Жанр: Триллер
Игольное ушко
...стнице вверх,
прыгая, как заяц, по ступенькам. Через несколько секунд он уже был в своем кабинете,
подбежал к телефону. - Пожалуйста, прямо сейчас соедините меня с Абердином.
Там, в полицейском управлении, мистер Блогс.
Ожидая, пока его соединят, Годлиман машинально рисовал в блокноте Штормовой
остров, выводил каждую черточку. Получилось что-то вроде прогулочной трости с
ручкой, повернутой на запад. Должно быть, десять миль в длину и около мили в
ширину. Интересно, что это за место: голые сумрачные скалы, где редко ступала нога
человека, или несколько пастбищ, где живут овцеводы? Если Фабер там, он,
возможно, все еще пытается связаться по рации с подводной лодкой. Блогсу
необходимо опередить немецкую субмарину.
- Блогс на проводе, - прервала его мысли девушка-оператор.
- Фред?
- Привет, Перси.
- Я думаю, он на острове, который называется на карте Штормовым.
- Нет, Фабер не там. Мы только что арестовали его.
Лезвие стилета оказалось острым, как игла, длиной девять дюймов, на конце
маленький поперечник, рукоятка с гравировкой. Блогс подумал, что таким, наверное,
удобно убивать. Сталь блестела, ни единой ржавой отметины.
Блогс и инспектор Кинсайд молча смотрели на оружие, никто из них не хотел
брать его в руки.
- Он пытался сесть в автобус на Эдинбург, - проговорил Кинсайд. - Патруль
засек его у билетных касс и попросил предъявить удостоверение. В ответ мужчина
бросил чемодан, побежал. Женщина-кондуктор стукнула его по голове своим
дыроколом. Видно, инструмент у нее довольно мощный, ибо он пришел в сознание
лишь минут через десять.
- Пойдем, посмотрим на него.
Они спустились по коридору в подвал.
- Вот этот, - кивнул Кинсайд.
Блогс посмотрел в глазок на двери. Мужчина сидел в камере на табуретке,
прислонившись спиной к стене, ноги расставлены, глаза закрыты, руки в карманах. А
он не в первый раз в камере, бывалый волк, отметил про себя Фред. Высокий,
красивый, длинный подбородок, темные волосы. В камере, однако, недостаточно
света, поэтому сразу определить человек ли это с фотографии или нет, трудно.
- Хотите войти?
- Минуту. Что еще было в чемодане кроме стилета?
- Разные ключи и отмычки, большая сумма денег мелкими купюрами, пистолет,
патроны к нему, черная одежда, туфли на каучуковой подошве, два блока сигарет
"Лаки Страйк".
- Фотографии или негативы?
Кинсайд молча покачал головой.
- Сволочь, - смачно выругался Блогс.
- Документы на имя некоего Питера Фредерикса из Уэмбли, Мидлсекс. Говорит,
что он слесарь-инструментальщик, ищет работу.
- Слесарь? - Блогс скептически поморщился. - За последние четыре года в
Великобритании нет ни одного базработного слесаря. Странно, профессионал обязан
это знать. Ладно, посмотрим.
- Мне начать допрос или вы?..
- Начните сами.
Кинсайд отпер дверь. Они вошли. Мужчина недовольно, без всякого любопытства
открыл глаза, не двинулся с места.
Кинсайд сел напротив за маленький стол. Блогс прислонился к стене.
- Как ваше настоящее имя?
- Питер Фредерикс.
- Что вы делаете так далеко от дома?
- Ищу работу.
- Почему вы не в армии?
- У меня порок сердца.
- Где вы были последние несколько дней?
- Здесь, в Абердине. До этого в Данди, еще ранее - в Перте.
- Когда прибыли в Абердин?
- Позавчера.
Кинсайд вопросительно глянул на Блогса, тот кивнул.
- Все, что вы рассказываете - ерунда на постном масле. Вы сами прекрасно
знаете, что сейчас у слесаря нет недостатка в работе, полно предложений. Так что,
будем говорить правду?
- Я не лгу.
Блогс собрал всю свою мелочь в кармане, положил ее в носовой платок. Он стоял и
наблюдал, поигрывая небольшим мешочком в правой руке.
