Жанр: Триллер
Голоса в темноте
...ать дальше, к кому обращаться
за помощью и о чем просить.
Я закрыла глаза и в тысячный раз попыталась припомнить хотя бы что-нибудь.
Крохотную вспышку света во тьме - и этого довольно. Снова открыла и посмотрела
на ставшую незнакомой зимнюю улицу.
Подошла к телефону и набрала номер. Номер Терри на работе. Раздавался гудок, но
никто не подходил. Я попробовала его мобильный и оставила голосовое сообщение.
- Терри, - сказала я, - это я, Эбби. Мне надо срочно с тобой поговорить.
Затем позвонила Сэди, но наткнулась на автоответчик и не захотела ничего
говорить. Подумала не брякнуть ли Шейле и Гаю, но тогда пришлось бы объяснять все
с самого начала, а этого мне сейчас не хотелось.
Я представила, как вываливаю свою историю, а подруги сидят кружком с
вытаращенными глазами. Это была бы история отчаяния, затем надежды и наконец
победы. А я в роли героини, потому что сумела выжить и теперь развлекаю их своим
повествованием. Ужас того, что случилось, может скрасить только благополучный
конец. Но что я способна сказать в данный момент? Полиция считает, что я все
придумала. А подозрения имеют обыкновение усиливаться, расти, как расплывается на
ткани отвратительное пятно.
Что делает человек, когда он растерян, злится, подавлен, напуган, немного
нездоров и очень замерз? Я напустила целую ванну очень горячей воды, сняла одежду
и посмотрела на себя в зеркало. Щеки впали, ягодицы тоже, а ребра и кости таза
выперли наружу. Я не узнала себя. Встала на хранившиеся под раковиной весы и
обнаружила, что потеряла больше стоуна .
Я опустилась в обжигающую воду, зажала пальцами ноздри, глубоко вдохнула и
погрузилась с головой. А когда с сопением вынырнула на поверхность, услышала, что
на меня кричат. Кричали на меня. Я моргнула, и лицо резко обозначилось в фокусе.
- Терри! - проговорила я.
- Какого дьявола ты здесь делаешь? Ты что, с ума сошла?
Он еще не снял пальто, и его лицо было в пятнах от холода. Я снова заткнула нос и
нырнула под воду, чтобы не видеть его и не слышать голоса, который называл меня
сумасшедшей.
Глава 2
Пока Терри сверкал на меня глазами, я выбралась из ванны, завернулась в
полотенце, отправилась в спальню и по разным углам отыскала, что надеть: в
мусорном пакете старые джинсы, в ящике комода темно-синий вызывающий зуд
свитер, в шкафу сбитые кроссовки и те самые мятые черные трусики. Но они были по
крайней мере чистыми. На полке над ванной обнаружилась лента, и я дрожащими
пальцами перевязала мокрые волосы.
Терри сидел в плетеном кресле в углу гостиной. Это кресло дождливым субботним
утром купила я - в магазине "секонд-хэнд" на нашей улице. И сама принесла домой,
прикрывая зонтом. Терри подался вперед и затушил сигарету в пепельнице. Той самой,
которую я прихватила из кафе, где когда-то официантничала. Он вынул новую
сигарету из лежащей на столе пачки и опять закурил. С медно-рыжими волосами и
бледной кожей Терри казался красивым. Вот таким он был, когда я с ним
познакомилась. Проблемы начались, когда он заговорил.
- Ты так и не спросишь меня, как я себя чувствую? - поинтересовалась я. Хотя
никакого толку в этом не было. Если человек не интересуется твоим здоровьем, не
имеет смысла задавать вопрос, любят ли тебя.
- Что? - Терри произнес это слово не с вопросительной, а с утвердительной
интонацией.
- Что происходит?
- Вот и я хотел бы знать. Ты выглядишь ужасно. И этот порез...
- Ты что, не знаешь, я была в больнице?
Он глубоко затянулся и медленно, смакуя, выпустил дым, словно это было ему
гораздо интереснее, чем я. Передо мной оказалось два злых Терри: крикливый, тот,
которого я мельком видела в ванной, и тихий, спокойный, саркастичный - сидевший
в плетеном кресле и куривший сигарету.
