Жанр: Триллер
Седьмой свиток
...перу
и был захвачен во время набега на его лагерь. Там имелось множество пометок цветным маркером,
сделанных, по мнению Ного, англичанином.
- Здесь, сэр. Видите, Куэнтон-Харпер обвел место зеленым кружочком.
- Теперь покажите мне ближайшую коптскую церковь.
- Да, герр фон Шиллер, она здесь тоже есть. Куэнтон-Харпер пометил ее. Красным цветом. Она
находится всего в миле от лагеря. Монастырь Святого Фрументия.
- Вот и ответ, - проговорил миллиардер, все еще хмурясь. - Коптские и египетские символы
вместе. Монастырь.
Все присутствующие уставились на фон Шиллера, не смея подвергать сомнению выводы босса.
- Я хочу, чтобы монастырь обыскали, - тихо промолвил немец. - И не оставили без внимания
ни единой комнаты, ни единого дюйма стены. - Он повернулся к Ного: - Вы можете отправить туда
ваших людей?
- Разумеется, герр фон Шиллер. У меня всегда был человек в монастыре - один из монахов
подкуплен. Кроме того, в Годжаме действуют законы военного времени. Я - командующий и имею
полномочия искать преступников, диссидентов и бандитов везде, где они могут скрываться.
- А согласятся ваши люди зайти в церковь, чтобы исполнить свой долг? - спросил Хелм. - И
как вы сами? У вас нет религиозных предрассудков? Может возникнуть необходимость - как бы
лучше выразиться - осквернить святое место.
- Я уже объяснил, что отрекся от религии в пользу иных, более мирских, ценностей. Я с
радостью разрушу такой рассадник суеверий, как монастырь Святого Фрументия. Что касается моих
людей, то я выберу только мусульман и язычников, враждебных кресту и всему, что связано с ним.
Уверяю вас, с этим трудностей не возникнет.
- А как вы объясните случившееся вашему начальству в Аддис-Абебе? Я не хочу быть
связанным с подобной операцией в монастыре, - произнес фон Шиллер.
- Высшее командование разрешило мне предпринимать любые действия против диссидентов,
действующих в ущелье Аббая. У меня довольно поводов для обыска монастыря.
- Мне нужна эта стела. Любой ценой. Вы поняли меня, полковник?
- Я прекрасно вас понял, герр фон Шиллер.
- Как вы, должно быть, знаете, я не скуплюсь по отношению к тем, кто мне верно служит.
Добудьте стелу в хорошем состоянии, и вы будете щедро вознаграждены. И можете обращаться за
любой помощью к мистеру Хелму, включая использование персонала и оборудования, принадлежащего
"Пегасу".
- Я хочу использовать ваш вертолет, это поможет сэкономить массу времени. Отправлю людей в
монастырь завтра утром, и если камень там, то к вечеру он будет у вас.
- Прекрасно. Возьмите с собой доктора Гуддаби. Он должен искать другие ценности и
переводить все надписи, которые вы найдете в монастыре. Пожалуйста, снабдите его военной формой.
Он должен походить на ваших солдат. Я не хочу неприятностей с властями на таком раннем этапе.
- Мы отбудем, как только станет достаточно светло, чтобы взлететь. Я немедленно начну
приготовления. - Тума Ного отсалютовал фон Шиллеру и бодро вышел из дома.
Хотя полковник Ного никогда не был в квиддисте или макдасе, он часто посещал монастырь
Святого Фрументия. Поэтому он прекрасно осознавал сложность стоящей перед ним задачи, а также
реакцию монахов на вторжение в церковные владения. Вдобавок бывший священник хорошо изучил
целый ряд подобных скальных храмов в других частях страны. Собственно говоря, Ного был
рукоположен в знаменитом соборе в Лалибелеле, так что собственными глазами видел, какими
запутанными могут быть подземные лабиринты.
Полковник прикинул, что понадобится по меньшей мере двадцать человек, чтобы обыскать
монастырь, отбиваясь от возмущенной толпы иноков. Он лично отобрал людей. Ни один из них не
отличался щепетильностью.
