Жанр: Триллер
Седьмой свиток
...жно прорезал дырку в ткани. Сунув туда лезвие,
он медленно провел им до самого низа, будто открывая молнию. Нож не уступал остротой бритве, и
ткань сползла, открывая резной камень.
На лбу фон Шиллера выступили крупные капли пота; они потекли по подбородку, по рубахе. Он
слегка застонал при виде иероглифов. Утте наблюдала за хозяином, возбуждаясь все сильнее. Она
знала, чего ждать от босса, когда его охватывают такие чувства.
- Смотрите, герр фон Шиллер. - Нахут опустился на колени возле обелиска и провел пальцем
по очертанию ястреба со сломанным крылом. - Это подпись Таиты.
- Она подлинная? - спросил фон Шиллер голосом чрезвычайно больного человека.
- Подлинная. Готов поклясться своей жизнью.
- До этого может дойти, - предупредил немец. Его глаза сияли жестким сапфирным блеском.
- Колонна была сделана четыре тысячи лет назад, - упорно повторил Нахут. - И это настоящая
подпись. - Египтянин свободно перевел надпись на стеле, его лицо светилось почти религиозным
восторгом. - "Анубис, шакалоголовый бог царства мертвых, держит в лапах кровь и внутренности,
кости и легкие, и сердце, которые суть мои различные части. Он двигает их как камни на доске для бао,
мои члены служат ему шашками, голова - это великий бык длинной доски..."
- Довольно, - приказал фон Шиллер. - Переводом займемся позже. Идите. Оставьте меня
одного. Не возвращайтесь, пока я не пошлю за вами.
Нахут пораженно посмотрел на миллиардера и неуверенно поднялся на ноги. Он не ждал, что его
вот так прогонят в момент триумфа. Хелм поманил археолога за собой, и они быстро направились к
двери домика.
- Хелм, - окликнул верного слугу немец. - Пусть меня никто не тревожит.
- Разумеется, герр фон Шиллер. - Джейк вопросительно взглянул на Утте Кемпер.
- Нет, - проговорил босс. - Она останется.
Мужчины вышли из комнаты, и Хелм тщательно закрыл за собой дверь. Утте подошла к ней и
заперла на ключ. Потом обернулась к фон Шиллеру, заложив руки за спину и прижимаясь спиной к
стене.
Ее груди, упругие и пышные, торчали вперед. Сквозь тонкую ткань хлопковой блузки виднелись
соски, твердые как мрамор.
- Костюм? - спросила она. - Вы хотите костюм? - Ее собственный голос стал напряженным.
Игра ей нравилась почти так же, как и фон Шиллеру.
- Да, костюм, - прошептал он.
Утте пересекла комнату и исчезла за дверью в его личные покои. Как только она исчезла, фон
Шиллер принялся раздеваться. Оставшись нагишом, он встал в центре комнаты, отбросив одежду в
угол, и повернулся к двери, сквозь которую должна была вернуться Кемпер.
Неожиданно молодая женщина появилась в дверях, и он выдохнул, увидев ее преображение. На
ней был парик из египетских косичек, а поверх него урей - золотой обруч с коброй, раздувающей
капюшон. Корона была подлинная, древняя как мир - фон Шиллер заплатил за нее пять миллионов
немецких марок.
- Я воплощение египетской царицы Лострис, - промурлыкала Утте. - Моя душа бессмертна.
Моя плоть нетленна. - На ней были золотые сандалии из могилы царицы, браслеты, кольца и серьги
оттуда же. Это были подлинные сокровища фараонов.
- Да, - выдохнул Шиллер, с лицом, бледным как смерть.
- Ничто не может уничтожить меня. Я буду жить вечно. - Юбка на Кемпер была из
полупрозрачного желтого шелка, подпоясанная золотым ремнем с драгоценными камнями.
- Вечно, - повторил он.
Женщина осталась обнаженной выше пояса. Ее груди были большими и белыми как молоко. Она
приподняла их руками.
- Они были молодыми и гладкими четыре тысячи лет, - промурлыкала Утте. - Я предлагаю их
тебе.