- Слышал, - ответил он. - Случайно. Сообщила полиция. Они приходили сюда.
- Я пыталась тебе дозвониться, - сказала я. - Тебя здесь не было.
- Я уезжал.
- Терри, - продолжала я, - у меня было, м-м... самое ужасное, самое ужасное
время. Я хочу... - Я запнулась. Я не знала, какое из моих желаний было главным. Но
определенно не хотела сидеть в холодной комнате со злым мужчиной. Наверное, было
бы приятно от ободряющего объятия, чашки какао и если кто-нибудь сказал, что рад
моему возвращению домой. Нужно, чтобы я почувствовала себя с ним в безопасности.
- Ничего не могу вспомнить, - наконец проговорила я. - Все как во тьме. Помоги
мне разобраться. - Никакой реакции. - Я будто умерла.
Опять долгая чертова затяжка. Он это специально? Лишний пустой такт перед
каждым словом, как будто во всем, что он говорил, скрывался ироничный подтекст,
которого я не понимала. Говорят, некоторые могут предсказывать приближение бури
- начинают болеть их старые военные раны. Мне этого никогда не удавалось. Но
когда находило на Терри, я всегда предчувствовала. Однако на этот раз и во мне
шевельнулась злость.
- Терри, ты слышал, что я сказала? - возмутилась я.
- Я, кажется, чего-то недопонимаю.
- Что?
- Странный способ возвращаться.
- Меня выписали из больницы. Вот и все. Что тебе сказали? Ты что-нибудь обо
мне слышал? Мне так много надо рассказать. Господи, ты не поверишь... - Я осеклась
и тут же поправилась: - Но все это, естественно, правда.
- А не слишком ли поздно?
- Прости? Мне кажется, тебе тоже есть что сказать. Где ты был?
Терри рассмеялся, словно залаял, и оглянулся, будто испугался, что его увидят. Я
закрыла глаза, затем открыла опять. Он никуда не исчез - так и сидел в плетеном
кресле, а я так и стояла перед ним.
- Ты пьян?
- Это что, издевательство?
- Ты, о чем?
- Способ отомстить?
Я тряхнула головой, чтобы прояснить мысли, но в ней всколыхнулась дикая боль.
Мне казалось, что я смотрю сквозь серый туман.
- Послушай, Терри, о'кей? Меня похитил сумасшедший. Ударил по голове, и я
потеряла сознание. Не знаю всего, что произошло. Только какую-то часть. Но я могла
умереть. Потом оказалась в больнице. Тебя не было - я не могла дозвониться, ты не
отвечал. Наверное, закутил? Но вот, я вернулась домой.
Теперь выражение лица Терри совершенно изменилось - стало озадаченным,
скорее, обалдевшим. Сигарета догорала у него между пальцами, словно он совершенно
о ней забыл.
- Эбби... я ничего не понимаю.
Я опустилась на диван. Диван Терри. Его давным-давно прислала ему мать.
Протерла глаза.
- С тобой разговаривали полицейские, - осторожно проговорила я. Мне не
хотелось много ему сообщать. Это тоже было нелегко. - Что они сказали?
Настала очередь осторожничать Терри.
- Спросили, когда я тебя видел в последний раз.
- И что ты им сказал?
Новая неспешная затяжка дымом.
- Просто ответил на их вопросы.
- Они остались довольны?
- Я сообщил им, где был. Они сделали пару звонков - решили проверить. И
кажется, удовлетворились.
- А что рассказали обо мне?
- Что ты ранена.
- Ранена? - удивилась я. - Так и сказали?
- Что-то вроде этого, - пожал он плечами.
- На меня напали.
- Кто?
- Не знаю. Мне не удалось увидеть его лицо.
- Как это так? - Терри разинул от удивления рот. - Как это вышло?
- Не помню. Меня ударили по голове. Сильно. В памяти образовались провалы.
Целые дни. Много дней.
Я видела, что Терри хотел задать мне массу вопросов, но не знал, с какого начать.
- Он меня захватил. Хотел убить. Но мне удалось убежать.
При этих словах, жалобно подумала я, любой человек воскликнул бы: "Как
ужасно!" - встал, подошел и обнял бы меня. Но Терри продолжал сидеть, словно не
слышал, и вел допрос дальше:
- Ты сказала, что не видела его?
