Жанр: Триллер
райм и сакс 5. Исчезнувший
...кс остановилась. Эксперты уже дали заключение,
согласно которому Вейр собирался использовать часовой механизм, так что от простого
механического воздействия бомба не должна сработать. Достав из заднего кармана
небольшой фонарик, Сакс осветила им дурно пахнущее содержимое ящика. Он уже был
почти до половины заполнен газетами, обертками от воздушной кукурузы и пустыми
чашками; дно не просматривалось. Сакс слегка подвинула ящик; судя по весу, он не мог
вмещать даже одного галлона газолина.
Она снова осмотрелась. В помещении все еще находились сотни людей, медленно
двигавшихся к выходу.
И десятки других мусорных ящиков, которые предстояло проверить. Сакс
направилась к следующему.
Внезапно она остановилась. Под главной трибуной, немного правее южного выхода,
находился какой-то предмет площадью около четырех квадратных футов, прикрытый черным
брезентом. Сакс сразу вспомнила о том, как Вейр использовал кусок ткани для того,
чтобы спрятаться. То, что находилось под тканью, было почти незаметно, но этот предмет
мог вместить сотни галлонов бензина.
Большая толпа была от него всего в шести метрах.
Снаружи вой сирен усилился, а затем постепенно стих - очевидно, машины одна за
другой остановились возле палатки. В помещение начали входить пожарники и
полицейские. Сакс показала свой значок тому, кто оказался к ней ближе всех.
- Взрывотехники еще не приехали?
- Должны быть через пять-шесть минут.
Кивнув, она велела полицейским тщательно осмотреть мусорные ящики, после чего
направилась к покрытой брезентом коробке.
Тут все и произошло.
Нет, бомба не взорвалась. Возникла паника, распространившаяся быстрее пожара.
Сакс не знала, что ее вызвало - возможно, кого-то встревожили стоящие снаружи
машины аварийных служб и пробирающиеся в помещение пожарники. Затем Сакс
услышала, как возле главного входа раздались хлопки; она сразу узнала звук - это
хлопал на ветру плакат с Арлекином из комедии дель арте.
Однако зрители приняли это за выстрелы и сразу же повернули назад в поисках
другого выхода. Внезапно послышался глухой шум, все ахнули от испуга.
А потом накатился настоящий мощный вал.
Закричав, зрители бросились к дверям. Крики нарастали, до Сакс доносились возгласы
о пожаре, бомбах, террористах.
- Не толкайтесь! - воскликнула она, но никто не слышал ее. Натиск толпы было
невозможно остановить. Сотни человек стали одним целым. Кое-кто пытался
сопротивляться, но под нажимом сзади они снова сливались с толпой, которая
превратилась в многоликого зверя, отчаянно рвавшегося к выходу.
Сакс с усилием вырвала руку, зажатую между двумя подростками, чьи лицах
отражали страх. Чуть подавшись вперед, она увидела на полу что-то раздавленное.
Вскрикнув от ужаса, Сакс решила, что это ребенок, но нет - это были остатки лопнувших
воздушных шариков. Под ногами толпы превращались в труху обрывки зеленой ткани,
бутылочки с детским питанием, хлопья воздушной кукурузы, маска Арлекина... Если бы
сейчас кто-нибудь упал, он умер бы за считанные секунды. Сама Сакс, едва держась на
ногах, опасалась свалиться на пол.
И тут ее ноги вдруг оторвались от пола, зажатые между мужчиной, держащим на
плечах плачущего мальчика, и потерявшей сознание женщиной. Вопли стали громче,
паника нарастала. Было нестерпимо жарко, дышать становилось все труднее. Грудь сжало
так, что казалось, будто сердце вот-вот остановится. Клаустрофобия - то, чего боялась
Амелия, охватила ее. Со всех сторон Сакс сжимали влажные тела, уже не вполне
человеческие. Они сдавливали ее все сильнее, не позволяя дышать.
"Пожалуйста, не надо! Ну пожалуйста, дайте мне высвободить руку. Дайте сделать
хоть один вдох".
Сакс казалось, что она видит кровь и чью-то разодранную плоть.
