Жанр: Триллер
Игольное ушко
...а была
неожиданной, очень странной, даже загадочной, но тело у женщины действительно
великолепное, в этом Фабер точно уверен.
Он медленно переоделся. Неплохо бы сейчас побриться, однако сначала надо
спросить разрешения у хозяина, можно ли воспользоваться его бритвой, той, что
лежит на полке в ванной. Некоторые мужчины относятся к своим бритвам так же
ревниво, как к женам. Впрочем, он, не раздумывая, причесался детской расческой,
взяв ее из верхнего ящика комода.
Фабер неодобрительно взглянул на себя в зеркало. Сегодня гордиться нечем,
выглядит он далеко не лучшим образом. Конечно, одни женщины находят его
привлекательным, другие - нет, но такова участь большинства мужчин. Впрочем,
женщин он имел больше многих других. Дело тут отнюдь не в привлекательности,
просто ему как здоровому самцу нужна самка, вот и все. Отражение в зеркале не
уродливое, и на том спасибо.
Он вышел из комнаты и стал медленно спускаться вниз. Тело снова обволокла
знакомая слабость, усилием воли Фабер заставил себя не замечать ее. Цепко
схватившись за перила, он медленно переступал ногами, пока не достиг последней
ступеньки.
У двери в гостиную он остановился, чуть подождал. Внутри было тихо. Фабер
направился на кухню, постучал в дверь и вошел. Молодая чета сидела за столом,
заканчивая ужин.
Увидев его, женщина резко поднялась со стула.
- Как, уже встали? Вы уверены, что можно?
Фабер позволил ей подвести себя к креслу.
- Спасибо. Наверное, в ваших глазах я выгляжу больным больше, чем есть на
самом деле.
- Вы, я чувствую, не совсем понимаете, через что вам удалось пройти. Есть
будете?
- Я вас так обременяю...
- Не дурите, нисколько. На всякий случай я согрела вам суп.
- Вы оба так добры ко мне, а я даже не знаю ваших имен.
- Дэвид и Люси Роуз. - Она налила суп в тарелку, поставила ее перед
незнакомцем. - Дэвид, отрежь хлеба, пожалуйста.
- А меня зовут Генри Бейкер. - Фабер понятия не имел, почему так сказал, ведь
у него нет с собой соответствующих документов. Полиция искала некоего Генри
Фабера, поэтому разумнее всего стать Джеймсом Бейкером. Однако он почему-то
хотел, чтобы эта женщина звала его этим именем. Генри - по сути, соответствует
немецкому Генрих.
Он попробовал ложку супа и внезапно ощутил ужасный, непреодолимый голод.
Весь суп и хлеб были съедены тут же, без остатка. Он закончил, оторвал глаза от
тарелки. Люси захохотала. Ей очень шло, когда она смеялась - Фабер обратил
внимание на прелестный рот, ровные белые зубы, весело сощуренные уголки глаз.
- Хотите еще? - предложила Люси.
- Спасибо, не откажусь.
- Вот теперь, я вижу, вы действительно поправляетесь. Смотрите, и румянец
опять на щеках играет.
Фабер понял, что она права, ему определенно лучше. Вторую порцию он из
приличия постарался есть помедленнее, но уже буквально через минуту тарелка
опустела.
- Как вы оказались в море во время шторма? - спросил Дэвид. Это были его
первые слова на кухне.
- Дэвид, не надоедай Генри своими расспросами.
- Ничего, что вы, - быстро нашелся Фабер. - Просто по глупости. Впервые с
начала войны выбрал денек порыбачить и совершенно не подумал о погоде. А вы сами,
рыбак?
Дэвид отрицательно покачал головой.
- Фермер, развожу овец.
- У вас, наверное, много работников?
- Нет, помогает только один, старик Том.
- А на острове есть другие овцеводческие фермы?
- Нет. Мы живем на одном конце острова. Том на другом, и больше никого и
ничего нет, только овцы.
- Вот как. - Фабер подумал, что все складывается не так уж плохо. Женщина,
калека, ребенок, старик... он чувствовал, что его мускулы становятся крепче,
наливаются энергией.