- Мне завязали глаза. Я все время сидела в темноте.
- О! - удивился он. И после долгой паузы: - Господи!
- Да.
- Извини, Эбби - смутился он. Но я не видела сочувствия на его лице. - Что
предпринимает полиция?
Вот вопрос, которого я боялась. И поэтому не хотела вдаваться в детали. Хотя и
сознавала, что права, я стеснялась даже перед Терри и в то же время немного злилась
на себя из-за этого.
- Они мне не верят. Считают, что этого не было.
- А как же твои ссадины? Эти синяки?
У меня вытянулось лицо. Захотелось заплакать, но я не собиралась показывать
слабость в присутствии этого говнюка Терри. И это тоже составляло проблему.
- Насколько понимаю, те, кто на моей стороне, полагают, что я все вообразила.
Те, кто не на моей стороне, - что я сочинила. И те, и другие считают, что делают мне
благо, поскольку не выдвигают обвинений в умышленном введении в заблуждение
полиции. Меня бросили на произвол судьбы и лишили всяческой защиты. - Я ждала,
что теперь-то уж точно он ко мне подойдет, но Терри не двинулся с места. На лице
озадаченная мина. Я набралась смелости и спросила: - А что случилось с моими
шмотками? Кто их забрал?
- Ты сама, - ответил он.
- Что?
- Две недели назад. Пришла и взяла.
- Я их взяла?
Терри поерзал в кресле.
- Это правда? Ты что, ничего не помнишь?
Я покачала головой.
- Все очень смутно, будто покрыто черной пеленой. Я неясно помню, как была на
работе и здесь. А все остальное меркнет. Так ты утверждаешь, что это я забрала вещи?
На этот раз смутился Терри - хлопал глазами, словно старался быстро принять
какое-то решение. А затем снова успокоился.
- Ты от меня ушла.
- Как это так?
- Вспомни, ты грозила это сделать миллион раз! И не смотри на меня так, будто
это моя вина. - Терри прищурился: - Ты в самом деле не помнишь?
- Полный ноль.
Он снова закурил.
- Мы поцапались.
- По поводу чего?
- Не помню. Какая-нибудь ерунда. Но видимо, она стала последней каплей,
которая переполнила чашу.
- Снова взялся за штампы?
- Вот видишь? Может быть, тебя разозлило, что я говорил так, а может, то, что
взял не ту ложку. Как бы то ни было, мы поругались. Ты заявила, что с тебя довольно.
Я решил, что ты шутишь, и ушел, а когда вернулся, ты собирала свое шмотье. Во
всяком случае, большую часть. Забрала все, что влезло в машину, и укатила.
- Ты говоришь правду?
- Оглянись вокруг, Эбби. Кому, кроме тебя, может понадобиться твой СД-плейер?
- Так ты утверждаешь, что мы поссорились?
- Это была одна из наших самых серьезных ссор.
Мне стало грустно, я замерзла. Не имело смысла что-то недоговаривать.
- Я много чего забыла, - проговорила я. - Но хорошо помню, что наши
размолвки кончались тем, что ты меня бил.
- Это неправда.
- Ты меня ударил?
- Нет, - ощетинился он. Но в то же время на его лице появилось пристыженное
выражение.
- Видишь ли, это одна из причин, почему мне не поверили. Я жертва. И это
известно. Женщина, которую били. Я вызывала полицию. Помнишь тот вечер?
Наверное, нет? Ты много пил, и мы поругались. Из-за чего, не могу сказать. Это не в
тот ли раз ты разозлился, когда я постирала твою рубашку, которую ты хотел надеть, а
она оказалась влажной? А я ответила: в чем дело - стирай сам. Или тогда ты опять
заявил, что я, прилепившись к тебе, угробила твою жизнь? Трудно сказать. Мало ли изза
чего мы ругались. Но кончилось тем, что ты схватился за кухонный нож, а я
позвонила в полицию.
- Не помню, - ответил Терри. - Ты все преувеличиваешь.
- Ничего подобного, я говорю о том, что получается, когда ты пьешь. Сначала
становишься веселым, потом агрессивно-веселым, затем плаксивым, жалеешь себя, а
после четвертой рюмки начинаешь злиться на меня. Не собираюсь изображать из себя
мстительную мегеру и перечислять все, что ты вытворяешь, когда напьешься. Не
понимаю, почему я тебе верила, когда ты начинал плакать и обещать, что это больше
никогда не повторится.
