Жанр: Триллер
Игольное ушко
...арику требовалось, - это сообщить на
материк о приближении вражеских самолетов. Такую информацию вполне можно
передать голосом, не прибегая к коду. Надо вспомнить. Как там говорил Дэвид?.. "Все
чисто"...
Люси вернулась в спальню, еще раз внимательно осмотрела аппарат. Сбоку от
корпуса болтался проводок, другим концом соединенный с микрофоном, который она
сразу не заметила.
Если она может разговаривать с материком, то наверняка есть и обратная связь.
Услышать нормальный, спокойный человеческий голос - вот чего она желала бы
сейчас больше всего на свете.
Люси взяла микрофон в руки, стала щелкать переключателями.
Тихо, словно учуяв кого-то, зарычала собака. Люси немедленно отложила
микрофон в сторону, в темноте нащупала мягкие теплые уши своего защитника.
- В чем дело, Боб?
Собака опять зарычала. Она почувствовала, как настороженно встают уши пса под
ее пальцами. Люси внезапно ощутила себя ужасно беспомощной - стоило ей
услышать рычание собаки, и сразу исчезла вся уверенность в своей безопасности.
Люси испугалась. Казалось, ее не спасут ни заряженные ружья и коробка с патронами,
ни забаррикадированные двери, ни прибитые рамы.
- Вниз. Тихо, - подала она команду Бобу. Люси взяла его за ошейник, и он с
силой потянул ее вниз по ступенькам. В темноте она старалась нащупать перила,
совершенно забыв, что сама порубила их почти полностью на куски. Люси боялась
потерять равновесие, упасть. Наконец удалось кое-как спуститься, ухватившись за
обрубки перил, правда, она загнала в палец занозу.
В холле собака замерла на месте, повела носом, затем зло зарычала, потащила ее к
кухне. Она подняла пса за ошейник, сжала ему морду рукой, чтобы он замолчал.
Осторожно, стараясь ступать беззвучно, Люси прошла на кухню.
Она посмотрела в сторону окна - перед глазами стояла лишь темнота. Люси
прислушалась. Заскрипело стекло, сначала еле заметно, потом сильнее. Несомненно,
Фабер пытался проникнуть в дом. Боб засопел, тихо зарычал, стремясь подавить звук в
горле. Казалось, он тоже прислушивается, понимал ее желание сидеть тихо.
Скрип прекратился. Снаружи было почти не слышно ветра и моря. Шторм явно
утихал. Люси показалось, что Генри оставил попытку забраться в дом через кухонное
окно, поэтому она осторожно переместилась в гостиную.
Снова раздался характерный звук. На этот раз скрипела деревянная рама, словно
кто-то давил на нее снаружи. Похоже, теперь Фабер действовал более решительно: она
услышала три глухих удара, будто, пробуя раму на прочность, он бил по ней тыльной
стороной ладони.
Люси отпустила собаку, подняла дробовик и в полной темноте направила дуло на
серое пятно, где, как она предполагала, находилось окно. Если он распахнет его, она
немедленно выстрелит.
Стук повторился, на этот раз сильнее. Боб не выдержал, громко залаял. Она
услышала шорох за окном.
Почти тут же прозвучал его голос:
- Люси!
Она закусила губу.
- Люси!
Он говорил тем же мягким, спокойным, доверительным тоном, как тогда, в
постели.
- Люси, слышишь меня? Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Ответь, Люси.
Она с трудом подавила желание выстрелить сразу из обоих стволов, чтобы
заставить замолчать и этот голос, и все воспоминания, которые были с ним связаны.
- Люси, дорогая...
Ей показалось, что он плачет.
- Дэвид напал на меня. Это произошло так неожиданно. Я был вынужден убить
его. Я сражался за свою страну, ты не должна ненавидеть меня за это...
Что он такое говорит? Какой-то бред. Может, он лишился рассудка и в последние
дни не в своем уме? Хотя внешне он казался в полном здравии... а тут совершает
убийство... Конечно, она не знает всех обстоятельств. Стоп. Дальше ни шагу. Он явно
что-то затеял, старается успокоить, размягчить ее сердце.
Неожиданно в голову пришла идея.
