Жанр: Триллер
райм и сакс 5. Исчезнувший
...айма. - Кроме... кроме вас. Боюсь, что только от вас мне не
удалось бы ускользнуть. Вы слишком умны. Я должен остановить вас до полудня
завтрашнего дня...
- Почему? Что должно произойти завтра днем?
Кудесник молча всматривался в темноту.
- А теперь, уважаемая публика, наш главный номер - "Обугленный человек".
Посмотрите на нашего исполнителя - ни цепей, ни наручников, ни веревок. И тем не
менее ему не ускользнуть отсюда. Сделать это ему труднее, чем первому на свете
эскаписту - святому Петру. Тот был брошен в тюремную камеру, закован в кандалы,
находился под стражей. И тем не менее бежал. Конечно, у него был очень сильный
помощник - Бог. А вот наш нынешний исполнитель сегодня вечером должен полагаться
только на самого себя.
В руке Кудесника появился небольшой серый предмет. Прежде чем Райм успел
отвернуться, убийца нагнулся и залепил ему лентой рот.
После этого он погасил в комнате весь свет за исключением ночника. Вернувшись к
постели Райма, Кудесник щелкнул большим и указательным пальцами, и на конце
указательного появилось пламя высотой в семь-восемь сантиметров.
- Вижу, вы вспотели... - Он поднес огонь к лицу Райма. - Огонь... Разве это не
прекрасно? В иллюзионизме это, вероятно, самая захватывающая вещь. Огонь идеально
подходит для отвлечения. Все смотрят на огонь и не сводят с него глаз. Другой рукой я
могу делать что угодно, и вы не обратите на это никакого внимания. Например... - В его
руке появилась бутылка скотча Райма. Сделав глоток, убийца поднес к своим губам
пылающий палец. При этом он пристально смотрел на жертву. Потом улыбнулся,
отвернул голову в сторону и выдохнул пылающую смесь к потолку, чуть отступив назад,
когда стрела огня исчезла в темноте.
Райм метнул взгляд в угол.
- Вспомнили о детекторе дыма? - засмеялся Кудесник. - Об этом я уже
позаботился. Там нет батарейки. - Выдохнув к потолку еще одну струю огня, он
поставил бутылку.
В руке у него внезапно очутился белый носовой платок, и Кудесник помахал им перед
носом Райма. В глаза и нос криминалисту ударило резким запахом бензина. Свернув
носовой платок в трубочку, Кудесник распахнул верхнюю часть пижамы Райма и обмотал
получившийся жгут вокруг его шеи.
Подойдя к двери, убийца неслышно отодвинул засов, открыл дверь и выглянул
наружу.
Помимо вони бензина, Райм чувствовал еще какой-то запах. Что бы это могло быть?
Густой, отдающий дымом аромат... А, это виски. Очевидно, убийца оставил бутылку
открытой.
Этот аромат вскоре перебил запах бензина. Он распространился повсюду, он
заполонил собой все. И тут Райм с ужасом осознал, что делает Кудесник. Он лил виски на
пол, протягивая дорожку от двери до кровати. Проделав эту операцию, Кудесник щелкнул
пальцами, и из его руки прямо в лужицу жидкости вылетел белый огненный шар.
Жидкость вспыхнула, по полу заплясали голубоватые языки пламени. Вскоре огонь
перекинулся на картонную коробку и стопку журналов на полу возле кровати. Загорелось
и плетеное кресло.
Вскоре огонь вскарабкается вверх по кровати и начнет пожирать тело Райма, чего он
не почувствует, затем лицо и голову, и это он почувствует очень сильно. Райм повернулся
к Кудеснику, но тот уже исчез, дверь была закрыта. Дым жег глаза, затруднял дыхание.
Пламя подбиралось все ближе, сжигая коробки и книги, расплавляя компакт-диски.
Менее чем через минуту голубые и желтые языки пламени уже начали лизать одеяло в
ногах у Райма.
Глава 26
Какой-то бдительный полицейский шагнул в один из вест-сайдских проулков - то ли
заслышав подозрительный звук, то ли завидев незапертую дверь. Пятнадцать секунд
спустя оттуда появился совсем другой человек - легкомысленный мужчина в
бейсбольной кепке, в легком красно-коричневом свитере и облегающих джинсах.
Выйдя из роли патрульного Ларри Бурке, Мальэрик направился вдоль Бродвея. Судя
по выражению его лица, по тем кокетливым взглядам, которые он бросал по сторонам,
Кудесник явно вышел на охоту. Сейчас он зайдет в какой-нибудь вест-сайдский бар и
сбросит там напряжение.