Терри затушил сигарету и зажег новую. Четвертую или пятую?
- Эбби, это очень напоминает ту самую чертову ссору.
- В таком случае я хотела бы ее вспомнить. Мне нравится та я - женщина,
которая собралась и ушла.
- Мне тоже, - внезапно устало ответил Терри. - Извини, что не навестил тебя в
больнице. Я собирался, когда узнал. Потом заквасил. И вдруг ты тут как тут - в моей
ванной.
- Ничего. Так где мои вещи?
- Не знаю.
- Как это так?
- Ты что забыла: ты же ушла?
- Когда? Какого числа?
- М-м-м... в субботу.
- В какую субботу?
Терри бросил на меня взгляд, словно подозревая, что я нарочно задаю ему загадки.
- Суббота, двенадцатое января. В середине дня, - добавил он.
- Но это шестнадцать дней назад. Ничего не помню. - К глазам опять
подступили слезы. - Я оставила адрес, куда направляюсь?
- Кажется, собиралась остановиться у Сэди. Но только на одну ночь.
- А потом?
- Без понятия.
- Боже, - простонала я и схватилась за голову. - Куда же мне теперь деваться?
- Если хочешь, можешь какое-то время пожить здесь. Пока не разберешься, что к
чему. Я не возражаю. А мы с тобой потом обо всем переговорим...
Я посмотрела на сидящего в углу в облаке дыма Терри и подумала о той женщине,
которую не помнила, - обо мне, шестнадцать дней назад принявшей решение уйти из
этого дома.
- Нет. Надо начинать разбираться. Во всем. - Я окинула взглядом комнату. Ведь
говорят же: если оставляешь где-нибудь что-нибудь из своего, значит, рассчитываешь
туда вернуться. А я по этой же причине решила что-нибудь унести. Все равно что. И,
заметив на камине маленький глобус, подаренный Терри мне на день рождения -
единственный, который мы справляли с ним вместе, - схватила его с полки. Терри
удивленно посмотрел на меня.
- Он мой, - заявила я и направилась к двери, но вдруг кое-что вспомнила. -
Извини, Терри, пропал мой кошелек. Ты не мог бы одолжить немного денег? Десять
фунтов. Двадцать. Сколько не жалко.
Он тяжело вздохнул, направился к дивану, взял пиджак и достал бумажник.
- Я дам тебе пятнадцать. Прости, больше не могу. Самому потребуется вечером.
- Ничего, все нормально.
Он отсчитал деньги, словно расплачивался по счету: десятифунтовую банкноту,
три монеты по фунту и кучу мелочи. Я взяла все.
Два фунта восемьдесят пенсов я потратила на метро, а двадцатипенсовик бросила в
открытый футляр скрипки - ее хозяин, уличный музыкант, стоял у подножия
эскалатора, играл "Йестердей" и пытался заглянуть в глаза возвращающихся с работы
пассажиров. Добравшись до Кеннингтона, я купила за пятерку бутылку красного вина.
Итого в моем заднем кармане осталось семь фунтов. Я постоянно дотрагивалась до
них, чтобы убедиться, что деньги все еще там: свернутая бумажка и пять монет. В руке
у меня был пластиковый пакет с чужой одеждой, которую мне подобрали шесть дней
назад, и глобус. Я тащилась по улице с покрасневшим носом, отвернувшись от ветра, и
чувствовала себя опасно свободной. Будто, освободившись от груза прошлой жизни,
стала невесомой и таинственной, и меня в любой момент могло унести, как перышко.
Некоторое время я словно смотрела на себя со стороны: вот я иду с бутылкой вина
по промерзшей улице к подруге. Но потом стала приглядываться к тем, кто шел рядом.
Почему-то раньше я никогда не обращала внимания, как странно выглядят люди,
особенно зимой - закутанные в шарфы и застегнутые на все пуговицы. Старые
кроссовки разъезжались на льду. Какой-то мужчина решил меня поддержать, но я
отдернула руку, и он с удивлением на меня покосился.
