Жанр: Триллер
Голоса в темноте
...ердито-сварливого в удивленно-озабоченное. Оно скрылось в окне, и вскоре сама
Шейла стояла передо мной - в ужасном белом халате, с заплетенными в крысиные
хвостики черными волосами, которые обрамляли ее расплывшиеся щеки. Я подала ей
кулек с круассанами.
- Извини. Было слишком рано предупреждать. Можно я войду?
- Ты похожа на привидение, - сказала она. - Что случилось с твоим лицом?
На этот раз я отредактировала свой рассказ - прошлась только по основным
фактам, а о полиции выразилась совсем туманно. Я заметила, что Шейла и Гай явно
смущены, хотя и шумно хлопотали вокруг меня - проявляли всяческое
гостеприимство, возились с кофе, предлагали принять ванну, взять у них денег,
одежду, воспользоваться машиной, телефоном и жить, сколько надо, в их свободной
спальне.
- Нам пора на работу, а ты чувствуй себя как дома.
- Я здесь ничего не оставляла из своего?
- Нет. Может быть, завалялись какие-то мелочи.
- И сколько я у вас пробыла? Только одну ночь?
- Около того.
- Что значит "около того"?
- Ты пришла к нам в воскресенье, а в понедельник исчезла. Потом позвонила и
сказала, что остановилась в другом месте. А во вторник забежала забрать барахло.
Оставила записку и две очень дорогие бутылки вина.
- А куда я от вас пошла?
Они не знали. Только сказали, что я явилась к ним возбужденная, продержала за
столом допоздна - пила, говорила, строила планы на оставшуюся жизнь, а на
следующий день испарилась. Супруги тайком переглянулись, и я подумала, что они
что-то недоговаривали. Неужели я вела себя неприлично - каталась по ковру или еще
как-нибудь безобразничала? Перед их уходом на работу я вышла на кухню, а
вернувшись, заметила, что они о чем-то перешептывались, склонив друг к другу
головы. Но заметив меня, сразу перестали секретничать, улыбнулись и сделали вид, что
обсуждают планы на вечер.
И они тоже, подумала я и отвернулась, будто ничего не поняла. Надо быть
готовым, что так и будет, особенно после того, как Шейла и Гай поговорят с Сэди. А
потом с Робин, Карлой, Джо и Сэмом. Я представила, как они перезваниваются: "Вы
слышали? Это ужасно. Как ты считаешь, в чем дело? Только искренне, между нами?"
Беда в том, что дружба - это в основном такт. Людям не хочется знать, что о них
говорят между собой друзья. Что они думают и насколько верны. Надо соблюдать
осторожность, если собираешься испытывать дружбу. Потому что не всякому может
понравиться, что обнаружится в итоге.
Глава 4
Смущаться не приходилось. У меня оставалось всего пять фунтов, и нужно было
занять денег у Шейлы и Гая. Они были очень милы. Естественно, понятие "быть
милым" включало в себя охи и вздохи, скрипение зубами, копание в кошельках и
бумажниках и замечания, что позже они заглянут в свой банк и тогда смогут дать
больше. Сначала я не хотела брать денег, собиралась сказать, что, мол, ничего, какнибудь
перебьюсь. Но на самом деле обойтись никак не могла. И в итоге Шейла и Гай
насыпали мне в пригоршню пятьдесят два фунта разными купюрами и монетами.
Потом я позаимствовала у Шейлы пару трусиков и майку, а свои бросила в корзину для
грязного белья. И спросила, нет ли у нее на день-два старого свитера. Шейла ответила,
что, конечно, найдется, и притащила очень славный, который выглядел вовсе не
старым. Правда, Шейла была крупнее меня, особенно раздобрела теперь, но я закатала
рукава и не казалась смешной. И все же подруга не сдержалась и улыбнулась.
- Извини, - сказала она. - Ты смотришься потрясающе, но...
- Потасканной, - закончила за нее я.
- Ну что ты... - возмутилась она. - Просто я привыкла, что ты кажешься, как бы
это сказать, наверное, более взрослой.
