Жанр: Триллер
Голоса в темноте
... Слейтер, - сказала я. - Я хочу завести кошку.
- Все так говорят.
- Кто все?
- Та женщина на фотографии.
"Слава Богу!" - воскликнула я про себя.
- Всем требуется кошка и непременно сегодня. Не могут подождать до завтра.
- Мне знакомо это чувство. Втемяшится что-то в голову, например гамбургер, и
так и подмывает за ним бежать.
- Гамбургер?
- Послушайте, мистер Слейтер, если бы я обратилась к вам и попросила кошку, но
вы бы ответили, что у вас нет кошек на продажу, что бы вы мне все-таки
порекомендовали? - Внимание старика все еще привлекал снимок Джо, и я убрала его
в карман. - Арнольд, - продолжала я тише, но настойчивее, - куда бы вы меня
направили?
- А кто была другая? - Он пытливо на меня посмотрел. Уж не начал ли узнавать?
Я молчала, и это было очень неправильно. Но не видела возможности сказать ему чтото
похожее на правду.
- Не важно, - наконец проговорила я. - Не имеет значения. Речь идет о кошке.
Что вы им посоветовали?
- Существуют зоомагазины, - проворчал он. - Их реклама публикуется в газете.
Это и есть лучший способ приобрести кошку.
- Вы так считаете?
- Вот я и послал ее за угол.
Стараясь оставаться спокойной, я прикусила губу и сделала вид, что все это мне не
очень интересно.
- А потом вы с ней еще встречались?
- Я отправил ее в зоомагазин, и это все.
- Видимо, там она и купила то, что ей требовалось.
- Понятия не имею. Я ее больше не видел.
- Похоже, это место для меня, - заявила я. - То, что надо, если рассчитываешь
приобрести кошку.
- Кто его знает? Просто в магазине за углом продают всякую всячину. Под
Рождество здесь можно приобрести елку. Я покупал там дрова и видел, что там были
котята. Не знаю, остались или нет.
- Как он называется?
- Никак. Сначала магазином владел зеленщик, потом помещение сдали в аренду и
стали продавать другие вещи. А затем пришел Вик Мерфи.
- Вик Мерфи, - повторила я.
- Именно. Я послал их к Вику Мерфи. Но вывеска на магазине все еще
"Зеленщик", то есть нет, "Овощи и фрукты Бакли".
- Это далеко?
- Пара минут пешком.
Но Арнольду потребовалось гораздо больше времени, чтобы объяснить дорогу,
после чего я попрощалась с ним. Он, видимо, так и не понял, что я от него хотела. Я
посмотрела на часы - чуть больше половины седьмого. Нельзя делать ничего
безрассудного. Подойду и оценю обстановку с безопасного расстояния. Теперь я
выглядела совершенно иначе, чем прежде. Ничего, все будет хорошо. Но тем не менее
мне стало трудно дышать. В груди сдавило.
Чтобы приблизиться к магазину, нужно было идти по длинной, тускло освещенной
улице, где многие дома стояли с забитыми окнами. Я узнала эту улицу. Сначала мне
показалось, что возвращаются крупицы потерянной памяти. Но затем увидела табличку
с названием: "Тилбери-роуд". Та самая улица, откуда уволокли мою машину. Я
продолжала двигаться, окутанная пеленой страха и нереальности, мимо ряда убогих
магазинов и жилых домов. Прачечная, бакалея с выставленными перед входом на
лотке овощами и фруктами и вот "Овощи и фрукты Бакли". Магазин был закрыт. На
фасаде опущены зеленые металлические жалюзи. Казалось, он не открывался
несколько недель. Шторки успели разукрасить плакатами и разрисовать из
баллончиков. Я подошла вплотную и бессмысленно подергала металл. Потом заметила
почтовый ящик и, заглянув в щель, увидела на полу большую кипу почты. Решив, что
стоит порасспросить соседей, завернула в расположенную рядом бакалею, где за
прилавком находились два азиата. Тот, что помоложе, расставлял на витрине сигареты,
а другой, с седой бородой, читал вечернюю газету.
- Я ищу Вика Мерфи, - обратилась я к нему.
