Жанр: Триллер
Игольное ушко
... спиной руки. Не оборачиваясь, он
проговорил:
- Рундштедт изменил свою точку зрения. Сейчас он согласен с Роммелем, что
союзники высадятся в Нормандии. Это как раз то, что всегда подсказывала мне
интуиция. Однако вот Кранке, например, все еще поддерживает вариант Кале.
Рундштедт, расскажите Кранке, как вы пришли к своему умозаключению.
Фельдмаршал проглотил слюну, откашлялся.
- Самое основное - два следующих момента: новая информация и новая
проработка вариантов. Первое - информация. Последний анализ бомбардировок
союзников во Франции совершенно точно показывает, что их главная цель -
уничтожить все мосты через Сену. Если они собираются высадиться в Кале, это не так
важно, но если высадка в Нормандии, наши резервы обязательно нужно будет
переправлять через Сену, чтобы достичь зоны боевых действий. Второе - варианты. Я
много думал, как бы захватил Францию на месте союзников, и пришел к выводу, что
первоочередная задача - обеспечить коридор, по которому можно будет потом
быстро перебрасывать людей и технику. Таким образом, первый удар нужно нанести
по району, где есть большая удобная гавань. В этих условиях естественный выбор -
Шербур. В целом все свидетельствует в пользу Нормандии. - Рундштедт закончил,
взял бокал с шампанским и залпом выпил его.
- И тем не менее, если судить по разведдонесениям, удар будет по Кале, -
вмешался Йодль.
- Ох уж мне эти разведдонесения. Мы только что объявили изменником шефа
Абвера, учтите, - произнес Гитлер.
- Ну как, Кранке, вас убедили?
- Нет, - ответил адмирал. - Я тоже задумывался над тем, откуда лучше начать
вторжение - ив своих рассуждениях опирался на ряд факторов чисто морского
характера, которым наш коллега Рундштедт, возможно, не придавал большого
значения. Я считаю, нападение произойдет ночью, при свете луны, при полном
приливе, что позволит им преодолеть подводные препятствия, установленные
Роммелем. Это будет вдали от скал, опасных рифов, сильных течений. Нормандия?
Никогда.
Гитлер недоверчиво покачал головой.
Йодль опять вступил в разговор.
- Есть еще одна информация, которую я считаю важной. Бронетанковую дивизию
гвардейцев перевели с севера Британии в Хоув, на южном побережье, где она вошла в
состав армии генерала Паттона. Мы получили эти данные благодаря радиоперехвату.
Дело в том, что в дороге некоторые подразделения перепутали багаж, эти ослы
ругались в эфире открытым текстом. Это одна из самых отборных,
привилегированных английских дивизий, командует ею генерал сэр Алан Генри
Шафто Адэр. Уверен, что там, где эта дивизия, будет горячее дело.
У Гитлера руки нервно заходили по телу, на лице появилась гримаса. Видно было,
что он уже настроен не так решительно, как в начале беседы.
- Генералы! - прокричал он на высокой ноте. Либо высказывайте конкретные
предложения, либо уж вовсе молчите. Мне необходимо заявить вам следующее...
С присущей ему храбростью Рундштедт перебил Гитлера.
- Мой фюрер, у вас есть здесь в Германии четыре великолепные танковые
дивизии, которым по сути нечем заняться. Если мои предположения верны, им
никогда не добраться до Нормандии вовремя, чтобы сбросить противника в море.
Прошу вас, дайте команду перебросить их во Францию в распоряжение фельдмаршала
Роммеля. Если все же я не прав и вторжение начнется в Кале, они по крайней мере
будут в непосредственной близости от зоны боевых действий и смогут уже на ранней
стадии войти в соприкосновение с противником.
- Не знаю, пока не знаю! - глаза у фюрера расширились. Рундштедт даже
подумал, что он, наверное, перегнул палку. Впервые слово взял Путткамер.
- Мой фюрер, сегодня воскресенье.
- И что из этого?
- Завтра подводная лодка может вернуться с этим агентом, Иглой.
- Ах да, ему можно доверять.