- Где пленка? - (Блогс проинструктировал Кинсайда, что должна быть какая-то
пленка, больше об этом он ничего не знал.)
Лицо мужчины осталось спокойным.
- Понятия не имею, о чем вы говорите.
Кинсайд снова бросил взгляд на Блогса.
- Встать! - тихо скомандовал Фред.
- Простите?
- Встать, я сказал, - на этот раз голос прогремел.
Мужчина нехотя поднялся.
- Шаг вперед.
Человек пододвинулся к столу.
- Имя?
- Питер Фредерикс.
Блогс мгновенно оторвался от стены, ударил его мешочком с мелочью. Удар
пришелся точно в переносицу. Мужчина вскрикнул, потянул руки к липу.
- Не двигаться! Имя?
Мужчина выпрямил спину, опустил руки.
- Питер Фредерикс.
Блогс ударил его снова, туда же. Мужчина даже припал на колени, веки набухли.
- Где пленка?
Задержанный пожал плечами.
Блогс приподнял его, сходу ударил коленом в пах, затем кулаком в живот.
- Что ты сделал с негативами?
Мужчина упал на пол, его вырвало. Блогс ударил его ногой в лицо. Это был
страшный удар.
- Где подводная лодка? Где намечена встреча? Какой условный сигнал, говори,
сволочь...
Кинсайд схватил Блогса сзади, оттащил его за плечи от задержанного.
- Хватит, довольно. Это все же мой участок, я и так достаточно долго ни во что
не вмешивался... Блогс набросился на полицейского.
- Черт побери, неужели не ясно, что мы имеем дело не со взломщиком или
грабителем? Я представляю здесь английскую контрразведку и буду делать то, что
считаю нужным. Если задержанный умрет, беру всю ответственность на себя. - Он
опять повернулся лицом к лежащему на полу человеку.
Мужчина в ужасе уставился на них, переводя взгляд то на одного, то на другого;
лицо в крови.
- Боже, о чем вы говорите? Кошмар, какой-то.
Блогс опять приподнял его.
- Вы Генрих Рудольф Ганс фон Мюллер-Гюдер, родились в Ольне 26 мая 1900
года, известны также как Генри Фабер, подполковник Абвера. Через три месяца вас
повесят за шпионаж, если только вы не окажетесь нам полезным живым, а не
мертвым. У вас еще есть шанс, подполковник.
- Нет, - закричал человек. - Нет, нет, я вор, а не шпион. Пожалуйста, поверьте.
- Он увернулся от Блогса, который занес руку для удара. - Я могу это доказать...
Блогс ударил. Кинсайд был вынужден вмешаться вторично.
- Секунду... Фредерикс, или как там тебя, докажи, что ты вор.
- На прошлой неделе я обчистил три дома на улице Джубили-Кресент. В первом
взял около пятисот фунтов стерлингов, во втором драгоценности - кольца с
бриллиантами, жемчуг, а в третьем была здоровая собака, пришлось улепетывать... вы
можете проверить, должны быть составлены полицейские протоколы... Боже...
Кинсайд посмотрел на Блогса.
- Все, что он сказал, соответствует действительности. Ограбления
зафиксированы, ведется следствие.
- Он мог прочесть подробности в газетах.
- О третьем ограблении, вернее, попытке, не сообщалось.
- Хорошо, почему, если он вор, то не может быть одновременно шпионом?
Шпионы тоже, знаешь ли, могут воровать. - Блогс чувствовал, что весь, до кончиков
ушей, заливается краской стыда.
- Подожди. Это же было на прошлой неделе, когда ваш человек находился в
Лондоне, не так ли?
Блогс с минуту молчал.
- А, черт, пропади все пропадом, - в итоге произнес он и вышел из камеры.
Питер Фредерикс приподнял с пола избитое лицо, вытер кровь рукавом, посмотрел
на Кинсайда.
- Откуда этот парень, из гестапо?
- Лучше благодари Бога, что ты не тот, кто ему нужен, - тихо ответил Кинсайд.
- Ну что? - раздался в трубке встревоженный голос Годлимана.
