Жанр: Триллер
райм и сакс 5. Исчезнувший
...енье прокурором. Свенсену
предстояло убить Грейди и его охранников из бесшумного пистолета, потом упасть на
землю и в ужасе закричать, что кто-то стрелял из проезжавшей машины.
Воспользовавшись паникой, священник должен был убежать. Свенсен пытался молиться,
но, даже считая Грейди пособником дьявола, преподобный не мог просить Господа о
помощи в убийстве безоружного белого христианина. Поэтому он ограничился тем, что
читал про себя цитаты из Библии:
После сего увидел я иного Ангела, сходящего с небес и имеющего силу великую; земля
осветилась от славы его...
Преподобный Свенсен переминался с ноги на ногу, думая о том, что ждать больше не
может. Нервы, нервы... Ему страшно хотелось вернуться к своим овцам, к земле, к церкви,
к своим всегда популярным проповедям.
И к Кларе Сэмпсон, которой скоро исполнится пятнадцать лет... Во всех отношениях
это было бы только справедливо.
И воскликнул он сильно, громким голосом: пал, пал Вавилон, великая блудница, стал
жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу...
Свенсен подумал о судьбе семьи Грейди. Жена прокурора не сделала ничего дурного.
Быть замужем за грешником - отнюдь не то же самое, что быть грешницей или работать
на нечестивца. Нет, он пощадит миссис Грейди.
Если только она не заметит, что стрелял именно он.
Что же касается дочери, о которой ему говорил Барнс, Крисси... Интересно, сколько ей
лет и как она выглядит? Может, Крисси понравилось бы жить в Кантон-Фоллзе?
И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и все тучное и блистательное
удалилось от тебя - ты уже не найдешь его...
Сейчас, решил Свенсен. Пора. Давай, давай, давай!
И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море,
говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет
его...
Только вот сейчас камень возмездия - это хороший швейцарский пистолет, а вестник
не ангел с небес, а представитель всех разумно мыслящих людей Америки.
Преподобный двинулся вперед.
Охранники все еще смотрели в сторону.
Открыв кейс, Свенсен вытащил оттуда большую цветную карту и тяжелый пистолет.
Прикрыв картой оружие, преподобный направился к машине. Телохранители Грейди
стояли на тротуаре, повернувшись к нему спиной. Один из них нагнулся, чтобы открыть
дверцу выходящему из машины прокурору.
Осталось пять метров...
Пусть Господь пошлет благословение на твою...
И тут небо обрушилось ему на голову.
- На землю, на землю, сейчас же, сейчас же, сейчас же! - С полдесятка мужчин и
женщин - сотня демонов - схватили преподобного Свенсена за руки и потащили на
тротуар. - Не двигаться, не двигаться, не двигаться!
Один из них схватился за пистолет, другой вырвал у него кейс, третий навалился ему
на шею с такой силой, словно олицетворял собой все грехи этого города. Лицо
священника вдавилось в бетон, на запястьях стиснули наручники, карманы вывернули
наружу.
Прижатый к бетону, преподобный Свенсен увидел, как дверца автомобиля Грейди
открылась и оттуда выскочили три полисмена в защитных шлемах и пуленепробиваемых
жилетах.
- Лежать, голову вниз!
Господь наш на небесах...
Тут к нему подошли чьи-то ноги. По контрасту с грубым давлением руки другого копа
и вульгарными голосами прочих полицейских голос этого человека звучал вполне вежливо.
- А теперь, сэр, - с южным акцентом произнес он, - мы перевернем вас на спину, и
я зачитаю вам ваши права. А вы дадите мне знать, поняли их или нет.
Несколько копов перевернули Свенсена и подняли на ноги.
Преподобный вздрогнул от удивления.
Говоривший оказался тем самым мужчиной, который следил за ним на Вашингтонсквер.
Рядом с ним стоял блондин в очках: тот тоже вел наблюдение. Неподалеку
находился третий - смуглый тип, спросивший у Свенсена, когда начнется концерт.
- Сэр, меня зовут детектив Белл. Сейчас я зачитаю вам ваши права. Готовы? Хорошо.
