Жанр: Триллер
Голоса в темноте
...редставила, что придется провести одной вечер и ночь, думать
о мертвой Салли и ждать, когда настанет утро. Не лучше ли вернуться к Сэди, или
Сэму, или Шейле? Но эта мысль наполнила меня отчаянием. Придется рассказать им
все, что случилось с момента нашей прошлой встречи. И хотя я видела их всего
несколько дней назад, за это время произошло столько событий, что теперь мои друзья
были от меня очень далеки. Я выпала из их мира, превратилась в незнакомку.
Однако глупо было стоять на улице в качестве неподвижной мишени. Я повернула
ключ, толкнула дверь, взглянула на пустую лестницу, и мне стало страшно. Я снова
закрыла дверь и, привалившись к створке, старалась спокойно дышать. Какая-то моя
часть хотела сползти вниз и распластаться на дорожке. Я бы свернулась калачиком,
обхватила голову руками и лежала здесь умирающим зверьком. А делами пусть
занимается кто-нибудь другой. Меня поднимут и отнесут в теплое безопасное место, и
мне не придется день за днем продолжать жить, как сейчас.
Но я вышла обратно на большую улицу и, поймав такси, велела ехать в Белсайзпарк.
Номера дома я не помнила, но решила, что, увидев его, узнаю. Правда, хозяина
могло не оказаться на месте. И я не представляла, что я скажу, если он откроет.
Дом я нашла легко: запомнила дерево на тротуаре перед подъездом и каким-то
образом знала, что здесь есть кованый забор. Свет горел и на первом, и на втором
этажах. Я дала таксисту десятифунтовую бумажку и сказала, чтобы сдачу он оставил
себе. И на ватных ногах, чувствуя, как перехватывает в горле, подошла к двери. Не
исключено, что у него застолье. Или он с кем-нибудь лежит в постели. Я нащупала
молоток и тихонько постучала. А когда услышала шаги, у меня невольно вырвался
вздох облегчения.
- Эбби?
- У вас кто-то есть? Я вас отрываю от дел?
Бен покачал головой.
- Извините, - продолжала я, - что вот так беспокою. Но я просто не
представляла, как еще поступить. Вы единственный человек, которого я знаю и
который верит мне.
- Что случилось?
- Я боюсь.
- Заходите. Вы, должно быть, замерзли. - Бен распахнул дверь, и я шагнула в
широкий коридор.
- Простите.
- Ради Бога, перестаньте извиняться. Проходите на кухню, грейтесь. Дайте мне
ваше пальто.
- Спасибо.
Он провел меня в маленькую кухню. На всех подоконниках росли в горшках
цветы, а на столе стояли желтые нарциссы. Нос щекотал запах клея, опилок и лака.
- Сдвиньте этот хлам и садитесь сюда. Сейчас что-нибудь соображу. Чай? Или
как вы относитесь к горячему шоколаду?
- Замечательно.
Он налил на сковороду молока и поставил ее на конфорку.
- Перекусите? Когда вы в последний раз ели?
- Утром. Помните, жареный картофель?
- Господи, неужели это было сегодня утром.
- Ваша встреча прошла удачно?
- Прошла, и ладно. Так что вам сделать?
- Только шоколад. Очень успокаивает.
- Успокаивает, - с улыбкой повторил Бен. Он размешал кусочки шоколада в
кипящем молоке и энергично взболтал. Затем вылил в большую зеленую кружку. -
Пейте, Эбби, и рассказывайте, что произошло.
- Салли умерла, - сообщила я.
- Салли... Кто такая Салли?
- Новая подружка Терри. - Я ждала, что он спросит, кто такой Терри, но Броуди
промолчал, кивнул и нахмурился.
- Жаль, конечно. Вы ее хорошо знали? Она ваша подруга?
- Почти не знала. Но ее убили.
- Убили?
- Да. Рядом с домом Терри. Полиция убеждена, что убийца - он.
- Понимаю, - медленно проговорил Броуди.
- Я знаю, что это не так. Однако полицейские не сомневаются, что я в плену
параноидальной фантазии. И для них это очередное доказательство: мол, Терри меня
избивал, а я превратила заурядную историю домашних ссор и скандалов в героическую
сагу о похищении. А он продолжал в своем духе и укокошил следующую подружку.