Она сбросила золотые сандалии и ступила на пол стройными ногами. Кемпер раздвинула разрез на
желтой юбке и держала его так, обнажив нижнюю часть тела. Все движения были точно рассчитаны -
эта женщина была умелой актрисой.
- Это обещание вечной жизни. - Она положила правую руку на волосы лобка. - Я предлагаю
ее тебе.
Готхольд фон Шиллер тихо застонал и моргнул, чтобы очистить глаза от пота, не отрывая взгляда
от женщины.
Она медленно покачивала бедрами, как готовящаяся к атаке кобра. Потом широко раздвинула
ноги и пальцами развела губы влагалища.
- Это ворота в вечность. Я открываю их тебе.
Фон Шиллер застонал. Сколько бы раз ни повторялся этот ритуал, он всегда срабатывал. Немец
двинулся к ней словно в трансе. Его худое тело напоминало высохшую мумию. Волосы на груди немца
отливали серебром, а кожа впалого живота сморщилась и висела складками. Однако волосы вокруг
члена были темными и густыми, как на голове. Пенис Шиллера был огромным, не соответствующим
маленькому телу, с которого свисал. Когда Утте пошла навстречу немцу, его член налился силой и
поднялся. Высохшая кожа сама отодвинулась, обнажая массивную багровую головку.
- На стелу, - простонал он. - Быстро! На камень.
Она повернулась к нему спиной и опустилась на колени возле камня, глядя на приближение
Шиллера через плечо. Ее ягодицы были белыми и круглыми, как пара страусиных яиц.
Хелм и его люди работали всю ночь в мастерской "Пегаса", сколачивая ящики для стелы и
деревянного саркофага. К рассвету следующего дня сокровища погрузили на грузовики, обмотали
толстой резиной и закрепили на специальных опорах.
По собственной инициативе Нахут проделал долгий тридцатичасовой путь до Аддис-Абебы в
кузове грузовика. "Фалькон" стоял на бетонной дорожке в аэропорту и ждал, пока через ворота не
проехал пыльный грузовик и не остановился рядом.
Фон Шиллер и Утте Кемпер прилетели на вертолете компании. Теперь возле них стоял генерал
Обейд. Он приехал попрощаться и пожелать доброго пути.
Пока деревянные ящики загружали в самолет, генерал переговорил с офицером таможни. Тот
поставил печати на документах, где было написано "Геологические пробы", а потом деликатно
удалился.
- Все погружено, можно заводить моторы, герр фон Шиллер, - сообщил, отсалютовав, старший
пилот "Пегаса".
Фон Шиллер пожал руку Обейду и поднялся по лестнице на борт. Утте и Нахут Гуддаби
последовали за ним. Круги вокруг глаз египтянина обозначились еще четче, чем обычно. Путешествие
полностью вымотало его, но спускать глаз с деревянных ящиков он не собирался.
"Фалькон" поднялся в ярко-синее небо над горами и полетел на север. Вскоре после того как
погасла надпись "Пристегните ремни", в кабину просунула красивую светлую голову Утте Кемпер и
обратилась к главному пилоту:
- Герр фон Шиллер хочет узнать расчетное время прибытия.
- Я надеюсь приземлиться во Франкфурте в 21.00. Пожалуйста, сообщите герру фон Шиллеру,
что я уже послал радиограмму в головной офис - нас будет ждать транспорт в аэропорту.
"Фалькон" приземлился на несколько минут раньше, чем по расписанию, и вырулил к частному
ангару. Старшие офицеры таможни, ждавшие их, были давними знакомыми Шиллера, всегда
приходившими на подмогу, если "фалькон" привозил особый груз. После завершения формальностей
они выпили шнапса со своим приятелем-миллиардером в маленьком баре самолета и незаметно
засунули в карманы конверты, лежавшие на стойке рядом с каждым стаканом.
