Жанр: Триллер
Седьмой свиток
...приготовлению завтрака - она сделала тосты, а
он - свое фирменное блюдо: омлет со специями.
- Ты уверен, что тебе не понадобится помощь специалистов после возвращения в ущелье Аббая?
- спросила Ройан, намазывая горячие тосты маслом.
- У меня есть человек на примете. Приходилось работать с ним и раньше. Он служил в армии
инженером. Эксперт по подводным сооружениям. Отошел от дел и живет в маленьком коттедже в
Девоне. Подозреваю, что у него не слишком хорошо с деньгами, да и изобретательному Уму скучно.
Скорее всего он уцепится за такую возможность.
Как только они позавтракали, Николас сказал:
- Я займусь посудой. А ты отнеси в проявку пленки со стелой. В отделении магазина "Бутс" есть
моментальная печать.
- Это называется справедливым распределением обязанностей, - заметила Ройан со
страдальческим видом. - У тебя есть посудомоечная машина, а снаружи опять льет.
- Хорошо, - рассмеялся Харпер. - Чтобы подсластить пилюлю, я одолжу тебе свой плащ. А
пока ты ждешь проявки пленок, можешь сходить в магазин и купить одежду взамен утраченной под
камнями. Мне же надо сделать несколько важных телефонных звонков.
Как только она ушла, Николас сел за стол с блокнотом в одной руке и телефоном в другой.
Первым делом он позвонил в "Куэнтон-Парк", и миссис Стрит постаралась не выказывать слишком
большой радости от его возвращения.
- На вашем столе скопилось примерно два фута почты. В основном счета.
- Радужные новости, верно?
- Меня замучили юристы, а мистер Маркхэм из "Ллойда" звонит каждый день.
- Не говорите им, что я вернулся, будьте другом. - Николас знал, чего все они хотят: денег. Но в
данном случае это были не пять сотен гиней за просроченный счет портному, а два с половиной
миллиона. - Пожалуй, будет лучше, если я останусь в Йорке, а не приеду в Куэнтон, - сказал он
миссис Стрит. - В квартире они меня не найдут.
Баронет постарался временно не думать о долгах, а заняться стоящей перед ним задачей.
- Карандаш и бумага наготове? - спросил Николас. - Тогда вот что мне требуется...
Понадобилось десять минут, чтобы закончить диктовать указания, а потом миссис Стрит
перечитала их вслух.
- Хорошо. Возьмитесь за дело, будьте добры. Мы вернемся сегодня вечером. Доктор Аль Симма
останется на неопределенный срок. Попросите домоправительницу приготовить вторую спальню в
квартире.
Следом Харпер позвонил в Девон и, пока телефон гудел, представлял себе коттедж бывшего
служащего береговой охраны - на скале, над серым штормовым морем. Дэниел Уэбб, должно быть, в
мастерской на заднем дворике возится с "ягуаром" 1935 года выпуска, самой большой любовью его
жизни. Или ставит удочки на лосося. Рыбная ловля была второй страстью Уэбба, благодаря которой они
и познакомились.
- Алло? - подозрительно сказал Дэниел. Николас представил, как он держит трубку волосатой,
испещренной шрамами рукой, а другой почесывает веснушчатую, лысую как колено голову.
- Сапер, у меня есть работа. Готов?
- Куда двинем, начальник? - Хотя с их последней встречи прошло три года, Уэбб немедленно
узнал голос Николаса.
- Солнечный климат и танцующие девочки. Оплата как в прошлый раз.
- Хорошо. Где встречаемся?
- На квартире. Ее ты помнишь с прошлого раза. Завтра. Привези логарифмическую линейку. -
Николас знал, что Дэниел не доверяет новомодным карманным компьютерам.
- "Ягуар" все еще в хорошей форме. Я рано выеду и буду у тебя к ленчу.
Николас повесил трубку, а потом сделал еще два звонка - в банки в Джерси и на Каймановых
островах. На обоих счетах осталось не много денег. А бюджет для экспедиции, разработанный с Ройан,
составлял двести тридцать тысяч. И как все на свете бюджеты, он был предельно оптимистичен.