Возможно, это были ее собственные кровь и плоть.
От страха, боли и удушья сознание Амелии Сакс помутилось.
"Нет! Не падай им под ноги. Не падай!
Ну пожалуйста!"
Но она уже совсем не могла дышать. Воздух не поступал в ее легкие. В нескольких
сантиметрах от своего лица она увидела чье-то колено, которое в следующую секунду
вдавилось ей в щеку. Амелия чувствовала запах грязных джинсов, видела стоптанный
ботинок.
Только бы не упасть!
Но тут она поняла, что, вероятно, уже упала.
Глава 31
Иллюзия, почтеннейшая публика, старается идти в ногу с техническим прогрессом.
Часовые механизмы, магниты, порох включались в представления сразу, как только
становились общедоступными - иногда даже еще раньше. Великий иллюзионист
Роберт-Удэн использовал в своих фокусах электрический свет еще до того, как Томас
Эдисон довел до совершенства свою лампу накаливания.
Вскоре после изобретения огнестрельного оружия иллюзионисты начали
использовать его в своих фокусах. Самым популярным и душераздирающим был номер, в
котором ассистент стрелял из ружья в исполнителя, а тот ловил пулю руками или
зубами.
В Европе этот весьма распространенный трюк исполняли в различных вариациях:
когда ружей было несколько, в исполнителя стреляли добровольцы из публики.
Сейчас мы попробуем воссоздать номер Уильяма Элсуорта Робинсона - когда-то
всемирно известного иллюзиониста, выдававшего себя за китайца и выступавшего под
сценическим псевдонимом Чун Лин Су. Именно этот трюк с пулями и вознес его на
вершину славы.
Существует много методов, позволяющих обмануть публику, заставить ее поверить
в подлинность трюка. Наиболее смелые исполнители используют настоящие ружье и
пулю: лишь после проверки кого-то из зрителей они заменяют настоящий патрон
холостым. В XIX веке иллюзионисты-индейцы использовали настоящие ружья, а пули
делали из сушеного ила, окрашивая их серебристой краской. Элсуорт предпочитал
заранее подготовленные ружья, заряжающиеся с дула. Это были двустволки, и в одном
из стволов действительно находилась настоящая пуля. Однако использовали не ее, а
холостой патрон в потайном стволе, что производило большой шум.
О, почтеннейшая публика, кажется, я вижу на ваших лицах недоумение? Вы не
понимаете, с чего это я вдруг проболтался, как сказали бы иллюзионисты. Я ведь
рассказал вам, как сделан трюк Робинсона, то есть раскрыл метод.
Так можно ли ожидать чего-то интересного от нынешнего представления? Где же
тут тайна?
Так вот, 23 марта 1918 года, в самый разгар представления, один из ассистентов
Робинсона нацелил на исполнителя два мушкета и выстрелил. Иллюзионист схватился за
грудь и упал на сцену. Вскоре после этого он умер. Оказалось, что в одном из ружей порох
по ошибке засыпали в настоящий ствол, в результате чего ассистент выстрелил,
поразив пулей незадачливого иллюзиониста.
Как видите, почтеннейшая публика, в этом и заключается один из самых
захватывающих аспектов нашей профессии: даже сами иллюзионисты никогда точно не
знают, чем закончится представление.
В одежде посыльного, в такой, какую носили служащие отеля "Лэнхем армз",
находящегося в Верхнем Ист-Сайде, Мальэрик не спеша шел по коридору пятнадцатого
этажа. В руках он нес тяжелый поднос, на котором возвышалась куполообразная
металлическая крышка и стояла ваза с большим красным тюльпаном.
Ничто в облике Мальэрика не вызывало подозрений. Напротив, он ничем не отличался
от хорошо вышколенного, исключительно любезного посыльного. Опущенный взгляд,
полуулыбка, скромная походка, безупречный поднос.
Различие состояло только в одном: на подносе под металлической крышкой стояла не
тарелка с яичницей, а лежал заряженный автоматический пистолет с глушителем марки
"Беретта", а также кожаная сумка с отмычками и другими инструментами.