- Ничего, ложная тревога, - Блогс говорил как-то неестественно, со скрипом,
видно, на линии были помехи. - Поймали взломщика, а он случайно оказался
похожим на Фабера, к тому же, при нем нашли стилет.
- Придется опять начинать с нуля.
- Вы что-то говорили в прошлый раз насчет острова.
- Да. Так называемый Штормовой остров, в десяти милях от берега, к востоку от
Абердина. Его можно найти на карте крупного масштаба.
- Почему вы думаете, что он там?
- Я не уверен, но не исключаю такой вариант. Нам надо основательно проверить
все - города, села, побережье... Но, если он действительно украл это судно, как там
его...
- "Мария II".
- Да. Так вот, если это он его украл, то, скорее всего, встреча с подлодкой должна
была произойти где-то в данном районе. Если я прав, сейчас он либо утонул, либо
потерпел кораблекрушение, но смог добраться до острова.
- Пожалуй, в этом что-то есть.
- Как у вас погода?
- Пока без перемен.
- Ты мог бы добраться до острова, скажем, на большом корабле?
- Думаю, большому кораблю никакой шторм не страшен. Весь вопрос в том, как
высадиться на остров, там наверняка слишком узкий причал.
- Постарайся это выяснить, ладно? Хотя почти уверен, что ты прав. Теперь
слушай... Рядом с Эдинбургом есть база Королевского военно-воздушного флота. К
тому времени, когда ты доберешься туда, я вышлю тебе на подмогу самолет-амфибию.
Ты пересядешь на него, как только начнет прекращаться шторм. Береговую охрану
тоже предупрежу - не знаю, кто сможет добраться до острова первым.
- Первой, конечно, будет подводная лодка, потому что она, наверное, уже
находится в районе, ждет окончания шторма.
- Ты прав. - Годлиман зажег сигарету. Он сосредоточенно думал, что еще
можно сделать в данной ситуации. - Хорошо, мы можем послать туда корвет ВМС,
который будет курсировать вдоль острова, слушать эфир. После шторма они спустят
шлюпку.
- Как насчет истребителей?
- Обязательно, только им тоже придется ждать.
- Думаю, погода все же изменится к лучшему.
- А что говорят шотландские метеорологи?
- Дают еще день-два, от силы. Одна надежда: все то время, что мы здесь торчим,
он там тоже, как в западне.
- Если только он там.
- Да.
- Ладно. Значит, так: корвет, береговая охрана, истребители, самолет-амфибия. А
ты собирайся в путь. Позвони мне из Розита. Будь осторожен.
- Договорились.
Годлиман повесил трубку. Сигарета, которую он оставил в пепельнице, догорела
почти без остатка.
29
Лежа на боку, "джип" выглядел сильным, но беспомощным, подобно раненому
слону. Мотор молчал. Фабер с силой толкнул машину, и исполин величественно встал
на свои четыре ноги. После такой схватки "джип" сравнительно хорошо сохранился.
Конечно, крыши уже, по существу, нет, брезент болтается, крыло помято, фара
разбита, одно боковое стекло отсутствует, хотя лобовое каким-то чудом уцелело.
Ничего, самое главное, чтобы работал мотор.
Фабер сел на место водителя, переставил рычаг скорости в нейтральное
положение, включил зажигание. Двигатель заработал и тут же опять заглох. Он
попробовал снова, на этот раз получилось. Просто повезло, подумал Фабер, долгой
дороги пешком ему уже не осилить.
Он сидел в машине, обследовал раны на теле. Осторожно дотронулся до правой
лодыжки, она здорово ныла. Возможно, сломана кость. Весьма кстати, что в "джипе"
ручное управление, он не смог бы нажать ногой на педаль тормоза. Шишка на затылке
разрослась до жутких размеров и была похожа на мяч для игры в гольф. Когда он до
нее дотронулся, почувствовал на пальцах липкую кровь. Фабер посмотрел в зеркало.
Лицо было неузнаваемо - сплошные порезы, синяки, как будто его нокаутировали в
боксерском матче.
Он оставил дождевик у Тома, поэтому и куртка, и комбинезон полностью
промокли, запачкались. Необходимо где-то согреться, высушить одежду.