- Всегда добавляй пятьдесят процентов, - напомнил себе Николас. - Это значит, что по
завершении операции под матрасом не останется денег. Будем надеяться, что ты не шутишь с нами,
Таита.
Харпер назвал пароли в банках и распорядился перевести средства на счет, с которого можно было
быстро снять деньги.
Оставалось сделать еще два звонка, перед тем как отправиться в Йорк. Успех всей операции
зависел от них, а контакты эти были в лучшем случае тонкие, а в худшем - призрачные.
Первый номер оказался занят. Он позвонил еще пять раз, слыша все тот же противный сигнал, и
решил сделать последнюю попытку. Наконец ему ответили с приятным западным акцентом:
- Добрый день. Посольство Британии. Я могу вам помочь?
Николас бросил взгляд на часы. Три часа разницы. Разумеется, в Аддис-Абебе уже вечер.
- Это сэр Николас Куэнтон-Харпер из Британии. Я могу поговорить с мистером Джеффри
Теннантом, военным атташе?
Джеффри взял трубку:
- А, друг мой. Значит, ты добрался домой. Везет некоторым.
- Я хотел тебя успокоить. Знал, что ты не спишь по ночам.
- Как поживает очаровательная доктор Аль Симма?
- Шлет воздушный поцелуй.
- Ах, кто бы тебе поверил, - грустно вздохнул Джеффри.
- Я хочу попросить об одолжении, Джефф. Ты знаешь полковника Мариама Кидане в
министерстве обороны?
- Первоклассный парень, - подтвердил собеседник. - Отлично знаю. Играл с ним в теннис в
прошлую субботу. Великолепная подача.
- Пожалуйста, попроси его связаться со мной как можно скорее. - Харпер продиктовал
Джеффри номер телефона на квартире в Йорке. - Скажи ему, что это в связи с редким видом
эфиопской ласточки для музея.
- Опять за старое, Ники. Не хватило того, что тебя вывели из Эфиопии за ухо? Теперь
занимаешься редкими птицами. Наверняка из первого раздела Красной книги. Вымирающие виды.
- Ты сделаешь это для меня, Джефф?
- Разумеется. "Служи и победишь", Ники. Как нечего делать.
- Я в долгу у тебя.
- Еще бы.
Следующий звонок оказался менее успешным. Международная справочная дала номер на Мальте.
После первой попытки раздались ободряющие длинные гудки.
- Возьми трубку, Джанни, - молил Николас шепотом, но на шестом звонке включился
автоответчик:
- Вы позвонили в главный офис "Африк эйр сервисез". К сожалению, ваш звонок не могут
принять. Пожалуйста, оставьте имя, номер телефона и короткое сообщение после сигнала. Мы
свяжемся с вами, как только сможем. Спасибо. - Акцент Джанни Баденхорста было невозможно ни с
чем спутать.
- Джанни. Это Николас Куэнтон-Харпер. Твой старый "герк" еще летает? Будет чудесная работа.
И что еще лучше, неплохие денежки. Свяжись со мной. Никакой особой спешки, хотя лучше это было
сделать вчера. Или позавчера.
Стоило Николасу положить трубку, как Ройан позвонила в дверь, и он сбежал вниз.
- Ты точна как часы, - сказал он, глядя, как она входит с розовым от холода носом, стряхивая
капли с одолженного плаща. - Проявила пленку?
Она вытащила из кармана пальто желтый пакетик и триумфально взмахнула им.
- Ты хороший фотограф, - сообщила Ройан. - Все вышло чудесно. Я могу прочитать все
символы на стеле невооруженным глазом. Мы снова в игре.
Они разложили блестящие фотографии на столе и стали радостно их рассматривать.
- Ты сделала копии? По одной на каждого? Чудесно, - одобрил Николас. - Негативы
отправятся в банк. Нельзя во второй раз лишиться их.
Ройан изучила отпечатки через увеличительное стекло и выбрала по самому четкому снимку
каждой стороны стелы.
- Это будут наши рабочие копии. Не думаю, что утрата карандашного снимка помешает.