Подъем в горы занял большую часть ночи. Личный шофер фон Шиллера следовал за грузовиком
"Пегаса" по обдуваемой ветрами обледеневшей горной дороге, не выпуская груз из виду. В пять утра
они въехали в каменные ворота Шлосса, в парке которого намело на метр снега. Сам замок с его
темными каменными укреплениями и щелями бойниц навевал мысли о графе Дракуле из романов Брэма
Стокера. Однако даже в этот поздний час дворецкий и все слуги вышли поприветствовать хозяина.
Герр Рипер, смотритель коллекции фон Шиллера, и его доверенные помощники, ждавшие на
пороге, немедленно занялись переносом двух деревянных ящиков в хранилище. Они с почетом
возложили их на погрузчик и отвезли к специальному лифту.
Пока служащие распаковывали ящики, фон Шиллер отправился в свои покои в северной башне.
Он вымылся, съел легкий завтрак, приготовленный поваром-китайцем, а потом прошел в спальню
жены. Ингмар еще сильнее исхудала. Волосы совсем побелели, а истощенное лицо напоминало
восковую маску. Шиллер отослал сиделку и нежно поцеловал жену в лоб. Рак медленно убивал ее, но
она родила Готхольду двух сыновей, и он неким странным образом продолжал любить ее.
Фон Шиллер провел с супругой час, а потом отправился в свою спальню. Миллиардеру не
требовалось много сна, как бы он ни устал. Через четыре часа он поднялся, до полудня работал с Утте и
двумя другими секретарями, а потом хранитель коллекции позвонил по внутренней связи и сказал, что
герра Шиллера ждут в хранилище.
Фон Шиллер и Утте спустились в лифте вместе. Внизу их встретили герр Рипер и Нахут. По их
лицам немец сразу понял, что они вне себя от волнения. Им не терпелось сообщить важные новости.
- Закончены ли рентгеновские снимки? - спросил фон Шиллер, следуя за учеными по
подземному коридору.
- Да, работа закончена, - сказал Рипер. - Специалисты хорошо потрудились. Снимки просто
превосходные.
Миллиардер финансировал местную больницу, поэтому любую его просьбу рассматривали как
приказ короля. Директор отправил самый современный рентгеновский аппарат и двух техников, чтобы
сфотографировать мумию повелителя Харреба. Старший рентгенолог проявил снимки.
Рипер вставил пластиковую карту в замок стального хранилища, и дверь с шипением открылась.
Фон Шиллера пропустили вперед. Он остановился в дверях, оглядывая огромное помещение. Это
удовольствие ему никогда не приедалось. Напротив, всякий раз становилось сильнее.
Стены были укреплены двумя метрами стали и бетона. Сокровища Шиллера охраняли
всевозможные электронные приборы. Но это не бросалось в глаза, когда человек смотрел на мягко
освещенный и элегантно оформленный зал. Его спланировал и оформил один из ведущих дизайнеров
Европы. Основным тоном был синий, и каждый предмет коллекции находился в своей витрине,
уложенный так, чтобы смотреться наиболее выигрышно.
Везде глаза встречал блеск золота и драгоценных камней на темно-синих подушках. Искусно
расположенная подсветка усиливала блеск любовно отполированного алебастра и камня, слоновой
кости и обсидиана. Здесь находились удивительные статуи. В зале собрался весь пантеон древних
богов: Тот и Анубис, Хапи и Сет, сияющая троица - Осирис, Исида и Гор, их сын. Они будто смотрели
загадочным взором на века, пронесшиеся перед ними.
На временном возвышении в центре комнаты стояло последнее пополнение и без того обширной
сокровищницы - высокая изящная каменная стела Таиты. Фон Шиллер остановился рядом с ней,
погладил блестящий камень и только потом перешел в следующую комнату.
Там находился гроб Тануса, повелителя Харреба, на деревянных козлах. Над освещенной доской,
к которой были прикреплены снимки, склонилась рентгенолог. Фон Шиллер немедленно подошел и
посмотрел на расплывчатые изображения. За контурами деревянного саркофага виднелись неясные
очертания человека с руками, сложенными на груди. Мумия напоминала каменное изваяние рыцаря на
гробнице в средневековом соборе.
- Что вы можете рассказать о теле? - спросил Шиллер рентгенолога.