Фабер взял в руки руль; кисть пронзила острая боль - он забыл про сорванный
ноготь. Взглянув на палец, он понял, что это, пожалуй, в данную минуту самое худшее
- придется вести машину одной рукой.
Фабер медленно выехал на дорогу. Опасности потеряться на острове не
существует, надо только держаться ближе к скалам, дорога сама приведет его к дому
Люси.
Необходимо что-то придумать, чтобы объяснить ей отсутствие мужа. Разумеется,
выстрела она не слышала - слишком далеко. Можно, конечно, сказать ей правду -
что она в состоянии сделать? Если станет мешать, он ее просто убьет, хотя не хотелось
бы. Медленно продвигаясь у края обрыва при сильном дожде и бешеном ветре, он с
удивлением думал о неожиданно появившихся сомнениях. Пожалуй, впервые в жизни
ему действительно не хотелось убивать. Не то, чтобы Фабер был прожженым
циником, отъявленным негодяем - нет, совсем наоборот. Он твердо держался
принципа, что каждое из его убийств - вынужденное, лишь в интересах дела. Идет
война, и это все равно, что гибель на поле боя, ибо везде фронт, тыла не существует.
После того, как он убивал, его обязательно рвало; он даже не вдумывался, почему; это
была физическая реакция организма.
Почему же он совершенно определенно не хотел убивать Люси?
То, что он испытывает сейчас - Фабер знал это - сродни тому чувству, которое
он испытывал, когда, например, сознательно давал в Центр не те координаты для
бомбардировок собора Святого Павла. Тогда это было естественное желание защитить
красоту; так и сейчас. Люси - удивительное создание, произведение природы. Фабер
мог примириться с собой как с убийцей, но только не как с человеком, поднявшим
руку на красоту. Это его странность. Пусть, шпионы вообще странные люди.
Он стал думать о некоторых из своих коллег по работе в Абвере: Отто, гигант с
севера, который часами мастерил фигурки в стиле японских нецке и ненавидел
женщин; Фридрих, дьявольски хитрый гений математики, который неподдельно
грустил и впадал в депрессию не менее чем на пять дней, если проигрывал партию в
шахматы; Гельмут, который очень любил читать книги о рабстве в Америке и вскоре
стал эсэсовцем... все разные люди, каждый со своими странностями. Он не знал, что у
них общего, если вообще это общее было.
Фабер ехал все медленнее, туман и дождь усиливались. Он боялся сорваться с
обрыва. Похоже, поднялась температура, начало знобить. Он понял, что и об Отто, и о
Фридрихе с Гельмутом говорил вслух - похоже, появляются первые симптомы
бредовой горячки. Сейчас главное - ни о чем не думать, только о дороге, о том, как
бы не уклониться от курса. Вой ветра укачивал, глаза слипались, в ушах стоял шум
волн. Фабер не замечал, что едет уже как бы по инерции, находится в
полубессознательном состоянии. Потом он обнаружил, что машина стоит, а он как
зачарованный смотрит вниз на море. Сколько он там простоял - известно одному
Богу.
Прошло несколько долгих часов, прежде чем впереди показался коттедж Люси.
Фабер уставился вперед; в мозгу мелькала мысль: не забыть про тормоз, иначе он так
и въедет в стену. У дверей одиноко стояла женщина и смотрела сквозь завесу дождя.
Он должен сохранить сознание и что-то придумать. Надо держаться... держаться...
Когда на горизонте появился "джип", кончался день и начинался вечер. Люси
волновалась, не случилось ли чего в дороге и в то же время сердилась, что мужчины не
прибыли к ленчу, который она приготовила. Потом она постоянно подходила к окнам,
смотрела на дорогу.
Увидев "джип", она сразу поняла, что случилось неладное. Он двигался ужасно
медленно, колесо вихляло, в кабине сидел один человек. Машина подъехала ближе, и
Люси увидела помятое крыло, разбитую фару.
- Боже праведный!
"Джип" задрожал, остановился перед домом. В машине был Генри. Он так и
остался на сидении, не делал никаких движений, чтобы открыть дверцу и вылезти.
Люси подбежала, открыла кабину.