- Только будь дома. Только будь дома, - твердила я, нажимая на кнопку звонка
квартиры Сэди на первом этаже. Надо было сперва предупредить. А что, если она куданибудь
ушла или уехала? Нет, в это время она, как правило, не отлучалась. Пиппе было
всего шесть или семь недель, и Сэди с воодушевлением занималась домашними
делами. Я снова позвонила.
- Иду! - раздался голос, и сквозь замерзшее стекло я разглядела силуэт подруги.
- Кто там?
- Это я, Эбби.
- Эбби! Я думала, ты все еще в больнице. Я мигом, подожди.
Она долго ругалась, возясь с запорами. Наконец дверь распахнулась - за ней
стояла Сэди с Пиппой на руках. Девочка была запеленута в полотенце так, что из него
выглядывала только часть ее сморщенного розового личика.
- Я ее только что искупала, - начала Сэди и осеклась. - Господи, ты только
посмотри на себя!
- Мне надо было заранее позвонить, - пробормотала я. - Извини. Хотела с
тобой повидаться.
- Господи! - повторила Сэди, отступая назад и пропуская меня в квартиру.
Дверь за нами затворилась, и меня окутала кисловато-сладковатая жара. Горчица и
тальковая присыпка, молоко, рвота и мыло. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
- Полное блаженство. - Я наклонилась к Пиппе: - Привет, малышка. Ты меня
помнишь? - Пиппа открыла ротик, и я заглянула в ее чистое розовое горлышко до
самых гланд. Девочка издала единственный пронзительный звук. - Нет? -
продолжала я. - Неудивительно. Я сама себя не помню.
- Что, черт возьми, с тобой приключилось? - спросила Сэди, крепче прижимая
дочь к себе и машинально, как это делают все матери, тихонько укачивая. - Ты
выглядишь...
- Знаю. Ужасно. - Я положила глобус на кухонный стол. - Это для Пиппы.
- Что тебе дать? Садись сюда. Подвинь детскую одежду.
- Галету. Или кусок хлеба. Все, что угодно. А то меня немного покачивает.
- Сейчас. Боже, да что же с тобой такое? - Пиппа начала хныкать, и Сэди
подняла ее выше и поднесла к лицу. - Ш-ш... Все в порядке, - по-новому, как-то
нараспев ворковала она. Так она никогда не говорила до того, как родилась дочь. -
Успокойся, моя крошка.
- Тебе надо заниматься с малышкой. Я явилась не вовремя.
- Она хочет есть.
- Корми, я подожду.
- Ты знаешь, что где лежит. Завари себе чаю.
- Я принесла вино.
- Я кормлю грудью, мне нельзя.
- Выпьешь рюмку, а остальное достанется мне.
- Сейчас, только переодену ее и покормлю. И с нетерпением готова тебя слушать.
Господи, как ты исхудала. Сколько потеряла?
- Сэди?
- Да? - Она оглянулась с порога.
- Можно, я у тебя ненадолго остановлюсь?
- Конечно. Извини, у меня свободный только диван. Пружины совсем
провалились, и Пиппа ревет по ночам.
- Не важно.
- Ты и в прошлый раз так говорила, пока она не завопила.
- В прошлый раз?
- Да. - Сэди удивленно покосилась на меня.
- Ничего не помню.
- Что?
- Ничего не могу вспомнить, - повторила я. - Я так устала, что, кажется, сейчас
упаду.
- Устраивайся удобнее, - предложила Сэди. - Я скоро вернусь. Пять минут
максимум.
Я открыла бутылку, налила вино в два бокала. Отпила из своего глоток и тут же
почувствовала, как закружилась голова. Надо что-то съесть. Я порылась по шкафам и
обнаружила пакет хрустящего соленого с уксусом картофеля и стала запихивать его в
рот. Потом осторожно сделала новый глоток и опустилась на диван. В голове
пульсировало, глаза жгло от усталости, порез на боку кололо. Но в этой квартире на
первом этаже с развешанной на радиаторах детской одеждой и похожими на пламя
темно-оранжевыми хризантемами в большой вазе было тепло и спокойно.
- Ну так что? - Сэди вернулась в комнату. Села рядом со мной, расстегнула
блузку, поднесла Пиппу к груди, вздохнула и откинулась назад. - Это все из-за твоего
проходимца Терри? Лицо до сих пор в синяках. Тебе не следовало возвращаться. Я
думала, ты отправилась в отпуск.