- Но он не убивал?
- Терри никого бы не смог убить.
- Многие из тех, кто, кажется, не может обидеть и мухи, способны убить
человека.
- Полицейские говорят то же самое. Но я его знаю. Если бы он ее убил, то умер
бы от сознания вины и набрал бы 999. И уж точно не волочил бы труп подальше от
своего подъезда. А если бы захотел его спрятать, чего он, конечно, не делал, потому
что прежде всего не убивал, то тогда бы...
- Не забывайте, я не полицейский.
- Извините. Просто все так навалилось. Постоянно думаю о бедном дурачке
Терри. И конечно, о Салли. Но во всем этом есть кое-что еще. Салли была похожа на
меня. То есть на меня до того, как я постриглась. - Я видела, как переменилось лицо
Бена. - Меня не покидает чувство, что на ее месте должна была оказаться я.
- О! - только и произнес он.
- Тот человек на свободе и ищет меня. И будьте уверены, когда-нибудь найдет.
- Но полиция не принимает ваших опасений всерьез?
- Нет. Однако я их не виню. Не уверена, что мне самой в подобной ситуации
удалось бы принимать себя всерьез.
- Понимаю.
- Вы мне верите?
- Да.
- По большому счету? То есть всему, что я говорю?
- Абсолютно.
- И это не просто слова?
- Нет.
Я подняла на него глаза. Бен не дрогнул и не отвернулся.
- Спасибо, - поблагодарила я, взяла кружку и допила горячий шоколад.
Внезапно я почувствовала себя гораздо лучше. - Можно, я воспользуюсь ванной, а
потом поеду домой? Мне не следовало к вам врываться. Это глупо с моей стороны.
- На втором этаже. Первая дверь, - сказал Бен.
Поднимаясь по лестнице, я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Я
воспользовалась туалетом и плеснула воды на свое запаршивевшее лицо. У меня был
вид прыщавой школьницы. Потом вышла из ванной, закрыла за собой дверь и стала
спускаться по лестнице. Красивый дом. Интересно, жила ли здесь когда-нибудь
женщина? На стенах картины, много книг. На повороте лестницы в алькове растение в
горшке. Я замерла и уставилась на старый шишковатый ствол и темно-зеленые листья.
Наклонилась, ткнула пальцем в покрытую мхом землю, села и уронила голову на руки.
Я не знала, что мне делать: хохотать, кричать или плакать. Но вместо этого встала,
очень медленно преодолела остаток лестницы и вошла на кухню. Бен все еще сидел за
столом, ничего не делал - просто смотрел в пространство. Он тоже выглядел усталым.
Усталым и немного подавленным.
Словно в моем собственном сне о жизни, в которой я некогда обитала, но теперь не
помнила, я обошла стол и приложила ладонь к его лицу. Его выражение смягчилось.
- Вот так все и было? - спросила я и поцеловала его в уголок губ. Бен закрыл
глаза. Я дотронулась губами до век, потом рта. По телу пробежало тепло. - Так?
- Нет.
- А как?
- Ты сказала, что у тебя отвратительно на душе. Говорила о Терри. Тогда я взял
тебя за руку. - Бен взял меня за руку и через всю кухню подвел к висевшему на стене
большому, в полный рост, зеркалу. И поставил перед ним, чтобы я смотрела на себя -
растерзанную, запаршивевшую Эбигейл. А сам встал за плечом, и мы ловили взгляды
друг друга в амальгаме. - Я подвел тебя сюда, заставил посмотреть на себя и сказал,
что ты красива.
- Словно подобрали на помойке.
- Замолчи, Эбби. Говорю я. Ты и теперь красива. Я сказал тебе это и не сумел
остановиться. Поцеловал тебя вот так - в шелковистую шею. Ты наклонила голову.
- А потом? - спросила я, чувствуя, что млею.
- Поцеловал вот так и стал ласкать. - Говоря это, Бен начал расстегивать
пуговицы на моей рубашке.
- Так? - невнятно пробормотала я.
Бен расстегнул бюстгальтер, вытянул его вперед и положил ладони мне на груди.