- Каким образом вы поддерживаете связь с материком?
- Раз в две недели сюда приходит барка. Она должна быть в понедельник, хотя
шторм не утихает, придется подождать. На крайний случай у Тома в доме есть
радиопередатчик, но пользоваться им можно только при самой острой необходимости.
Вот, например, если бы мы знали, что вас ищут спасатели или вам необходима
срочная медицинская помощь, я бы им непременно воспользовался. Впрочем, похоже,
с вами все в порядке... Правда, есть одно маленькое неудобство. Дело в том, что во
время такого шторма никто не будет никого снимать с острова, а когда шторм
закончится, все равно сюда придет барка.
- Конечно, я понимаю. - За озабоченным тоном Фабер постарался скрыть
радость. Он уже обдумывал детали, как связаться в понедельник с подводной лодкой.
В гостиной он успел заметить обычный радиоприемник. В случае необходимости
можно переделать его на скорую руку в импровизированный передатчик. Однако, если
у Тома уже есть свой, готовый, что ж, одной проблемой меньше... - А зачем,
собственно. Тому радиопередатчик?
- Он сотрудничает с береговой охраной и должен сообщать о приближении
вражеских самолетов к материку. В июле 1940 года Абердин бомбили. С воздушной
тревогой запоздали. В результате пострадало пятьдесят человек, были убитые и
раненые. Именно тогда Тому дали его задание. Он, правда, неважно видит, зато
хорошо слышит.
- Вероятно, немцы летят из Норвегии?
- Должно быть, оттуда.
Люси встала.
- Мужчины, чего здесь сидеть, давайте пройдем в комнату.
Они оба последовали за ней - один пешком, другой в кресле. Фабер уже не
чувствовал ни слабости, ни головокружения. Он вежливо придержал Давиду дверь, тот
проехал к камину. Люси предложила Фаберу бренди. Он отказался. Она налила
немного себе и мужу.
Фабер откинулся на спинку стула, внимательно разглядывал сидящую перед ним
супружескую чету. Люси, вне всякого сомнения, красива: овальное лицо, широко
посаженные кошачьи глаза необычного янтарного цвета, пышные блестящие темнорыжие
волосы. За мужским рыбацким свитером и мешковатыми штанами
определенно скрывалась изящная женская фигурка. Если одеть ее в шелковые чулочки
и, скажем, нарядное платье для коктейля, она наверняка будет обворожительна. Дэвид
тоже ничего, может быть, даже красив, только вот густая черная борода отбрасывает
тень на лицо. Волосы почти черные, кожа смуглая, будто он родом из
Средиземноморья. Он, наверное, был высоким, пока не лишился ног. Зато есть
длинные, чрезвычайно сильные руки, которые годами крутят колеса инвалидного
кресла.
Да, красивая пара, хотя так или иначе что-то у них не так. Фабер не являлся
специалистом в области брака и семейных отношений, но как профессионалразведчик
умел находить ответы на вопросы без слов, просто по чуть мимолетному
движению тела, глаз, губ. Он умел различать, когда лгут, что-либо скрывают, боятся.
Вот и сейчас Люси и Дэвид редко смотрят друг на друга, стараются держаться друг от
друга подальше. С ним они разговаривают больше, чем между собой. Они обходят
друг друга, как индюки, которые всегда предпочитают ходить чинно, иметь перед
собой несколько квадратных футов свободного пространства. Чувствовалось, что
напряжение между ними близко к пределу. Они, словно Черчилль и Сталин, на время
вынужденные забыть взаимную неприязнь, пока сражаются против общего врага.
Фаберу внезапно захотелось узнать, что послужило причиной такого отчуждения.
Черт побери, в этом маленьком уютном домике страсти, похоже, здорово накалены,
несмотря на разноцветные одеяла, вышивку, плетеные кресла, огонь в камине и
акварельные рисунки в рамках, развешенные на стенах. Жить здесь одним, где рядом
только ребенок и старик для компании, да еще когда между ними пробежала кошка...
это напоминает одну пьесу, которую он видел в Лондоне. Автор - вроде
американец... как там бишь его... Теннесси...