- Куда?
- Ты же говорила, что собираешься развеяться.
- Это был не отпуск.
- Что он учудил на этот раз?
- Кто?
- Терри. - Сэди пристально на меня посмотрела. - С тобой все в порядке?
- Почему ты считаешь, что это Терри?
- Это же очевидно. Особенно после того, что произошло в прошлый раз. Ох,
Эбби, Эбби!
- Что ты имеешь в виду "в прошлый раз"?
- Когда он тебя избил.
- Значит, он меня бил?
- Да. Сильно. Эбби, ты же должна помнить.
- Все равно расскажи.
Сэди озадаченно уставилась на меня, гадая, уж не шутка ли это.
- Странное дело. Вы поругались, он тебя ударил, и ты прибежала ко мне. Сказала,
что на этот раз все кончено. Была настроена очень решительно. Казалась
возбужденной. Даже довольной. Неужели ты снова к нему вернулась?
- Нет. - Я покачала головой. - По крайней мере я об этом не знаю. Это был не
он.
- Ничего не понимаю. - Сэди нахмурилась, затем снова повернулась к Пиппе.
- Меня ударили по голове, - объяснила я. - И теперь я не помню, как ушла от
Терри, как пришла сюда. Ничего не могу вспомнить.
Сэди присвистнула, то ли потому, что была потрясена, то ли потому, что не
поверила.
- Ты хочешь сказать, что тебе устроили сотрясение мозга?
- Что-то в этом роде.
- И ты потеряла память?
- Начисто.
- Не помнишь, как порвала с Терри?
- Нет.
- Как явилась сюда?
- Не помню.
- И как ушла от меня?
- А я ушла? Конечно, должна была уйти. Ведь здесь ничего моего не осталось. А
куда я отправилась?
- Ты в самом деле не помнишь?
- Нет. - Я устала говорить это "нет".
- Ты поехала к Шейле и Гаю.
- И это было в воскресенье?
- Да, должно быть, так. Я теперь путаю дни недели.
- И с тех пор до сегодняшнего дня ты меня не видела?
- Нет, я думала, ты уехала.
- Ах ну да.
- Эбби, расскажи мне, что случилось. С самого начала.
Я выпила вина и смотрела, как она нашептывала нежности дочери. Мне очень
хотелось выговориться, вывалить на кого-нибудь все ужасы того, что случилось: страх
во мраке, стыд, смертельное одиночество, описать безумное ощущение, когда мне
казалось, что я уже мертва. Рассказать, как полиция пыталась понять мои чувства, а в
итоге оставила с ними один на один. Я нуждалась в людях, которые верили бы мне. А в
противном случае... Я допила вино и налила себе еще. Но если не Сэди, тогда кто
другой? Она была моей лучшей и самой давней подругой. И прибежала ко мне, когда
на восьмом месяце беременности ее бросил Боб. Если мне не поверит Сэди, то другие
тем более. Я глубоко вздохнула.
И рассказала ей все. Про помост, петлю, мешок на голове, про ведро и хриплый
смех в темноте. Сэди слушала не перебивая, только иногда охала от удивления и, не
сдержавшись, бросала грубоватые восклицания. Я не заплакала. Хотя сначала казалось,
что разревусь, и Сэди будет гладить меня по волосам, как ласкает Пиппу. Но мои глаза
оставались сухими, и я бесстрастно и спокойно закончила свой отчет вопросом:
- Скажи, ведь я же не сумасшедшая?
- Тебе не поверили! Как они могли? Вот паразиты!
- Посчитали, что я фантазирую.
- Но как можно сочинить подобное? И с какой стати?
- Не знаю. Скрыться от любовника, привлечь к себе внимание. Какая разница?
- Но зачем? Почему тебе не поверили? - упорствовала она.
- Потому что нет улик, - безнадежным тоном ответила я.
- Вообще никаких?
- Ни крупицы.
- Ну и ну. - Некоторое время мы сидели молча. - И что в таком случае ты
собираешься делать?