Поехали!
Белл быстро просматривал содержимое кейса Свенсена.
Дополнительный боезапас для пистолета. Желтый блокнот с записями,
смахивающими на очень плохую проповедь. Путеводитель "Нью-Йорк за пятьдесят
долларов вдень". Очень потрепанная Библия со штампом гостиницы "Адельфи", 232,
Боуэри, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
"Гм... Похоже, мы можем приплюсовать еще и обвинение в краже Библии", - с
мрачным юмором подумал Белл.
Тем не менее не просматривается прямой связи между этим покушением на жизнь
Грейди и Эндрю Констеблем. Разочарованный, Белл попросил упаковать вещественные
доказательства и, позвонив Райму, сообщил ему, что импровизированная операция
спецназа прошла успешно.
Велев Беллу задержаться на месте еще несколько минут, криминалист продолжил
изучение обновленного отчета об осмотре места преступления, а Мел Купер -
исследование волокон, найденных в офисе Грейди. В конце концов Райм пришел к
довольно неприятным выводам. Анализ следов показал, что взломщик несколько минут
простоял на одном месте - возле секретарского стола. Опись имущества
свидетельствовала о том, что в этой части стола находился только ежедневник, куда была
внесена лишь одна запись на эти выходные: о предстоящем выступлении Крисси Грейди.
Таким образом, проникший в приемную нарушитель, несомненно, знал о
выступлении. Райм пришел к выводу, что нападавший будет маскироваться под
священника. С помощью базы данных ФБР Купер нашел по черным волокнам и
красителю фирму-производителя из Миннесоты. Как выяснили Купер и Райм на ее сайте,
она специализировалась на выпуске черного габардина для пошива облачения священников.
Само по себе это ничего не доказывало, однако Райм заметил, что некоторые из
белых волокон представляли собой полиэстр и накрахмаленный хлопок. Последнее
указывало на то, что неизвестный носит легкую белую рубашку со стоячим воротником -
как у священника.
Единственное волокно из красного атласа относилось к разновидности, применяемой
для изготовления закладок в старинных книгах - например Библиях. Много лет назад
Райм расследовал дело, где наемный убийца прятал наркотики в обложке из-под Библии;
нечто подобное могло быть и сейчас.
Семейству Грейди Белл приказал оставаться дома - их место в служебной машине
заняла группа захвата. Группы наблюдения расположились к северу от Пятой авеню, на
перекрестке к западу от Шестой авеню, к востоку от Юниверсити-плейс и к югу от
Вашингтон-сквер.
Неудивительно, что именно Белл, находившийся в парке, заметил там встревоженного
священника, который направлялся к школе. Белл начал следить за ним, но, поняв, что его
заметили, сразу отстал. Другой офицер спецгруппы сменил Белла и проводил священника
до самой школы. Третий детектив из группы Белла подошел к Свенсену и спросил насчет
концерта, визуально проверив, нет ли у того оружия. Полагая, что оружия нет, он не имел
оснований для обыска и задержания.
Тем не менее подозреваемый находился под непрерывным наблюдением. Едва он
достал из кейса пистолет и направился к устроенной ему западне, его тотчас повергли на
землю.
Ожидая встретить лжесвященника, Белл удивился, что они схватили настоящего. Это
подтверждалось содержимым бумажника Свенсена. Правда, внушал сомнение конспект
совершенно бездарной проповеди. Вынув из пистолета обойму. Белл оттянул затвор и
вытащил патрон.
- Для попа это слишком большая пушка, - заметил он.
- Я священник.
- Это я и хотел сказать.
- Посвященный в духовный сан.
- Рад за вас. Я сейчас вот о чем думаю. Ну зачитал я вам эти права, а воспользуетесь
ли вы правом хранить молчание? Расскажите о том, что вы сделали, и это облегчит вашу
участь. Признайтесь, сэр, кто велел вам убить мистера Грейди.
- Бог.
- Гм! Понятно. А может, кто-то еще?
- Это все, что я могу сказать вам и любому другому. Таков мой ответ: Бог.