- Ну как, нравится вам у нас? - спросил Мальэрик у встретившейся ему по пути
пары.
Да, здесь им нравилось, и они с удовольствием пожелали ему всех благ.
Двигаясь по коридору, он кланялся и улыбался постояльцам, которые после
воскресного обеда возвращались к себе в номер или отправлялись на прогулку.
За окнами виднелся зеленый Центральный парк. Трудно даже представить, что
творится сейчас под белым куполом "Сирк фантастик" - ведь все последние дни
Мальэрик оставлял возле убитых зацепки, которые направляли полицию именно туда.
По ложному следу.
Отвлечение - залог удачной иллюзии, и никто лучше не владеет этим ремеслом, чем
Мальэрик, человек с миллионом лиц, который мгновенно возникает, словно пламя
зажженной спички, и исчезает, как задутый огонь.
Человек, который сам заставляет себя исчезнуть. Полиция, конечно, будет рьяно
искать газолиновую бомбу, убежденная в том, что она может вспыхнуть в любой момент.
Но там нет никакой бомбы, и ничто не угрожает двум тысячам зрителям, собравшимся в
"Сирк фантастик" (кроме риска быть затоптанными насмерть из-за внезапной паники).
Дойдя до конца коридора, Мальэрик оглянулся и с удовлетворением отметил, что
сзади никого нет. Он быстро поставил поднос на пол и снял крышку. Взяв с подноса
черный пистолет, Мальэрик опустил его в карман служебной куртки, после чего открыл
кожаный мешочек, достал оттуда отвертку, а мешочек тоже спрятал в карман.
Ловкими движениями он отвернул металлическое ограждение, не позволяющее окну
открываться больше чем на несколько сантиметров (кажется, чтобы покончить с собой,
люди готовы воспользоваться любой возможностью, подумал он), и поднял его до упора.
Положив отвертку в кожаный мешочек, Мальэрик застегнул карман на "молнию".
Подтянувшись на руках, он вскочил на подоконник и осторожно ступил на карниз.
Карниз, сантиметров пятьдесят шириной, находился в сорока пяти метрах над землей
- Мальэрик измерил точно такой же карниз из окна номера, который занимал несколько
дней назад. И хотя он мало занимался акробатикой, как и все великие иллюзионисты, умел
превосходно сохранять равновесие, поэтому по известняковому карнизу передвигался не
менее уверенно, чем по тротуару. Пройдя пять метров, Мальэрик завернул за угол и
остановился, глядя на соседнее здание.
Этот многоквартирный дом, выходивший на Семьдесят пятую улицу, не имел
карнизов, но пожарная лестница находилась всего в двух метрах от того места, где сейчас
стоял Мальэрик. Зацепив стопорный крюк за ржавый каркас лестницы, он обвязал веревку
вокруг пояса, присел на корточки и перепрыгнул через бездонную пропасть. Прыжок был
таким мощным, что Мальэрик, перемахнув через перила, опустился на лестничную
площадку, не потеряв при этом равновесия.
Развязав веревку, он поднялся на два пролета и остановился у окна семнадцатого
этажа. В коридоре было пусто. Положив на подоконник пистолет и инструменты,
Мальэрик сбросил с себя форму коридорного и остался в сером костюме, белой рубашке и
галстуке. Засунув пистолет под ремень, он снова пустил в ход инструменты, открыл окно
и спрыгнул внутрь.
Постояв неподвижно и восстановив дыхание, Мальэрик направился по коридору к
нужной ему квартире. Подойдя к двери, он опустился на колени и снова открыл мешочек с
инструментами. Сначала он вставил в замочную скважину небольшой стержень, потом,
поверх него, отмычку. Через три секунды открылся замок, через пять - дверной засов.
Чуть-чуть приоткрыв дверь, Мальэрик спрыснул дверные петли машинным маслом -
чтобы не скрипели. Мгновение спустя он уже находился в длинной темной прихожей.
Осторожно закрыв за собой дверь, он огляделся.