- Люси, поговори со мной... - Его голос затих.
Она на цыпочках проскользнула в кухню. Боб наверняка предупредит ее, если
Фабер перейдет от слов к делу. Она порылась в ящике с инструментами, нашла клещи,
тихонько подошла к окну и нащупала пальцами головки трех приколоченных там
гвоздей. Осторожно, затаив дыхание, она вытащила гвозди один за другим. Лицо
горело от напряжения, сердце бешено колотилось в груди. Так же тихо Люси
вернулась в гостиную, узнать, все ли в порядке.
- ... не мешай мне, и я тебя не трону... Через мгновение она была уже снова на
кухне, осторожно открыла окно, притащила за ошейник собаку.
- Неужели ты думаешь, я могу тебя обидеть? Да ни за что в жизни...
Она нежно погладила Боба по спине. Давай, мальчик, давай. У нас нет другого
выхода. Боб ринулся в открытое окно.
Она сразу же опустила раму и с размаху, тремя ударами, быстро забила длинный
гвоздь.
Молоток упал на пол, она схватила ружье, выбежала в гостиную и, прижавшись к
стене, подобралась к окну.
- Даю тебе последний шанс! - Генри перешел к угрозам.
За окном кто-то быстро пробежал, наверное, Боб. Затем раздался жуткий,
пугающий лай, потом рычание. Люси не могла себе представить, что колли способна
на такое. Очевидно, Боб прыгнул, потому что после вскрика чье-то тело глухо
ударилось о землю. Затем она услышала возню, щелканье зубов... опять кто-то
побежал, вскрик боли, отрывистые слова на чужом языке... заскулил Боб.
Звуки становились все тише, словно удалялись, потом наступила тишина. Люси
по-прежнему стояла, прижавшись всем телом к стене, и прислушивалась. Она хотела
побежать и проверить Джо, опять передать сигнал по радио, хотела кашлять... но
стояла как вкопанная, не в силах шевельнуться. Она на минуту представила кровавую
картину и то, что Боб мог сделать с Генри. Больше всего Люси хотела услышать лай
собаки у дверей дома.
Она посмотрела на окно и только сейчас осознала, что видит стекло, различает
раму, а не просто серое пятно на черном фоне, как раньше. Снаружи по-прежнему
ночь, но небо уже не кажется таким темным. С минуты на минуту наступит рассвет,
тогда она сможет видеть все предметы в комнате, а Генри уже не удастся
рассчитывать на внезапность и темноту.
Вдруг вдребезги разлетелось стекло, осколки посыпались в стороны, рядом с ее
лицом. Она аж подпрыгнула от неожиданности, почувствовала резкую боль в щеке,
потрогала рукой, нащупала царапину. Люси направила дробовик на окно, ожидая, что
сейчас там появится голова Генри. Ничего не произошло. С минуту она простояла с
ружьем наизготовку, затем стала искать причину, по которой разбилось стекло.
Люси уставилась на пол. Там среди обломков стекла темнел какой-то предмет.
Она нагнулась, чтобы разглядеть его поближе, и почти сразу же узнала тело Боба.
Люси закрыла глаза, отвела взгляд в сторону. Странно. что она ничего не
чувствует, никаких эмоций. Сердце онемело от страха, напряжения и картин смерти,
которые пришлось лицезреть: сначала Дэвид, затем Том, ужасная ночь в доме... Люси
чувствовала только голод. Вчера весь день прошел на нервах, о еде не могло быть и
речи. Выходит, последний раз она ела тридцать шесть часов назад. Теперь, в самый
неподходящий момент, она чувствовала непреодолимое желание съесть хотя бы
бутерброд с сыром.
В окне что-то появилось. Сначала она лишь краем глаза уловила еле заметное
движение, быстро повернула голову.
На подоконнике лежала рука Генри.
Она уставилась на нее, словно загипнотизированная: мужская рука с красивыми
длинными пальцами, без колец, кожа белая, но вся в грязи, ухоженные ногти, кончик
указательного пальца заклеен пластырем. Рука, которая ее гладила, вытворяла с ее
телом все что угодно, забавлялась, как с игрушкой, - эта же рука вонзила нож в
сердце старого пастуха Тома.