- Кроме того, не исключено, что он в любую минуту выйдет на радиосвязь, хотя
это и небезопасно. Рундштедт стоял на своем:
- Уже нет времени откладывать решение. Воздушные нападения противника,
диверсии очень значительно усилились. Вторжение может начаться в любой день.
- Я не согласен, - подал голос Кранке. - До начала июня не будет подходящих
погодных условий.
- Осталось ждать уже недолго.
- Довольно, - заорал Гитлер. - Я уже принял решение. Танки остаются в
Германии - пока. Во вторник, к этому времени мы уже должны получить весточку от
Иглы, я вернусь к данному вопросу. Если он тоже скажет мне про Нормандию, я двину
танки.
- А если от него не будет известий? - осторожно поинтересовался Рундштедт.
- В любом случае я снова вернусь к этому вопросу.
- Хорошо. Мой фюрер разрешит мне немедленно отбыть на позиции?
- Разрешаю.
Рундштедт встал, отдал честь, вышел из зала. Уже в лифте быстро опускаясь вниз с
высоты четырехсот футов прямо в подземный гараж, он почувствовал боль в животе.
Фельдмаршал никак не мог понять, виноват ли слишком резкий спуск или его гложет
мысль о том, что судьба его родной страны оказалась в руках одного единственного,
почти никому не известного шпиона.
Часть шестая
31
Люси просыпалась медленно, с огромным трудом стряхивая с себя остатки сна.
Освобождаясь от сновидений, она медленно осознавала окружающую ее реальность:
стены, кровать, лежащий рядом мужчина... Она слышала рев волн за окнами, ощущала
тепло постели, запах мужского тела. Рука лежит на волосатой груди, нога перекинута
через его бедро, словно в желании задержать, продлить сладостные мгновения, груди
прижаты к его боку, луч света скользит по лицу, режет глаза... потом внезапное
осознание... она лежит в непристойной, похотливой позе, газ приподнят... обнимает
мужчину, которого знает от силы сорок восемь часов, они лежат голые в доме ее мужа.
И это уже во второй раз.
Люси открыла глаза и к своему ужасу и стыду увидела Джо. Боже, она проспала.
Он стоит у кровати в измятой пижаме, волосы взлохмачены, под мышкой
затасканная тряпичная кукла, стоит и сосет большой палец, а заодно смотрит, как его
мама и дядя прижимаются друг к другу в постели. Люси не могла знать, что творится
сейчас в его головке, понимает ли он смысл представшей перед ним картины - он
всегда, когда просыпается, смотрит на мир широко раскрытыми глазами, будто
пораженный его новизной и очарованием. Люси молча смотрела ребенку в глаза, не
зная, что сказать.
- Доброе утро, - прозвучал густой баритон Генри"-Джо вынул палец изо рта.
- Здравствуйте. - Он повернулся и тихо вышел из комнаты.
- Черт побери, - произнесла Люси.
Генри соскользнул с подушки вниз, отыскал ее лицо, поцеловал. Его рука похозяйски
обхватила гладкое женское бедро.
Она мягко отстранила его.
- Нет, не надо.
- Почему?
- Нас видел Джо.
- Ну и что?
- Он может запомнить и рассказать. Рано или поздно он все равно проговорится
Дэвиду. Что мне тогда делать?
- Ничего. Разве это имеет какое-то значение?
- Конечно, имеет.
- Не вижу логики. Он с тобой не живет, почему ты должна чувствовать за собой
какую-то вину?
Люси внезапно поняла, что Генри, наверное, совершенно не представляет, что
такое семья, какие обязательства и ограничения накладываются на супругов. А ведь у
нее случай далеко не ординарный, она жена калеки.
- Не думай, что все так просто.
Она соскользнула с постели, перешла в свою спальню, надела трусы, брюки,
свитер, затем вспомнила, что должна принести какую-то одежду Генри. Люси нашла в
шкафу Дэвида белье, носки, вязаную рубашку, его пуловер, на дне ящика старые
брюки, еще не обрезанные до колена. Все это время она ощущала на себе пристальный
взгляд Джо.
Люси взяла все вещи, понесла их в детскую. Генри брился в ванной.