- Ну что ж, понятно. Поедем теперь в город и посмотрим, вступится ли он за вас.
Глава 24
И это называют музыкой?
До Райма донесся барабанный бой, после чего раздался душераздирающий вопль
какого-то духового инструмента. Все это исходило из расположившегося через дорогу
"Сирк фантастик". Звуки были резкими и неприятными. Пытаясь не обращать на них
внимания, Райм вернулся к телефонному разговору с Чарлзом Грейди. Тот благодарил за
то, что схватили священника, намеревавшегося убить его.
Белл только что допросил находившегося в следственном изоляторе Констебля.
Заключенный заявил, что знает Свенсона, но уже больше года назад выгнал его из
Ассамблеи патриотов за "нездоровый интерес" к дочерям прихожан. После того
Констебль не имел с ним никаких дел, и Свенсен как будто присоединился к каким-то
захолустным "ополченцам".
Констебль категорически отрицал свою причастность к покушению.
Грейди отправил Райму вещественные доказательства с места преступления возле
школы и из гостиничного номера преподобного Свенсена. Быстро просмотрев их, Райм не
нашел ничего указывающего на связь с Констеблем, о чем и сообщил Грейди.
- Нужно связаться с криминалистами в этом... как его?
- Кантон-Фоллз.
- Пусть проведут там сравнительный анализ почвы или следов. Может, выяснят, что
связывает Свенсена с Констеблем. У меня оттуда нет никаких образцов.
- Спасибо за проверку, Линкольн. Кто-нибудь быстро доставит это туда.
- Если хотите, чтобы я написал экспертное заключение, буду рад сделать это. -
Криминалисту пришлось повторить последнюю часть фразы, поскольку за окном
послышалось особенно громкое соло на трубе. "Да, я уж точно мог бы написать музыку
получше этой", - подумал Райм.
Объявив тайм-аут, Том измерил давление подопечному и нашел его слишком
высоким.
- Мне это не нравится, - заявил он.
- Строго говоря, мне совсем не нравится многое, - раздраженно ответил Райм,
недовольный тем, что дело продвигается чересчур медленно. Из Вашингтона только что
звонил фэбээровский эксперт, который сообщил, что информация по найденным в сумке
Кудесника стружкам будет только завтра. Беддинг и Сол обзвонили более пятидесяти
гостиниц Манхэттена, но ни в одной из них не использовались карточки "АПК" вроде той,
что нашли в спортивной куртке Кудесника. Селлитто сменил людей на посту возле "Сирк
фантастик", но и свежие наблюдатели не заметили ничего подозрительного.
Хуже всего было то, что до сих пор не обнаружили следов Ларри Бурке, патрульного,
который взял Кудесника возле ярмарки ремесел. Десятки полицейских продолжали
обыскивать Вест-Сайд, но ни улик, ни свидетелей не нашли. Обнадеживало лишь то, что в
угнанной "мазде" его тела не было.
Машину еще не подняли, но один из водолазов сообщил, что ни в салоне, ни в
багажнике тел нет.
- Ну где же еда? - выглянув в окно, нетерпеливо осведомился Селлитто. Сакс и
Кара уже давно ушли, пообещав принести что-нибудь из близлежащего кубинского
ресторана (молодую иллюзионистку волновал не ужин; она мечтала отведать кубинский
кофе, услышав от Тома, что это "наполовину эспрессо, наполовину сгущенное молоко и
наполовину сахар" такой состав, несмотря на довольно сомнительные пропорции, ее
весьма устраивал).
- Ты когда-нибудь ел эти кубинские сандвичи? - спросил Райма грузный детектив.
- Они лучшие из всех.
Однако ни пища, ни расследование не значили для Тома ровным счетом ничего.
- Пора спать.
- Сейчас девять тридцать восемь, Том, - возразил Райм. - Практически конец дня.