Он покачал головой:
- Не знаю такого.
- Держал магазин по соседству с вашим. Тот, где продавались дрова и
рождественские елки.
Азиат пожал плечами:
- Закрылся, а он уехал.
- Вы не слышали куда?
- Нет. Дрянной магазинчик: многие за него брались, но в конце концов все равно
закрывались.
- Мне очень важно найти Вика Мерфи.
Азиаты переглянулись и ухмыльнулись.
- Он вам много задолжал?
- Ничего, - ответила я.
- Я подумал, он уехал, не расплатившись по счетам, - предположил торговец. -
Вы не первая его ищете. Но его и след простыл.
- И никакой надежды узнать, куда он подался?
Торговец снова пожал плечами:
- Разве что порасспросить того парня, который перевозил его барахло.
- А кто этот парень?
- Не иначе Джордж.
- У вас есть его номер телефона?
- Нет. Но я знаю, где он живет.
- Вы мне можете сказать?
- Бейхем-роуд, а номер, кажется, тридцать девять.
- Что он собой представлял, этот Вик Мерфи?
- С приветом. Но как не быть с приветом, когда держишь такой магазин? Дрова
да рождественские елки. Была-то небось охапка поленьев, он их спихнул - и ходу.
- А кошки у него были?
- Кошки?
- Я хочу купить кошку.
- Тогда вам, дорогуша, нужен зоомагазин.
- Мне говорили, что Вик Мерфи продавал кошек.
- Не слышал. Может, у него и жила кошка. Здесь в округе много околачивается.
Но вы можете сказать, кому какая принадлежит?
- Никогда об этом не задумывалась, - призналась я.
- Они любят тех, кто их кормит. Кошки - они такие.
- Правда?
- Не то что собаки. Лучше бы завели собаку. Она настоящий друг.
- Я об этом подумаю.
- И кстати, защита.
- Согласна.
- Наверное, вам не удастся получить свои деньги обратно.
- Что?
- У Мерфи.
- Я же вам сказала, он мне ничего не должен.
- И те, другие, тоже так говорили. Вправляли мозги, что, мол, друзья. Боялись
вспугнуть.
Я вынула фотографию из кармана.
- Эта девушка была одной из них?
Торговец посмотрел на снимок.
- Но это же женщина, - удивился он.
- Конечно.
- А все другие были мужчинами. За исключением вас.
Глава 27
Я снова тронулась в путь. Люди шли с работы и брели домой по темным морозным
улицам. Мужчины и женщины пригибались под порывами ледяного ветра и мечтали
только об одном: как бы побыстрее оказаться в теплом помещении. А я думала, как бы
найти указанный адрес. Я понимала, что больше не шла по следу Джо и своему. Но в то
же время все так мучительно приблизилось, и я испытывала неумолимую решимость
пройти до конца по последней дорожке.
Мимо прогрохотал фургон и, расплескав воду из луж, обрызгал меня. Я выругалась
и стерла грязь с лица. Не лучше ли пойти домой? Но где он, мой дом? Переночевать у
Сэди? Однако мне была невыносима мысль, что я прошла полный круг, но осталась ни
с чем, кроме страха, ужаса, ощущения опасности и обмана, и теперь все придется
начинать с самого кошмарного начала.
Я достала мобильник Бена и, остановившись на самой середине тротуара, так что
людям приходилось меня обходить, подержала его на руке. Включила аппарат и
прослушала все двенадцать новых голосовых сообщений. Три для Бена от людей, о
которых я никогда не слышала. Восемь от него самого и каждое новое - все более
встревоженное. Последнее - одно слово "Эбби!", и все. Словно кто-то окликал меня
издалека.
Но было еще одно для меня - от инспектора Кросса. Он выговаривал мне строгим
голосом: "Эбби, послушайте, я только что разговаривал с мистером Броуди. Он очень
обеспокоен тем, что вы исчезли. Могу я вас по крайней мере попросить сообщить нам,
где вы и живы ли. Пожалуйста, позвоните мне, как только примите это сообщение. -
И добавил: - Эбби, это серьезно. Свяжитесь со мной. Немедленно".