Он сидел неподвижно, голова опущена, глаза почти закрыты. Рука на тормозе.
Лицо в крови и синяках.
- Что произошло? Ответь же.
Рука соскользнула с тормоза, "джип" тронулся с места. Люси перегнулась через
Фабера и поставила ручку переключения передач в нейтральное положение.
- Оставил Дэвида в коттедже у Тома... авария на обратном пути... - Люси едва
различала слова. Очевидно, ему стоило огромных усилий говорить.
Теперь все ясно. Люси даже как-то немного успокоилась, перестала паниковать.
- Пойдем в дом, - сказала она решительно. Твердость ее тона на минуту привела
его в чувство. Он повернулся к ней, поставил ногу на подножку, чтобы сойти - и тут
же упал на землю. Люси заметила, что его лодыжка сильно распухла.
Она положила его руки себе на плечи, подняла с земли.
- Опирайся на другую ногу и крепче держись за меня. - Медленно, шаг за
шагом, Люси поволокла его к дому.
Джо в ужасе, широко раскрытыми глазами смотрел, как она тащит Генри в
гостиную и укладывает его на диван. Он лежал с закрытыми глазами. Одежда грязная,
мокрая.
- Джо, иди наверх, надевай пижаму и ложись, пожалуйста.
- Но ты еще не рассказала мне сказку. А дядя что, мертвый?
- Нет, он не мертвый, просто попал в аварию. А сказки тебе сегодня, как видишь,
не будет. Все, иди.
Мальчик начал было хныкать, но мать так посмотрела на него, что он тут же ушел.
Люси вынула из коробки большие ножницы, разрезала на Генри одежду: сначала
куртку, комбинезон, затем рубашку. Она застыла в изумлении, когда увидела длинный
нож в левом рукаве, но подумала, что это, возможно, какое-то специальное
приспособление для чистки рыбы или нечто подобное. Когда она попыталась снять его
с ремешка и убрать, Генри отбросил ее руки. Люси не стала настаивать, занялась
ботинками. Левый стащился легко, вместе с носком, но, когда она дотронулась до
правого, он закричал от боли.
- Мы все равно должны его снять. Крепись, Генри. Что-то наподобие улыбки
промелькнуло у него на лице, он кивнул. Люси разрезала шнурки, ухватилась за
ботинок двумя руками, резко дернула. На этот раз он не проронил ни звука. Она
надрезала носок, сняла его. Вошел Джо.
- Дядя в трусах!
- Дядина одежда промокла. - Она поцеловала мальчика, пожелала ему доброй
ночи. - Давай, сынуля, я к тебе попозже приду и как следует укрою.
- Ладно, только поцелуй мишку.
- И тебе, мишутка, спокойной ночи. Джо вышел. Люси вернулась к Генри. Его
глаза были открыты, он улыбался.
- И Генри тоже поцелуй.
Она нагнулась, нежно дотронулась губами до его разбитого лица... затем разрезала
и сняла с него мокрые трусы.
В камин она положила уголь, поэтому Генри должен скоро согреться. Люси
прошла на кухню, набрала миску горячей воды, добавила туда дезинфицирующего
средства, чтобы промыть раны. Она нашла чистую тряпочку, хорошо впитывающую
влагу, вернулась в гостиную.
- Вот уже во второй раз ты появляешься на пороге этого дома еле живой, -
сказала она, продолжая подготавливать все для промывания.
- Обычный установленный сигнал. - Его речь была отрывистой.
- Что ты сказал?
- В Кале ждут призрачную армию...
- Генри, о чем ты?
- Каждые пятницу и понедельник... Наконец она поняла, что он бредит.
- Молчи, не надо ничего говорить. - Она чуть приподняла его голову с подушки,
чтобы убрать запекшуюся кровь вокруг шишки на затылке.
Вдруг он выпрямился, сел на диване, посмотрел на нее с неприязнью.
- Какой сегодня день? Говори!
- Воскресенье. Лежи, постарайся ни о чем не думать.
- Хорошо.