Его мягкие губы касались моей шеи, но не столько целовали, сколько поглаживали.
- Так, - подтвердил он.
Я хотела что-то сказать, но не могла. Его правая рука поглаживала мой живот и
медленно спускалась все ниже. Бен ловко расстегнул пуговицу на моих брюках и
молнию. Медленно опустился на колени, попутно целуя спину. Положил мне руку на
талию и до лодыжек стянул брюки вместе с трусами. Затем снова поднялся и, обняв
меня, встал позади.
- Взгляни, - предложил он. И я посмотрела на свое тело, отраженное в зеркале.
Затем на него и снова на себя, но уже его глазами.
Когда я заговорила, мой голос был тягучим от возбуждения:
- Я выгляжу непристойно.
- Ты восхитительна.
- И я не могу убежать?
- Нет, не можешь.
- А что я сделала потом?
И он мне показал. Пришлось смешно ковылять в его спальню. Там я упала на
кровать, сбросила туфли и оставшуюся одежду. Бен тоже разделся, он не спешил,
выдвинул ящик, достал презерватив и разорвал зубами упаковку. Я помогла ему надеть
резинку.
- Знаю-знаю, - сказала я. - Нашла среди своего барахла упаковку утреннего
контрацептива.
- О Господи, прости, - извинился Бен. - Мы так спешили.
- Уверена, в этом была и моя вина.
- Была. - Теперь и его голос прозвучал хрипло.
Мы взглянули друг на друга. Бен протянул руку и коснулся моего лица, шеи, груди.
- Я думал, больше до тебя никогда не дотронусь.
- Все так и было?
- Да.
- Так?
- Именно. Не останавливайся.
Мы все время смотрели друг на друга. Иногда улыбались. Когда настало время, он
вскрикнул, словно от боли. Я притянула его к себе, крепче прижалась, поцеловала
влажные волосы и призналась:
- Лучше не бывает.
Бен коснулся губами жилки у меня на шее и что-то промычал.
- Что это было?
- Я сказал, что не проходило ни единого часа, чтобы я не скучал по тебе.
- Наверное, и я по тебе скучала, только не знала об этом.
- А как ты догадалась?
- По деревцу бонсай. Какого черта ты мне не сказал?
- Прости, я не знал, как поступить. Хотел, чтобы ты сама что-то почувствовала.
Понимаешь?
- Не знаю. Какая-то моя часть только и ждет, чтобы вспылить по-настоящему. Я
не шучу. Я собирала себя по кусочкам - все, что до этого растеряла, тыкалась, словно
слепая, а ты что-то знал и мог мне помочь, но решил не делать этого. Ты знал обо мне
такие вещи, о которых я не догадывалась. Можешь вспомнить, как переспал со мной, а
я совершенно лишилась памяти. Ты знаешь меня другую - ту, что скрыта покровом, а
я тебя другого не знаю. И как мне выяснить, что ты рассказал все? Никак. Ты
скрываешь кусочки моей жизни. Разве это правильно?
- Нет.
- И это все, что ты можешь сказать?
- Извини. Я не представлял, как лучше поступить, - беспомощно пробормотал
Бен. - Я хотел признаться, но что бы я сказал?
- Правду. Для начала было бы неплохо.
- Извини, - повторил он.
Я тихонько погладила его грудь. Значит, до того, как меня схватили и бросили в
подвал, я была счастлива, потому что ушла от мужчины, который меня бил, уволилась
с нелюбимой работы и встретила Бена. С тех пор как я вышла из больницы, меня
постоянно преследовали открытия: потерянные дни скрывали чудесные воспоминания.
Пропало именно то, что я хотела бы сохранить. Зато осталось то, с чем я с
удовольствием бы рассталась. В голове роились мысли или обрывки мыслей. Что-то
насчет того, чтобы сказать жизни "да" и не проводить ее остаток в страхе.
Позже мы вместе приняли ванну. Потом Бен спустился вниз и сделал сандвичи,
которые принес на подносе вместе с бутылкой красного вина. Я села, привалившись к
подушке.
- Ты всегда готовишь мне еду, - заметила я.
- Раньше мы ели устрицы.
- Неужели? Я люблю устрицы.
- Поэтому мы их и ели. И будем есть снова.