На одной из стен висели картины: бесконечно тиражируемые сюрреалистические
пейзажи Сальвадора Дали, семейные портреты и нечто самое заметное - простодушный
детский рисунок, акварель с изображением Нью-Йорка (художник подписался на ней:
"Крисси"). Возле двери стоял дешевый столик, под одну из его коротких ножек была
подсунута сложенная бумага. В углу виднелась одна лыжа со сломанным креплением.
Обои везде были старыми и грязными.
Мальэрик двинулся было вперед по коридору, на звук работающего в гостиной
телевизора, но, сделав шаг в сторону, очутился в небольшой темной комнате,
значительную часть которой занимал черный кабинетный рояль фирмы "Кавай". На нем
лежал учебник музыки с пометками на полях. Имя "Крисси" было написано на обложке.
Мальэрик не слишком хорошо разбирался в музыке, но, просматривая учебник, понял, что
напечатанные в нем пьесы довольно сложны.
Хотя эта Кристина Грейди, дочь окружного прокурора Чарлза Грейди, плохая
художница, подумал Мальэрик, но у нее музыкальный талант.
Дочь человека, в чьей городской квартире он сейчас находился. Человека, за убийство
которого ему заплатят сто тысяч долларов.
Амелия Сакс сидела на траве возле "Сирк фантастик" и морщилась от боли в правом
боку. Она уже помогла вынести из давки несколько десятков человек и теперь пыталась
перевести дух.
Сверху, с огромного плаката, все так же громко хлопающего на ветру, на нее попрежнему
смотрел гигантский Арлекин. Уже вчера он выглядел очень мрачно, но сегодня,
после паники, им же спровоцированной, Арлекин казался Амелии особенно
отталкивающим и нелепым.
К счастью, ее не затоптали - поразившие ее колено и ботинок принадлежали какомуто
мужчине, который пытался пробраться к выходу буквально по головам других зрителей.
Тем не менее спина, бока и лицо все еще саднили. Возле палатки она просидела уже
пятнадцать минут, страдая от тошноты и слабости, отчасти вызванных давкой, отчасти -
чудовищным приступом клаустрофобии. Обычно Сакс спокойно переносила пребывание
в небольших комнатах, даже в лифтах. Однако давка в цирке, когда Амелию стиснули так,
что она не могла даже пошевелиться, повергла ее в панику и физически измотала.
Повсюду оказывали медицинскую помощь пострадавшим. Как сообщил Сакс
руководитель бригады медиков, травмы были несерьезными - в основном порезы и
ушибы, несколько вывихов и один перелом.
Саму Амелию вместе со всей толпой вынесло наружу из южного входа в палатку. На
свежем воздухе она быстро пришла в себя и на коленях отползла подальше от толпы.
Впрочем, как только люди поняли, что им не угрожают зажигательные бомбы и
вооруженные террористы, они сразу преисполнились христианского милосердия и начали
помогать пострадавшим.
Подозвав к себе одного из взрывотехников, Сакс рассказала ему про укрытый
брезентом объект под южной трибуной. Тот сразу вернулся к своим коллегам, оставшимся
внутри.
Гремевшая в палатке бодрая музыка внезапно смолкла, и оттуда появился Эдвард
Кадески.
Понаблюдав за работой взрывотехников, многие зрители осознали, что угроза была
вполне реальной и лишь сообразительность Кадески спасла их от еще большей паники.
Раздались аплодисменты. Директор цирка, скромно поклонившись, пошел проверить
состояние дел. Однако не все зрители проявили такое великодушие. Одни требовали
объяснить, что именно случилось. Другие говорили, что эвакуацию могли организовать и
получше.
Тем временем взрывотехники вместе с дюжиной пожарных обыскали всю палатку и
не нашли никаких следов бомбы. В накрытом брезентом ящике были лишь рулоны туалетной
бумаги. Обыскали также трейлеры и грузовики с оборудованием, но и там ничего не
обнаружили.
Узнав о результатах, Сакс недоуменно нахмурилась. Неужели они ошиблись? Как же
такое случилось? - гадала она. Ведь все было слишком очевидно. Конечно, смелые
умозаключения Райма иногда приводили к ошибкам, но в деле Кудесника все указывало
на "Сирк фантастик".