- Мужчина, - коротко сказала она. - Довольно пожилой. Возраст старше пятидесяти, но
меньше шестидесяти пяти на момент смерти. - Все слушатели поморщились и посмотрели на фон
Шиллера, но тот, кажется, не заметил этого. Пяти зубов не хватает. Верхнего резца, верхнего клыка и
трех коренных. Зубы мудрости поражены. Обширный кариес во всех оставшихся зубах. Наличествовал
бильгарциоз. Возможен полиомиелит в детстве, слабая левая нога. - Врач перечисляла свои находки в
течение пяти минут, а потом закончила: - Наиболее вероятная причина смерти - ранение в верхнюю
часть грудной клетки. Копье или стрела. Войдя под таким углом, наконечник поразил бы правое легкое.
- Что-нибудь еще? - спросил фон Шиллер, когда женщина умолкла.
Рентгенолог помолчала, а потом продолжила:
- Герр фон Шиллер, вы помните, я осматривала для вас несколько мумий. В этом случае надрезы,
через которые были удалены внутренности, были сделаны с большим искусством, чем на других
трупах. Кажется, исполнитель был талантливым врачом.
- Спасибо. - Фон Шиллер повернулся к Нахуту. - У вас есть комментарии на этой стадии?
- Только то, что это не совпадает с описанием Тануса в момент смерти, данным в седьмом
свитке.
- Каким образом?
- Танус был высок. Гораздо моложе. Посмотрите на портрет на крышке.
- Продолжайте, - попросил фон Шиллер.
Нахут подошел к рентгеновским снимкам и указал на несколько темных объектов с четкими
очертаниями, расположенных в разных местах тела.
- Украшения, - сказал он. - Амулеты. Браслеты. Нагрудные пластины. Несколько ожерелий.
Кольца и серьги. Но что всего важнее, - Нахут указал на темный круг на лбу, - урей. Очертания
священной кобры легко угадываются под пеленами.
- И что это значит? - удивился фон Шиллер.
- Что это не тело простолюдина и даже не благородного. Оно слишком украшено. Но самое
главное - священная кобра. Ее изображение носили только особы царской крови. Думаю, мы имеем
дело с мумией фараона.
- Невозможно, - накинулся на египтянина фон Шиллер. - Посмотрите на надпись на
саркофаге. Ясно сказано, что это мумия египетского полководца.
- Со всем уважением должен заметить, что объяснение есть. Оно было в книге, написанной
англичанином Смитом, "Речной бог". Там есть интересное предположение, будто Таита поменял
местами мумии фараона Мамоса и своего друга Тануса.
- Зачем? - недоверчиво спросил фон Шиллер.
- Не по земной причине, а по духовной и сверхъестественной. Таита хотел, чтобы его друг
воспользовался правами фараона и сокровищами правителя. Это был его последний дар старому
товарищу.
- И вы верите этому?
- Не могу сказать, что не верю. Есть еще один факт, поддерживающий эту теорию. Из
рентгеновского снимка ясно, что гроб слишком велик для находящегося внутри тела. Мне кажется
очевидным, что его сделали для более высокого человека. Да, герр фон Шиллер, я верю, с большой
долей вероятности, что мы нашли царскую мумию.
Немец побледнел, слушая египтолога. На его лбу выступил пот, а голос стал ниже и более
хриплым:
- Царская мумия?
- Вероятно, что да.
Фон Шиллер медленно подошел к закрытому саркофагу на козлах, пока не оказался лицом к лицу
с нарисованным на нем портретом мертвеца.
- Золотая корона Мамоса. Личное украшение фараона. - Он положил дрожащую руку на
крышку гроба. - Если это так, то находка превосходит самые смелые ожидания. - Фон Шиллер
глубоко вздохнул. - Откройте гроб. Разверните мумию фараона Мамоса.
Это была очень трудная работа. Нахуту много раз приходилось выполнять эту операцию, но он
никогда не имел дела с останками такой важной персоны, как фараон Египта.