Они ушли на работу, но мне показалось, что их мучило беспокойство, потому что
приходится оставлять меня в доме одну. Не представляю, что их тревожило: что я
опустошу их бар, стану копаться в холодильнике или буду звонить за границу. Но я
залезла только в аптечку - хотела найти парацетамол. И сделала четыре местных
звонка: заказала такси, потому что не собиралась таскаться по улицам одна. Затем
брякнула на работу Робин. Она ответила, что не сможет встретиться со мной во время
обеда, так как уже договорилась с кем-то пообедать. Я настаивала на том, что мне
очень надо ее повидать. В ее планы это не входило. Я извинилась и предложила ей
отменить запланированную встречу. Она помолчала, вздохнула и бросила: "Ладно".
В кои-то веки я просила об одолжении. Затем переговорила с Карлой, насела на нее
и договорилась сойтись днем за чашкой кофе. Потом позвонила Сэму и тоже сказала,
что хочу выпить с ним кофе - через сорок пять минут после свидания с Робин. Он не
спросил зачем. И Карла тоже. Это настораживало. Они уже что-то прослышали. Но что
наговорила им Сэди? Мне самой было знакомо это чувство, когда так и распирает от
жареных слухов и хочется как чумной хвататься за телефонную трубку: "Эй, люди,
слышали, что случилось с Эбби?" Или еще проще? "Эй, люди, слышали, Эбби
рехнулась? Да, кстати, она забирает всю свободную наличность в доме".
Я смотрела в окно, пока не увидела, как подъехало такси. Стала искать сумку и
поняла, что у меня ее нет. У меня ничего не было, кроме распиханных по карманам
денег - немного от Сэди и гораздо больше от Шейлы и Гая. Я велела таксисту отвезти
меня к метро. Это не вызвало у него воодушевления. Зато он заметно удивился -
видимо, впервые в своей практике вез пассажирку к станции всего за несколько
кварталов. Поездка обошлась мне в три с половиной фунта.
Я доехала на поезде до Юстона, перешла на другую платформу, села на линию
Виктории, вылезла на Оксфорд-серкус и вышла на платформу линии Бейкерлу. Затем
сверилась с картой метро. Поезда отсюда следовали совсем в другую сторону от тех
мест, где мне приходилось бывать. Дождалась состава, зашла в вагон, но как только
двери стали закрываться, снова выскочила на перрон. Поезд тронулся, и секунду или
две, пока не начала собираться новая толпа, я стояла на платформе одна. Если бы ктонибудь
наблюдал за мной в этот момент, то принял бы за лунатика. Но зато я знала, что
никто за мной не гнался. Никто и не мог гнаться, но теперь я точно это выяснила. И от
этого мне сделалось чуть-чуть легче. Я пересела на центральную линию и доехала до
Тоттнем-Корт-роуд.
Здесь находилось отделение моего банка. Толкая дверь, я чувствовала, насколько
устала. Теперь самые простые вещи давались с большим трудом. Одежда. Деньги. Я
ощущала себя Робинзоном Крузе. И самое плохое было то, что приходилось
рассказывать всем встречным и поперечным очередную версию своей истории.
Служащей за конторкой я изложила совсем урезанный вариант, и та отправила меня к
своей коллеге - сидевшей в углу дородной женщине в бирюзовом блейзере с
медными пуговицами. Пришлось подождать, пока та откроет счет мужчине, который
ни слова не говорил по-английски. Когда тот ушел, она с облегчением повернулась ко
мне - не подозревала, что ее ждет. Я объяснила, что хотела бы снять со счета
некоторую сумму, но недавно стала жертвой насилия и лишилась чековой книжки,
кредитной и дебетовой карточек. Не проблема, ответила банковская служащая: ее
устроит фотокопия любого документа.
Я горестно вздохнула. У меня не было никаких документов. Она озадаченно
посмотрела на меня. Даже испуганно. И начала:
- Тогда извините...
- Но есть же какой-то способ снять мои деньги, - перебила я. - И еще мне
необходимо аннулировать старые карточки и получить новые. Я подпишу все, что
требуется, и предоставлю любую информацию.