Фотографий вполне хватит. - Она прочитала выдержку из одного из блоков иероглифов: - "Кобра
развивает кольца и капюшон из драгоценных камней. Звезды утра светят в ее глазах. Трижды ее черный
скользкий язык целует воздух". - Ройан зарделась от возбуждения. - Интересно, что хотел Таита
сказать этими строками? О, Ники, как чудесно снова разгадывать тайны.
- Оставь их в покое, - строго велел Николас. - Я тебя знаю. Стоит начать, и ты будешь сидеть
над иероглифами всю ночь. Давай загружать "ренджровер". Нас ждет длинный, тяжелый путь в Йорк, а
на дорогах гололед. Небольшое отличие местной погоды от ущелья Аббая.
Ройан выпрямилась и собрала фотографии в аккуратную стопку.
- Ты прав. Иногда я действительно увлекаюсь. - Она поднялась. - Можно я позвоню домой?
- Под домом ты имеешь в виду Каир?
- Прости. Да, в Каир. Семья Дурайда.
- Пожалуйста, нет нужды ничего объяснять. Вон телефон. Звони. Я буду ждать внизу, на кухне,
чтобы не мешать. Нам обоим не помешает чашка чаю перед тем, как заняться делами.
Она вернулась в кухню через полчаса с виноватым видом и сразу заявила:
- Боюсь, что опять причиню тебе неудобства. Мне надо кое в чем признаться.
- Давай, - подбодрил ее Харпер.
- Мне надо вернуться в Каир, - пояснила Ройан, и Николас удивленно уставился на нее. -
Только на несколько дней, - торопливо продолжила она. - Я поговорила с братом Дурайда. Мне надо
закончить некоторые его дела.
- Мне не нравится, что ты собираешься отправиться туда в одиночку, - покачал головой
англичанин, - после твоего предыдущего опыта.
- Если наша теория верна и угрозу представлял Нахут Гуддаби, то он сейчас в Эфиопии. А я в
безопасности.
- И все равно мне это не нравится. Ты ключ к игре Таиты.
- Большое спасибо, сэр, - с притворной яростью заявила Ройан. - Это единственная причина,
по которой ты не хочешь, чтобы меня пришили?
- Загнанный в угол, я вынужден признать, что изрядно привык иметь тебя поблизости.
- Я вернусь, ты и заметить не успеешь. Кроме этого, и без моего присутствия дел у тебя хоть
отбавляй.
- Полагаю, тебя не остановить, - проворчал Николас. - Когда ты уезжаешь?
- Сегодня вечером есть самолет.
- Неожиданно. Я хочу сказать, мы только что вернулись. - Он в последний раз попытался
протестовать, но сдался. - Я отвезу тебя в аэропорт.
- Нет, Ники. Хитроу тебе не по пути. Я поеду на поезде.
- Я настаиваю.
Вечером понедельника движение было относительно спокойным, и когда они выехали за пределы
жилых кварталов, то покатили по шоссе довольно быстро. Путь скрасил рассказ Харпера о телефонных
звонках, сделанных в ее отсутствие.
- Через Мариама Кидане я надеюсь связаться с Меком Ниммуром. Мек - ключ ко всему плану.
Без него мы не сможем сделать даже шага на доске Таиты для бао.
Николас высадил Ройан перед зоной вылета в Хитроу.
- Позвони завтра утром из Каира и подтверди, что с тобой все в порядке, и сообщи, когда ты
возвращаешься. Я буду в квартире.
- Платить за разговор будешь ты, - предупредила она, подставляя щеку для поцелуя. Потом
скользнула по сиденью и захлопнула за собой дверцу.
Отъезжая, Харпер посмотрел на ее одинокую фигуру в зеркало заднего вида и переполнился
тоской и чувством утраты. Кроме того, у Николаса засосало под ложечкой. Завыла внутренняя
сигнализация. Происходило что-то нехорошее. Вернее, произойдет, когда Ройан доберется до Египта.
Еще один опасный зверь сбежал из клетки и крадется в темноте, ожидая возможности броситься.
Но ни его форму, ни цвет пока разглядеть не удавалось.