Сначала археологу пришлось установить, где проходит соединение гроба с крышкой под слоем
краски. Сделав это, он соскоблил древний клей и лак, удерживающие крышку. Требовалась большая
осторожность, чтобы не нанести серьезных повреждений - хрупкий гроб сам по себе был бесценным
сокровищем. Работа заняла более двух дней.
Когда все было готово и крышку можно было поднимать, Нахут послал сообщение фон Шиллеру.
В это время миллиардер проводил совет директоров, в который входили и два его сына. Шиллер
отказался ехать в город, не в силах разлучиться со своим новым сокровищем. Стоило ему услышать
вести от Нахута, как страстный коллекционер немедленно перенес окончание встречи на следующий
понедельник и распустил директоров. Даже не проводив их до лимузинов, он бросился в подземное
хранилище.
Нахут и Рипер соорудили небольшие леса вокруг гроба, на которых укрепили два блока и лебедку.
Как только фон Шиллер вошел в хранилище, Рипер немедленно отослал помощников. Только трое
должны были присутствовать при открытии саркофага.
Хранитель коллекции поставил для своего босса брусок, покрытый ковром, во главе гроба, чтобы
миллиардер мог видеть происходящее во время работы. Поднявшись на возвышение, старик кивнул
ученым, приказывая начинать. Заскрипели блоки, и Рипер с Нахутом налегли на лебедки. Раздался
тихий треск, что-то скрипнуло, и фон Шиллер поморщился.
- Это лишь остатки древнего клея, - успокоил его Нахут.
- Продолжайте, - приказал магнат. Они приподняли крышку еще на шесть дюймов, пока она
полностью не повисла над гробом. Леса были укреплены на резиновых колесах, легко катавшихся по
полу. Ученые отодвинули в сторону конструкцию со все еще висящей в воздухе крышкой.
Фон Шиллер заглянул в открытый гроб. На лице его появилось выражение удивления. Он ожидал
увидеть аккуратно запеленатую человеческую фигуру в традиционной позе для похорон. Вместо этого
внутренняя часть гроба оказалась набита льняными полотнищами, полностью скрывшими тело от глаз.
- Что такое?! - изумленно воскликнул немец, протягивая руку к выцветшим пеленам, но Нахут
остановил его.
- Нет! Не трогайте их, - возбужденно закричал египтянин и немедленно принялся извиняться:
- Простите, герр фон Шиллер, но это просто поразительно. Наличие лишней ткани поддерживает
версию подмены тела. Полагаю, все надо изучить, перед тем как продолжить разворачивать мумию.
Разумеется, с вашего разрешения.
Фон Шиллер заколебался. Ему не терпелось узнать, что находится под грудой старых тряпок, но
он вспомнил об осторожности и благоразумии. Спешка может нанести непоправимый урон. Он
выпрямился и спустился с бруска.
- Хорошо, - проворчал Шиллер, вытаскивая платок из нагрудного кармана темно-синего
двубортного пиджака. Потом он вытер обильный пот со лба и дрожащим голосом спросил: - Это
возможно? Там действительно находится Мамос?
Сунув платок в карман брюк, миллиардер с удивлением обнаружил, что у него прямо-таки
болезненная эрекция. Не вынимая руки, он поправил член так, чтобы тот вытянулся вдоль живота.
- Уберите лишние пелены.
- С вашего разрешения, герр фон Шиллер, нам следует сначала сделать фотографии, - тактично
предложил Рипер.
- Разумеется, - согласился хозяин сокровища. - Мы ученые, археологи, а не грабители.
Делайте снимки.
Они медленно работали, и эта задержка еще больше раздразнила фон Шиллера. Он совсем потерял
чувство времени здесь, в подземном хранилище, но в один момент, бросив взгляд на часы, обнаружил,
что уже девять вечера. Миллиардер снял галстук и отправил его вслед за пиджаком, уже лежавшим на
скамье. Затем снова присоединился к процессу.
Постепенно под грудой древних пелен начало вырисовываться человеческое тело. Однако
последнюю неопрятную тряпку с самой мумии Нахут убрал только после полуночи. Сквозь тонкий слой
ткани поблескивало золото на теле, обернутом искусными руками бальзамировщиков.