Я выключила телефон и положила его в карман. Джек Кросс был совершенно прав:
следовало сейчас же позвонить ему и сообщить, что мне удалось обнаружить.
На другой стороне улицы я заметила паб "Три короля". В нем тепло, можно
согреться, много дыма, смеха, разлитого пива и слухов. Зайду к водителю фургона,
узнаю адрес Вика Мерфи, а потом отправлюсь в паб, закажу себе выпивку и чипсов,
позвоню Кроссу и расскажу, что я раскопала. Пусть дальше сам занимается этим
делом. Потом позвоню Бену - надо же хотя бы отдать ему телефон. А затем... но я не
хотела думать, что стану делать после, потому что это было все равно что смотреть на
мертвую, бурую воду.
Приняв такое решение, я почувствовала себя бодрее. Адрес - и на этом все
кончится. Но какой же все-таки лютый холод. Ноги ломило, пальцы онемели, кожа на
лице саднила, ее стянуло, словно она поджарилась на ледяном ветру. Мостовая
блестела от изморози, стоящие у тротуара машины успели покрыться толстым слоем
инея. Я прибавила шаг. Пар вырывался у меня изо рта. В носу кололо. Переночую на
диване у Сэди, а утром отправлюсь искать квартиру. Надо устраиваться на работу и
начинать все сначала: мне остро требовались деньги. Но еще больше я хотела обрести
ощущение цели и того, что жизнь возвращается в нормальную колею. Завтра куплю
будильник и установлю на половину восьмого. Надо забрать свои вещи у Бена и
попросить Кросса, чтобы он съездил со мной на квартиру Джо, где тоже осталось коечто
из моего барахла. Жизнь разлетелась на мелкие кусочки по всему Лондону. Надо
наконец ее собирать.
Я повернула налево, в узкую темную улочку. Небо прояснилось, и на нем появился
тонкий холодный серп полумесяца и засияли звезды. На окнах домов опустили шторы,
и сквозь них просвечивали огни чужих жизней. Я сделала все, что могла, думала я.
Гналась за Джо и за собой, но потеряла и ту и другую. Я больше не верила, что Кросс
способен нас найти. Но он хотя бы может вычислить его, и тогда я буду в
безопасности.
Теперь я относилась ко всему скептически. Больше не могла себе представить, что
меня похитили, держали в темном месте и что я оттуда сбежала. Нормальное время и
потерянное время перепутались в моей голове. Бен, которого я знала и забыла,
превратился в нового человека, которого я заново открыла и снова потеряла. Джо, с
которой я некогда познакомилась, ушла даже из памяти. Одно казалось нереальнее
другого. И я просто переставляла ноги - убеждала себя, что так надо.
Скукоженными от мороза пальцами я достала из кармана записку и стала читать.
Второй поворот направо - Бейхем-роуд, поперек которой установлены "лежачие
полицейские". Высокие частные заборы, небольшой подъем, затем спуск. Дома по
обеим сторонам. Свет в окнах, дымок из труб. Блаженные частицы чужих жизней. Я
брела мимо.
В магазине мне сказали, что дом тридцать девять находится на левой стороне у
самого начала подъема. Еще на расстоянии я заметила, что в нем не было света. И хотя
ничего особенного я не ждала, гнетущее ощущение, что я заблудилась, только
возросло. Я спустилась вниз и остановилась перед номером тридцать девять.
Он выделялся среди других домов, потому что стоял в глубине и имел ворота. Они
успели сгнить; незапертые створки качались на петлях и скрипели при каждом порыве
ветра. Я толкнула половинку и вошла во двор. Мое последнее задание. Через несколько
минут все будет кончено. Это все, что я могу сделать. Двор был весь в замерзших
рытвинах и завален всяким барахлом. В полутьме я различила кучу опилок, тачку на
колесах, ржавый прицеп, гору покрышек, пару предметов, которые показались мне
складскими калориферами, лежащий на спинке стул без одной ножки. Сам дом
располагался по левую сторону двора - двухэтажное кирпичное здание с небольшим
крыльцом у входа. На крыльце стояли разбитый керамический горшок и пара
резиновых сапог. На секунду у меня вспыхнула надежда, что хозяин все-таки дома. Я
нажала на кнопку звонка сбоку от двери, не услышав звука, постучала на всякий случай
кулаком и, топая ногами, чтобы не немели, стала ждать. Никакого ответа. Никто ко мне
не вышел. Я прижалась ухом к двери и стала прислушиваться. Тишина.