Служащая все еще сомневалась. Казалось, ее парализовало. И тогда я вспомнила о
Кроссе. О нем и о других, кто выкинул меня в большой мир. Но Кросс из всех казался
самым сочувствующим. Беспрестанно повторял, что, если мне понадобится помощь, он
сделает все возможное.
- Вот имя полицейского, который занимается моим делом. - Я написала на
бумажке номер телефона и пододвинула ей: - Можете проверить. - И тут же
забеспокоилась: если Кросс решит сотрудничать с банком слишком усердно, я окажусь
в еще более худшем положении. Служащая хмуро посмотрела на телефон и сказала,
что ей необходимо посоветоваться с управляющим отделением. Им оказался
лысеющий мужчина в подчеркнуто приличном сером костюме. Он тоже разволновался.
Мне показалось, что они оба обрадовались бы, если бы я вспылила и стала кричать, но
я держала себя в руках.
Процедура заняла много времени. Потребовалось несколько телефонных звонков.
Они задали мне массу вопросов о моей жизни и моих банковских накоплениях, узнали,
по каким счетам я в последнее время платила и какая девичья фамилия моей матери. Я
подписала кучу бумаг, а женщина все печатала и печатала на компьютере. Наконец с
явным облегчением они выдали мне двести фунтов и сообщили, что новые карточки и
чековую книжку пришлют в течение двух рабочих дней, может быть, даже завтра. А я
вдруг поняла, что документы придут на квартиру Терри. И уже собиралась попросить
их выслать карточки и книжку куда-нибудь еще, но сообразила, что если сообщу об
изменении адреса, меня просто-напросто вышвырнут на улицу. Поэтому распихала
деньги по карманам джинсов и вышла из банка с ощущением, что покидаю
букмекерское заведение.
Стоило нам поздороваться, и Робин тут же бросилась крепко меня обнимать. Но
она показалась мне озабоченной и повела себя настороженно, хотя я могла понять
почему. Мы совершенно разные. Она - красивая, смуглая, ухоженная, занятая. А я,
типичная теперешняя я - женщина, которой негде жить и некуда особенно спешить.
Робин встретила меня у дверей туристического агентства, в котором работала. И
посетовала, что не заказала для нас обед, но я успокоила ее. Мы отправились в
итальянский сандвич-бар и устроились там у стойки. Я чувствовала волчий голод и
попросила большую чашку кофе и сандвич, который выглядел настоящим
деликатесом. А Робин взяла себе только кофе. Она собралась расплатиться, и я ее не
остановила. Деньги следовало беречь. Кто знает, за что еще придется платить в моей
бродяжьей жизни.
- Сэди мне звонила, - сообщила Робин.
- Отлично, - промямлила я, пережевывая сандвич.
- Не верится. Мы все просто в шоке. Что я могу для тебя сделать?
- Что сказала тебе Сэди?
- Никаких деталей - только в общем и целом.
И тут Робин выдала свою версию моей истории, и я почувствовала облегчение, что
наконец могу слушать, а не рассказывать. В конце она спросила:
- Ты у кого-нибудь уже была?
- В смысле, у мужчины? - не поняла я.
- У врача, - улыбнулась подруга.
- Я лежала в больнице.
- Но Сэди сказала, что у тебя серьезная травма головы. Я успела изрядно
отхватить от сандвича, и в разговоре возникла пауза, пока мне не удалось проглотить
кусок.
- Вот это, Робин, я и хотела обсудить с тобой. Как справедливо заметила Сэди, у
меня что-то вроде сотрясения мозга, которое вызвало забывчивость. И от этого
возникают проблемы с врачами и полицией. Поэтому первое, что я хочу сделать, -
восстановить провалы памяти. Например, мне даже неловко об этом говорить, я не
отдаю себе отчета, что порвала с Терри. Глупо, правда? В кои-то веки собралась с
духом и приняла самое важное в жизни решение. А потом обо всем забыла. Так вот,
если бы я была полицейским и я же пропала, а теперь спрашивала тебя: "Когда вы в
последний раз видели Эбигейл Девероу?" - что бы ты мне ответила?
- Не очень поняла, что ты наплела.
- Когда, черт побери, ты меня видела в последний раз? Не такой уж сложный
вопрос.