Он затих, даже позволил ей убрать нож. Люси вымыла ему лицо, перевязала палец,
наложила повязку на ногу. Затем стояла и смотрела на него - беспомощного,
спящего. Она потрогала длинный шрам на груди, какую-то отметину в форме
звездочки на бедре. Наверное, она у него с рождения, решила Люси.
Перед тем как выбросить разорванную одежду, она проверила карманы. Ничего
особенного не было: немного денег, документы, кожаный бумажник и кассета с
пленкой. Она положила все это на камин рядом с его рыбацким ножом. Придется
подобрать ему что-нибудь из одежды Дэвида.
Люси пошла наверх посмотреть, как Джо. Мальчик спал в кровати прямо на
медведе, обхватив его за шею руками. Она подошла, чмокнула ребенка в щеку, укутала
как следует, затем спустилась вниз, вышла из дома, завела машину в амбар.
Люси налила себе на кухне бренди, долго сидела у его постели, желая лишь одного
- чтобы он поскорее поправился и опять занялся с ней любовью.
Генри проснулся почти в полночь. Он открыл глаза, и на его лице сменилось сразу
несколько уже знакомых ей выражений: сначала страх, потом беспокойный взгляд по
комнате и затем успокоение. Сама не зная почему, чисто импульсивно, она спросила:
- Чего боишься, Генри?
- Не понимаю, о чем ты?
- Когда просыпаешься, у тебя всегда испуганный вид.
- Понятия не имею. - Он пожал плечами, тело сразу заныло. - Боже, да я весь
разбит.
- Ты уже можешь рассказать мне, что произошло?
- Да, если дашь мне немного бренди. Люси достала из буфета бутылку.
- Можешь переодеться во что-нибудь из одежды мужа.
- Сейчас, минуту... если, конечно, я тебя не очень смущаю.
Люси протянула ему стакан, улыбнулась.
- Наоборот, мне доставляет удовольствие видеть твое тело.
- Что с моей одеждой?
- Она была мокрая. Чтобы ее снять, пришлось разрезать. Потом то, что осталось,
я выбросила.
- Надеюсь, не мои документы? - Генри улыбался, но голос был крайне
напряжен.
- Все на камине. - Люси показала. - А нож что, для чистки рыбы или для чегото
еще?
Его правая рука автоматически пошла влево, но рукава там не было.
- Да, примерно для этого. - Какое-то время его лицо оставалось обеспокоенным,
затем разгладилось. Генри стал глотками пить бренди. - Классный напиток.
- Ну? - сказала она через минуту.
- Что "ну"?
- Как ты умудрился потерять моего мужа и разбить "джип"?
- Дэвид решил переночевать у Тома. Несколько овец попали в беду в том месте,
которое они называют оврагом.
- Да, знаю.
- Шесть или семь овец пострадало. Сейчас они на кухне у Тома, блеют, ужасно
шумят, потому что мужчины делают им перевязки. Дэвид велел мне возвращаться и
предупредить тебя, что он остается. Понятия не имею, как я попал в аварию. Наверное,
разбился потому, что машина незнакомая, дороги как таковой нет. Колеса
заскользили, "джип" повело в сторону, я во что-то врезался, в результате машина
перевернулась. Помню все очень смутно.
- Наверное, ты ехал с изрядной скоростью, был по уши в грязи.
- При падении ударился головой, сильно ушиб ногу...
- И еще содрал ноготь, разбил лицо, почти схватил воспаление легких. Тебя
просто преследуют несчастные случаи.
Генри спустил ноги на пол, встал, осторожно подошел к камину.
- Удивительно, как быстро тебе удается восстанавливать силы.
Он снова пристегивал нож к руке.
- Мы, рыбаки, здоровые люди. Кстати, ты что-то говорила насчет одежды.
Люси встала, приблизилась к нему.
- Зачем тебе сейчас одежда? На дворе ночь.
Он притянул ее к себе, прижал к своему обнаженному телу и пылко поцеловал в
губы. В ответ она погладила его бедро.
Через минуту он отстранился, собрал свои вещи с камина, потом взял Люси за
руку и, прихрамывая, повел ее наверх - туда, где стояла кровать.