- Пожалуйста, пусть с ней ничего не случится, - громко сказал Николас, не зная, к кому
обращается. Он подумал, не вернуться ли и не заставить ее остаться. Но никаких прав на подобные
действия у Харпера не было, да и Ройан бы не послушалась. Ей не удастся навязать чужую волю, разве
что физической силой. Придется отпустить. - Но мне это совсем не нравится, - снова повторил
баронет.
Личный секретарь и все остальные люди, работающие с Шиллером, знали, чего ждет от них
хозяин. Все было в точности как требовалось. Готхольд фон Шиллер оглядел внутреннее убранство
сборного домика с одобрением. Хелм не терял времени даром и как следует подготовился к прибытию
босса.
Личные апартаменты немца занимали половину длинного сооружения. Они отличались
спартанской простотой и одновременно были совершенно стерильны. Одежда висела в шкафу, а
косметические средства и лекарства стояли в шкафчике в ванной. Личная кухня полностью оборудована
и заполнена продуктами, а повар-китаец прибыл на "фальконе", чтобы готовить любые обеды, которые
потребует хозяин.
Фон Шиллер был вегетарианцем, не курил и не пил. Двадцать лет назад он был знаменитым
чревоугодником, любившим тяжелую пищу Шварцвальда, рейнские вина и черный табак с Кубы. Тогда
Шиллер страдал ожирением, и его двойной подбородок свешивался на воротник. Теперь, несмотря на
возраст, миллиардер был худ, подтянут и бодр как гончий пес.
Наступила осень его жизни, и теперь магната привлекали удовольствия разума и эмоций, а не тела.
Он больше ценил неодушевленные объекты, чем живых существ: животных или людей. Камень, резьбу
на котором сделали мастера, умершие тысячи лет назад, мог возбудить его больше, чем самая
прекрасная молодая женщина. Фон Шиллер ценил порядок и полный контроль. Власть и обладание
уникальными предметами стали его настоящей страстью теперь, когда тело постепенно утрачивало вкус
к животным удовольствиям.
Каждый предмет огромной и бесценной коллекции древних сокровищ Шиллера был найден
какими-то другими людьми. Но теперь наступил его последний и единственный шанс сломать печати на
могиле фараона и стать первым человеком за четыре тысячи лет, который увидит ее содержимое. Быть
может, в этом чувствовалась странная надежда на бессмертие, но фон Шиллер был готов заплатить за
открытие сколько угодно золота и человеческих жизней. За эту страсть коллекционера уже умерло
немало людей, но его не волновало, будут ли другие жертвы. Любая цена не слишком велика.
Фон Шиллер бросил взгляд в зеркало, висевшее на стене напротив кровати, и поправил густые,
грубые темные волосы. Разумеется, они были крашеные - одна из последних оставшихся забот о
внешности. Потом немец прошел по деревянному полу собственной комнаты и открыл дверь, ведущую
в длинный зал совещаний, который станет штабом на ближайшие дни.
Сидящие вокруг стола немедленно поднялись на ноги, раболепно глядя на хозяина. Фон Шиллер
встал во главе длинного стола, поднявшись на деревянный брусок, покрытый ковром, положенный туда
личным секретарем. Этот брусок повсюду путешествовал вместе с ним. Высотой девять дюймов, он
служил миллиардеру возвышением, с которого можно смотреть на всех людей сверху вниз.
Неторопливо обведя взглядом собравшихся в комнате, немец дал им постоять. Благодаря бруску он был
выше их всех.
Сначала миллиардер обратил взгляд на Хелма. Техасец работал на него более десяти лет.
Абсолютно надежный, Хелм отличался физической и духовной силой. Он без колебаний пошел бы за
фон Шиллером куда угодно. Его можно было отправить в любую точку планеты - от Заира до
Квинсленда, от Полярного круга до экваториальных лесов, и везде Хелм выполнял работу с
наименьшим шумом и минимальными последствиями. Он был жесток, но скрытен. Хелм, как хорошая
охотничья собака, чуял волю патрона.