- Совсем нетрудный. - Робин на мгновение задумалась. - Я знала, что ты ушла
от Терри. Мы встретились с тобой на следующий день. В воскресенье, ближе к обеду.
- Это было тринадцатое января?
- Угадала. Мы прошлись по магазинам на Кенсингтон-хай-стрит.
- Совершенно не помню. И что я купила?
Робин ошарашенно на меня посмотрела:
- Ты серьезно? Я тогда ухватила потрясающие туфли. Цену на них, смешно
сказать, скинули со ста шестидесяти до тридцати пяти фунтов.
- А как насчет меня?
Она улыбнулась:
- Я теперь вспомнила. Накануне вечером мы говорили с тобой по телефону. Ты
была немного на взводе. Но утром пришла в норму и успокоилась. Я сто лет тебя не
видела в таком хорошем настроении. Сказала, что хочешь приодеться для новой
жизни. Купила коричневое мини-платье из мятого бархата. Колготки, белье. Туфли к
платью. И очень эффектное пальто. Темно-синее. Потратила целое состояние. Но я
одобряю. Деньги приятно транжирить. Ты тогда еще хихикала, что так широко
размахнулась, хотя только что ушла с работы.
- Господи! Хочешь сказать, что я ушла не только от Терри, но и с работы?
- Да. А ты и этого не помнишь? Но у меня создалось впечатление, что ты об этом
не жалела.
- Значит, у меня больше нет работы? - Земля под ногами покачнулась. Мир
снова изменился - стал серее и холоднее.
Робин озабоченно на меня посмотрела. А я соображала, что бы сказать.
- И тогда ты меня видела в последний раз?
- Мы пообедали и договорились пойти выпить. Насколько помню, во вторник. Но
накануне ты позвонила и все отменила.
- Почему?
- Сказала, что-то неожиданно возникло. И очень извинялась.
- Возникло хорошее? Или я была расстроена?
- Мне показалось, что ты была немного возбуждена. Впрочем, мы говорили очень
недолго.
- И это все? - спросила я, доедая сандвич.
- Да, - ответила Робин и прищурилась: - А не может быть какой-то ошибки?
- Что меня похитил неизвестный и грозил убить? И что он таким же образом
расправился уже с несколькими женщинами? Ты это называешь ошибкой?
- Не знаю.
- Робин, - медленно начала я, - ты одна из моих давнишних подруг. Я хочу,
чтобы ты была со мной честной. Скажи, ты мне веришь?
Она сжала мои щеки своими тонкими пальцами, привлекла к себе, поцеловала и
тут же оттолкнула.
- Если все это правда, а я не сомневаюсь, что все это правда, мне нестерпимо об
этом думать.
- А представь, каково мне.
Встреча с Робин закончилась объятиями, слезами и заверениями в дружбе, однако
навар оказался невелик: она сказала, что в те дни уезжала. Я оставила сообщение на ее
автоответчике. А когда она вернулась, то перезвонила Терри и точно так же наговорила
информацию на его автоответчик. Вот и все.
Сэм был тоже одним из моих приятелей, и я никак не могла поверить, что
мальчишка, который покуривал травку на лестницах во время вечеринок в Южном
Лондоне, теперь носит костюм с галстуком и между девятью и пятью по будням
изображает из себя взрослого. Но в то же время я уже начинала представлять, как этот
двадцатипятилетний стильный и явно симпатичный человек будет выглядеть, когда
ему стукнет сорок.
- Да, мы с тобой встречались, - улыбнулся он. - Пошли выпить в субботу
вечером. Мне даже обидно, что ты этого не помнишь. Ты рассказывала о Терри. Но не
так много, как я ожидал. Ведь я было решил, что ты пошла со мной, чтобы спустить
пар и выговориться об этом говнюке. Он совершенно не подходит для жизни с тобой.
Но ты казалась скорее возбужденной, чем злой.
Это я могла вообразить. Не нашу встречу, а ее настроение - оно вполне
объяснимо. Мы с Сэмом всегда оставались друзьями, но никуда не ходили вместе.