- Разумеется, саркофагов должно было быть несколько. Они отсутствуют, как и погребальные
маски. Скорее всего они находятся в гробнице фараона, скрывая тело Тануса. В царской усыпальнице,
которая пока не найдена. Нам осталась только внутренняя оболочка царской мумии.
Вооружившись длинным пинцетом, археолог снял первый слой пелен, а фон Шиллер, снова встав
на брусок, что-то пробормотал и переступил с ноги на ногу.
- Нагрудный медальон царского дома Мамоса, - с почтением прошептал Нахут.
Огромный драгоценный камень блеснул в свете дуговых ламп. Сияющий ляпис-лазурью,
красными сердоликами и золотом, медальон покрывал всю грудь мумии. В центре был изображен
летящий гриф. Он парил на широких крыльях и нес в когтях золотую эмблему царя. Украшение было
выполнено с поразительным мастерством и вкусом.
- Теперь нет никаких сомнений, - прошептал фон Шиллер. - Символ доказывает подлинность
тела.
Они развернули руки фараона, сжимающие медальон. Изящные пальцы унизывали кольца. В
мертвых руках труп сжимал скипетр, и Нахут пришел в восторг, увидев его.
- Символы власти. Доказательство за доказательством того, что это действительно Мамос
Восьмой, правитель Верхнего и Нижнего царств Древнего Египта.
Нахут потянулся к обернутой пеленами голове мумии, но фон Шиллер остановил его.
- Оставьте напоследок, - велел он. - Я еще не готов взглянуть в лицо фараону.
Поэтому Нахут и Рипер обратились к нижней части тела. Снимая слой за слоем ткани, они
обнаруживали бесчисленные амулеты, заботливо положенные бальзамировщиками, чтобы защитить
мертвого. Все было сделано из золота, резных камней или ярко раскрашенной керамики удивительно
тонкой работы - птицы, животные и рыбы Нила. Каждый амулет фотографировали, прежде чем
освободить и положить в пронумерованный лоток на поддоне, укрепленном на рабочем столе.
Ноги фараона оказались такими же маленькими и изящными, как руки. Их тоже унизывали
драгоценные кольца. Теперь осталась закрытой только голова, и оба археолога вопросительно
посмотрели на фон Шиллера.
- Становится поздно, - проговорил Рипер. - Если вы хотите отдохнуть...
- Продолжайте! - коротко приказал немец.
Ученые подошли к голове мумии, а фон Шиллер остался стоять на бруске между ними.
Постепенно лицо фараона показалось на свет впервые за почти четыре тысячи лет. Его волосы
оказались тонкими, все еще рыжими от хны, которой он красил их при жизни. Кожу обработали
ароматическими смолами, и она стала твердой, как полированный янтарь. Нос был тонкий, с горбинкой.
На губах Мамоса играла мягкая, почти мечтательная улыбка.
Ресницы тоже покрывала смола, так что казалось, будто они намокли от слез, а веки были
наполовину открыты, словно в них мерцала жизнь, и, только наклонившись поближе, фон Шиллер
увидел, что свет отразился от фарфоровых дисков, вставленных в глаза во время бальзамирования.
На лбу фараона сияла корона. Каждая деталь головы кобры прекрасно сохранилась. Мягкий
металл не источило время. Клыки змеи остались острыми, а длинный раздвоенный язык виднелся
между ними. Синие камешки в глазницах змеи сияли. Под пресмыкающимся на золотом ободе был
выгравирован царский знак Мамоса.
- Я хочу эту корону, - дрожащим от страсти голосом проговорил фон Шиллер. - Снимите ее, я
хочу подержать корону в руках.
- Может оказаться, что ее нельзя снять, не повредив головы мумии, - запротестовал Нахут.
- Не спорьте со мной. Делайте, как я говорю.
- Разумеется, repp фон Шиллер, - сдался египтянин. - Но на это понадобится время. Если вы
желаете отдохнуть, мы сообщим, когда снимем корону и подготовим для вас.