Дэвид залпом допил бренди.
- Я, пожалуй, пойду спать. Спина что-то устала.
Фабер привстал со стула.
- Извините, это я, наверное, вас задержал. Дэвид небрежно махнул рукой.
- Нет-нет, оставайтесь еще, вы ведь и так спали весь день, так что вам рано.
Кроме того, Люси хочется поболтать, я же знаю. Это все моя спина, правда, на нее,
бедную, падает двойная нагрузка, раз нет ног.
- Тебе лучше выпить две таблетки на ночь, - сказала Люси. С верхней полки
книжного шкафа она взяла баночку, высыпала из нее пару таблеток, протянула мужу.
Он проглотил их, не запивая.
- Ладно, спокойной ночи. - Муж выехал в кресле из комнаты.
- Спокойной ночи, Дэвид.
- Хорошего вам сна, мистер Роуз.
Ровно через минуту Фабер услышал, как Дэвид карабкается вверх по лестнице и
заинтересовался, как это у него так ловко получается.
Люси заговорила вдруг громко, будто пытаясь заглушить шум на лестнице,
тяжелое сопение мужа.
- Вы где живете, мистер Бейкер?
- О, пожалуйста, называйте меня просто Генри. Живу в Лондоне.
- Неужели? Так давно не была там. Наверное, город стал совсем другим в
результате постоянных бомбардировок?
- Город изменился, это точно, но не настолько, как вы думаете. Когда вы ездили
туда в последний раз?
- В 1940 году. - Она налила себе еще бренди. - С тех пор как мы перебрались
сюда, я покидала остров только один раз, да и то это было связано с рождением
ребенка. В наши дни, когда кругом война, не очень-то поездишь, правда?
- А почему вы поселились на острове?
- Гм. Сложный вопрос. - Она сидела, мелкими глотками пила бренди, смотрела,
как горит огонь в камине.
- Извините, мне, наверное, не стоило...
- Да нет, ничего. Дело в том, что мы попали в аварию фактически в день свадьбы.
Тогда Дэвид и потерял ноги. До этого он учился в летном училище и прошел
специальную подготовку в качестве летчика-истребителя, вот... а после того кошмара
мы оба посчитали, что нужно какое-то время побыть одним, куда-то спрятаться,
уехать подальше от чужих глаз. Сейчас я уверена, что мы ошиблись, но тогда казалось
все по-другому.
- Что ж, вполне нормальное чувство обиды здорового человека. Все делаешь как
лучше, а получается хуже. Люси быстро взглянула на него.
- А вы очень наблюдательны. Генри.
- Тут особо нечего наблюдать. Все и так видно невооруженным глазом, как и то,
что вы, например, несчастливы. От волнения она даже заморгала.
- Ваша проницательность пугает.
- Скажете тоже. Очевидное отгадать несложно. Так почему вы продолжаете
склеивать вазу из разбитых черепков, ведь видите, что ничего не получается?
- Не знаю, что вам ответить. - (Боже, зачем я так откровенна с этим человеком).
- Хотите услышать банальные вещи? То, каким он был до... клятвы, прозвучавшей в
церкви во время венчания... ребенок... наконец, война... Если и есть что-то еще, не
могу сейчас подобрать слова.
- А может, все дело в ощущении какой-то вины? - произнес Фабер. - И тем не
менее вы все же не исключаете варианта оставить его, не так ли?
Она с изумлением уставилась на своего собеседника, медленно покачала головой,
боясь хоть на миг признать правоту его слов.
- Откуда вы сразу так много узнали?
- Ерунда. Просто вы, живя на острове уже четыре года, отвыкли от лицемерия,
которым страдает общество. А может быть, мне, человеку со стороны, легче во всем
разобраться.
- Вы сами сейчас женаты или были когда-нибудь?
- Нет. Ни то, ни другое.
- Почему? Странно.
Теперь настала очередь Фабера прятать глаза, задумчиво смотреть на камин. В
самом деле, почему? Для себя у него всегда был наготове ответ на этот вопрос - все
из-за выбранной профессии... Но, конечно, ей этого не объяснишь.