Может быть, он об этом жалел и, наблюдая наши разрывы с Терри, угадывал свой
шанс. Но Эбби, которая пошла с ним выпить, явно посчитала, что лучше держать его в
друзьях.
Я сделала глоток из четвертой за этот день чашки кофе. Внутри у меня все бурлило
от кофеина и неопределенности. Я узнала не много, но нечто довольно важное:
последние дни перед моим захватом я решила не проводить со своими ближайшими
друзьями. Тогда с кем же? Чем я в то время занималась? И кем была?
- Что ты теперь собираешься делать? - адвокатским тоном спросил меня Сэм.
- В каком смысле?
- Из того, что ты мне рассказала, получается... что он на свободе и знает, что тебя
выпустили из больницы. Как ты будешь жить?
Я снова глотнула кофе. Мозг задавал мне тот же самый вопрос, а я всеми силами
старалась от него отмахнуться.
- Не знаю, - ответила я. - Прятаться. Что еще остается?
Я записалась на определенное время, но меня попросили подождать пятнадцать
минут. Я не возражала. Никаких дел у меня не было, а здесь казалось тепло и
безопасно. Я села в кресло у двери и стала листать прошлогодние глянцевые журналы.
Пенни, которая собиралась делать мне стрижку, сказала, чтобы я выбрала фасон, и
теперь я рассматривала кинозвезд, музыкантов и улыбающихся знаменитостей и
старалась представить свое лицо под их шевелюрой. Но ни на чем не могла
остановиться, поскольку в любом случае напоминала саму себя.
Начинало смеркаться. За окном устало тащились закутанные в пальто и шарфы,
дрожащие от мороза люди. Разбрызгивая грязную снежную кашу, грохотали
легковушки и грузовики. А в парикмахерской было светло, спокойно и тихо - только
вжиканье ножниц, шуршание по полу швабры, собиравшей в мягкие кучки срезанные
волосы, да случайные обрывки разговоров. Стриглись шесть человек - все женщины.
Они сидели в черных халатах, привалившись к спинкам кресел, или наклонялись над
раковинами, пока им мыли головы шампунем или втирали в кожу кондиционер. В
воздухе витал запах кокоса, яблока и ромашки. Я закрыла глаза - могла бы просидеть
здесь целый день.
- Выбрали?
- Что-нибудь покороче. - Я разлепила веки.
Пенни проводила меня к креслу перед большим зеркалом, встала сзади, провела
рукой по волосам и задумчиво склонила голову.
- Вы уверены?
- Да. Никаких завитков. Обрежьте коротко, но не слишком круто.
- Тогда сделаем ежик, взъерошим, а здесь скруглим.
- Прекрасно. Только сначала перекрасьте.
- Это еще час.
- Ничего. Как вы полагаете, какой оттенок мне пойдет?
- У вас и так очаровательные волосы.
- Мне хочется перемен. Я подумываю о ярко-рыжих.
- Рыжих? - Пенни подняла мои длинные светлые пряди и пропустила между
пальцами. - Вы полагаете, такой цвет волос подойдет к оттенку вашей кожи? Может
быть, что-нибудь поспокойнее? Жженый сахар с бликом?
- А это будет выглядеть иначе, чем сейчас?
- Определенно.
Я никогда не носила короткую стрижку. Девочкой вообще отказывалась обрезать
волосы. Хотела отрастить их, как у моей подруги Чен, которая могла сидеть на своих
иссиня-черных прядях. Обычно она заплетала их в одну косу, которую внизу
перевязывала бархатной лентой, и эта коса, как живая, вилась у нее по спине. Я
подняла руку и в последний раз потрогала волосы на затылке и посмотрела в зеркало.
- Ну хорошо, давайте приступим, пока я не передумала.
- Я вернусь после покраски, - сказала Пенни.
Другая женщина обесцветила мне волосы. Сначала смазала их неприятнохимически
пахнущим составом. После чего посадила под рефлектор поджариваться.
Затем пропитала вязкую массу волос снадобьем пожиже и обернула полосками фольги,
и я стала похожа на окорок, который собираются запечь в духовке. Я закрыла глаза -
не хотелось на это смотреть.