Знает ли Райм о том, что бомбу не нашли? С трудом поднявшись на ноги, она
отправилась на поиски рации; ее собственная "Моторола", части которой валялись возле
южного входа в палатку, кажется, стала единственной жертвой паники.
Осторожно ступая, Мальэрик вышел из комнаты для занятий музыкой и остановился в
коридоре, прислушиваясь к голосам, доносившимся из гостиной и кухни.
Насколько все это опасно? - думал он.
Мальэрик замедлил шаги, опасаясь, как бы телохранители Грейди не запаниковали и
не застрелили его. Две недели назад, за обедом в Бедфорд-Джанкшене, Мальэрик изложил
свой план Джедди Барнсу и другим "ополченцам", предложив, чтобы кто-то осуществил
покушение на прокурора до того, как он сам проникнет в городскую квартиру Грейди. Все
сошлись на том, что сделать это должен Ральф Свенсен, священник-извращенец из
Кантон-Фоллза. Барнс имел на него компромат, но все же не доверял ему, поэтому
Мальэрик, выбравшись вчера из реки Гарлем и переодевшись дворником, проводил
преподобного от гостиницы до музыкальной школы, желая убедиться, что этот
бездельник не струсит в последнюю минуту.
Мальэрик предвидел, что покушение Свенсена провалится (пистолет, которым
снабдил его Барнс, имел неисправный боек). Мальэрик также считал, что, поймав одного
убийцу, телохранители Грейди станут менее бдительными.
Ну, пока это лишь теория, подумал Мальэрик.
Он бесшумно двигался мимо семейных портретов, мимо сложенных пачками
журналов - солидных изданий по юриспруденции и легкомысленных "Вог" и "Ньюйоркер",
- мимо купленной Грейди старинной мебели, которую тот, видимо, собирался
отреставрировать, но пока не успел.
Мальэрик знал, как пройти через апартаменты, поскольку недавно побывал здесь под
видом сантехника, но у него не хватило времени, чтобы изучить расположение комнат, а
также путь к выходу. Сейчас он видел висящие на стене дипломы Грейди и его жены,
тоже адвоката, фотографии родственников и сокровища, принадлежавшие их
девятилетней дочери.
Мальэрик вновь вспомнил встречу с Барнсом и его помощниками. "Ополченцы"
хладнокровно обсуждали, стоит ли убивать жену и дочь Грейди. Мальэрик считал, что
пожертвовать Свенсеном, конечно, стоит, но зачем убивать семью Грейди? Этот вопрос
Мальэрик и задал Барнсу.
- Это хороший вопрос, - сказал Джедди Барнс. - По-моему, вы должны убить их
просто так.
Мальэрик кивнул - он никогда не унижался до того, чтобы спорить с публикой или с
коллегами-исполнителями.
- Не возражаю, - наконец ответил он. - Но может, лучше не трогать их, если это не
будет сопряжено с риском - ну, например, в том случае, если они смогут меня опознать?
Или если девочка бросится к телефону, чтобы вызвать полицию? Вероятно, среди ваших
людей есть и такие, кто не хочет убивать женщин и детей.
- Это ведь ваш план, мистер Вейр, - ответил Барнс, - и мы готовы согласиться с
вашим мнением. - Между тем предложение Мальэрика явно вызвало недовольство
Барнса и его спутников.
Остановившись возле двери в гостиную, Мальэрик повесил на шею фальшивый
значок Нью-Йоркского управления полиции и посмотрел на себя в старое зеркало.
Да, сейчас он вполне похож на детектива, появившегося здесь, чтобы защитить
прокурора от угрожающей ему насильственной смерти.
Мальэрик глубоко вздохнул. Только бы сдержать нервную дрожь.
А теперь, почтеннейшая публика, прожектора загораются, занавес поднимается.
Сейчас начнется настоящее представление...
Стараясь держаться как можно естественнее, Мальэрик завернул за угол и вошел в
гостиную.
- Ну, как тут дела? - спросил человек в сером костюме, и Луис Мартинес,
спокойный крупный детектив из группы Роланда Белла, вздрогнул от неожиданности.