- Твоя одежда на кровати, - крикнула она через дверь. Затем Люси спустилась
вниз, зажгла плиту на кухне, поставила на огонь кастрюлю с водой, чтобы сварить на
завтрак яйца. Она умыла сына в раковине, причесала ему волосы, быстро одела.
- Сегодня ты ведешь себя просто отлично, ставлю за поведение пятерку, -
сказала она веселым тоном. Ребенок ничего не ответил.
Спустился Генри, сел за стол, сделал это так непринужденно, как будто он
завтракает здесь каждый день. Когда Люси увидела, как он уверенно, деловито сидит
за столом, жует бутерброды, не спеша чистит яйца, ее охватило какое-то странное,
непонятное чувство.
- Мой папа что, умер? - внезапно спросил Джо. Генри бросил на ребенка
взгляд, ничего не сказал.
- Не старайся выглядеть глупым. Он у Тома, - ответила Люси.
Джо проигнорировал ее ответ, обратился к Генри.
- Теперь мама - твоя, и ты носишь папину одежду. Ты что, будешь моим новым
папой?
- Устами младенца глаголет... - еле слышно прошептала Люси.
- А ты видел мою одежду вчера? - спросил Генри. Мальчик кивнул.
- Тогда должен понять, почему я одолжил кое-что у твоего папы. Я ему
обязательно верну.
- И маму тоже?
- Конечно.
- Джо, не задавай глупых вопросов, кушай яйцо. Мальчик, казалось, успокоился,
приступил к завтраку. Люси выглянула в окно.
- Барка сегодня точно не придет.
- Ты рада? - спросил Генри.
- Не знаю. - Она пристально посмотрела на него. Люси не хотела есть, она лишь
выпила чашку чая. После завтрака Джо поднялся наверх поиграть со своими
игрушками, Генри убирал со стола. Он поставил посуду в раковину.
- Ты боишься Дэвида? Думаешь, достанется, может даже побить?
- Нет.
- Тогда забудь о нем. Ты ведь хотела его оставить, правда? Почему тебя должно
заботить, знает он о нас или нет?
- Он мой муж. Это не просто пустой звук. Дэвид был когда-то другим... посвоему
добр... в общем, я не имею права так поступать с ним.
- А тебя не волнует, как он с тобой поступает?
- Сложный вопрос.
- Ладно, сдаюсь, думай сама. Я, пожалуй, поеду к Тому, спрошу у твоего мужа,
не хочет ли он вернуться. Где мои ботинки?
- В гостиной. Подожди, я достану тебе куртку. - Люси пошла наверх, вынула из
гардероба приталенную куртку Дэвида для верховой езды - великолепный твид серозеленого
цвета, смотрится очень элегантно. На локти Люси давно пришила кожаные
лоскуты, такую одежду приходилось беречь. Она отнесла куртку в гостиную. Генри
обувал ботинки. Левый наделся быстро, но с ушибленной правой ногой возникли
проблемы. Люси встала на колени, чтобы помочь ему.
- Опухоль вроде сошла. - Она осмотрела ушиб.
- Но болит еще сильно.
Кое-как ботинок удалось надеть, шнурки завязывать не стали. Генри встал на ноги.
- Вроде ничего, идти можно.
Люси помогла ему надеть куртку - она была чуть узка в плечах.
- Жаль, что у нас нет еще одного дождевика.
- Ладно, немного промокну, что поделаешь. - Он притянул ее к себе, небрежно
поцеловал. Она обвила его шею руками, прижалась к нему.
- Сегодня постарайся поаккуратнее вести машину. Он улыбнулся, еще раз
чмокнул ее, вышел из дома. Она смотрела в окно, как он хромает к амбару, заводит
"джип"... Когда Генри уехал, Люси неожиданно почувствовала облегчение, мучила
лишь пустота в душе.