Пальцы бегали по моим волосам, на голову текла вода. Теперь я пахла плодами и
влажным тропическим лесом. Меня накрыли полотенцем и кто-то поставил передо
мной чашку кофе. Снег за окном пошел сильнее.
Когда Пенни начала стричь, я зажмурилась. Только слышала, как щелкали
ножницы, и ощущала, как соскальзывали по шее срезанные волосы. Затылку и ушам
сделалось непривычно легко. Пенни снова полила макушку водой. Она работала без
передышки, не разговаривая, только время от времени просила по-другому
повернуться и иногда наклонялась и сдувала с лица щекочущие волоски. Я открыла
глаза и увидела перед собой маленькое, бледное, голое лицо. Нос и рот казались
непомерно большими, а шея чересчур тонкой. Я опять закрыла глаза и постаралась
думать о чем-нибудь другом. Например, о еде.
После парикмахерской зайду в деликатесную лавку, которую заметила на этой же
улице, и куплю себе чего-нибудь сладкого с приправой. Может быть, персик с корицей.
Или кусочек морковного пирога. Или яблоко - большое зеленое - и пирожное.
- Ну как вам?
Я заставила себя посмотреть в зеркало. Круги под глазами, губы сухие и
бесцветные. Я коснулась пальцами щетины на макушке.
- Замечательно. Превосходно.
Пенни поднесла зеркало к моему затылку. Сзади я выглядела зеленым
мальчуганом.
- А вам как? - спросила я, в свою очередь.
Пенни оценивающе на меня посмотрела:
- На мой взгляд, немного крикливо.
- Именно то, что я хотела.
По шее и лицу прошлась кисточка, зеркало обнесли так, чтобы я видела все
нюансы нового профиля. Потом мне отдали куртку и выпустили в мир, где с неба
падали и кружились в темноте крохотные снежинки. Голова казалась необычно легкой.
Я смотрела на себя в витрины и удивлялась. Затем купила гигантский пирог с
шоколадной стружкой и ела его, пока ходила по магазинам.
В последние три года я одевалась вполне пристойно. Это составляло часть моей
работы. Костюмы, юбки и пиджаки, прозрачные колготки и обязательно запасные в
сумке на случай, если те, что на мне, разорвутся. Вещи специально шились и
подгонялись на меня. И теперь я потратила остаток денег, которые дала мне Шейла, и
большую часть других на пару черных свободных брюк, несколько маек, кожаные
байкерские сапоги, пушистую с капюшоном толстовку, тоже черную, длинный
полосатый шарф, черную шерстяную шапочку и теплые перчатки. Чуть было не купила
кожаное пальто, но не хватило денег и, наверное, к лучшему. Зато остались деньги на
шесть пар трусиков, два бюстгальтера, теплые носки, зубную щетку, пасту, несколько
карандашей губной помады, тушь для ресниц, дезодорант и шампунь.
Я стояла перед длинным магазинным зеркалом, медленно поворачивалась,
заглядывала за плечи и поднимала подбородок. Это больше была не Эбби - не
деловая женщина с гладким пучком волос в практичной обуви. Я казалась исхудавшей,
чуть ли не смертельно больной. Новая черная одежда придавала лицу еще большую
бледность, хотя синяк на щеке почти рассосался и превратился в желтушное пятно.
Торчащие во все стороны волосы напоминали цветом сердцевину березы. Я решила,
что немного смахиваю на сову. Выглядела лет на шестнадцать - школьница.
Улыбнулась себе в зеркале - новизне, которую увидела в нем. И проговорила вслух:
- Хорошо. Просто замечательно.
- Боже! - воскликнула Шейла, открыв передо мной дверь.
- Ну как ты оцениваешь?
- Ты совершенно изменилась. Я едва тебя узнала.
- В этом весь смысл. Можно, я войду? А то я здесь замерзла. - Ледяные хлопья
падали на щеки и на нос, залетали за воротник. Моя новая прическа намокла и
сделалась прилизанной.
Шейла отступила, пропуская меня в тепло.
- Господи, ты похожа...
- На кого?
Она с сомнением покосилась на меня.
- Не знаю. Стала как будто моложе.