Телохранитель сидел на кушетке перед телевизором, держа на коленях воскресный
выпуск "Нью-Йорк таймс".
- Ну, парень, ты меня напугал! - Он приветственно кивнул, бросил взгляд на значок
и документы вошедшего, после чего внимательно всмотрелся в его лицо. - Ты пришел
сменить меня?
- Так точно.
- Как же ты вошел? Тебе дали ключ?
- Дали - тут, в городе. - Он говорил хриплым шепотом, словно ему было холодно.
- Счастливчик! - пробормотал Луис. - У нас тут один на всех - вот и мучаемся.
- А где мистер Грейди?
- На кухне. С женой и Крисси. Почему ты так рано?
- Не знаю, - ответил человек в сером костюме. - Меня просто наняли помочь.
Назвали именно это время.
- Вот так всегда, - нахмурился Луис. - По-моему, я тебя не знаю.
- Меня зовут Джо Дэвид, - ответил мужчина. - Обычно я работаю в Бруклине.
Луис кивнул.
- Ага, именно там я сломал зуб.
- Это мое первое дежурство в качестве охранника.
По телевизору началась шумная реклама.
- Извини, - сказал Луис. - Я не расслышал тебя. Говоришь, первое дежурство?
- Да.
- И последнее! - воскликнул детектив. Луис вскочил с кресла, выхватил пистолет и
нацелил его на того, кто, как он знал, и есть Эрик Вейр. Обычно спокойный, сейчас Луис
заорал в микрофон: - Он здесь! В гостиной!
Во вторую дверь вбежали двое дежуривших на кухне полицейских - детектив Белл и
Лон Селлитто. Лица у обоих выражали неописуемое удивление. Схватив Вейра за руки,
они выхватили у него из-за пояса бесшумный пистолет.
- Ложись, ложись, ложись! - прижав пистолет к лицу Кудесника, нервно кричал
Селлитто. А Луис заметил, что Вейр ошеломлен. За годы службы он перевидал множество
удивленных преступников, но этот парень наверняка получил бы первый приз. Он разинул
рот и не мог вымолвить ни слова.
- Откуда, черт возьми, он взялся? - задыхаясь, спросил Селлитто. Белл недоуменно
покачал головой.
Пока Луис защелкивал на руках Кудесника две пары наручников, Селлитто нагнулся к
Вейру:
- Вы один? Снаружи никого нет?
- Нет.
- Не морочьте нам голову!
- Мои руки, мне больно! - возмутился Вейр.
- С вами кто-то есть?
- Нет, нет - клянусь.
Белл уже вызывал подмогу по переговорному устройству.
- Господь нам помог - он проник внутрь... Уж и не знаю как.
В квартиру вбежали двое полицейских в форме, до сих пор прятавшиеся за лифтом.
- Кажется, он взломал окно, - сказал один из них. - То, которое выходит на
пожарную лестницу.
Белл посмотрел на Вейра и все понял.
- Вы перепрыгнули с того карниза, что на "Лэнхеме"?
Вейр промолчал, но все было и без того ясно. Они расставили полицейских в проходе
между зданиями и на крышах, но никому и в голову не пришло, что преступник может
пройти по карнизу и спрыгнуть на пожарную лестницу.
- Больше никого не видно? - спросил у вошедших Белл.
- Никого. Похоже, он один.
Надев латексные перчатки, Селлитто обыскал задержанного и сразу же нашел
воровские приспособления и различные принадлежности для проведения фокусов.
Самыми необычными из них были прочно приклеенные пальцевые накладки с
фальшивыми отпечатками пальцев. Оторвав их, Селлитто поместил накладки в
пластмассовый мешочек для вещественных доказательств. Если бы ситуация не была
столь неприятной - ведь наемный убийца проник в квартиру семьи, которую они должны
защищать, - эти десять одинаковых накладок рассмешили бы их.
Пока Селлитто продолжал обыск, другие молча разглядывали преступника. Вейр был
мускулистый и в прекрасной физической форме, хотя пожар нанес ему серьезные увечья
- множество шрамов на лице и шее.