Я схватила его руку и поцеловала, а затем откусила от сандвича.
- Значит, это случилось в среду вечером? Так?
- В понедельник.
- Ты уверен? Сразу после того, как мы познакомились?
- На все сто.
Я нахмурилась.
- И ты не надел презерватив?
- Надел.
- Ничего не понимаю. Раньше ты сказал...
- Ты приходила еще раз.
- В среду?
- Да.
- Черт побери, ты должен был мне сказать!
- Согласен.
- И тогда ты не...
- Нет.
- Почему?
- Ты пришла внезапно. С деревцем. Мы договорились встретиться следующим
вечером - в четверг. Потому что в тот день я пригласил гостей на мою обычную
"среду". Клиентов. Они уже явились, когда ты постучала в дверь. Отдала мне деревце,
и я тебя поцеловал.
- А затем?
- Поцеловал еще.
- Продолжай.
- Ты расстегнула пуговицы на моей рубашке. Мы слышали, как в соседней
комнате разговаривают гости.
- И что дальше?
- Мы отправились в ванную, закрылись и занялись любовью.
- Стоя?
- Да. Все дело заняло секунд тридцать.
- Ну-ка покажи, - попросила я.
Я осталась у Бена на ночь. Несмотря ни на что, крепко спала, а когда на утро
проснулась, почуяла аромат кофе и тостов. Сквозь занавеси синело небо. Я испугалась
своего внезапного счастья. Оно было похоже на приход весны.
Глава 19
Мы ели тосты в постели, крошки сыпались на простыни, но Бен опять улегся на
подушку, подсунул под подбородок пуховое одеяло и всем своим видом
демонстрировал, как ему уютно.
- Разве тебе не надо на работу? - спросила я.
Он перегнулся через меня посмотреть на часы. Удивительно, как быстро
привыкаешь к присутствию чужого тела.
- Восемнадцать минут, - сообщил он.
- Не опоздаешь?
- Уже опоздал. Но со мной встречается человек, который приезжает из самого
Амстердама. И если меня не будет, я сильно подведу его.
Я его поцеловала - притворилась, что просто клюнула.
- Перестань, - запротестовал Бен, - иначе я никогда не уйду.
- Понимаешь, - прошептала я, потому что мое лицо почти касалось его лица, -
если бы я была тобой, а ты мной, я бы решила, что ты сумасшедший. Или я сошла с
ума.
- Ты меня потеряла.
- Если бы человек, с которым я познакомилась, исчез, а потом объявился через
пару недель, но, судя по всему, не помнил, что со мною знаком, я бы подумала, что он
либо ненормальный, либо лгун. Вот и полиция разрывается между этими версиями.
- Сначала я думал, что я сумасшедший. Потом решил, что ты ненормальная. А
затем не знал, что и думать. - Бен гладил меня по волосам, и я поеживалась от
удовольствия. - Не представлял, что делать, - продолжал он. - Мне казалось, это
невозможно объяснять. И я решил, что должен снова тебе понравиться. Не мог же я
ляпнуть: "Знаешь, а ты ведь на меня глаз положила, хотя и не помнишь..." Чушь какаято.
- У тебя не дизайнерские руки.
- Хочешь сказать, слишком грубые и мозолистые?
- Мне нравятся.
Бен принялся с любопытством рассматривать свои руки.
- Я многое делаю сам. Отбираю материал, строгаю, колочу молотком, зачищаю,
но мне это нравится. Мой старик был сварщиком. Завел дома мастерскую и все
выходные проводил там: сначала разбирал предметы, а потом снова их собирал. Когда
я был моложе, пообщаться с отцом можно было единственным способом - пойти туда
и постоянно что-нибудь подавать: гаечный ключ или какую-нибудь другую штуковину.
В результате я нашел способ зарабатывать на жизнь тем, что отец считал своим хобби.
- А у меня все не так, - ответила я. - И с отцом, и с работой.
- Ты потрясающий специалист. Складываешь все воедино. Нагоняешь на нас
смертельный страх.