Так что... - Он сощурил глаза. - Еще. Не. Пора. Спать. У нас тут бегает по городу
гребаный убийца, постоянно меняющий свои планы: то ему хочется убивать каждые
четыре часа, то каждые два. - Райм посмотрел на часы. - Возможно, сейчас он как раз
кого-то убивает - ради разнообразия в девять тридцать восемь. Мне приятно, что тебе
это не нравится. Но я должен работать.
- Нет, не должны! Если не хотите называть это время вечером - не называйте. Но
сейчас мы отправимся наверх, сделаем кое-какие процедуры, а потом вы уснете. На пару
часов.
- Ха-ха! Ты просто надеешься, что я просплю до утра. Нет, не просплю. Я буду
бодрствовать всю ночь.
Помощник гневно сверкнул глазами.
- Ближайшие несколько часов Линкольн проведет наверху! - твердо заявил он.
- Не боишься остаться без работы? - бросил Райм.
- А вы не боитесь впасть в кому? - парировал Том.
- Нельзя так издеваться над калекой, - пробормотал криминалист. Но он уже
уступал, хорошо понимая грозящую ему опасность. Если инвалид слишком долго сидит в
одном положении, сильно устал или, как выражался при незнакомых людях Райм, ему
нужно пописать или покакать, а он почему-либо не может этого сделать, существует риск
автономной дисрефлексии, резкого повышения кровяного давления что чревато
параличом или смертью. Дисрефлексия случается редко, но уж если случается, то весьма
быстро отправляет вас в больницу или прямиком в могилу. Поэтому Райм в конце концов
согласился отбыть наверх. Подобные отклонения от нормальной жизни бесили его и, хотя
Райм отказывался это признать, приводили в уныние.
- Хорошо, - сказал Том, проделав необходимые процедуры. - Теперь два часа
отдыха. Поспите немного.
- Один час! - отрезал Райм.
Помощник собирался возразить, но, заметив, что Райм в гневе, вдруг ощутил тревогу
за будущих жертв Кудесника.
- Один, - согласился Том. - При условии, что вы заснете.
- Ладно, - сказал Райм. - И добавил: - Мне приснятся чудеснейшие сны... Если
немного выпью.
- Хорошо. - Том налил в стакан немного старого "Макаллана" и вставил в губы
Райма соломинку.
Криминалист сделал глоток.
- Какое блаженство... - Он посмотрел на пустой стакан. - Когда-нибудь я научу
тебя наливать как следует.
- Я вернусь через час, - сказал Том.
- Приказываю - будильник, - распорядился Райм. На плоском мониторе появилось
изображение часов, и Райм велел, чтобы будильник прозвенел ровно через час.
- Я бы разбудил вас. - Помощник пожал плечами.
- Это на тот случай, если ты будешь чем-то занят и забудешь меня разбудить.
Том вскоре ушел, закрыв за собой дверь, и Райм устремил взгляд на окно, где сидели
два сокола-сапсана, как-то странно и вместе с тем элегантно повернув головы. Одна из
птиц - самка, более чуткая охотница - коротко взглянула на Райма, сузив щелочки глаз
так, словно только сейчас заметила его. Затем она склонила голову набок и вновь
прислушалась к шуму, доносящемуся из Центрального парка.
Райм закрыл глаза, но мозг его продолжал анализировать вещественные
доказательства. Криминалист силился понять мотивы Кудесника, постичь, что означают
найденные улики: медь, ключ от гостиничного номера, журналистское удостоверение,
чернила. Все таинственнее и таинственнее... Внезапно его глаза широко открылись. Какой
абсурд! Ничуть он не устал. Ему хотелось одного - спуститься вниз и вернуться к работе.
Нет, о сне не может быть и речи.
Почувствовав дуновение воздуха, Райм еще больше разозлился на Тома, который
оставил кондиционер включенным. Когда у калеки начинает течь из носа, чертовски
пригодился бы тот, кто может его вытереть. Райм вызвал на монитор панель управления
климатической установкой, со злорадством думая о том, как скажет Тому, что с
удовольствием заснул бы, если бы в комнате не было так холодно. Однако, взглянув на
экран, Райм понял, что кондиционер выключен. Откуда же ветер?
Дверь была по-прежнему закрыта.