С Хелма фон Шиллер перевел взгляд на женщину. Утте Кемпер была его личным секретарем. Она
организовывала всю жизнь миллиардера, начиная от еды и бруска до лекарств и деловых встреч. Ни
один человек не мог встретиться с Шиллером, не договорившись предварительно с ней. Кроме того,
Кемпер отвечала за связь. Электронное оборудование, занимавшее целую стену дома, было ее
ведомством. Утте могла пробиться сквозь эфир с легкостью почтового голубя, летящего домой. Ему не
встречалось еще другого человека, мужчины или женщины, который бы столь же уверенно знал все в
этой области: от устаревшей азбуки Морзе до пакетной передачи данных и случайных сигналов. Кемпер
находилась в идеальном женском возрасте - около сорока лет, стройная, со светлыми волосами, чуть
раскосыми зелеными глазами. Она напоминала молодую Марлен Дитрих.
Жена фон Шиллера, Ингмар, была инвалидом последние двадцать лет, и пустоту в его личной
жизни заполнила Утте Кемпер. И все же ее роль была куда сложнее, чем просто исполнение
обязанностей секретаря или жены.
Когда миллиардер впервые познакомился с Утте, она занимала очень высокую должность в
техническом отделе немецкой национальной коммуникационной сети, а по совместительству работала
порноактрисой - не ради денег, а из любви к делу. Копии ее фильмов, снятых в то время, хранились
среди самых ценных вещей фон Шиллера (после коллекции египетских древностей). Как и Хелм,
Кемпер не ведала малодушия. Не было ничего, что эта женщина не сделала бы для Шиллера или не
позволила бы сделать с ней, выполняя его самые безумные фантазии. Она вытворяла с ним невероятные
вещи, оставаясь единственной женщиной, все еще способной довести миллиардера до оргазма. Но даже
это случалось все реже и реже. И всякий раз сексуальное удовлетворение было менее полным. Перед
Утте на столе находилось записывающее оборудование. В обязанности личного секретаря входило
вести записи встреч и разговоров.
Теперь фон Шиллер перевел взгляд с этих доверенных лиц на двух других мужчин за столом.
Полковника Ного он увидел впервые сегодня утром, выйдя из вертолета "джет-рейнджер",
привезшего его из Аддис-Абебы в базовый лагерь возле ущелья Нила. Он очень мало знал о полковнике
помимо того, что его выбрал Хелм. Сам фон Шиллер остался не столь высокого мнения о Ного.
Куэнтон-Харпер и египтянка ускользнули из его ловушки. Довольно давно работая в Африке, фон
Шиллер привык не доверять черным и старался вести дела с европейцами. Однако он понимал, что
сейчас услуги Ного незаменимы. В конце концов, этот человек - военный комендант всего южного
Годжама. Несомненно, когда полковник сыграет роль, его уберут. Хелм позаботится об этом, а его
боссу незачем вникать в детали.
Фон Шиллер посмотрел на последнего человека за столом. Итак, еще один, незаменимый на
текущем этапе. Именно Нахут Гуддаби обратил его внимание на существование седьмого свитка.
Оказывается, какой-то английский автор написал историю, основанную на переработке того, что было
сказано в свитках. Но фон Шиллер не читал художественной литературы ни на немецком, ни на других
четырех иностранных языках, которыми свободно владел. Без Нахута он не узнал бы о свитках Таиты и
пропустил бы такую уникальную возможность.
Египтянин обратился к нему, как только Дурайд Аль Симма закончил перевод свитков. В этот
момент впервые подняли вопрос о существовании неизвестного фараона и его могилы. С тех пор они
постоянно поддерживали контакт. Когда же Аль Симма и его жена начали слишком быстро
продвигаться вперед, фон Шиллер приказал Нахуту избавиться от них и доставить ему седьмой свиток.
Теперь древний манускрипт стал настоящей звездой его коллекции. Он был заперт вместе с
другими древними сокровищами в подземном хранилище из стали и бетона под Шлоссом, в его личной
резиденции, в его Орлином Гнезде.