За два часа до рассвета полковник построил отряд на территории, принадлежащей "Пегасу", под
ярким светом ламп, и тщательно проинструктировал подчиненных. После этого он велел каждому
выступить вперед и повторить приказ, чтобы убедиться - его поняли верно. Затем Ного дотошно
осмотрел оружие и снаряжение солдат.
Тума Ного хорошо сознавал свою вину в том, что англичанин и египтянка сбежали. Поэтому он
чуял опасность со стороны герра фон Шиллера. У полковника не было иллюзий относительно грядущих
последствий, если он снова провалит задание. За свое непродолжительное знакомство с Готхольдом фон
Шиллером эфиоп так научился бояться миллиардера, как никогда не боялся Бога или дьявола.
Нападение на монастырь давало шанс оправдаться перед маленьким немцем.
Рядом с Ного стоял "джет-рейнджер". Пилот сидел у приборов, моторы работали и лопасти
лениво вращались, но вертолет не мог одним махом унести столько людей. Понадобится четырежды
слетать вниз и собраться в намеченном месте в ущелье. Полковник полетел первым рейсом и взял с
собой Нахута Гуддаби. Их высадили в трех милях от монастыря на берегу реки Дандеры, в том же
месте, откуда начался набег на лагерь Куэнтон-Харпера.
Место выброски находилось на таком расстоянии от монастыря, чтобы не встревожить его
обитателей шумом моторов. Но даже если и услышат, решил Ного, они так часто наблюдали эту
машину в последнее время, что не свяжут ее с возможной угрозой себе.
Солдаты ждали в темноте. Им было велено молчать и даже запрещено курить, пока "джетрейнджер"
не доставит оставшихся солдат. Когда прибыло последнее подразделение, Ного приказал
построиться и повел колонну по тропе вдоль реки. Его тренированные бойцы были в отличной форме и
сейчас ловко двигались в ночи. Только Нахут, мягкотелый горожанин, через полчаса устал и мечтал о
передышке. Ного мстительно улыбался, слушая жалобы египтянина, плетущегося за военными.
Ного рассчитал прибытие в монастырь так, чтобы оно совпало с заутреней. Полковник провел
отряд бегом по лестнице, с оружием на изготовку. Вся амуниция была тщательно подогнана. И
десантные ботинки с резиновыми подошвами не грохотали по каменным плитам, пока налетчики
спешили по пустому дворику ко входу в подземный собор.
Изнутри доносились барабанный бой и заунывное пение, то и дело прерываемое высоким
дискантом старого аббата, ведущего службу. Полковник Ного остановился за дверями, его люди
построились в две шеренги. Не было необходимости в приказах, потому что на инструктаже были
обсуждены все детали операции. Ного посмотрел на бойцов и кивнул лейтенанту.
Внешний зал церкви был пуст, поскольку монахи собрались в среднем зале, квиддисте. Ного
быстро пересек пустое помещение, отряд следовал за ним. Потом полковник поднялся по ступеням к
открытым деревянным дверям квиддиста. Ного вошел внутрь, и солдаты двинулись за ним,
растянувшись цепочкой вдоль стен с автоматами наготове, целясь в стоящих на коленях затворников.
Это было проделано так быстро и бесшумно, что прошло несколько минут, прежде чем монахи
осознали присутствие чужих в святом месте. Пение и барабанный бой умолкли, темные лица
повернулись к рядам вооруженных людей. Только старый аббат Джали Хора не понял, что случилось.
Он был полностью поглощен службой и стоял на коленях перед макдасом, святая святых, продолжая
петь в одиночестве.
В тишине полковник Ного прошел по центральному нефу, отпихивая в сторону
коленопреклоненных монахов. Подойдя к Джали Хоре, он схватил аббата за худое черное плечо и грубо
швырнул на землю. Блестящая митра слетела с седой макушки старика и со звоном покатилась по
камням.