- Я просто никогда не позволял себе роскоши кого-нибудь так сильно любить. -
Слова буквально слетели с языка, он, к своему собственному удивлению, даже не
стремился обдумать ответ. Что ж, наверное, он ответил искренне. Впрочем, интересно,
как ей чисто по-женски удалось добиться от него искренности, когда ему казалось,
что она полностью в его руках и способна лишь отвечать на его вопросы.
Какое-то время оба молчали. Огонь в камине догорал. Несколько случайных
капель дождя выпали из трубы и моментально зашипели, упав на горячие угли. Шторм
никак не затихал. Фаберу неожиданно вспомнилась его последняя женщина. Как же ее
звали? Ах, да, Гертруда. Это было семь лет назад, но, глядя на мерцающий огонь в
камине, он живо представил ее образ: круглое простое лицо германского типа,
светлые волосы, зеленью глаза, великолепные груди, слишком широкие бедра,
полноватые ляжки, никудышные ноги. Такие обычно становятся хорошими
попутчицами в поездах дальнего следования, легко сходятся с людьми, ненасытные
страстные натуры, предпочитают секс погрубее. Она старалась угождать ему во всем,
обожая за ум (во всяком случае так говорила) и тело (этого могла и не говорить, он
знал сам). Гертруда писала стихи для эстрадных песенок, читала их вслух в бедной
полуподвальной квартирке в Берлине; занятие было не из прибыльных. Он живо
представил ее в неубранной спальне. Вот она голая на кровати, просит его возбуждать
ее сильнее, делать больно, вводить орган рукой, лежать не двигаясь, пока она скачет
на нем, словно наездница... Все, довольно. Фабер поспешил отогнать видение.
Странно, что за долгие годы холостяцкой жизни в Лондоне подобные мысли редко
лезли в голову и обычно мешали работе. Он посмотрел на Люси.
- Вы сейчас думали о чем-то своем, я заметила, - она улыбнулась.
- Так, нахлынули разные воспоминания. Разговор-то у нас интересный, про
любовь...
- Простите, наверное, мне не следовало затрагивать такие темы.
- Что вы, я даже рад, вдруг вспомнил старое, давно забытое.
- Это хорошие воспоминания?
- Очень. Однако и вы тоже времени не теряли, сознайтесь, мечтали о чем-то? Она
опять улыбнулась.
- Я - совсем другое дело, мои мысли в будущем, не в прошлом.
- И что там, в будущем?
Люси уже собиралась ответить, но внезапно передумала, промолчала... Молчание
возникало уже дважды за вечер. В ее глазах можно было заметить некоторое
напряжение.
- Хотите, я сам отгадаю? Вы находите себе другого мужчину. - Фабер говорил и
думал: зачем я это делаю? - Он слабее, чем Дэвид, менее красив, но вы даже где-то
любите его за эту слабость. Умен, небогат, с добрым сердцем, хотя не сентиментален,
нежный, любящий, желанный...
Бокал с бренди треснул у нее в руке, так она его сдавила, часть спиртного
вылилась на колени, осколки упали на ковер, но Люси не обращала внимания. Фабер
подошел, присел перед ее стулом. У Люси кровоточил большой палец. Он осторожно
взял руку женщины, положил себе на ладонь.
- Вы порезались.
Она безотрывно смотрела на него и... плакала.
- Извините, - произнес он тихим голосом. Порез оказался неглубоким.
Женщина вынула из кармана брюк носовой платок, прижала к ране, чтобы остановить
кровь. Фабер отпустил ее руку, начал собирать осколки стекла, жалея, что не
поцеловал Люси, когда имел такую возможность. Он положил осколки на камин.
- Совершенно не хотел вас расстроить. - (Фабер не был в этом уверен.)
Она убрала платок и взглянула на рану. Палец все еще кровоточил. (Боже, что он
со мной сделал.)
- Нужен бинт, - сказал Генри по-деловому.
- На кухне.
Он нашел бинт, ножницы, английскую булавку, наполнил блюдце горячей водой,
вернулся в гостиную.