Рука убрала торчащий из рамы осколок, за ним другой, расчищая пространство;
затем начала шарить по подоконнику, чтобы найти задвижку и открыть раму.
Тихо, не спеша, стараясь остаться необнаруженной, Люси переложила ружье в
левую руку, правой вытащила из-за пояса топор, размахнулась и изо всей силы
опустила лезвие прямо на его запястье.
Наверное, до этого Генри что-то почувствовал, может быть, услышал, как топор
просвистел в воздухе, или заметил движение у стены - так или иначе, но буквально в
последнюю секунду он отдернул руку.
Удар обрушился на подоконник, лезвие застряло в дереве. Какое-то мгновение
Люси была уверена, что промахнулась, но тут снаружи раздался вопль - на покрытом
лаком деревянном подоконнике, будто гусеницы, лежали два отрубленных пальца.
Она услышала топот убегающих ног.
Ее вырвало.
Внезапно она почувствовала себя совсем обессиленной. В конце концов, она лишь
хрупкая женщина и, видит Бог, настрадалась достаточно. Почему это выпало именно
ей? Для того, чтобы справляться с такими ситуациями, есть полицейские, солдаты,
они для этого и существуют. Никто не вправе ожидать, что женщина, домохозяйка, к
тому же мать маленького ребенка, будет бесконечно долго сдерживать натиск
опасного преступника, убийцы. Кто сможет винить ее, если сейчас она прекратит
борьбу? Кто может сказать, что в такой ситуации он действовал бы лучше, держался
дольше, сохранил бы больше сил?
Все. Довольно. Теперь пусть за дело берутся они - все те, кто снаружи, а не в
этом проклятом доме - полиция, армия, кто там еще следит за эфиром? Она сделала
все, что могла.
Люси наконец оторвала взгляд от жутких обрубков на подоконнике, поднялась
вверх по лестнице, взяла второй дробовик, с двумя ружьями вошла в спальню.
Слава Богу, Джо по-прежнему спал. Похоже, он даже не ворочался во сне, лежал,
безмятежно раскинувшись на кровати, и абсолютно не знал, какая трагедия
разворачивалась в доме. Впрочем, сейчас он спит уже не настолько крепко. Что-то в
его лице, дыхании подсказывало ей, что вскоре мальчик проснется и непременно
захочет получить свой завтрак.
Так захотелось, чтобы все стало, как прежде: встать утром, приготовить завтрак,
одеть Джо, потом сделать простую привычную работу, например, постирать,
почистить что-то, нарвать зелени в огороде, заварить чай... Удивительно, почему эта
жизнь не приносила ей никакого удовлетворения, почему так беспокоило отношение к
ней Дэвида, наскучили длинные однообразные вечера, бесцветный тусклый пейзаж,
когда вокруг только торф, вереск и вечный дождь...
Все это казалось таким далеким, утерянным безвозвратно.
Тогда она мечтала оказаться в толпе, хотела городской суеты, слушать музыку,
разговаривать с разными людьми. Теперь все обстояло совсем по-другому. Как ей
могла надоесть ее жизнь, ведь все, что в конечном счете нужно человеку, - это свой
дом, семья, уют, возможность жить спокойно.
Она сидела перед передатчиком, уставившись на рычажки и кнопки. Надо
обязательно сделать еще одно дело, затем можно отдохнуть. Необходимо собраться с
мыслями, подумать. Цифровых комбинаций не может быть много. Она стала работать
с ключом, пытаясь отбить морзянку, используя набор цифр на панели. Ничего не
получается, возможно, не включен микрофон.
Люси поднесла микрофон ко рту, быстро заговорила.
- Раз, два, три, кто-нибудь слышит меня, прием? На панели располагался
переключатель. Верхнее положение "передача", внизу "прием". Тумблер находился в
положении "передача". Если хочешь услышать ответ, наверное, необходимо
переключить на "прием".
- Меня кто-то слышит? - повторила Люси и переключила тумблер вниз. Нет
ответа. Тишина. Затем вдруг сквозь треск до нее донеслись слова:
- Да, Штормовой остров, слышу вас хорошо, продолжайте.