Она стала прибираться в доме - убирать постели, мыть посуду, вытирать пыль, но
в голову постоянно лезли какие-то мысли. Что делать? Как жить дальше? В доме со
всех сторон давят тесные стены. Где-то совсем рядом большой мир, кипит жизнь,
люди сражаются, совершают героические поступки... Как бы она хотела стать одной
из них, найти друзей, увидеть разные города, пойти в театр. Она включила радио -
передавали новости, сообщалось о наступлении союзников в Италии, о некоторых
послаблениях в нормировании бензина, по-прежнему продолжался поиск лондонского
убийцы со стилетом, Рузвельт выступил с новой речью. Как же она одинока здесь, на
острове, как далека от всего, что волнует мир. Заиграла органная музыка, Люси
выключила радиоприемник. Здесь она оторвана от всего. Внезапно захотелось кричать
во все горло. Надо успокоиться, выйти погулять, несмотря на погоду. Конечно, на
острове далеко не убежишь от сумрачных стен. Впрочем, виноваты не только стены,
ее гложет что-то изнутри, неудовлетворенность собой и своей жизнью. Ладно, хватит.
Она поднялась наверх к Джо, с трудом оторвала его от игрушек (в этот момент
мальчик лихо командовал деревянными солдатиками), одела ребенка для гуляния.
- Куда мы идем?
- Посмотреть, не пришла ли барка.
- Ты ведь говорила, сегодня она не придет.
- На всякий случай.
Они надели ярко-желтые клеенчатые шапочки от дождя, вышли из дома.
Дул такой сильный ветер, что Люси едва не падала с ног. Через несколько секунд
лицо стало мокрым, волосы выбились из-под шапки, прилипли к щекам, к воротнику.
Как ни странно, мальчик не обращал на погоду никакого внимания, весело кричал,
прыгал по лужам.
Они подошли к краю обрыва прямо над заливом, смотрели, как бурлящее море
набрасывается волнами на скалы и берег. Море подняло со дна и выбросило на
поверхность все со своих глубин - водоросли, ил, песок. Мать и сын, как
завороженные, наблюдали за сменой волн, брызгами соленой воды, за неистовой
морской пучиной.
Вдруг ей показалось, как что-то мелькнуло в воде. Сначала Люси заметила только
яркое цветное пятно, то исчезающее, то опять возникающее посреди волн. Мало ли
какие подарки приносит море? К этому на острове быстро привыкаешь. Обычно на
следующий день после шторма они с Джо спускаются к берегу, находят там
разноцветные камешки, загадочные деревянные обломки, раковины причудливой
формы, железяки...
Пятно появилось вновь, на этот раз гораздо ближе. Ярко-желтый цвет, как все их
дождевики из клеенки. Люси напряженно всматривалась, но мешали дождь и волны.
Ничего. Ерунда какая-то, галлюцинации. Нет, пятно растет прямо на глазах, его несет
течением в залив, куда приносит много всякого хлама. Море похоже на человека,
аккуратно выворачивающего наизнанку карманы.
Боже, да это же дождевик. Вот сейчас его хорошо видно на гребне волны. Генри
вернулся вчера без плаща, но как он попал в море? Внезапно мощная волна выбросила
пятно на берег, прямо к мокрым деревянным доскам настила. Только сейчас Люси
наконец поняла, что это дождевик не Генри, потому что он был надет на человека.
Ветер быстро унес непроизвольный крик, который вырвался из груди. Кто этот
несчастный? Откуда? Еще одно кораблекрушение?
Она внезапно подумала, что, может быть, он еще жив. Надо немедленно
спуститься. Люси наклонилась, прокричала Джо в самое ухо:
- Стой здесь, не двигайся, никуда не уходи. - Затем начала быстро спускаться.
Приблизительно на середине пути Люси услышала, что за ней кто-то бежит. Это
был Джо. Настил мокрый, скользкий, по нему опасно идти, не то что бежать. Она
остановилась, обернулась, взяла ребенка на руки.
- Вот какой ты оказывается противный мальчишка, я же просила тебя подождать.
- Она еще раз в нерешительности взглянула на человека внизу. Что делать? Идти или
возвращаться? Надо идти, ведь человека может смыть в любую минуту. Она пошла.