Ного оставил Джали Хору лежать и повернулся к рядам монахов в белых шаммах, заговорив с
ними по-амхарски:
- Я здесь, чтобы обыскать церковь и другие здания этого монастыря. Мы подозреваем, что здесь
укрываются бандиты. - Он помолчал, окинув дрожащих людей высокомерным и угрожающим
взглядом. - Я должен сразу предупредить, что любая попытка помешать моим людям исполнять их
обязанности будет рассматриваться как провокация и ее жестоко подавят.
Джали Хора поднялся на колени, а потом, держась за один из гобеленов, и на ноги. Все еще
касаясь изображения Марии с младенцем, он собрался с силами.
- Это священное место! - закричал он неожиданно ясным и чистым голосом. - Мы почитаем
великого Бога, Отца, и Сына, и Святого Духа!
- Молчать! - заорал Ного. Он расстегнул кобуру и угрожающе положил руку на рукоять
пистолета.
Джали Хора не обратил на угрозу внимания.
- Мы - святые люди в божьем месте. Здесь нет шуфта. Среди нас нет нарушителей закона. Во
имя самого Господа, я призываю вас убираться прочь, оставить нас молиться и почитать Его, не
осквернять...
Ного вытащил пистолет и ударил черной рукояткой по лицу аббата с безжалостной точностью. Из
разбитых губ Джали Хоры хлынула кровь, марая потрепанное бархатное облачение. Монахи издали
единодушный стон ужаса.
Все еще держась за гобелен, Джали Хора устоял. Но теперь он покачивался из стороны в сторону.
Аббат раскрыл было разбитый рот, но из него вырвался только резкий звук, подобный карканью
умирающего ворона. На пол алыми каплями падала кровь.
Ного рассмеялся и ударил старика по ногам. Джали Хора рухнул кучей грязных тряпок на
каменный пол, застонав.
- Где сейчас твой Бог, старая обезьяна? Можешь блеять, взывая к нему сколь угодно громко, но
Он никогда тебе не ответит, - засмеялся полковник.
Ного махнул рукой с пистолетом, призывая лейтенанта идти к нему. Шестеро людей остались
охранять монахов, четверо у входа и по одному у каждой стены. Остальные собрались и двинулись
следом за полковником к макдасу.
Двери оказались заперты. Ного нетерпеливо подергал старый висячий замок.
- Открывай немедленно, старый ворон! - закричал он Джали Хоре, который все еще лежал на
полу, всхлипывая и стеная.
- Он тронулся мозгами, - покачал головой лейтенант. - Лишился разума от ужаса, полковник.
И не понимает приказов.
- Тогда выбейте из него ключ, - приказал Ного. - Хотя нет, не тратьте времени. Отстрелите
замок. Дерево явно прогнило.
Лейтенант послушно подошел к двери и приказал своим людям отойти в сторону. Потом он
нацелил "АК-47" на перемычку и дал длинную очередь.
В стороны полетели пыль и обломки дерева, пол усеяли свежие желтые щепки. Грохот выстрелов
и визг рикошета отдались оглушающим эхом в квиддисте. Монахи завыли, закрывая уши и глаза, но не
поднялись с колен. Лейтенант отошел от разбитой двери. Черный кованый засов висел под углом, его
почти удалось отстрелить.
- А теперь высадите ее, - приказал Ного.
Пятеро людей бросились вперед и навалились плечами на перекошенную дверь. От их совместных
усилий раздался треск, и монахи закричали. Некоторые накрыли головы шаммами, дабы не видеть
такого святотатства; другие раздирали лица ногтями, оставляя красные следы на щеках.
- Еще! - проревел Ного, и солдаты снова дружно навалились на дверь. Замок соскочил с
креплений, и они полностью распахнули массивную дверь, заглянув в темный макдас за ней. Его
освещало только несколько масляных ламп.
Неожиданно даже нехристианам не захотелось перешагивать порог святого места. Все отступили
назад. В том числе и Тума Ного, только вчера уверявший фон Шиллера в своем презрении к религии.
- Нахут! - Полковник посмотрел через плечо на вспотевшего и грязного египтянина. - Теперь
дело за вами. Герр фон Шиллер приказал найти то, что мы ищем. Идите сюда.