Говорил мужчина. В эфире звучал молодой бодрый голос. Это успокаивало. Самое
главное, что ты не одна, где-то, не так далеко, тебя слышат люди, идет нормальная
жизнь.
- Штормовой остров, продолжайте... Мы всю ночь пытались связаться с вами.
Где, черт побери, вы были?
Люси переключилась на "передачу", пыталась заговорить, но сразу не смогла,
расплакалась.
36
У Персиваля Годлимана болела голова. В последнее время он курил слишком
много сигарет и слишком мало спал. В этот раз он захватил с собой немного виски,
чтобы побыстрее скоротать долгую тревожную ночь в конторе, и, видимо, совершил
ошибку. Его угнетало все: погода, война, контора, порученное дело. Впервые с тех
пор, как Годлиман начал работать на контрразведку, он ощутил, что ему опять хочется
в пыльные библиотеки, к старинным рукописям и средневековой латыни.
Вошел полковник Терри, держа на маленьком подносе две чашки с чаем.
- Похоже, здесь у нас никто не спит, - сказал полковник бодрым голосом. Он
присел в кресло. - Будешь сухарик? - Терри протянул другу тарелку.
Годлиман отказался от сухаря, но чай выпил с удовольствием. Он даже как-то
сразу перестал хандрить, почувствовал себя лучше.
- Мне только что звонил премьер-министр, - произнес Терри. - Он тоже не
спит, несет ночное дежурство вместе с нами.
- Хотел бы я знать, почему ему так уж не спится, - сказал Годлиман с кислой
улыбкой.
- Он волнуется.
Раздался телефонный звонок.
- Здесь Годлиман. Слушаю.
- Сэр, с вами хотят говорить из службы наблюдения в Абердине, - сообщил
оператор.
- Хорошо, соедините.
- Абердин, Королевская служба наблюдения за побережьем, - прозвучал
молодой голос в трубке. - Кто у аппарата, мистер Годлиман?
- Да, да. - Черт побери, эти военные никак не могут обойтись без
формальностей.
- Наконец удалось связаться со Штормовым островом, сэр. Но дело в том, что это
не наш человек, не внештатный наблюдатель, а какая-то посторонняя женщина.
- Что она передала?
- Пока ничего, сэр.
- Что вы имеете в виду? - Годлиман с трудом боролся со своим нетерпением.
- Вы знаете, она просто... в общем, плачет и все. На секунду Годлиман задумался.
- Вы можете переключить ее на меня?
- Да, не вешайте трубку.
Возникла небольшая пауза, Годлиман услышал щелканье каких-то рычажков,
помехи, шум. Затем уже можно было ясно различить надрывный женский плач.
- Алло. Вы меня слышите?
Плач продолжался.
Опять подключился дежурный в Абердине.
- Сэр, она не будет вас слышать до тех пор, пока не переключится на "прием". А,
секунду, вот сейчас она, по-моему, это сделала. Продолжайте.
- Леди, я вас приветствую, слышу хорошо. Запомните. Когда я заканчиваю
говорить и произношу слово "прием", мы как бы меняемся местами и вы
переключаете тумблер в положение "передача". Затем, когда вы заканчиваете, то сами
говорите "прием". Понятно? Прием.
В трубке уже звучал ее голос.
- Боже, спасибо, что меня кто-то слышит. Да, все понятно, прием.
- А сейчас не волнуйтесь. Расскажите спокойно, что у вас произошло, прием.
- После кораблекрушения на остров попал мужчина, два, нет, три дня назад. Я
думаю, это тот убийца из Лондона со стилетом. Он убил моего мужа, старика-пастуха
и сейчас рядом с домом, где я нахожусь. У меня здесь маленький ребенок... Я забила
рамы на окнах, стреляла по нему из дробовика, забаррикадировала двери, спустила на
него собаку. Собаку он тоже убил, попытался залезть в дом через окно, тогда я
стукнула его топором... Господи, я не могу больше всего этого вынести. Помогите,
кто-нибудь, ради Бога, прием.
Годлиман на секунду зажал трубку рукой. Лицо стало белым.