В его отсутствие Люси успокоилась, смахнула с лица слезы. Она сидела не
шелохнувшись, пока он смачивал палец в воде, вытирал, аккуратно накладывал
повязку. Все это время она смотрела только на его лицо, не на руки, но лицо
оставалось безмолвным.
Он закончил, встал, выпрямился. Глупо. Ему, профессионалу, не стоило
расслабляться. Довольно, пора остановиться.
- Знаете, я, пожалуй, пойду к себе.
Она кивнула.
- Извините...
- Не надо извиняться, - сказала она, - вам не идет. Ее тон был довольно
резким. Он догадался: она тоже почувствовала, что дело принимает серьезный оборот.
- Вы остаетесь?
Она опять ничего не ответила, лишь отрицательно покачала головой.
Фабер проводил ее в холл к лестнице. Он смотрел, как она поднимается по
ступенькам, как мягко покачиваются бедра...
Наверху женщина на секунду остановилась.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Люси.
Она быстро взглянула на него. Он потянулся к ее руке, но Люси отвернулась,
шагнула в спальню и, не оборачиваясь, закрыла за собой дверь. Фабер так и остался
стоять на лестнице, не зная о том, что творится сейчас у нее в голове. Впрочем, о том,
что творится в его собственной, он тоже не знал.
22
Блогс ехал ночью на большой скорости в полицейском пикапе. Холмистые,
открытые всем ветрам, шотландские дороги были скользкими от дождя. В некоторых
местах лужи были глубиной в два-три дюйма. Дождь буквально захлестывал лобовое
стекло. На более возвышенных участках ветер дул так сильно, что машину едва не
сносило на вязкую, насквозь промокшую обочину, покрытую дерном. Оставляя позади
милю за милей, Блогс напряженно вглядывался в узкую полоску стекла, туда, где
работали щетки, стремился разглядеть дорогу впереди, а в это время фары вели
тяжелую битву с темнотой и проливным дождем. Чуть севернее Эдинбурга он сбил
трех кроликов, испытав неприятное чувство, когда колеса проехались по маленьким
телам. Он не снизил скорость, но еще долго думал о том, почему кролики оказались
вдруг ночью на дороге.
От напряжения болела голова, от долгого сидения ныла спина. Блогс был голоден.
На секунду он приоткрыл окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но в машину натекло
столько воды, что сразу пришлось его закрыть. Он думал об Игле. Для Блогса он
оставался человеком с фотографии - молодой улыбающийся мужчина в спортивных
трусах, держащий в руках кубок, будто военный трофей. Что ж, имеет право, пока он
действительно побеждает в гонке. Фабер впереди своих преследователей на сорок
восемь часов, кроме того, он один только знает, куда направляется и где его искать.
Блогс, конечно, хотел бы сразиться с таким сильным противником, постараться
обыграть его, если бы только ставки не были так высоки, чертовски высоки.
Он спросил себя, что сделает, если столкнется с Иглой лицом к лицу. Наверное,
выстрелит, не станет дожидаться, пока немец убьет его; главное - не промахнуться.
Фабер - профессионал высокого класса, с такими лучше держать ухо востро.
Большинство шпионов, с которыми ему приходилось иметь дело, - любители:
несостоявшиеся революционеры левого или правого толка; романтики, ищущие
необычных ощущений; люди, алчные до денег; томящиеся от любви дамы или просто
те, кого шантажировали. Профессионалов мало, но они способны на все, очень
опасны, не знают жалости.
Оставалось несколько часов до рассвета, когда Блогс въехал в Абердин. Никогда
еще в своей жизни он не радовался так уличному освещению, каким бы тусклым и
темным оно ни было. Блогс понятия не имел, где здесь полицейское управление,
расспросить в такую рань некого, так что он фактически объехал весь город, пока не
увидел знакомый синий фонарь (тоже довольно темный).
Он припарковал машину и побежал под дождем в здание. Его уже ждали. Звонил
Годлиман из Лондона, а для абердинской полиции это важная столичная шишка.