Когда ученый приблизился, Ного схватил его за руку и втолкнул внутрь.
- Иди туда, последователь Пророка. Христианская Троица не причинит тебе вреда.
Сам он вошел в макдас вслед за Нахутом и осветил низкую комнату фонарем. Луч скользнул по
полкам с благодарственными дарами, блеснул на стекле и драгоценных камнях, меди, золоте и серебре.
Свет замер на кедровом алтаре вместе с митрой Богоявления и потирами, отразился от дискоса и
высокого коптского креста.
- За алтарем, - возбужденно закричал Нахут, - зарешеченная дверь! Там были сделаны
снимки!
Он оторвался от стоящих в дверях и бросился через комнату. Схватившись руками за решетку,
Нахут заглянул между прутьями, как узник, приговоренный к пожизненному заключению.
- Это гробница. Несите свет! - полубезумно выкрикнул он.
Ного подбежал к египтянину, коснувшись по пути камня табота, покрытого тканью, и посветил
фонарем сквозь прутья.
- Клянусь сладостью милосердия Божьего и вечной жизнью его Пророка. - Голос Нахута
превратился из крика в шепот. - Это фрески древнего писца. Перед нами работа Таиты. - Как и
Ройан, он немедленно узнал стиль и манеру исполнения. Кисть Таиты было легко отличить от других,
его гений пережил тысячелетия. - Откройте эти ворота! - снова повысил голос Нахут, становясь
резким и нетерпеливым.
- Эй, люди, сюда, - приказал Ного.
Солдаты собрались вокруг древнего сооружения, пытаясь взломать его грубой силой. Почти сразу
же стало ясно, что их усилия тщетны, и полковник велел остановиться.
- Обыщите кельи монахов! - скомандовал он лейтенанту. - Найдите нужные инструменты.
Младший офицер поспешно вышел из комнаты, забрав с собой почти всех солдат. Ного
отвернулся от решетки и принялся изучать остальное.
- Стела! - резко сказал он. - Герр фон Шиллер особенно хотел получить камень. - Полковник
скользнул лучом фонаря по комнате. - С какого угла были сделаны снимки...
Неожиданно он умолк и задержал луч на покрытом тканью камне табота, где под бархатной
накидкой стоял ковчег завета.
- Да, - закричал Нахут, - это здесь!
Тума Ного бросился к колонне, схватился за вышитый золотом край покрова ковчега и сдернул
его. Там оказалась простая шкатулка из оливы, почерневшая от прикосновений рук священников за
многие столетия.
- Примитивные суеверия, - презрительно пробормотал Ного и, взяв обеими руками, швырнул
ковчег об стену. Дерево треснуло, крышка распахнулась. На пол посыпались глиняные таблички с
надписями, но ни Ного, ни Нахут не обратили внимания на священные предметы.
- Откройте его, - подбодрил полковника Нахут. - Откройте камень.
Ного потянул край ткани, но она зацепилась за угол колонны. Он нетерпеливо дернул, и старый
подгнивший материал порвался с тихим треском.
Каменное свидетельство Таиты открылось их глазам. Даже на Ного это произвело впечатление.
Полковник попятился.
- Это камень с фотографии, - прошептал он. - Именно его приказал найти герр фон Шиллер.
Теперь мы богатые люди.
Упоминание о деньгах нарушило очарование. Нахут бросился вперед и опустился рядом со стелой
на колени, обняв ее обеими руками, как давно утраченную любовь. Он тихо всхлипнул, и, к немалому
удивлению, Ного увидел на щеках египтянина слезы. Сам он думал только о сумме, которую получит за
стелу. Ему не приходило в голову, что человека может так тронуть неживой предмет, тем более столь
скучный, как каменная колонна.
Так они и стояли: Нахут - у стелы на коленях, а Ного - за его спиной, когда в комнату вбежал
лейтенант. Он сумел где-то найти ржавую мотыгу с деревянной рукоятью.
При его появлении оба человека вышли из ступора. Полковник приказал:
- Ломайте ворота.