Вот оно! Райм снова почувствовал дуновение воздуха, теперь на правой щеке. Не дует
ли от окна? Нет, оно тоже закрыто. Ну, тогда, возможно...
И тут он обратил внимание на дверь.
Господи! Он похолодел. Засов на двери спальни можно было задвинуть только
изнутри, но никак не снаружи.
Теперь задвижка была заперта.
Снова прикосновение воздуха к его коже. На сей раз горячее. Значит, это совсем
близко. Райм даже услышал слабое дыхание.
- Где вы? - прошептал Райм.
Прямо перед его лицом появилась рука с двумя сросшимися пальцами. Рука сжимала
бритвенное лезвие, острый край которого был нацелен ему в глаза.
- Если позовете на помощь, - с придыханием прошептал Кудесник, - если
издадите хоть малейший звук, я ослеплю вас. Понятно?
Линкольн Райм кивнул.
Лезвие тут же исчезло.
Кудесник не убрал его и не спрятал. Только что металлический квадратик находился у
него в руке, и вот он исчез.
Убийца - с каштановыми волосами, без бороды и в полицейской форме - прошелся
по комнате, молча разглядывая книги, компакт-диски, плакаты и одобрительно кивая
каким-то своим мыслям. Некоторое время он рассматривал одну любопытную вещицу:
маленькую красную раку, в которой находилось изображение китайского бога войны и
полицейских расследований - Гуан Ди. Похоже, Кудесник не усомнился в том, уместен
ли здесь такой предмет.
Он повернулся к Райму.
- Ну, - хриплым шепотом начал преступник, окидывая взглядом специальную
кровать, - вы совсем не то, чего я ожидал.
- Машина, - сказал Райм. - В реке. Как вы из нее выбрались?
- Ах это! - небрежно отозвался он. - Трюк с затонувшей машиной? Меня в ней и
не было. Я сбежал до того, как она оказалась в воде... Очень простой трюк: закрытое окно,
чтобы свидетели видели в основном отражение, и шляпа на подголовнике. Публика
видела меня только в своем воображении. Гудини вовсе и не был в тех сундуках, из
которых якобы выбирался.
- Значит, то были не следы торможения. - Райм злился, что допустил ошибку. -
Это были следы ускорения. Вы подложили кирпич под акселератор.
- Кирпич выглядел бы неестественно - ведь водолазы в конце концов нашли бы
машину. Я подложил камень. - Окинув Райма внимательным взглядом, он добавил
свистящим шепотом: - Но вы никогда не верили в то, что я умер.
- Как вы вошли в комнату и почему я вас не слышал?
- Я уже был здесь. Я проскользнул наверх десять минут назад. Я также побывал в
вашей штабной комнате, или как вы это называете, и никто меня не заметил.
- Так это вы принесли вещественные доказательства? - Райм смутно помнил, как
какой-то патрульный привез коробку с вещественными доказательствами, собранными
возле школы и в номере преподобного Свенсена.
- Верно. Я ждал снаружи. Тот коп подошел с парой коробок, я поздоровался и
предложил ему помощь. Никто не остановит вас, если вы в форме и при деле.
- И вы спрятались здесь, накрывшись куском шелка под цвет стен.
- Вы раскусили этот трюк, не так ли?
Нахмурившись, Райм посмотрел на его форму. Она казалась настоящей, однако в
нарушение всех правил на груди отсутствовала табличка с именем и фамилией. Сердце
его упало. Райм догадался, откуда взялась эта форма - ее сняли с Ларри Бурке, который
арестовал Кудесника возле уличной ярмарки.
- Вы убили его... Убили и украли его одежду.
Кудесник пожал плечами.
- Напротив. Сначала украл одежду, - прошептал бесплотный голос. - Я убедил
полицейского в том, что хочу раздеть его и бежать. Я застрелил его уже потом.
Вздрогнув от отвращения, Райм вспомнил, как опасался того, что Кудесник завладеет
рацией и оружием Бурке. Тем не менее ему не приходило в голову, что преступник
использует полицейскую форму и атакует своих преследователей.