- Иногда я сама не могу поверить, что я это делаю - или делала. Возьми,
например, оценку рисков офиса. Можешь себе представить такое? Если бы это была
оценка рисков буровой вышки или полярной экспедиции, но я делала то, что требовали
страховые компании. Стала классным экспертом и могла профессионально оценить,
что плохого может приключиться с человеком в его кабинете. В прошлом году в
Соединенном Королевстве девяносто один конторский служащий пострадал от
жидкости для исправления печатных текстов. Интересно, как можно повредить себя
канцелярской замазкой?
- Я тебе отвечу: сначала человек пользуется мазилкой, она попадает ему на
пальцы, а потом он этими пальцами трет себе глаза.
- Тридцать семь человек поранили себя калькуляторами. А это как? Они же не
тяжелее упаковки для яиц. Видишь, я кое-что знаю о рисках.
Все это больше не казалось мне забавным. Я села и посмотрела на часы.
- Мне кажется, нам обоим пора.
Мы приняли душ, но вели себя вполне пристойно. Только вымыли друг друга,
вытерли и помогли одеться. Одевать Бена оказалось не менее возбуждающим, чем
раздевать. Но в целом ему повезло больше, чем мне: у него была свежая одежда, а мне
пришлось довольствоваться тем, в чем прибежала. Надо было заскочить домой и
переодеться. Бен приблизился ко мне, взъерошил волосы, поцеловал в лоб.
- Мне немного не по себе от того, что я вижу тебя в одежде Джо.
Я покачала головой:
- У нас, должно быть, одинаковый вкус. В этой самой рубашке меня похитили.
Сначала я намеревалась выбросить ее в мусорное ведро или сжечь, но рубашка
симпатичная, и я решила, что не перестану вспоминать о том кошмаре, если сожгу
любимую тряпку.
- Эта рубашка принадлежала Джо. Она купила ее в Барселоне. Или ты тоже
покупаешь вещи в Барселоне?
- Ты уверен?
- Да.
Я замолчала и лихорадочно думала. Этот факт что-то да значил. Только что?
Уже на лестнице мы снова поцеловались. Мгновение мне казалось, что я не сумею
уйти. Вцеплюсь в Бена и буду чувствовать себя рядом с ним в безопасности. Но затем
приказала себе не глупить.
- Придется возвращаться в этот ужасный мир.
- Что ты намереваешься делать?
- Сейчас поеду домой - то есть в квартиру Джо - и переоденусь. Нельзя же
ходить в одном и том же.
- Я не это имел в виду.
- Сегодня или завтра тот человек обнаружит, что убил не меня. И снова начнет
охоту. Может быть, попытаюсь узнать, куда подевалась Джо. Хотя мне кажется, что из
этого ничего не получится. - Надежда, которую я питала, когда лежала с Беном в
постели и ела тост, начинала улетучиваться.
Бен глубоко задумался и поигрывал ключами от машины.
- Сегодня позвоню родителям Джо. Они должны вернуться. Посмотрим, может
быть, что-то прояснится.
Я поцеловала его, для чего мне потребовалось подняться на цыпочки.
- Это означает "спасибо". И еще - что ты не должен рисковать ради меня.
- Не говори глупостей, Эбби. Я тебе позвоню. - Он подал мне визитную
карточку, и нас обоих развеселила официальность его жеста. - А меня ты всегда
найдешь по одному из этих телефонов.
Мы снова поцеловались. Я почувствовала его ладонь на своей груди и накрыла ее
своей рукой.
- Не могу избавиться от мыслей о том человеке из Амстердама.
Я лежала в ванне, повязав голову полотенцем, и думала, как он станет рассуждать.
Он вот-вот обнаружит, что я еще жива. Не исключено, что уже знает. И еще одно: мой
неосторожный звонок на мобильник. Телефон у него - это его трофей. Я тогда
представилась Джо. Не мог ли он решить, что я пытаюсь организовать на него охоту?
Я оделась в вещи Джо. Специально выбрала серые брюки из рубчатого вельвета и
кремовый, толстой вязки, свитер. Ничего подобного я раньше не носила. Пусть
считается, что Эбби Девероу умерла. А я - одна из тех миллионов, кто бродит сейчас
по Лондону. Как он сумеет меня найти? Но вот другой вопрос: смогу ли найти его я?
Затем я сделала то, что должна была сделать раньше: сняла трубку и набрала по
памяти номер отца Терри.