Блогса провели в отделение к Алану Кинсайду, старшему инспектору-детективу,
которому на вид было за пятьдесят. В кабинете находились еще три офицера. Блогс
поздоровался с ними за руку, не слишком стремясь запомнить их фамилии.
- Черт побери, вы очень быстро добрались из Карлайла, - сказал Кинсайд.
- Так мчался, что чуть не угробился на дороге. У вас не найдется бутерброда?
- О, конечно, есть, о чем разговор. - Кинсайд выглянул за дверь и что-то
крикнул. - Сейчас принесут.
Блогс огляделся. Он увидел стены грязно-белого цвета, дощатый пол, простую
массивную мебель: письменный стол, несколько стульев, шкаф для хранения
документов. Все выглядело довольно блекло: ни картин, ни украшений, никаких
следов хозяев. На полу лежал поднос с грязными чашками, от курева стоял дым
коромыслом. Похоже, здесь работали всю ночь.
У Кинсайда небольшие усы, тонкие седые волосы, на носу очки. Высокий,
интеллигентного вида, мужчина в рубашке, брюках с подтяжками, говорит с заметным
местным акцентом - как и Блогс, он сохранит его навсегда, хотя, конечно, Кинсайд
продвинулся по служебной лестнице далеко не так быстро, как его коллега из
Лондона.
- Что вам известно об этом деле? - спросил Блогс.
- Немного. Хотя ваш шеф Годлиман прямо сказал, что лондонские убийства -
по сути, самое мелкое, что совершил этот тип. Кроме того, мы знаем, на какую
контору вы работаете, так что, если все сложить, получается интересная вещь...
- Что удалось предпринять? Кинсайд опустил руки на стол.
- Человек прибыл сюда два дня назад, верно? Мы сразу начали его искать. У нас
есть его фотография - впрочем, она наверняка имеется у всех полицейских в стране.
- Правильно.
- Мы проверили отели, пансионы для приезжих, железную дорогу и автовокзал.
Делали это тщательно, хотя еще не знали, что он здесь. Думаю, не надо говорить, что
поиск не дал результатов. Разумеется, снова проводили проверки, но если хотите знать
мое личное мнение, он, скорее всего, сразу же покинул город.
Вошла женщина в форме констебля, принесла Блогсу чай и толстый бутерброд с
сыром. Блогс поблагодарил, сразу принялся за еду.
- На железной дороге первый поезд отошел сегодня утром, наши люди его
проверили. Такая же картина с автовокзалом, поэтому если он уехал, то либо украл
машину, либо на попутке. Поскольку сообщения о краже машин не поступали,
остается последний вариант...
- Он мог уйти морем, - промычал Блогс, жуя бутерброд.
- В тот день из бухты выходили только мелкие лодки, на них нельзя уйти далеко
от берега. А позже вообще ничего не выходило - из-за шторма.
- Какие-нибудь украденные суда?
- Никаких сообщений на этот счет.
Блогс пожал плечами.
- Если в море все равно не выйдешь из-за шторма, владельцы могут вообще не
появляться на пристани - в таком случае о пропаже узнают, лишь когда буря
утихнет.
- А ведь мы, по-моему, упустили это из виду, шеф, - заметил один из офицеров.
- Да.
- Может быть, начальник порта обойдет все причалы и сам посмотрит? -
предложил Блогс.
- Точно. - Кинсайд уже набирал номер. - Капитан Дуглас? Здравствуйте. Да,
извините, я знаю, в это время все приличные люди еще спят, но обождите, худшего вы
еще не услышали - я вынужден просить вас прогуляться по дождю. Да, правильно
меня поняли. Нет, к сожалению, не ослышались... - Кинсайд зажал трубку рукой. -
Так, пошли сплошные непечатные слова, можно не слушать. - Через минуту он
заговорил снова. - Вам надо обойти все причалы и посмотреть по списку, все ли суда
на своих местах. Те, которые точно, вы знаете, давно вышли из бухты, можно не
учитывать, только сообщите мне фамилии, адреса и, если возможно, телефоны
владельцев. Правильно. Да, это уж конечно, с меня причитается. Бутылочка за мной. И
удачи вам, старина. - Кинсайд повесил трубку.