- Документы есть? - спросил Белл.
Селлитто покачал головой.
- Только фальшивки низкого качества - полицейский значок и удостоверение.
Больше похожи на игрушечные.
Взглянув в сторону кухни, где никого не было, Вейр удивленно нахмурился.
- А Грейди здесь нет, - сказал Белл таким тоном, словно это не вызывало сомнений.
Кудесник закрыл глаза и опустил голову на потертый ковер.
- Как? Как вы все это вычислили?
- Есть один человек, который любит сам отвечать на такие вопросы, - проговорил
Селлитто. - Вставайте, сейчас мы немного прокатимся.
- С возвращением! - Линкольн Райм смотрел на стоящего в дверях лаборатории
скованного убийцу.
- Но ведь был... пожар. - Вейр удивленно взглянул на ведущую в спальню
лестницу.
- Простите, что испортили вам представление, - холодно отозвался Райм. -
Думаю, теперь вам не удастся ускользнуть от меня, Вейр.
- Я уже не Вейр, - вновь повернувшись к криминалисту, прошипел тот.
- Вы сменили фамилию?
Вейр покачал головой:
- Юридически - нет. Но теперь я стал другим. Вейр - это тот, кем я был прежде. -
Райм припомнил слова психолога Терри Добинса о том, что огонь убил прежнюю
личность Вейра и теперь он стал кем-то еще. - Уж вы-то меня понимаете, не так ли? -
окинув взглядом парализованного Райма, заметил убийца. - Думаю, вы тоже хотели бы
забыть о прошлом и стать кем-нибудь еще.
- И как же теперь вы себя называете?
- Об этом знаем только я и моя публика.
Ах да, его почтеннейшая публика.
Вейр был в сером деловом костюме. Вчерашний парик исчез, его настоящие волосы
оказались длинными, густыми и светлыми. При свете дня Райм хорошо разглядел шрам,
начинавшийся над воротником, - он выглядел просто ужасающе.
- Как вы меня нашли? - своим свистящим голосом спросил Кудесник. - Я ведь
направил вас в...
- В "Сирк фантастик"? Верно. - Когда Райму удавалось перехитрить преступника,
его настроение заметно улучшалось, и он любил поболтать. - Вы хотите сказать, что это
было отвлечение. Видите ли, просмотрев улики, я пришел к выводу, что все складывается
слишком легко.
- Легко? - Вейр закашлялся.
- На месте преступления бывают два типа улик. Одни преступник оставляет
неумышленно, а другие подбрасывает. Последние и должны ввести нас в заблуждение.
Когда все побежали искать зажигательные бомбы, у меня возникло ощущение, что
некоторые улики нам подбросили. Они были слишком очевидны - на туфлях,
оставленных вами в квартире второй жертвы, мы обнаружили собачью шерсть, землю и
растения, характерные именно для Центрального парка. И я подумал: сообразительный
преступник может специально пройтись в нужном месте и затем оставить туфли так,
чтобы мы обязательно нашли их и сразу вспомнили о собачьей площадке возле цирка. Ну
и еще разговоры о пожаре, которые вы вели со мной прошлой ночью. - Райм посмотрел
на Кару. - Словесное отвлечение, не так ли?
Вейр смерил молодую женщину настороженным взглядом.
- Да, - сказала Кара, насыпая сахар в кофе.
- Но я же пытался убить вас, - просвистел Вейр. - Если бы я рассказал вам все это
для того, чтобы увести в сторону, мне нужно было бы обязательно оставить вас в живых.
Райм засмеялся:
- Да вы и не пытались меня убить! У вас никогда не было подобных мыслей. Вы
хотели, чтобы все выглядело так, будто вы намерены убить меня: это придало бы
убедительности вашим намекам. После того как разожгли огонь у меня в комнате, вы
сразу позвонили из автомата по девять-один-один. Я проверил это сообщение. Звонивший
утверждал, что видит огонь из телефонной будки. Однако она находится за углом, и
оттуда вы не могли видеть мою комнату. Кстати, Том прове
...Поділитися у соцмережах