- Слушаю, - ответил он.
- Ричард, это Эбби.
- Да, Эбби. - Голос был вежливо-ледяным.
- Понимаю, как все это ужасно... И переживаю за Терри.
- Рад слышать это от вас.
- Его отпустили?
- Пока еще нет.
- Я уверена, что это сделал не он. И предприму все возможное, чтобы ему помочь.
Скажите об этом его адвокату.
- Хорошо.
- Я дам вам свой номер... Хотя нет... лучше перезвоню. Или позвоню Терри, когда
он вернется. Договорились?
- Хорошо.
Последовала пауза, а затем мы попрощались друг с другом.
Я стояла в самом центре гостиной Джо и осматривалась. Это была та неприятная
стадия поисков, когда человек что-то не нашел в этом месте, но пришел повторить
попытку. Но со мной все обстояло еще хуже: я не представляла, что искала. Хорошо бы
обнаружить дневник. Из него я бы выяснила, какие планы были у Джо. Однако в столе
я уже успела порыться и ничего подобного не нашла. Я прошлась по комнате, снимая с
полок предметы и опять водружая их на место. На подставке у окна стоял горшок с
растением. Моя мама определила бы, что это такое, сказала бы даже латинское
название. А я понимала одно - оно желтело. Земля была твердой и потрескалась. Я
принесла с кухни стакан воды и побрызгала на несчастный цветок. Вода быстро
скрылась в трещинах почвы. Мне пришло в голову, что такая женщина, как Джо, не
уехала бы отдыхать, оставив растение погибать. Заодно я полила и баньян.
Все улики, которые я обнаруживала, были словно миражи. Возникали маревом в
воздухе, но стоило мне броситься в их сторону и попытаться ухватить, как тут же
растворялись.
Я жила в этой квартире. Не исключено, что Джо, уезжая в отпуск, оставила меня в
ней. И рассчитывала, что я буду поливать ее цветы.
Я покосилась на стопку корреспонденции, которую уже профильтровала в поисках
крупицы полезного. Но снова перебрала конверты - не найдется ли все-таки чегонибудь
полезного? И один конверт приковал мое внимание: счет за газ, который я еще
не успела оплатить - иссякли мои капиталы. Конверт имел прозрачное окно, в
котором был виден адрес и фамилия. Я прочитала и издала возглас изумления. "Мисс
Л. Дж. Хупер". И тут же бросилась звонить Бену на мобильник. Мне показалось, что он
занят и куда-то спешит. Но вот он меня узнал, и его голос потеплел. Я улыбнулась. И
почувствовала прилив нежности. Как втюрившаяся четырнадцатилетняя девчонка.
- Как ее первое имя? - закричала я в трубку.
- Что?
- Понимаю, это глупый вопрос. Но вот передо мной один из ее счетов. Здесь два
инициала: первый "Л", второй "Джей". Так как же ее звали?
Бен хмыкнул.
- Лорен. Как Лорен Бэколл . Ее еще этим дразнили.
- Лорен, - онемела я и почувствовала, как у меня задрожали колени. Пришлось
привалиться к стене, чтобы не упасть. - Келли, Кэт, Фрэн, Гейл, Лорен, - сказала я в
трубку.
- Что это такое?
- Тот человек, называл мне имена женщин, которых он убил.
- Но... - последовала долгая пауза. - Может быть, это просто совпадение.
- Лорен... Имя отнюдь не в первой десятке среди самых распространенных.
- Не скажи... Сейчас и не такие дают. К тому же она никогда им не пользовалась.
Не любила это имя.
Я принялась что-то бормотать - больше себе, чем Бену, так что ему пришлось
переспросить, что я там говорю.
- Извини, я хотела сказать, что понимаю ее чувства, - повторила я. - Она
назвала ему это имя, потому что это был единственный способ отвергнуть его
издевательства. Притвориться, что он унижал и запугивал не Джо, а ее официальное
"я".
Я нажала кнопку и заставила себя вспоминать. Что он говорил о Лорен? Келли
плакала, Гейл молилась. А как вела себя Лорен? Лорен сопротивлялась. И долго не
протянула.
Мне стало дурно. Теперь я знала, что Джо умерла.