Тело накрыла небольшая волна. Когда она отступила, Люси разглядела, что это
был мужчина, который, очевидно, находился в воде довольно долго - кожа начала
слезать. Значит, труп? Здесь уже никто не в состоянии помочь. Пора поворачивать, а
то можно убиться вместе с ребенком. Но тут ее взгляд упал на лицо утопленника. Как
ни странно, оно показалось ей знакомым. Она смотрела на него, не в силах отвести
глаза... Шок, холод, страх, ужас - все слилось воедино, парализовало, в жилах
застыла кровь.
- Господи, Дэвид, нет, - шептали губы.
Теперь ее не остановят никакие волны. Люси, словно безумная, шла вперед. Вода
заливала сапоги, Джо извивался на руках.
- Не смотри, не смей. - Она прижала голову ребенка к своему плечу. Мальчик
начал плакать.
Люси стала на колени перед телом мужа, провела рукой по лицу. Дэвид. Никаких
сомнений. Мертв, причем уже прошло какое-то время. Последняя искра надежды
потухла, когда она отвернула штанины брюк и увидела обрубки.
Все. Конец. Он мертв. Правда, в последнее время она, грешная, была бы не против,
чтобы он умер, не узнав о ее измене, но разве этого она хотела? Горе, ужас,
облегчение кружили в голове, как птицы, ни одна из которых не желала вить гнездо.
Чувства нахлынули и отступили - словно волны.
Не в силах сдвинуться с места, Люси стояла на доске, крепко прижав к себе сына.
Море подступало все ближе. Еще немного, и их смоет с берега. Ударила волна, Люси
наглоталась соленой воды. Следующего удара ждать не стала - поспешила наверх.
Она преодолела крутой подъем, ни разу не оглянувшись. Около дома Люси
увидела "джип". Значит, приехал Генри.
Держа на руках ребенка, спотыкаясь, она побежала. Нельзя быть одной, надо
скорее рассказать Генри. Пусть он обнимет ее, согреет своим теплом, горячим
дыханием. Только с ним она сможет забыться, почувствовать себя в безопасности.
Люси с трудом глотала воздух, слезы смешались на лице с дождем. Она вбежала через
задний вход на кухню, резко опустила мальчика на пол...
- Знаешь, Дэвид решил погостить у Тома еще денек, - раздался вкрадчивый
голос Генри.
Она уставилась на него в полном изумлении, в горле застрял комок, руки
опустились, как плети. И вдруг неожиданно для самой себя она все поняла.
Это Генри убил Дэвида.
Сначала ей это подсказало сердце, разум включился позднее. Кораблекрушение,
нож странной формы, прикрепленный ремешком к руке, авария на дороге, сообщения
о розыске опасного преступника из Лондона - выстраивалась целая цепочка, одно
звено дополняло другое.
- Ладно, чего ты так удивилась? - рассмеялся Генри. - У них там
действительно полно работы, хотя, не буду врать, я не очень-то настаивал, чтобы он
вернулся.
Том. Надо немедленно идти к Тому. Он знает, что делать, сможет защитить ее и
ребенка до появления полиции; у него ружье, собака.
На смену страху пришли опустошенность и сожаление. Нет больше того Генри, в
которого поверила, даже почти полюбила. Сказка, которую она сама придумала,
кончилась. Вместо нежного, сильного, пылкого мужчины перед ней монстр,
нечеловек, убийца. Он смеется. У него хватает хладнокровия передавать ей приветы от
мужа, которого он уничтожил своими руками.
Она постаралась унять дрожь, взяла Джо за руку, вышла из кухни, прошла через
холл, открыла входную дверь. Потом села в "джип", усадила рядом ребенка, завела
мотор.
Но Генри оказался еще проворнее. Он уже стоял у автомобиля, нога на подножке,
в руке дробовик Дэвида.
- Ты куда собираешься?
Если она сейчас тронется, он может выстрелить - ведь неспроста у него ружье.
Ладно бы, она была одна, тогда еще можно попытаться проскочить, но с ребенком...
- Я просто хочу отогнать "джип" в амбар.
- И для этого тебе понадобилась помощь Джо?
- Ему нравится кататься в машине. Что ты вообще устраиваешь допросы?
Он пожал плечами, отступил.
Люси бросила взгляд на Генри. Все чужое - и куртка, и ружье. Интересно, станет
ли он стрелять, если она сейчас нажмет на газ и уедет. Ответ пришел тут же. Станет.