Значит, конец. Я обернулась и обвела глазами двор. Раньше он явно служил
конюшней. При свете звезд я разглядела стойла. А присмотревшись, различила на
дверях загонов полустертые крупные буквы имен лошадей: Спайдер, Бонни, Дуглас,
Бангл, Каспиан, Твинкл. Но самих лошадей уже давно не было. Многих створок не
хватало. Вместо запаха соломы и навоза ощущалась вонь масел, краски и всяких
механических штуковин. В одном из стойл верхняя половинка двери оказалась
открытой, и я заметила в сыром закутке всякую ерунду: банки с краской, доски, листы
стекла. Меня окружала мертвая тишина.
Но в следующую секунду я услышала звук. Мне показалось, что он доносится из
низкого строения в противоположном конце двора. Может быть, хозяин все-таки там?
Я сделала несколько шагов вперед. Я все еще не испытывала настоящего страха.
- Эй! Есть кто-нибудь?
Мне никто не ответил. Я замерла и стала прислушиваться. Вдалеке гудели машины,
где-то играла музыка, и негромкий пульс басов пронизывал ночной воздух.
- Эй! - повторила я, пересекла двор и нерешительно остановилась перед
зданием. Оно было построено из шлакоблоков и не имело окон. Высокую дверь
запирала тяжелая щеколда. Снова раздался звук - то ли кто-то тягуче стонал, то ли
что-то мурлыкал себе под нос. Я затаила дыхание и опять прислушалась.
- Есть кто-нибудь?
Не дождавшись ответа, подняла щеколду и толкнула тяжелую створку. Дверь
отворилась настолько, что я могла заглянуть внутрь. Там было холодно и темно -
почти беспросветная тьма и никакого лунного света. Нет, там никого не могло быть,
разве что какое-нибудь животное. Я подумала о летучих и обычных мышах, а затем о
крысах, которые рядом с гниющими отходами и трупами животных вырастают и
раздуваются до невероятных размеров и шмыгают под полом со своими желтыми
зубами и толстыми хвостами... Снова звук. Но на сей раз порыв ветра заставил
скрипнуть дверь на петлях.
Постепенно я начала различать предметы внутри: в одном конце увязанные кипы
соломы, ближе ко мне какой-то механизм наподобие допотопного плуга. В самой
глубине что-то непонятное. Но что же это такое? Я двинулась вперед. Дверь за мной
затворилась, и, чтобы не упасть в темноте, я вытянула вперед руки. Под ногами я
чувствовала влажную солому.
- Эй! - снова позвала я. Голос срывался и чуть слышно раздавался в темноте. В
нос ударил запах дерьма и мочи. - Я здесь, - проговорила я и сделала несколько
шагов на ватных ногах, которые подгибались под грузом страха в груди. - Джо, это я,
Эбби.
Она сидела в самой глубине строения - темный силуэт в черном сумраке. Я
коснулась ее исхудавшего плеча. От нее исходил удушливый смрад - страха,
экскрементов и прогорклого пота. Я повела рукой выше и наткнулась на грубую ткань
там, где должно быть лицо. Она мычала сквозь мешок, и ее тело вздрагивало от моих
прикосновений. Я проверила горло и нашла проволоку. Пощупала спину и обнаружила
стягивающую запястья холодную веревку, другой конец которой шел к стене позади
нее. Я дернула за веревку - она натянулась, но не поддалась. Ее стреножили, словно
лошадь.
- Тсс... - шептала я. - Все хорошо. - Из-под мешка раздавался тонкий,
писклявый звук. - Не дергайся, сиди тихо. Я все сделаю сама. Я тебя спасу. Только не
шевелись.
Я потянула вверх капюшон. Пальцы тряслись так сильно, что поначалу я никак не
могла справиться. Но наконец освободила ее голову. В темноте я не видела ее лица, а
волосы на ощупь казались одним сальным колтуном. Щеки заледенели и были
мокрыми от слез. Она так и тянула на одной высокой ноте, как попавший в капкан
зверек.