- Ну что? Жарко? - Блогс улыбнулся.
- Черт побери, если я сделаю своей дубинкой то, что советовал мне старик,
больше на заднице мне не сидеть. А если серьезно, я даю ему полчаса, затем часа два
на проверку адресов. Да, этим стоит заняться, хотя я все же считаю, он убрался из
города на попутке.
- Я такого же мнения, - согласился Блогс. Открылась дверь, вошел мужчина
среднего возраста в штатском. Кинсайд и его помощники встали, Блогс последовал их
примеру.
- Доброе утро, сэр. Это мистер Блогс из Лондона. Мистер Блогс, разрешите
представить вам Ричарда Портера.
Они поздоровались. У Портера красное лицо, аккуратно подстриженные усы. На
нем легкое двубортное пальто серо-песочного цвета.
- Здравствуйте, рад вас видеть. Я - тот несчастный, что подбросил вашего
человека в Абердин. До сих пор как-то неловко себя чувствую. - Портер старался
говорить без акцента.
- Всякое бывает, не расстраивайтесь. - На первый взгляд. Портер очень походил
на дурака, который возит шпионов в своей машине почти через полстраны. Однако
Блогс знал, что за простодушием и внешне пустой головой вполне могут оказаться
хорошие мозги, поэтому он решил особо не выступать. Кроме того, разве у него
самого было мало досадных ошибок за последние дни?
- Я уже слышал о машине марки "моррис", оставленной в кустах. Где-то там,
рядом, я и подобрал парня.
- Вы опознали его на фото?
- Да, конечно, "хотя сначала мы ехали в темноте, и я особо не приглядывался.
Зато потом, когда въехали в Абердин, рассмотрел достаточно. Это он, вне сомнений.
Если бы мне показали фото раньше, я бы его моментально распознал.
- Понимаю. - Блогс мучительно думал, о чем спросить этого простофилю с
пользой для дела. - Что вам в нем больше всего запомнилось, бросилось в глаза?
Ответ прозвучал очень быстро.
- Меня поразили его усталость, нервное состояние и вместе с тем решительность.
Да, вот именно в такой последовательности. И потом, сразу видно, он не из
Шотландии.
- Опишите, пожалуйста, его акцент.
- Ну что, самый обычный. Учился, видно, в частной школе, впрочем, не в
ведущей, в одном из графств Средней Англии. Одевается безвкусно, если вы
понимаете, что я имею в виду. Тогда был просто в комбинезоне. Вот, пожалуй, и все.
Кинсайд на секунду прервал беседу, предложил присутствующим чаю. Все
согласились. Полицейский направился к двери.
- О чем вы говорили в машине?
- Так, в общем ни о чем.
- Но вы ведь ехали достаточно долго, какие-то темы так или иначе затрагивали...
- Видите ли, главным образом он спал. Фабер быстро починил мою машину -
правда, там всего отошел проводок, но я совершенно в технике не разбираюсь - затем
сказал, что его машина сломалась в Эдинбурге, а ему надо в Банф. Упомянул, что не
хотел бы ехать через Абердин, поскольку у него нет пропуска в запретную зону. И
тогда я... Да, я ответил, что об этом он может не беспокоиться, в моей машине патруль
не страшен. Свалял этакого дурака, видите ли, но тогда я считал себя обязанным, он
же меня вытащил ночью черт знает из какой дыры, понимаете.
- Вас абсолютно никто не винит, сэр, - обратился к нему Кинсайд.
Блогс имел свое мнение, но промолчал.
- Дело в том, что очень немногие люди встречались с Фабером и могут сейчас
описать его нам. Подумайте еще, что он за человек? Важна любая деталь.
- Ну, помню, проснулся он, как воин. Вежливый такой, обходительный, умный.
Твердое рукопожатие, я всегда подмечаю, как человек здоровается.
- Может, что-либо еще?..
- Да нет. Вот только, когда он проснулся, - Портер сморщил лоб, - правая рука
у него как-то неестественно пошла в л
...Закладка в соц.сетях