Когда меня узнал Джек Кросс, его голос посуровел и в нем появились усталые
нотки.
- Ах это вы, Эбби, - произнес он. - Ну, как дела?
- Ее звали Лорен, - объяснила я, пытаясь сдержать слезы.
- Вы о ком?
- Джо. Ее первое имя Лорен. Помните? Имя Лорен было в списке женщин,
которых он убил.
- И что из того?
- Разве вам это не кажется важным?
- Возьму себе на заметку.
Я рассказала ему об одежде - одежде Джо, которую я носила.
- Это ничего не значит, - осторожно заметил полицейский. - Мы уже
выяснили, что вы проживали в квартире Джо. Почему бы вам не надевать ее одежду?
Я опустила глаза на серые вельветовые брюки Джо и сорвалась:
- Какие вам нужны улики, чтобы вы сочли их стоящими? - И услышала тяжелый
вздох на другом конце провода.
- Поверьте, Эбби, я на вашей стороне. Если хотите знать, только несколько минут
назад освежал в памяти ваше дело. И даже поручил его одному из коллег. Так что мы о
вас не забыли. Но чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужны улики, которые способны
убедить тех, кто до сих пор вам не верит.
- Вы, черт возьми, их получите! - выкрикнула я. - Дождетесь своего.
Я хотела треснуть трубкой по аппарату, но в квартире Джо стоял беспроводной
радиотелефон, конструкция которого не позволяла отвести душу подобным образом.
Пришлось только изо сей силы нажать на кнопку.
- Эбби, Эбби, глупая ты девчонка, - подвывала я, утешая себя.
Я знала, что Джо умерла. Не важно, что говорил Кросс. Я была уверена в этом.
Вспомнила его шепот в темноте: "Келли, Кэт, Фрэн, Гейл, Лорен". Лорен и была Джо.
Она так и не сообщила ему имени, которым ее называли те, кого она любила. А дала
имя незнакомки. Таков был ее способ остаться человеком и не поддаться безумию. А
он теперь мог добавить еще одно имя к своему списку - Салли. Хотя, вероятно, Салли
для него не в счет. Он расправился с ней по ошибке. Ведь она - не я. Я поежилась.
Никто не знал, где я пряталась. Никто, кроме Кэрол в "Джей и Джойнер" и жившего на
первом этаже Питера. И еще, конечно, Кросса и Бена. Так что я в безопасности,
твердила я себе, хотя ощущала беспокойство.
Я задернула шторы в большой комнате и стала слушать новые сообщения на
автоответчике. Их оказалось немного - всего два: женщина сообщала, что занавеси
Джо можно было забирать, и некто по имени Алекс здоровался, мол, сколько лет,
сколько зим, говорил, что наконец вернулся и теперь хорошо бы в ближайшее время
повидаться.
Потом я распечатала единственный поступивший утром конверт. В нем оказалось
предложение продлить подписку на "Нэшнл джиогрэфик". Я сделала это для Джо. А
затем позвонила Сэди. Ее, как я и предполагала, не оказалось дома - пришлось
оставить сообщение. Я сказала, что соскучилась и хотела бы встретиться. И сама
почувствовала, что это правда. Потом наговорила то же самое в автоответчик Шейлы и
Гая. А Сэму послала туманно-игривое электронное письмо. Пока я не хотела ни с кем
из них встречаться - речь шла о наведении мостов.
Затем сделала себе сандвич с авокадо, беконом и итальянским сыром. Хотя я не
была голодна, успокаивало методичное приготовление пищи, сидение на диване и
пережевывание мягкого хлеба - помогало ни о чем не думать и очищать мозг.
Внезапно я поняла, что представляю картины, которые возникали в моем сознании в
подвале: бабочка, река, озеро, дерево. Я создавала их, чтобы бороться с мерзостью и
страхом. И теперь наполняла мозг этими символами свободы. Но вдруг услышала, как
сама говорю:
- А где же кошка?
Не знаю, каким образом образовался вопрос. Возник сам собой в тишине комнаты.
У Джо не было кошки. Единственным представителем кошачьей породы была котяра
Питера - тот самый с глазами, сл
...Закладка в соц.сетях