Золотой обод приклеился к пропитанному смолой лбу правителя. Чтобы снять его, пришлось
извлечь из гроба все тело и положить на стальную каталку из морга, стоящую наготове. Потом смолу
размягчили и удалили специальным раствором. Весь процесс занял много времени, как и предсказывал
Нахут, но все же закончился и он.
Ученые положили золотой венец на синюю бархатную подушку, словно для коронации. Потом
приглушили огни в основном зале хранилища, направили одну лампочку на сияющий обруч и только
тогда послали за фон Шиллером.
Вернувшись в подземное хранилище к короне, миллиардер не позволил археологам
присоединиться к нему. Только Утте Кемпер была с Шиллером, когда он открыл замок стальной двери
музея.
Первое, что увидел фон Шиллер войдя, была сверкающая корона в своем бархатном гнезде.
Он начал задыхаться как астматик, схватил Утте за руку и сжал так, что суставы затрещали.
Женщина застонала от боли, которая тем не менее возбудила ее. Фон Шиллер раздел Утте, возложил ей
золотую корону на голову и уложил в открытый гроб.
- Я обещание жизни, - прошептала она из древнего саркофага. - Мое лицо сияет вечностью.
Старик не касался ее. Обнаженный фон Шиллер стоял над гробом, и его набухший член торчал
вверх как отдельное живое существо.
Кемпер медленно провела руками по собственному телу и торжественно произнесла:
- Да живи ты вечно!
Корона Мамоса оказала на Готхольда фон Шиллера невероятное воздействие. Такого с ним
прежде не бывало. Едва были произнесены эти слова, как багровая головка пениса вырвалась на
свободу и на мягкий живот женщины хлынул поток семени.
В открытом гробу Утте Кемпер изогнула спину, содрогаясь в собственном всепоглощающем
оргазме.
Ройан казалось, что она не была в Египте много лет, а не жалкие несколько недель. Только
оказавшись там вновь, она осознала, насколько скучала по забитым народом шумным улицам,
чудесному запаху специй и еды на рынках, завываниям муэдзина, созывающего правоверных на
молитву с вершины минарета.
Первым же утром она еще затемно вышла из своей квартиры в Гизе и, поскольку с больного
колена пока не спала опухоль, захромала вдоль берега Нила, опираясь на трость. Ройан залюбовалась
рассветом, проложившим через реку золотые и серебряные дорожки. На парусах фелюг вспыхивали
алые огни. Это был совсем другой Нил, не тот, что в Эфиопии, у истоков. Перед ней лежал не Аббай, а
истинный Нил. Он был шире и медленнее, от него исходил немного болотный, знакомый и любимый
запах. Это была ее река и ее страна. Решение сделать то, ради чего Ройан прилетела сюда, укрепилось.
Сомнения оставили ее, совесть утихла. Отвернувшись от реки, она почувствовала уверенность в себе.
Ройан навестила семью Дурайда, извинилась перед ними за внезапный отлет и длинное, ничем не
объясненное отсутствие. Сначала деверь был холоден с ней, но потом его жена заплакала и обняла
Ройан, да и дети окружили ее - она всегда была их любимой амма. Поэтому вскоре он успокоился
настолько, что даже предложил отвезти ее в оазис. Когда же она объяснила, что хочет посетить
кладбище в одиночестве, деверь согласился одолжить ей свой "ситроен".
Стоя рядом с могилой Дурайда, Ройан вдыхала запах пустыни, а горячий ветер играл волосами. Ее
покойный муж любил пустыню. Она радовалась, что отныне и навсегда Дурайд будет очень близко к
ней. Надгробие было традиционным: просто имя и даты под очертаниями креста. Ройан опустилась на
колени и прибралась на могиле: она заменила увядшие и высохшие букеты цветов новыми,
привезенными из Каира.
Потом она долго сидела молча, не произносила заранее продуманных речей, а просто вспоминала
времена, пережитые вместе. Думала о доброте и понимании Дурайда, надежности и теплоте его любви.
Она сожалела, что не могла воздать ему за это в полной мере, ответить тем же, но супруг знал это и
смирился.
Ройан надеялась, что ее покойный муж также понимает, почему о
...Поділитися у соцмережах