Люси вспомнила так поразившие ее холодные глаза, усмешку... Сомнений быть не
может. Это зверь, который пойдет до конца, он способен на все.
Со смешанным чувством усталости и тревоги она завела "джип" в амбар,
выключила мотор, пошла вместе с Джо к дому. Она не знала, что ей говорить Генри,
как себя вести с ним. Может, по ее виду он уже обо всем догадался?
Будь что будет.
На всякий случай Люси оставила дверь в амбар открытой.
- Вот, кажется, мы и на месте, - сказал капитан и опустил подзорную трубу.
Первый помощник смотрел вдаль сквозь дождь и брызги волн.
- На курорт с девочками и пляжем не похоже, правда, сэр? Голо и безлюдно.
- Именно. - Капитан был типичным морским офицером старой закваски с седой
бородкой. Он выходил в море еще в Первую мировую войну, топил немцев. Правда,
капитан прощал своему помощнику некоторое пижонство в речи, модные словечки,
ибо парнишка - вопреки всем ожиданиям - оказался великолепным моряком.
Парнишка, которому, впрочем, было за тридцать - по нынешним стандартам
"морской волк", - даже не подозревал о таком великодушии командира. Он крепко
ухватился за поручень, когда корвет подбросило на волне, распрямило на гребне,
стремительно опустило вниз.
- Чем сейчас займемся?
- Будем курсировать вдоль острова.
- Очень хорошо, сэр.
- И надо поглядывать в оба, может, удастся обнаружить эту проклятую
подводную лодку.
- В такую погоду маловероятно, что она поднимется на поверхность, но даже
если это произойдет, мы их все равно вряд ли увидим, разве только подлодка будет
находиться на незначительном расстоянии.
- Сегодня вечером шторм уляжется - в крайнем случае завтра. - Капитан стал
набивать табаком трубку.
- Вы так думаете?
- Уверен.
- Это что, интуиция моряка?
- Нет, обыкновенный прогноз погоды.
Корвет свернул за мыс, и они увидели маленький залив, а рядом мол. Наверху, на
вершине скалы, сутулясь под ветром, стоял небольшой квадратный дом.
Капитан показал на остров.
- Как только позволит погода, мы спустим шлюпку и отправим туда людей.
Помощник кивнул.
- Это все равно...
- Что?
- На каждый круг вокруг острова у нас будет уходить около часа.
- Допустим.
- Получается, что, только если нам чертовски повезет и мы случайно окажемся в
нужное время в нужном месте...
- В любом другом случае подводная лодка всплывет, примет на борт человека и
тут же опустится на глубину, а мы даже не увидим, как она помашет нам хвостом, -
закончил за него капитан.
- Да.
Капитан так лихо зажег свою трубку, будто это было его любимым занятием в
море при ветре и шторме. Он несколько раз попыхтел трубкой, выпустил длинные
кольца дыма.
- Наше дело не рассуждать, а выполнять приказы, пусть у начальства болит
голова.
На восточном краю острова стоял еще один дом. Капитан внимательно рассмотрел
его через подзорную трубу, увидел, что там колышется большая, профессиональная
антенна.
- Спаркс! - крикнул он радисту. - Попробуй связаться с этим домиком.
Используй частоту, на которой работают наблюдатели береговой охраны.
Когда дом скрылся из виду, радист сообщил:
- Сэр, никто не отвечает.
- Хорошо, Спаркс, это не так важно.
Два матроса с катера береговой охраны, стоявшего в абердинской бухте,
находились в трюме. Они играли в карты, шутили. Одного из них звали Джек Смит -
он был истинным шотландцем, несмотря на свою фамилию. Другого, толстопузого
малого из Лондона, - Альберт Пэриш, или попросту Красавчик.
Смит стер налет пыли с бортового иллюминатора, уставился на прикованные к
причалу суда, качающиеся на мощных волнах.
- Черт побери, шкипер так занервничал, будто мы собираемся в Берлин, а не к
Штормовому острову.
- Ты что, разве не знал? Мы авангард сил вторжения.