- Ш-ш... - повторила я. - Пожалуйста, тише. Заткнись. Я стараюсь изо всех сил
- Я раскрутила проволоку на ее шее. Мне показалось, что она была закреплена на
потолке или где-то вверху. И поскольку я не видела, что приходилось делать, каждое
действие отнимало уйму времени. Сначала я начала крутить проволоку не в ту сторону
и только затягивала. На ее шее сильнее забился пульс в жилке. Я не прекращала
нашептывать, чтобы она успокоилась, но мы обе чувствовали страх в моем голосе.
Лодыжки тоже оказались связанными. Веревка вилась по голеням так, что она
оказалась спеленутой. Вскоре ноги были свободны, и несчастная забила ими, как
тонущие по воде. Левая нога угодила мне в живот, правая попала по плечу. Я, как
регбист, ухватила ее за колени и держала изо всех сил.
- Сиди спокойно, - упрашивала я. - Я делаю все, что могу.
Затем я нащупала узел за ее спиной. Он был крепко затянут. Я тянула, дергала,
царапала ногтями, но он не поддавался. Тогда я встала на колени и впилась зубами в
веревку. Она показалась мне масленой. Вспомнился запах масел, дерьма и мочи. Такой
был в той комнате, на ее коже, в моих легких. Запах страха. Сердце бешено колотилось
в груди, дыхание вырывалось судорожными толчками, к горлу подкатила тошнота -
куда ни глянь, тьма...
- Крепись, - умоляла я. - Сейчас попробую развязать с другой стороны. Не
бойся, я никуда не уйду. Только, пожалуйста, не шуми. Ради Бога!
Я проследила направление веревки от запястий пленницы до стены, где она, как
мне показалось, прикреплялась к металлическому кольцу. Если бы я могла хоть чтонибудь
видеть! Сунула руку в карман: вдруг случится чудо, и я найду там зажигалку
или спички. Но ничего подобного там, конечно, не оказалось. Зато я наткнулась на
ключи от машины и принялась ковырять ими узел. Пихала все глубже и расшатывала
до тех пор, пока не почувствовала, что появилась слабина. Пальцы от холода не
гнулись. Я уронила ключи на пол и шарила в соломе, пока снова не нашла их.
Пленница опять замычала из-под кляпа, попыталась подняться, но рухнула на тюки.
- Заткнись! - прошипела я. - Не дергай веревку - ты только сильнее
затягиваешь узел. Сиди тихо, дай веревке провиснуть. Господи, ну пожалуйста!
Я продолжала действовать ключами и почувствовала, что узел немного поддается.
Но сколько же требуется на это времени! Пот заливал мне лоб и застывал клейкой
пленкой. "Можно убежать, - успокаивала я себя. - Выскакивай на улицу и зови на
помощь! Стой на мостовой, вопи и кричи, чтобы тебе помогли. Колоти во все двери,
маши всем проезжающим автомобилям". Но для этого придется оставить ее одну.
Нельзя! Узел понемногу слабел.
- Еще немного, - шептала я. - Через несколько минут ты будешь на свободе.
Только тихо.
Свершилось! Я поднялась на ноги и вытащила у нее изо рта кляп. Пленница издала
ужасающий стон.
- Джо? - спросила я. - Ты Джо?
- Я Сара. Сара. Помоги мне. Пожалуйста, помоги. Господи! Господи! Господи!
Меня захлестнуло разочарование. Но предаваться чувствам времени не было. Надо
было срочно бежать.
- Вставай! - Я ухватила Сару под мышки, и она от слабости привалилась ко мне.
- Тихо! Что это?
Снаружи кто-то был. Во дворе послышались шаги, где-то звякнула железка. Я
толкнула Сару на пуки соломы и, прерывая рвущийся из горла булькающий звук,
сунула в рот кляп. Сара стала отбиваться, но очень слабо.
- Сара! Это наш единственный шанс. Доверься мне. Я с тобой и спасу тебя.
Хорошо?