Где его тело? - тихо спросил он.
- Вест-Сайд.
- Где именно?
- Пожалуй, я промолчу. Кто-нибудь все равно найдет его через день или два. Погода
нынче теплая.
- Сукин сын! - рявкнул криминалист. Сейчас ему следовало держаться повежливее,
однако в душе Линкольн Райм всегда оставался копом. А нет связи теснее, чем между
сослуживцами-полицейскими.
Погода нынче теплая...
И все же Райм постарался вновь овладеть собой.
- Как вы меня нашли? - небрежно спросил он.
- На ярмарке ремесел я стоял рядом с вашей напарницей - рыжеволосой. Очень
близко. Так же, как стою сейчас перед вами. Я буквально дышал ей в затылок - и не
знаю, что мне больше нравилось... В любом случае я слышал, как она разговаривала по
радио. Она называла вас по имени. Понадобилось совсем немного времени, чтобы найти
вас. О Линкольне Райме упоминают газеты. Вы знаменитость.
- Знаменитость? Такой калека, как я?
- Несомненно.
- Это старая новость. - Райм покачал головой. - Я уже давно никому ничего не
приказываю.
Через смонтированный в изголовье микрофон слово "приказываю" немедленно
поступило в компьютерную систему распознавания речи. Именно это слово говорило
компьютеру о том, что он должен быть готов к выполнению дальнейших команд. На
мониторе открылось окно, которое Райм видел, а Кудесник - нет. Каковы инструкции?
- молча спрашивало оно.
- Приказываете? - переспросил Кудесник. - Что вы имеете в виду?
- Когда-то я был начальником отдела. Сейчас молодые офицеры иногда даже не
утруждают себя тем, чтобы сделать телефонный звонок.
Уловив два последних слова, компьютер написал:
Кому вы желаете позвонить?
Райм вздохнул.
- Я расскажу вам одну историю. Однажды мне нужно было связаться с одним
офицером. Лейтенантом Лоном Селлитто.
Набираю Лона Селлитто.
- И вот я сказал ему...
Кудесник внезапно нахмурился.
Сделав шаг вперед, он отвернул монитор от лица Райма и быстро окинул взглядом
экран. Поморщившись, убийца вырвал из стены телефонные провода и отключил
компьютер от сети.
Когда убийца вновь повернулся к Райму, тот вжал голову в подушку, ожидая
появления ужасного бритвенного лезвия. Однако Кудесник отступил на шаг, дыша
тяжело, как астматик. То, что пытался сделать криминалист, скорее произвело на него
впечатление, нежели разозлило.
- Вы ведь понимаете, что это такое? - холодно улыбаясь, спросил он. - Иллюзия в
чистом виде. Вы отвлекли меня, проведя классическое словесное отвлечение. Мы
называем это уловкой. У вас получилось неплохо. То, что вы говорили, звучало вполне
натурально, пока вы не упомянули имя своего друга. Конкретное имя все и погубило.
Видите ли, это было неестественно и вызвало у меня подозрения. Но вплоть до этого
момента вы проделали все неплохо.
Неподвижный Человек...
- Хотя и я кое в чем силен. - Кудесник протянул вперед открытую ладонь. Когда
его пальцы оказались возле глаз Райма, тот сжался, но почувствовал лишь слабое
прикосновение к своему уху. Секунду спустя рука Кудесника вновь появилась перед его
лицом уже с четырьмя зажатыми между пальцами двусторонними бритвенными лезвиями.
Убийца сжал руку в кулак, и четыре лезвия мгновенно превратились в одно, которое он
теперь держал большим и указательным пальцами.
О Боже, нет... Больше самой боли Райм боялся того, что его лишат еще одного органа
чувств. Приблизив лезвие к его глазам, убийца быстро двигал его взад и вперед.
Но затем он улыбнулся и отступил назад.
- А теперь, уважаемая публика, давайте начнем наш номер с некоторой
престидижитации. В этом мне будет помогать мой коллега-исполнитель. - Эти слова
Кудесник произносил неестественно приподнятым, театральным тоном.