- Боже праведный, - прошептали губы. Но, когда он снова заговорил с ней, его
голос был ровным, уверенным. - Вы должны найти в себе силы продержаться еще
чуть-чуть. Вам на помощь спешит уйма народу. Это и военные моряки, и береговая
охрана, и полиция... Но они не могут высадиться на острове, пока хоть немного не
уляжется шторм. А сейчас будьте внимательны. Я хочу, чтобы вы кое-что сделали. Не
могу сказать, почему это совершенно необходимо из-за того, что мы с вами не одни в
эфире, но, так или иначе, это надо сделать. Вы меня хорошо слышите? Прием.
- Да, продолжайте, прием.
- Вы должны уничтожить ваш передатчик, прием.
- Нет, нет, только не это, пожалуйста...
- Да, - твердо сказал Годлиман и только потом вспомнил, что она еще не
закончила передачу.
- Нет... Я не могу...
Потом в трубке раздался пронзительный крик. Связь неожиданно прервалась.
- Алло, Абердин. В чем дело? Почему нет связи?
- Сэр, ее передатчик работает, но она ничего не передает, - ответил дежурный.
- Мы ничего не слышим.
- Она внезапно закричала.
- Да, мы знаем. Годлиман сделал паузу.
- Как там у вас погода?
- Идет дождь. - Голос дежурного звучал удивленно.
- Я не из праздного любопытства с вами беседую, а задаю конкретные вопросы,
- взревел Годлиман. - Есть ли признаки, что шторм затихает?
- Да, в последние десять минут шторм немного утих, сэр.
- Ладно. Соедините меня с этой женщиной, как только она снова выйдет в эфир.
- Будет исполнено, сэр.
Годлиман повернулся к Терри.
- Одному Богу известно, что происходит сейчас с этой девчонкой. - Он
несколько раз нажал на рычаг телефона. Полковник поменял позу, положил ногу на
ногу.
- Если бы только ей удалось разбить передатчик, тогда...
- Выходит, ее собственная судьба нас не волнует?
- Я этого не говорил.
- Соедините меня с Блогсом в Розите, быстро, - сказал Годлиман в трубку.
Блогс неожиданно проснулся, стряхнул с себя остатки сна. Светало. Казалось, все,
кто находится в "дежурке", прислушиваются. Прислушиваться, правда, было особенно
не к чему - стоит тишина. Вот эта тишина и удивила всех.
Дождь перестал барабанить по жестяной крыше.
Блогс подошел к окну. Небо выглядит серым, но на востоке уже видны светлые
участки, тучи отходят дальше на запад. Перестал дуть ветер, лишь мелкими каплями
моросит дождь.
Летчики стали натягивать на себя куртки, надевать шлемы, застегивать высокие
ботинки и прикуривать перед вылетом последние сигареты.
Завыла сирена. По летному полю прогремел голос из громкоговорителя: "Команда
на взлет".
В "дежурке" зазвенел телефон. Никто не обращал на звонок внимания, пилоты уже
спешили к своим машинам. Блогс взял трубку.
- Да?
- Фред, это Перси. Мы только что говорили с островом. Он убил двух мужчин.
Там осталась только одна женщина. Она забаррикадировалась в доме, где находится
радиопередатчик, и пытается сдержать его, но долго вряд ли протянет...
Блогс не дал ему договорить.
- Все. Дождь кончился. Мы сейчас будем вылетать.
- Быстрее, Фред, удачи.
Блогс повесил трубку, осмотрелся вокруг. В "дежурке" кроме него оставался лишь
молодой Чарльз Кальдер, который безмятежно спал на томике "Войны и мира". Блогс
грубо схватил его за плечо.
- Вставай, соня, быстро.
Кальдер открыл глаза.
Блогс уже был готов ударить его.
- Встать немедленно, шторм закончился, мы вылетаем.
Пилот вскочил на ноги.
- Прекрасно, я готов.
Через несколько секунд они оба уже были за дверью и, застегивая на ходу шлемы,
бежали к самолету.
Спасательная шлюпка с шумом упала в воду, шлепок напоминал пистолетный
выстрел, в стороны пошли круги. Море еще далеко не успокоилось, но здесь, в заливе,
волнение было поменьше, и риск отправиться на остров в крепкой лодке, которой к
тому же управляют опытные моряки, казался не столь значительным.