Несмотря на это, оказалось ошибкой поручить Нахуту щекотливую задачу избавиться от доктора
Аль Симмы и его жены. Стоило послать профессионалов, но египтянин настаивал, что справится сам. И
ему хорошо заплатили за работу, на которую он оказался не способен. Нахута тоже придется со
временем убрать, но сейчас он был нужен фон Шиллеру.
Без сомнения, в области египтологии и знания иероглифов Нахут Гуддаби сильно превосходил
фон Шиллера. Он мог читать свитки словно письмо друга, в то время как немец был вынужден
разгадывать каждый символ, часто справляясь в специальных пособиях. И даже тогда миллиардер мог
не уловить тончайшие оттенки смысла. Без помощи Нахута немецкий магнат даже не надеялся решить
загадки, стоящие на пути к гробнице фараона Мамоса.
Такова была команда, собравшаяся перед Шиллером и ждавшая начала.
- Садитесь, пожалуйста, фрейлейн Кемпер, - наконец сказал немец. - И вы, джентльмены,
тоже. Давайте начнем.
Фон Шиллер остался стоять на бруске во главе стола. Ему нравилось возвышаться над другими.
Маленький рост унижал его с самых школьных дней, когда товарищи прозвали его Пиппа - Короткий.
- Фрейлейн Кемпер будет записывать все сказанное здесь. Также она раздаст сейчас папки с
документами, которые соберет после окончания встречи. Я хочу дать вам ясно понять, что никакая
часть этих материалов не должна покинуть комнату. Они крайне конфиденциального характера и
принадлежат только мне. Я приму строгие меры против тех, кто нарушит это указание.
Пока Утте раздавала папки, фон Шиллер смотрел на каждого. По выражению лица миллиардера
можно было понять, каким будет наказание за нарушение запрета.
Потом глава собрания открыл папку, лежащую перед ним, и встал, опираясь на сжатые кулаки.
- Вы видите перед собой копии фотографий, добытых в лагере Куэнтон-Харпера. Пожалуйста,
внимательно посмотрите на них.
Все открыли свои папки.
- Со времени нашего приезда у доктора Нахута была возможность изучить их, и он
придерживается мнения, что они подлинные. Стела на фотографиях представляет собой памятник
древнеегипетского происхождения, относящийся ко второму междуцарствию, то есть примерно к 1790
году до нашей эры. Вы хотите что-нибудь добавить, доктор?
- Благодарю вас, герр фон Шиллер, - приторно улыбнулся Нахут, но в темных глазах
египтянина стоял страх. В немце было что-то холодное и бесстрастное, пугавшее его. Шиллер не
проявил никаких эмоций, приказывая организовать убийство Дурайда Аль Симма и его жены. Нахут
сознавал, что столь же спокойно этот человек прикажет убить и его. Теперь египтянин понимал, что
сидит на спине тигра. - Я бы хотел немного уточнить ваше утверждение. Стела на снимках кажется
подлинной. Разумеется, точное мнение я смогу высказать, когда увижу сам каменный памятник.
- Я принял во внимание эту поправку, - кивнул фон Шиллер. - Мы собрались здесь, чтобы
обсудить способ получения стелы для вашего осмотра и вердикта.
Он взял со стола глянцевый отпечаток, сделанный Утте с оригинала утром в лаборатории.
Искусство фотографии значилось среди ее многочисленных талантов и умений, и Кемпер проделала
очень хорошую работу. Копии фотоснимков, переданные Хелмом в Гамбург, были размытыми и
нечеткими, но их оказалось достаточно, чтобы Шиллер бросился в Африку. Теперь он держал в руках
полноцветные копии, и его душило возбуждение.
Все помолчали, пока коллекционер любовно гладил фотографии. Если стела и вправду подлинная,
как ему инстинктивно казалось, тогда она одна стоила всех этих денег и человеческих жизней. Перед
ним чудесное сокровище, достойное оригинала седьмого свитка, уже находящегося в его коллекции.
Состояние этого камня после четырех тысяч лет просто невероятно хорошее. Готхольд фон Шиллер
желал его как мало что за всю свою долгую жизнь. Ему потребовалось сделать колоссальное усилие,
чтобы временно забыть об извращенной страсти и заняться стоящей перед ними задачей.