- Понятия не имею. Нет никаких зацепок. Проснувшись завтра утром, не
представляю, куда пойти, с кем встретиться. Даже не знаю, кем мне следует быть. Я
начинаю с нуля. С чистого листа. Это странно и страшно. И похоже на эксперимент,
который ставит целью свести меня с ума.
- Ты, должно быть, сильно разозлилась.
- Естественно.
- И испугалась.
- Разумеется. - В жаркой комнате я внезапно озябла.
- Потому что, - продолжала высказывать вслух свои мысли Сэди, - если все,
что ты говоришь, - правда, он до сих пор на свободе. И может снова напасть на тебя.
- Вот именно, - ответила я, но не пропустила мимо ушей ее слова: "Если все, что
ты говоришь, - правда". Я посмотрела на Сэди, она отвела взгляд и снова принялась
детским голосом ворковать с Пиппой, хотя девочка давно уже спала - голова
откинулась, ротик открылся, на верхней губе блестела капля молока.
- Что ты хочешь на ужин? - спросила подруга. - Ты, наверное, проголодалась.
Но я не собиралась оставлять ее "если" без внимания:
- Ты никак не можешь решить, верить мне или нет?
- Не смеши меня, Эбби, - возмутилась Сэди. - Конечно, я тебе верю. На сто
процентов.
- Спасибо. - Но я знала, что она сомневается.
Но разве можно ее винить? С одной стороны, моя истеричная, в духе готического
романа, исповедь, с другой - взвешенная рассудительность всех остальных. На ее
месте я бы тоже засомневалась.
Пока Сэди укладывала Пиппу в кроватку, я приготовила ужин. Сандвичи с беконом
на толстых ломтях белого хлеба, которые предварительно окунула в жир. Соленые, еле
влезающие в рот. И налила по большой чашке чаю. Здесь, в этом доме, я почувствовала
себя беженкой и снова обрела способность на какие-то действия. Однако беспокойно
спала на комковатом диване Сэди и несколько раз просыпалась, напуганная
кошмарами: мне снилось, что я от кого-то убегаю, но все время спотыкаюсь и падаю.
Сердце выскакивало из груди, лоб заливал пот. Пиппа яростно орала и тоже не давала
забыться. Перегородки в квартире были настолько тонкими, что, казалось, мы все
лежали в одной комнате. Поутру надо было съезжать. Еще одну такую ночь я бы не
выдержала.
- Вот и в прошлый раз ты так, - весело заметила Сэди, когда я сообщила ей об
этом в шесть утра. Она показалась мне замечательно свежей. Под копной каштановых
волос здоровым оттенком розовело лицо.
- Не понимаю, как ты умудряешься так выглядеть? - недоумевала я. - Я не
человек, если не посплю восемь часов, лучше десять, а по воскресеньям - все
двенадцать. Переберусь к Шейле и Гаю. У них есть лишняя комната. А там решу, что
делать дальше.
- И это ты тоже в прошлый раз говорила.
- Значит, мысль здравая.
На рассвете я отправилась к Шейле и Гаю. Ночью снова прошел снег, и все, даже
мусорные урны и сгоревшие автомобили в мягком утреннем свете смотрелись вполне
симпатично. По дороге я завернула в булочную и купила три круассана, после чего у
меня осталось пять фунтов и двадцать пенсов. Сегодня надо позвонить в банк. Какой
номер моего счета? На мгновение я ощутила всплеск паники, что не сумею его
вспомнить. Что исчезнут из сознания все остатки прошлой жизни, словно я нажала на
компьютере неверную кнопку и стерла данные.
Ровно в семь я постучалась в их дверь. Шторы наверху были задернуты. Я выждала
некоторое время и постучала опять - на этот раз дольше и громче. Стояла перед
дверью и смотрела наверх. Наконец штора отогнулась, и за стеклом появились лицо и
голые плечи.
Шейла, Сэди и я знали друг друга полжизни. Троица задир, в школе мы то
разбегались, то снова сходились, но умудрились миновать подростковый возраст, не
рассорившись: вместе сдавали экзамены, знакомились с парнями, делились надеждами.
Теперь у Сэди был ребенок, у Шейлы - муж, а у меня... у меня ничего не осталось,
кроме моей истории. Я энергично помахала рукой, и лицо Шейлы превратилось из
с
...Закладка в соц.сетях