- Первый помощник, вы возглавите группу, - приказал капитан.
"Номер один" вместе с тремя матросами стоял у поручи ня. Все были вооружены.
У помощника пистолет лежал в водонепроницаемой кобуре.
- Пошли! - кивнул он остальным через плечо. Спасательная команда по трапу
спустилась в лодку. Помощник сел на корме, матросы налегли на весла.
С минуту капитан наблюдал с палубы, как лодка приближается к молу. Затем он
вернулся на мостик и отдал команду продолжать движение вокруг острова.
На катере, стоящем в Абердинской бухте, пробили в рынду. Пронзительный звук
колокола прервал карточную игру.
- Я так и знал, - сказал Красавчик. - Мы уже не ходим на волнах вверх-вниз. А
я как-то даже привык к качке. Без нее чувствую себя просто неуютно.
Никто не слушал его монолог. Команда спешила по своим местам, некоторые
надевали спасательные жилеты.
Взревел мотор, судно начало слегка вибрировать.
На носу, на палубе, стоял Смит. После долгих суток, проведенных внизу, в трюме,
он наслаждался свежим холодным воздухом, обдувающим лицо.
Набирая скорость, катер выходил из бухты. На палубу вышел Красавчик.
- Так, сейчас будем в открытом море.
- А я знал, что вот-вот прозвенит колокол, - сказал Смит. - В жизни не
догадаешься почему.
- Почему?
- Потому что мне никогда не везет. В тот момент у меня на руках было двадцать
одно очко, оставалось лишь открыть карты.
Лейтенант-коммандор Вернер Хеер посмотрел на часы.
- Тридцать минут. Майор Воль кивнул.
- Как погода?
- Шторм закончился, - нехотя ответил Хеер. Он предпочел бы не расставаться с
данной информацией.
- Тогда нам нужно немедленно всплыть.
- Если бы ваш человек был там, он послал бы нам сигнал.
- Руководствуясь одними гипотезами, войну никогда не выиграть, капитан, -
заметил Воль. - Я решительно настаиваю на всплытии.
Хеер вспомнил, как относительно недавно, еще когда подлодка находилась в базе,
между его начальством и Абвером состоялся резкий разговор, дело дошло почти до
ссоры. Как всегда, военная разведка оказалась победителем. После этого руководство
настоятельно посоветовало Хееру иметь более веские аргументы, когда он вздумает
противиться рекомендациям майора Воля.
- Мы всплывем на поверхность ровно в шесть часов, - отрезал Хеер.
Воль согласно кивнул, отошел в сторону.
Сначала с грохотом рвануло стекло, посыпались осколки, затем раздался звук,
напоминающий взрыв зажигательной бомбы.
Ду-фф!..
Люси выронила из рук микрофон. Внизу явно что-то случилось. Она схватила
дробовик, сбежала по лестнице.
В гостиной полыхало пламя. Огонь шел во все стороны из разбитой банки.
Очевидно, Фабер изготовил самодельную зажигалку, используя бензин из бака. Языки
пламени лизали старый потертый ковер на полу, потом перекинулись на диван,
загорелось свисающее покрывало. Вспыхнула набитая пером подушка, огонь
взметнулся под потолок.
Люси с ходу сорвала подушку и, не обращая внимания на обожженные пальцы,
швырнула ее в окно. В следующую секунду она моментально сняла с себя куртку,
бросила ее на ковер и стала сбивать пламя ногами. Потом она подняла куртку с пола и
затушила ею диван. Только чудом удалось предотвратить большой пожар.
Снова раздался звон разбитого стекла. На этот раз наверху.
- Джо! - страшно закричала Люси.
Она оставила куртку, стремглав помчалась наверх, в спальню.
Генри уже сидел на кровати, держал ребенка на коленях. Мальчик проснулся,
сидел и сосал большой палец - испуганные глаза широко раскрыты. Генри гладил
рукой его взъерошенные волосы.
- Брось ружье на кровать, - проговорил он медленно. Люси внезапно
почувствовала жуткую усталость, плечи и руки опустились, тело обмякло. Не в силах
ничего предпринять, она повиновалась.