Она в ужасе заморгала на меня глазами. Я нащупала проволоку, которая, как
гигантская паутина, свисала откуда-то сверху, и закрутила у нее на шее. Шаги
приближались. Неловко обмотала веревкой ноги. Теперь запястья. Нужно найти другой
кусок веревки! Я наклонилась и шарила руками по песчаному полу, пока не подхватила
конец. Шаги еще ближе. Хриплое покашливание. Вопль рвался у меня из горла. Я едва
подавила его и почувствовала тошноту. Кровь молотками стучала в уши. Капюшон
валялся на полу. Я нашла его среди пуков соломы. И когда надевала на голову
пленницы, почувствовала, как дернулась ее шея.
- Потерпи, - прошептала я и отскочила в противоположный конец сарая за
какой-то металлический предмет, который царапнул мне кожу. Сердце грохотало в
груди, дыхание больше походило на всхлипывания. Стоит ему поднять щеколду,
открыть дверь и войти внутрь, и он услышит меня.
Я пряталась в дальнем от двери углу в глубокой тени за ржавым механизмом
непонятного назначения - каким-то бессмысленным соединением колес, винтиков и
болтов. Даже если он посмотрит в мою сторону, то скорее всего не заметит. Скорее
всего - неутешительные слова. Я забилась как можно глубже и ощутила шеей и
стриженым затылком влажный холод стены. Он был уже рядом. И я почувствовала, как
свинцово-тошнотворно оборвалось у меня внутри - я поняла, что вновь погружаюсь в
прежний кошмар.
В следующее мгновение я увидела его. И в первую секунду подумала, что
произошла какая-то ошибка. Когда он был всего лишь голосом из темноты, я
представляла его огромным могучим монстром, убожеством, которое хотело -
наказывало, хотело - поощряло, кормило, морило голодом, решало, жить мне или
умереть.
Теперь зрение выхватывало детали его облика, кусочки внешности, куда попадал
свет: грубое пальто, зачесанные поперек лысеющей головы редкие седеющие волосы.
Я почти не видела его лица, потому что его скрывал женский шарф. Непосвященному
могло показаться, что он замотал себе рот от пыли. Но я-то понимала, зачем ему шарф
- чтобы исказить свой истинный голос. Он вошел, что-то бормоча себе под нос, и с
грохотом швырнул на пол эмалированное ведро. Я копалась в памяти, но не могла
припомнить, чтобы когда-нибудь встречала этого шаркающего ногами, плюгавого,
ничтожного человечка. Он был из тех, кого не замечаешь, когда к тебе приходят
вымыть окна или протереть пол. Вошедший заговорил с Сарой так, словно та была не
очень послушной свиньей, которую следовало немного поучить.
- Ну как ты тут? - Он что-то проделывал вокруг нее, но что именно, я не видела.
- Извини, немного задержался. Был занят. Но теперь побуду с тобой. Специально
выделил время.
Он вышел, и несколько отчаянных секунд я обдумывала, не стоит ли вступить с
ним в драку. Но незнакомец почти сразу вернулся с каким-то предметом, который со
стуком поставил на пол. Что-то вроде ящика для инструментов. Он уходил и
возвращался, волоча за собой невидимые штуковины со двора. Большинство вещей от
меня скрывала темнота, но я заметила незажженный фонарь, паяльную лампу и
несколько пустых виниловых сумок, вроде тех, в каких носят спортивный инвентарь.
Сама я могла лишь скрючиться в тени и стараться не дышать. Шевельнулась, и под
моей ногой хрустнула солома, громче, чем нужно, сглотнула слюну. Неужели он не
слышал громовых ударов моего сердца, бешеного потока крови и застрявшего в горле
крика?
Во время одного его отсутствия я нащупала в кармане мобильник Бена, сомкнула
на нем пальцы, очень медленно достала и вплотную поднесла к лицу. Нажала на
клавишу, чтобы осветился маленький экранчик. Телефон тихо мелодично пикнул,
будто прозвенел колокольчик. Услышал он или нет? Не было и речи, чтобы с кем-то
разговаривать. Но не получится ли послать текстовое сообщение или набрать 999? Он
мог заметить в темноте свечение панели, подумала я. С правой стороны экрана было
несколько прерывистых линий, которые свидетельствовали, что аккумулятор почти
полностью заряжен. С левой стороны располагались четыре цветка или кубка -
индикатор силы сигнала. Но зажегся только один: сигнал почти отсутствовал. Я
опустила телефон в карман.