Хотя решетка была древней и деревянной, понадобились дружные усилия нескольких человек,
чтобы выломать опоры из каменных стен.
Наконец тяжелые ворота накренились вперед. Едва солдаты отпрыгнули в сторону, как они с
оглушительным треском упали на плиты, подняв тучу красной пыли. От этого свет ламп и фонаря
померк.
Нахут бросился к могиле первым. Он пробежал через клубящуюся пыль и упал на колени рядом с
древним крошащимся гробом.
- Несите свет! - нетерпеливо закричал археолог. Ного подошел к нему и посветил фонарем на
саркофаг.
Портреты какого-то человека были изображены на трех сторонах гроба - не только по бокам, но
и на крышке. Художник был явно тот, что делал и фрески. Верхний портрет великолепно сохранился.
На нем был изображен полный жизни человек с сильным, гордым лицом, похожий на фермера или
солдата, со спокойным невозмутимым взглядом. Он был хорош собой, с искусно нарисованными
светлыми косами. Художник сумел отразить характер покойного и подчеркнул его главные
добродетели.
Нахут посмотрел на портрет и надпись над ним. Он прочитал ее вслух, стараясь не выпустить
наружу подступившие к глазам слезы, потом снова взглянул на гроб и перевел картуш под портретом
светловолосого полководца.
- Танус, повелитель Харреба. - Голос египтянина прервался от волнения, он шумно сглотнул и
откашлялся. - Это в точности соответствует описаниям в седьмом свитке. У нас есть стела и гроб. Это
бесценные сокровища. Герр фон Шиллер будет доволен.
- Хотелось бы верить, - с сомнением проговорил Ного. - Герр фон Шиллер - опасный
человек.
- Пока что вы все сделали правильно, - заверил его Нахут. - Осталось только вынести
саркофаг и стелу из монастыря к вертолету и отвезти их в лагерь "Пегаса". Если это удастся, то вы
станете очень богаты. Богаче, чем когда-либо надеялись.
Этих слов оказалось довольно для Ного. Он принялся руководить своими людьми, которые
столпились у основания стелы. Солдаты подняли клубы пыли, подкапывая и вытаскивая плиты пола.
Наконец им удалось освободить основание колонны и поднять ее с места, на котором она простояла
почти четыре тысячи лет.
И только освободив камень, солдаты осознали его вес. Хоть и тонкий на вид, он весил не меньше
половины тонны. Нахут вернулся в квиддист и, не обращая внимания на ряды сидящих монахов, стянул
со стен дюжину толстых шерстяных гобеленов. Полковник велел солдатам принести гобелены в макдас.
Затем стелу и саркофаг обернули толстым слоем домотканой шерсти. Она была прочной, как
брезент, и за нее можно было надежно ухватиться. Стелу понесли десятеро крепких солдат, а трое
подхватили гроб и его мумифицированного обитателя. Таким образом, на сопровождение осталось
семеро вооруженных людей. После этого тяжело нагруженная процессия вышла через сломанную дверь
из святая святых в полный народа квиддист.
Как только собравшиеся монахи увидели, что уносят солдаты, из рядов коленопреклоненных
иноков раздался гул голосов, стенаний, увещеваний.
- Тихо! - проревел Ного. - Молчать! Пусть эти дураки не открывают пасть.
Стражи двинулись к толпе людей, расчищая дорогу для похищаемых сокровищ. Они орудовали
ботинками и прикладами, приказывая монахам расступиться и пропустить сгибающихся под тяжестью
добычи солдат. Шум стал еще громче, монахи поддерживали друг друга протестующими воплями,
вгоняя себя в религиозную ярость. Некоторые вскакивали на ноги, не обращая внимания на приказы
сидеть. Они придвигались все ближе и ближе к вооруженным людям, хватались за их форму, проявляя
растущую враждебность и агрессию.
В разгар этого беспорядка снова появился Джали Хора. Борода и облачение были заляпаны
кровью, безумные красные глаза уставились вперед. Из разбитых губ аббата вырвался долгий, жуткий
крик. Ряды монахов расступились, пропуская его, и он, напоминая ожившее чучело, с развевающимися
полами одежды, бросился прямо на полковника Ного.