- Ты взобрался по стене и влез через окно, - раздался ее глухой голос.
Генри отпустил мальчика.
- Давай, иди к маме.
Джо подбежал к Люси, она быстро взяла его на руки. Генри поднял оба ружья,
подошел к радиопередатчику. Кисть правой руки была как-то неестественно зажата
под левой подмышкой, на куртке виднелось кровавое пятно. Он грузно опустился на
стул.
- Видишь, что наделала? Ты ранила меня. - Генри Фабер повернулся к
передатчику.
В полной тишине неожиданно заработал эфир.
- Штормовой остров, вы слышите? Отвечайте. Генри взял микрофон.
- Да?
- Одну минуту.
После небольшой паузы на том конце заговорил другой голос. Люси сразу узнала
человека из Лондона, который требовал от нее уничтожить радиопередатчик. Увы, он
будет разочарован.
- Хелло, это снова Годлиман. Как вы там? Слышите меня? Прием.
- Да, конечно, отлично слышу, профессор, - злорадно произнес Фабер. - Вас
по-прежнему увлекают древние соборы?
- Что?.. Так это, значит...
- Разумеется, я. - Фабер улыбнулся. - Рад, что вы меня тоже помните. - В то
же мгновение улыбка исчезла с его лица, игра была окончена, Фабер стал менять
частоту.
Люси повернулась и вышла из комнаты. Ну вот, кажется, все. Вяло, словно в
апатии к происходящему, безразлично ожидая развязки, Люси спустилась вниз,
прошла на кухню. Теперь остается лишь немного подождать, пока ее прикончат.
Убежать она не сможет, сил уже нет, и он, очевидно, это понимает.
Люси выглянула в окно. Шторм закончился. Сильная буря, рокот волн, дождь -
все прекратилось. Оставался только легкий ветерок. На востоке небо просветлело, вотвот
появятся слабые лучи солнца. Море...
Но что это? Вроде темное пятно. Люси нахмурилась, взглянула пристальнее.
Боже, точно, подводная лодка, совсем близко.
В ушах снова зазвучал знакомый голос: "Надо уничтожить радиопередатчик".
Прошлой ночью Генри ругался на иностранном языке. "Я сделал это ради своей
страны", - так, вроде бы, он сказал.
А тогда, в бреду, что же такое он болтал? Будто кто-то ждет в Кале
несуществующую армию.
"Уничтожить передатчик", - молотом отдавало в голове.
Почему, отправляясь в море рыбачить, человек берет с собой пленку с негативами?
Нет, он определенно не сумасшедший, в его действиях есть логика. Это немецкая
субмарина, а Генри - агент, вернее, шпион, и сейчас он пытается связаться с лодкой
по радио.
Уничтожить проклятый передатчик!
Теперь, когда все стало ясно, она не может, просто не имеет права сдаваться. Она
знает, что нужно делать. Прежде всего надо где-то спрятать Джо - так, чтобы он
ничего не видел. Эта мысль волновала ее больше всего, больше, чем боль и усталость,
но нет времени, еще минута, и Генри выйдет на нужную частоту, тогда будет слишком
поздно.
Как вывести из строя передатчик, когда он там, наверху, а рядом враг, и у него два
ружья? Он просто убьет ее.
Остается только одно.
Люси переставила один из стульев у столика на середину кухни, встала на него,
потянулась вверх рукой и вывинтила лампочку на потолке. Затем она слезла со стула,
подошла к двери, щелкнула выключателем.
- Мам, ты что, меняешь лампочку? - спросил Джо.
Не отвечая, Люси снова влезла на стул, собралась с духом и с силой воткнула три
пальца в оголенное гнездо.
Раздался хлопок, тело пронзила острая, нестерпимая боль, глаза заволокло, голова
закружилась - Люси потеряла сознание.
Фабер услышал хлопок. Он уже вышел на нужную частоту, повернул тумблер для
передачи, взял в руку микрофон. Он был готов говорить, когда внизу неожиданно
возник шум. На аппарате моментально погасли все лампочки.
Его ли
...Закладка в соц.сетях