- Это хорошо или плохо?
- Хорошо, - неуверенно проговорила она. - И вроде бы ниже. Выпьешь чаю?
Или что-нибудь еще?
- Я купила нам пива.
- Спасибо. Но не стоило беспокоиться.
- Не благодари. Это же твои деньги. Скоро смогу тебе отдать. Как только
кредитные карточки пришлют на квартиру Терри. Обещают со дня на день.
- Когда угодно. Кстати, ты мне напомнила - Терри звонил.
- Сюда?
- Нет, Сэди. Решил, что ты там. А она перезвонила мне. Он спрашивал, не могла
бы ты зайти и взять большую сумку с письмами и всякой ерундой, которую он вчера
забыл тебе отдать. И остатки одежды.
- Хорошо. Завтра загляну.
- Он грозил все выбросить.
- Очень мило. Тогда отправлюсь сейчас.
- А как же поесть? У нас сегодня гости. Очень симпатичная пара. Он работает с
Гаем, а она имеет какое-то отношение к антиквариату. Никакого официоза. Только мы
четверо. Теперь будет пятеро, - отважно предложила Шейла.
- Все в порядке. Четыре - цифра гораздо лучше, чем пять, - ответила я. -
Может быть, успею, когда ты подашь сыр.
- Никакого сыра - лимонный пирог.
- Ты испекла пирог?
- Да. - Шейла расцвела застенчивой, целомудренной улыбкой.
- Оставь мне кусочек. Можно от тебя заказать такси?
- Конечно. Зачем ты спрашиваешь?
Я расцеловала ее в обе щеки:
- Ты ко мне очень добра. Обещаю, я долго не задержусь.
Пересечь Лондон на такси, заставить шофера ждать, а потом вернуться обратно
стоит целую кучу денег. Я нервно поглядывала на счетчик - он уже щелкал
двузначными цифрами. Утром у меня было 257 фунтов - от Шейлы, Гая и из моего
банка. Но после парикмахерской, моего налета на магазин, нескольких чашек кофе и
поездок на такси осталось всего 79. К концу вечера сумма сократится до шестидесяти.
В квартире Терри горел свет, и то хорошо. Я позвонила и стала ждать. Вскоре на
лестнице послышались шаги, в холле вспыхнула лампочка.
- Кто там?
- Привет, Терри.
- Эбби? - Он вытаращился на меня. - Что ты с собой сделала? Твои волосы...
- Испарились, знаю. Ты меня пустишь забрать барахло? Я немного спешу -
такси ждет.
- Сейчас принесу. Я все сложил в пакеты. Подожди здесь. - Он повернулся и
рванул обратно к лестнице, но я не собиралась оставаться на холоде, мы одновременно
переступили порог. В квартире витал приятный пряно-чесночный аромат. На столе
стояла наполовину выпитая бутылка вина, два бокала и две тарелки с курицей,
приправленной веточками розмарина и целыми дольками чеснока. Это был мой
рецепт, мое дежурное блюдо. И свечи тоже покупала я. За столом сидела женщина и
поигрывала бокалом. Светлые волосы ниспадали на плечи и красиво отливали в
мягком свете свечей. На ней был антрацитово-серый костюм, в ушах - маленькие
золотые бусинки. А я топталась в дверях в мешковатых брюках с волосами-перьями и
смотрела на нее.
- Сейчас притащу твои пожитки, - пробурчал Терри.
- Ты нас не познакомишь? - спросила я.
Он что-то пробормотал и исчез.
- Я Эбби, - дружески представилась я сидящей за столом женщине.
- Очень рада, - едва слышно ответила она. - Я Салли.
- Вот. - Терри приволок два мусорных мешка с остатками моих вещей и вложил
мне в руки пухлый пакет с письмами. Он был красный как рак.
- К сожалению, должна идти, - повернулась я к женщине. - Знаете, что меня
забавляет? Вы очень смахиваете на меня.
Она улыбнулась, вежливо, но явно несогласно:
- Я так не думаю.
Когда я возвратилась, у Шейлы еще не разделались с рыбой. Я прошла на кухню и
перетащила ту
...Закладка в соц.сетях