- Остановись, старый маньяк! - предупредил тот и поднял дуло автомата, чтобы не подпустить
настоятеля к себе.
Но ничто на земле не могло остановить Джали Хору. Он упал прямо на штык, нацеленный
полковником ему в живот.
Острие прокололо яркое облачение старика и плоть под ним с легкостью остроги, входящей в
трепещущую рыбу.
Конец штыка вырвался из спины Джали Хоры, пронзив бархат одежды, розовый от крови.
Нанизанный на сталь, Джали Хора начал биться в конвульсиях, извиваться. Из окровавленного рта
вырвался еще один жуткий визг.
Ного попытался освободить штык, но он словно присосался к животу аббата. Когда же полковник
дернул посильнее, Джали Хору швырнуло как куклу.
Остался только один способ освободить лезвие, застрявшее таким образом. Ного поставил
переключатель скорости огня "АК-47" на "одиночный выстрел". А затем нажал курок.
Грохот был несколько заглушён телом Джали Хоры, но все равно оказался так громок, что на
мгновение крики монахов смолкли. Скоростная пуля разорвала рану, проделанную штыком. Она
двигалась втрое быстрее скорости звука, создав волну гидростатического давления, превратившую
кишки старика в желе. Штык освободился, а от выстрела труп аббата слетел с кончика лезвия и упал на
руки толпившихся позади монахов.
Мгновение царила тишина, а после ее нарушил яростный вопль ужаса монахов. Казалось, они
слились в единый разум, были движимы одним инстинктом. Словно стая белых птиц, монахи бросились
на вооруженных людей, готовясь отомстить за жестокое убийство. Они не считались с тем, чего это
может стоить им самим. Иноки просто бросались с голыми руками на врагов, вонзали пальцы в глаза,
хватались за дула наведенных автоматов. Некоторые дергали за штыки, и острая как бритва сталь
рассекала плоть и сухожилия.
Некоторое время казалось, что монахи победят солдат простым численным перевесом, но потом
несущие стелу и гроб опустили свои ноши и сняли с плеч оружие.
Монахи подступили слишком близко, чтобы можно было развернуться с автоматом, поэтому
солдатам пришлось колоть штыками, дабы расчистить пространство вокруг. Много места не
потребовалось - "АК-47" славится коротким Дулом. А первый же залп огня пробил брешь в рядах
иноков.
Каждая пуля попадала в цель, металл прошивал насквозь первого человека и чаще всего убивал и
стоящего за ним.
Теперь солдаты стреляли с бедра, разворачиваясь во все стороны, осыпая ряды монахов пулями,
как садовник мог бы поливать анютины глазки из шланга. Когда кончался один магазин, они вставляли
следующий, полностью заряженный.
Нахут спрятался за лежащей колонной, используя ее как щит. Его оглушила и ошеломила
стрельба. Он смотрел вокруг и не мог поверить собственным глазам. С такого расстояния патрон
калибра 7, 62 становился жутким снарядом, который отрубал руки и ноги не хуже топора, но более
кошмарным образом. При попадании в живот он потрошил людей словно рыбу.
Одному из монахов пуля попала в голову. Череп взорвался облаком крови и мозговой ткани, а
солдат, стрелявший в него, захохотал. Людей Ного охватило безумие. Они бросились вперед, как стая
диких псов на добычу, продолжая стрелять и перезаряжать автоматы.
Монахи из первых рядов кинулись бежать и натолкнулись на стоящих сзади. Началась давка,
сопровождавшаяся воем и криками ужаса, пока на иноков снова не налетел дождь пуль, убивая и
калеча. Иноки опять стали падать на пол, мертвые или умирающие. Комната наполнилась телами.
Пытаясь сбежать от жестоких пуль, монахи столпились в дверях, заполнив их своими одетыми в белые
шаммы телами. Солдаты же, стоя в центре квиддиста, направили оружие на эту людскую массу. Пули
попадали в иноков, и они валились, как деревья под порывами ветра. Криков теперь стало не много:
звучали в основном голоса автоматов.