Он поднял руку и продемонстрировал воображаемой аудитории сверкающее лезвие.
Плавным движением оттянув резинку спортивных брюк и нижнего белья Райма, Кудесник
поднес лезвие к его обнаженному паху.
Криминалист поморщился.
- Что он должен чувствовать, - обращаясь к воображаемой публике, спросил
Кудесник, - зная, что это лезвие прижимается к его коже, разрезает кожу, гениталии,
какую-нибудь вену или артерию? А он при этом ничего не испытывает! - Райм
пристально смотрел на свои брюки, ожидая появления крови. Но тут Кудесник улыбнулся.
- Но возможно, лезвия здесь нет... Возможно, оно где-то в другом месте. Может быть,
здесь? - Он засунул пальцы себе в рот, вытащил оттуда маленький прямоугольник и
поднял его вверх. Затем нахмурился. - Подождите! - И вытащил изо рта еще одно
лезвие. Потом еще одно. Теперь Кудесник снова держал в руке четыре лезвия. Помахав
ими словно веером, он сделал выпад по направлению к Райму, который ахнул и сжался,
полагая, что лезвия вот-вот вонзятся в него. Однако ничего подобного не произошло.
Лезвия исчезли.
В висках Райма стучало, лоб покрылся испариной. Криминалист взглянул на
будильник. Ему казалось, что прошло несколько часов, но нет - Том ушел отсюда всего
пятнадцать минут назад.
- Зачем вы это делаете? - спросил Райм. - Зачем вы убили этих людей? В чем тут
смысл?
- Я убил не всех! - гневно возразил Кудесник. - Вы помешали моему номеру с
наездницей у реки Гудзон.
- Ну ладно, вы нападали на них. Зачем?
- Здесь не было ничего личного. - Кудесник закашлялся.
- Ничего личного? - недоверчиво переспросил Райм.
- Главное то, что они представляли, а не то, кем они были.
- Что значит - представляли? Объясните.
- Нет, пожалуй, я не стану этого объяснять, - прошептал Кудесник. - У нас не так
уж много времени. - Тяжело дыша, он медленно обошел вокруг кровати Райма. -
Знаете, о чем думает публика? В какой-то мере она надеется, что иллюзионист не сможет
вовремя ускользнуть, что он утонет, упадет на шипы, сгорит. Есть один трюк, который
называется "Пылающее зеркало". Мой любимый. Он начинается с того, что иллюзионист
самодовольно всматривается в зеркало и вдруг видит по другую сторону стекла красивую
женщину. Она манит его к себе, и в конце концов он уступает искушению и перешагивает
барьер. Внезапно они меняются местами - теперь женщина стоит по эту сторону зеркала.
Появляется облако дыма, происходит трансформация, и она становится Сатаной.
Иллюзионист оказывается в аду, прикованный к полу. Вокруг него поднимаются
языки пламени, пламя горит и перед зеркалом, закрывая единственный путь к
отступлению. Стены огня сдвигаются. В тот момент, когда пламя приближается вплотную
к нему, иллюзионист освобождается от оков и сквозь огонь прыгает к задней стороне
зеркала. Дьявол бежит к нему, взлетает в воздух и исчезает. Иллюзионист разбивает
зеркало молотком. Затем он проходит по сцене, вдруг останавливается и щелкает
пальцами. Видна вспышка света, и, как вы, вероятно, догадались, он сам становится
дьяволом... Публике это нравится... Но я хорошо знаю: подсознательно каждый хочет,
чтобы огонь победил, а исполнитель погиб. - Кудесник сделал паузу. - И конечно,
такое время от времени действительно происходит.
- Кто вы? - в отчаянии прошептал Райм.
- Я? - Нагнувшись к нему, Кудесник хрипло зашептал: - Я Северный Чародей. Я
величайший иллюзионист всех времен. Я Гудини. Человек, способный выскользнуть из
пылающего зеркала. Избавиться от наручников, цепей, кандалов, веревок - от всего. -
Он пристально взглянул на Р
...Поділитися у соцмережах