- Однако если принять как данность, что стела настоящая, доктор, вы можете сказать или,
точнее, предположить, где она находится и куда стоит направить поиски?
- Я полагаю, что ее надо рассматривать вместе с окружающим пространством, герр фон Шиллер.
Нам следует изучить остальные снимки, добытые полковником Ного. Тем более что фрейлейн Кемпер
столь хорошо их скопировала. - Нахут отложил в сторону одну фотографию и выбрал из стопки
другую. - Например, вот эту.
Остальные порылись в папках и достали такие же.
- Если изучить задний план фотографии, то вы увидите, что за стелой находится стена какой-то
пещеры. - Египтянин посмотрел на фон Шиллера, который ободряюще кивнул. - Кроме того, там
присутствует дверь с решетками. - Нахут отложил снимок в сторону и взял другой. - Теперь
смотрите сюда. Это фотография совсем другого предмета. Как я полагаю, это роспись, сделанная на
оштукатуренной стене или голом камне пещеры. Например, в раскопанной могиле. Кажется, ее сделали
через решетку, на которую я обратил внимание на первой фотографии стелы. Фреска скорее всего
египетская, судя по общему стилю. Собственно говоря, она напоминает настенные рисунки,
украшавшие могилу царицы Лострис в Верхнем Египте, где и были обнаружены подлинные свитки
Таиты.
- Да-да. Продолжайте! - поддержал ученого фон Шиллер.
- Хорошо. Используя решетку как связующее звено, можно смело предположить, что стела и
фреска находятся в одной и той же пещере или гробнице.
- Если это так, то все же где Куэнтон-Харпер сделал эти снимки? - сердито нахмурился
миллиардер, глядя на каждого из присутствующих по очереди. Все пытались избежать взгляда его
пронзительных синих глаз. - Полковник Ного, - обратился немец, - это ваша страна. Вы хорошо
знаете местные условия. Давайте послушаем, что об этом думаете вы.
Полковник Ного покачал головой.
- Этот человек ошибается. На фотографиях не египетская могила.
- Почему вы говорите это? - возмущенно спросил Нахут. - Что вы знаете о египтологии? Я
провел двадцать пять лет...
- Подождите, - заставил его замолчать фон Шиллер и посмотрел на Ного. - Продолжайте,
полковник.
- Я согласен, что ничего не знаю о египетских могилах, но эти фотографии сделаны в
христианской церкви.
- Почему вы так думаете? - резко спросил Нахут, знания которого поставили под сомнение.
- Позвольте сказать, что я был рукоположен в священники пятнадцать лет назад. Потом я
разочаровался в христианстве и других религиях, оставил церковь и стал солдатом. Я говорю все это,
чтобы вы поверили - мои слова опираются на прочное основание. - Полковник немного злобно
улыбнулся Нахуту. - Посмотрите на первый снимок, и вы увидите на заднем плане, рядом с решеткой,
очертание человеческой руки и стилизованное изображение рыбы. Это символы эфиопской церкви. Вы
увидите их в любом храме, куда ни зайдете.
Каждый из присутствующих посмотрел на фотографию, но ни один не стал высказываться до фон
Шиллера.
- Вы правы, - тихо проговорил немец. - Здесь действительно рука и рыба.
- Но я уверяю вас, иероглифы на стеле, фресках и деревянном гробе - египетские, - яростно
защищался Нахут. - Я готов поставить на это свою жизнь.
Ного покачал головой и продолжил спор:
- Я знаю, о чем говорю...
Фон Шиллер поднял руку, призывая обоих к молчанию, пока обдумывал проблему. В конце
концов он принял некое решение.
- Полковник Ного, покажите мне на спутниковой фотографии место лагеря Куэнтон-Харпера. Ну
где вы добыли эти снимки...
Ного поднялся, обошел стол и встал рядом с Шиллером. Наклонившись, полковник ткнул пальцем
в место слияния Дандеры и Нила. Спутниковый снимок ущелья некогда принадлежал Куэнтон-Хар
...Поділитися у соцмережах