Широкая блестящая автострада извивалась змеей, проходя через Баварскую
долину и уходя дальше, в горы. На заднем кожаном сидении служебного "мерседеса"
расположился фельдмаршал Герд фон Рундштедт. Фельдмаршал сидел не шевелясь.
Он устал. Рундштедту было шестьдесят девять. Он был в очень большом восторге от
шампанского и куда в меньшем от Гитлера. Его худое, почти траурное лицо носило
отпечаток самой длинной и всегда непредсказуемой военной карьеры из всех
помощников фюрера. Много раз Рундштедта с позором увольняли в отставку, но затем
фюрер снова просил его вернуться.
Когда машина проезжала старинную деревушку Берхтесгаден, существующую еще
с шестнадцатого столетия, фельдмаршал подумал: почему он всегда опять надевает
мундир после просьб Гитлера? Деньги для него ничего не значат; высшего воинского
звания, которое можно было получить, он уже достиг; на награды в Третьем рейхе
никто особого внимания не обращал, славы в этой войне все равно не добьешься.
Именно Рундштедт первым прозвал Гитлера "капрал из Богемии". Этот выскочка
не знал ровным счетом ничего о германской военной традиции или - несмотря на
вспышки вдохновения - о военной стратегии. В противном случае он никогда не
начал бы эту войну - войну, в которой нельзя победить. Рундштедт знает в этом толк;
он один из лучших солдат Великой Германии, доказал свою храбрость в Польше,
Франции, России, но в победу не верит.
Тем не менее он не станет пятнать честь и связывать свое имя с ограниченной
кучкой генералов, которые, насколько ему известно, замышляют заговор против
фюрера. Разумеется, он может закрыть на все глаза, но клятва верности, понятие о
чести и долге, воспитанное на вековых традициях, не позволяют ему войти в число
заговорщиков. Вот почему он, собственно, продолжает служить Третьему рейху.
Права или нет его Отчизна - она в опасности, и выбора для него не существует,
нужно ее защитить. Я, словно старый кавалерийский конь, привыкший к седлу,
подумал он. Если останусь в такой час дома, потом будет стыдно перед собой.
Сейчас он командует на Западном фронте пятью армиями. Под его руководством
полтора миллиона человек. Конечно, проблем хоть отбавляй - некоторые дивизии не
многим лучше, чем дома для инвалидов с Восточного фронта, не хватает
бронетехники, не все вверенные ему люди - немцы, однако он, Рундштедт, может не
пустить союзников во Францию, если только правильно сосредоточит свои войска.
Эту проблему он как раз собирался обсудить сейчас с Гитлером.
Машина поднялась вверх по Кельштайнштрассе, подъехала прямо к массивной,
покрытой бронзой двери у подножия горы Кельштайн. Эсэсовский охранник нажал на
кнопку, дверь автоматически открылась. Машина проехала по длинному мраморному
туннелю, по бокам освещенному фонарями на бронзовых подставках. В конце туннеля
водитель остановил автомобиль, Рундштедт пересел в лифт, который стал быстра
поднимать его на высоту четыреста футов в Адлерхорст, или, попросту. Орлиное
гнездо.
В комнате рядом с резиденцией Гитлера Раттенхюбер взял его личное оружие,
попросил подождать. Рундштедт безразлично уставился на полки с любимой фюрером
фарфоровой посудой, стал еще раз прокручивать в голове то, что намеревался
изложить при беседе.
Через несколько минут вошел белобрысый начальник охраны, пригласил его в
конференц-зал.
Место, в котором он оказался, походило на сказочный дворец восемнадцатого
века. На стенах картины, написанные маслом, гобелены, рядом бюст Вагнера, большие
часы с бронзовым орлом. Из широкого окна замечательный вид: можно увидеть холмы
Зальцбурга, пик Унтерсберг - гору, где по легенде великий Фридрих Барбаросса
встанет из могилы, чтобы спасти свою Отчизну. В зале на причудливых грубых
стульях сидели Гитлер и трое из его штаба: адмирал Теодор Кранке, командующий
ВМС на западе; генерал Альфред Йодль, начальник штаба; и адмирал Карл Йеско фон
Путткамер, адъютант Гитлера.
Гитлер стоял у большого окна, сцепив за
...Закладка в соц.сетях