- Кто этот тип, дезертир? Тогда почему им занимаемся мы, а не военная
полиция?
- Я думаю, он сбежавший военнопленный. Ты можешь мне не верить, но, когда
мы его возьмем, прислушайся к акценту, сам поймешь. - Красавчик отложил карты.
- Послушай, какие суда заходят на Штормовой остров?
- Только барка с бакалейными товарами.
- Таким образом, единственный путь для него попасть обратно на материк -
сесть в барку. Военной полиции надо лишь подождать, пока он вернется и ступит на
берег. Какая нужда в том, чтобы мы мчались туда со скоростью света, не вижу. -
Красавчик на минуту замолчал. - Хотя нет, почему же, есть такая нужда - если у
него имеется какой-то другой способ покинуть остров.
- Например?
- Например, подводная лодка. Впрочем, мы его не поймаем.
- Дезертира?
- Военнопленного.
- Почему?
- Пораскинь мозгами, Смит. Когда уляжется шторм, мы будем здесь, а подлодка
на дне залива, у острова. Так что, кто там будет первым? Правильно, боши.
Командир эскадрильи Питеркин Бленкинсоп (он, правда, пытался сократить
Питеркина до Питера, но подчиненные все равно узнали его подлинное имя) стоял с
указкой у карты, проводил инструктаж.
- Мы полетим звеньями по три самолета в каждом, - начал он. - Первая тройка
взлетит сразу же, как наладится погода. Это находится здесь. - Питеркин показал на
карте Штормовой остров. - По прибытии на место будем по двадцать минут летать
вокруг острова на малой высоте, наблюдать за поверхностью моря. Цель - подводная
лодка противника. Через двадцать минут самолеты возвращаются на базу. - Он
сделал паузу. - Таким образом, мы обеспечим постоянное прикрытие - одна тройка
несет боевое дежурство, другая в это время взлетает, третья садится. Вопросы?
- Лейтенант Лонгман. Наши действия при обнаружении подлодки?
- Разумеется, атакуем на поражение, ведем огонь из пулеметов. Словом,
стараемся нанести максимальный ущерб.
- Но истребители не очень-то многое могут сделать против подводной лодки. Это
дело лучше поручить эсминцам.
Бленкинсоп вздохнул.
- Если вы такие умные, пишите непосредственно премьеру, мистеру Уинстону
Черчиллю, Даунинг-стрит, 10. Подскажите ему, как выиграть войну. Итак, вопросы по
существу есть?
Вопросов не было.
Блогс сидел и дремал на мягком стуле в дежурной части полка ВВС. Он
расположился близко к камину, сквозь дрему слушал, как капли дождя барабанят по
жестяной крыше. Да, думал Блогс, в последние годы войны появился совершенно иной
тип офицера Королевского военно-воздушного флота. Время тех мальчиков, что
выиграли Битву за Англию, безвозвратно ушло. Эти парни, пересевшие в кабины
боевых самолетов прямо с учебной скамьи, были по-своему очаровательны, с
присущей им бодростью, энергией, оптимизмом, веселыми попойками, особым
жаргоном. Они презирали смерть, которая ждала их в воздухе почти каждый день.
Шли трудные годы, пижоны, которые мечтали покрасоваться, устроить что-то вроде
рыцарского турнира, цена которому - жизнь, постепенно исчезли. Настало время
тяжелой, нудной работы, когда нужно бомбить, утюжить траншеи противника одну за
другой. Нет, конечно, они, как и раньше, пили, говорили на прежнем языке, но стали
старше, жестче, мудрее, больше умниками и меньше романтиками. Блогс вспомнил,
что он сам сотворил со злополучным взломщиком в Абердине, и понял, что тоже
изменился.
Несколько экипажей летчиков ждали команды на вылет. Они находились в
"дежурке" вместе с Блогсом. Некоторые спали, другие читали, играли в карты. В углу
штурман в очках штудировал русский.
Блогс смотрел перед собой сонными глазами. Вдруг вошел еще один пилот. А вот
этот, верно, остался прежним, война не сделала его другим, подумал Фред. У п
...Закладка в соц.сетях