Через несколько минут выстрелы смолкли, и остались только стоны и плач умирающих. Комнату
наполнили голубой пороховой дым и вонь. Смех солдат смолк, когда они огляделись по сторонам и
оценили ужас учиненной бойни. Пол был покрыт телами, на шаммах расплылись алые пятна, а плиты
заливали потоки свежей крови, в которой, словно драгоценные камни, сверкали медные гильзы.
- Прекратить стрельбу! - приказал Ного. - Оружие на плечо! Поднять груз! Вперед марш!
Его голос привел людей в чувство. Они поспешно вскинули автоматы за спину и, нагнувшись,
подняли тяжелую, обернутую в гобелены ношу. Солдаты двинулись вперед, спотыкаясь о трупы,
наступая на бьющихся в агонии или лежащих неподвижно. Задыхаясь от смрада пороха, крови и
разорванных пулями кишок, они поспешно покинули комнату.
Когда отряд добрался до дверей и вышел в пустой внешний зал церкви, Нахут увидел облегчение
на лицах самых закаленных в битвах ветеранов - им удалось сбежать из вонючего склепа. Египтянина
же случившееся сломало. Даже в самых страшных снах он не видел такого.
Неверной походкой Нахут подошел к стене и уцепился за один из шерстяных гобеленов. Его
вырвало желчью. Снова оглядевшись, археолог увидел, что остался один, если не считать раненого
монаха, ползущего по плитам. Позвоночник бедняги был перебит, но он двигался по полу, оставляя
алый след и напоминая улитку.
Нахут закричал, попятился от несчастного, потом развернулся и побежал вон из церкви, по
дворику над ущельем Нила, следом за группой солдат, тащивших груз вверх по каменной лестнице. Он
был в таком ужасе, что не услышал звука приближающегося вертолета, пока тот не завис прямо над
ним, поблескивая вращающимися лопастями.
Готхольд фон Шиллер стоял у двери своего разборного домика. Утте Кемпер остановилась позади
хозяина. Пилот радировал, что "джет-рейнджер" в воздухе, поэтому все подготовились к получению
бесценного груза. Опускаясь, вертолет поднял тучу бледной пыли с посадочной площадки. Длинный
предмет, завернутый в гобелены, не вместился в кабину, поэтому его примотали к лыжам воздушного
судна. Как только вертолет коснулся земли, Джейк Хелм отправил дюжину людей развязать
нейлоновые стропы и опустить тяжелую ношу на землю. Одетые в комбинезоны рабочие отнесли стелу
к домику и протиснулись с ней в дверь. Хелм стоял рядом, отдавая короткие приказы.
В зале совещаний расчистили место, отодвинув длинный стол к стене. В центре осторожно
поместили стелу, а через пару минут и саркофаг Тануса, Великого Льва Египта.
Хелм резким голосом отпустил рабочих и запер за ними дверь. В комнате осталось только четверо.
Нахут и Хелм опустились возле стелы, готовые развернуть шерстяной гобелен. Фон Шиллер и Утте
встали рядом с ними.
- Начнем? - негромко спросил Хелм, глядя на лицо немца, словно верный пес на хозяина.
- Осторожно, - придушенным голосом предупредил его фон Шиллер. - Ничего не повредите.
На лбу миллиардера выступила испарина, а лицо побледнело. Утте придвинулась к нему, но он
даже не взглянул в ее сторону. Шиллер не сводил глаз с сокровища, лежащего у его ног.
Хелм раскрыл складной нож и перерезал шнуры с кисточками, удерживавшие покрывало.
Дыхание фон Шиллера участилось, в горле послышались хрипы, как у человека на последней стадии
эмфиземы.
- Да, - прошептал он. - Именно так.
Утте Кемпер наблюдала за лицом миллиардера. Он всегда становился таким, получая очередное
пополнение коллекции. Всякий раз казалось, что с ним случится сердечный приступ, хотя сердце у фон
Шиллера было как у быка.
Хелм подошел к верхней части колонны и осторо
...Поділитися у соцмережах