Хотелось заплакать, выругаться, царапать ногтями камень. Мне надо было сразу же
выйти и позвонить, как только я увидела Сару. Проще некуда. Но вместо этого я сама
завела себя в ловушку. Я ругалась, приходила в отчаяние и смотрела на его темный
силуэт на фоне двери.
А в уме перебирала все возможные варианты. Можно было попытаться прорваться
к двери, выбежать на улицу и позвать на помощь. Безнадежное дело - он стоял рядом
с выходом. Нет ни малейшего шанса. Можно было напасть на него и ударить по
голове. Но смогу ли я неслышно к нему подобраться? Застать врасплох? Вряд ли. Нет,
единственный шанс - ждать и надеяться, что он уйдет. И постараться этим
воспользоваться.
От мысли, что придется затаиться в темноте и молчать, мне захотелось
распластаться на холодном полу и заплакать. Я неимоверно устала. Тянуло в сон.
Наверное, я не хотела умирать, но была близка к тому, чтобы ощутить желание этого.
По крайней мере мертвые не чувствуют боли и страха. Какой смысл противиться
собственному избавлению?
Но постепенно, сама того не сознавая, я стала испытывать иные чувства:
наблюдала, как он глумится над бедной связанной девушкой, и видела в ней себя.
Вспомнила те дни, когда у самой была на шее проволока, а на голове мешок. Как
ощущала бездну под пальцами ног и ждала момента, когда он решит со мной
расправиться. Как меня покидала всякая надежда остаться в живых. Как молилась,
чтобы представился случай напасть на него - вырвать глаз, оцарапать, сделать перед
смертью хоть что-нибудь неприятное для него. Теперь у меня появилась такая
возможность. Я не могла его осилить. Об этом нечего и мечтать. Но можно постараться
сделать хоть что-нибудь. Жаль, что нет ничего под рукой. Я все бы отдала за кухонный
нож или аэрозольный баллончик. Но я заставила себя не думать об этом. У меня не
было оружия. Хотя можно что-нибудь поискать - подошел бы любой тяжелый
предмет.
Я согнулась и принялась в темноте ощупывать пол, очень осторожно, молясь,
чтобы ничего не опрокинуть. Правая рука коснулась чего-то холодного. Жестяная
банка из-под краски. Я прикинула ее на вес - пустая. Непригодна в качестве оружия.
Дальше пальцы сомкнулись на какой-то ручке - многообещающе. Но это оказалась
всего лишь кисть с засохшей щетиной. Хоть бы попалась стамеска. Отвертка. Или
металлическая рейка. Так нет, ничего. Я распрямилась. Щелкнули колени. Как он мог
этого не слышать? Надо просто подождать, пока он уйдет. Тогда я выйду из сарая,
позвоню в полицию и освобожу Сару.
Он все еще возился с вещами. Я не видела, что он делал, только слышала, как чтото
тихо бормотал. Он напоминал мне моего отца по выходным в тот момент, когда он
принимался чинить забор, красить оконную раму или строить книжные полки.
Тюремщик разматывал проволоку на шее Сары. Ах да, ведро. Фигура с мешком на
голове выступила вперед, с нее спустили брюки, она скрючилась над ведром, и я
услышала, как струя гремит о металлическое дно.
- Все в порядке, красотка, - похвалил ее тюремщик и натянул обратно брюки.
С небрежностью, которая дается долгой практикой, закрутил на шее проволоку, и
Сара снова стала беспомощной, но проделал он это с нежностью. Он любил ее больше,
чем когда-то меня. Меня он никогда не называл красоткой, наоборот, лексикон всегда
был враждебным - он старался меня унизить.
- Как ты исхудала, - сказал он. - Думаю, мы готовы. Ты прелестна, Сара. Не то
что остальные.
Он отступи
...Закладка в соц.сетях