Остановившись возле полуподвального коктейль-бара, убийца заглянул внутрь и
решил, что это место вполне для него подходит. Можно переждать здесь, пока не придет
время ненадолго вернуться к Линкольну Райму и посмотреть, какой ущерб причинил
пожар.
Найдя в дальнем конце бара, возле кухни, свободный табурет, Мальэрик заказал
порцию спрайта и сандвич с индейкой, после чего огляделся. Игровые автоматы с
характерными для них электронными звуками, темнота и табачный дым, запах пота, духов
и дезинфекции, пьяный смех и гул бессмысленных разговоров. Все это вернуло
Мальэрика в мир его юности, в город, построенный на песке.
Лас-Вегас - это зеркало, окруженное сверкающими огнями; можно смотреть в него
часами, но не увидеть ничего, кроме самого себя - со всеми своими оспинками и морщинами,
со всем своим тщеславием и неуверенностью. Это пыльное, суровое место, где
веселые огни гаснут в одном-двух кварталах от центра, не проникая в другие районы
города - к трейлерам, покосившимся бунгало, эфемерным стриптиз-барам, ломбардам,
торгующим обручальными кольцами, свадебными костюмами, протезами для рук - всем,
что только можно превратить в горстку мелочи.
И повсюду пыльная, бесконечная, серая пустыня.
Именно здесь Мальэрик и появился на свет. Родители его - служащий казино и
официантка (позднее она располнела и ее перевели на кассу) - принадлежали к той
бесчисленной армии обслуживающего персонала, который администрация и клиенты
вообще не считали за людей. Двое из тех, через чьи руки проходят огромные деньги, но
задерживаются в них лишь на долю секунды.
Как и многие другие предоставленные самим себе лас-вегасские мальчишки, чьи
родители работали подолгу и в разных сменах, Мальэрик тянулся туда, где мог найти хоть
какую-то отдушину.
Для него таким местом была Полоса.
Я уже рассказывал вам, уважаемая публика, об отвлечении - о том, как мы,
иллюзионисты, отвлекаем ваше внимание от нашего метода с помощью движений,
цвета, звуков, света, внезапности. Положим, отвлечение - это не просто прием, а
образ жизни. Все мы отчаянно стремимся к блеску и празднику, держась подальше от
скуки, рутины, семейных ссор, от гнетущей жары на самом краю пустыни, от
насмешливых подростков, дразнящих тебя за то, что ты худой и робкий, а потом
обрушивающих на тебя свои кулаки, твердые, как панцирь скорпиона...
Да, Полоса была для него отдушиной, особенно расположенные на ней магазины,
которых здесь было великое множество. Лас-Вегас славился во всем мире как столица
магии. Причем эти магазины были не просто торговыми точками. Чтобы поболтать и
обсудить трюк, здесь собирались как опытные фокусники, так и начинающие.
Именно здесь мальчик узнал о себе кое-что важное. Пусть он худой, робкий и плохо
бегает, но вместе с тем он необычайно, фантастически ловок. Продавцы магазинов - а
обычно в магазинах для иллюзионистов работают или отставные маги, или те, что сами
стремятся стать фокусниками, - нередко показывали ему разные трюки, и мальчик
мгновенно перенимал их. Когда ему было тринадцать, один из продавцов удивленно
приподнял бровь и сказал: "Прирожденный престидижитатор".
Мальчик недоуменно нахмурился - он никогда не слышал этого слова.
- Один французский фокусник придумал это в восемнадцатом веке, - пояснил тот.
- "Прести" - от слова "престо", что значит "быстро". "Дижит" означает "палец".
Престидижитация - это "быстрые пальцы". Ловкость рук.
Значит, он что-то собой представляет! Значит, он не просто мальчик для битья!
Каждый день, в три часа десять минут, Мальэрик покидал школу и направлялся в свой
любимый магазин, где как губка впитывал в себя метод. Дома он постоянно
практиковался. Один из управляющих периодически нанимал его для проведения
небольших представлений перед клиентами в "Магической пещере", находящейся в
задней части магазина.
Мальэрик до мельчайших подробностей помнил свое первое выступление. С этого дня
Юный Гудини - таким был его сценический псевдоним - всеми силами старался
проложить себе путь на настоящую сцену. Какая это радость - гипнотизировать
аудиторию, развлекать, обманывать. А еще пугать. Ему нравилось пугать публику.
В конце концов Мальэрика ограбила собственная мать. Когда до нее дошло, что сын
почти не бывает дома, она обыскала его комнату, надеясь узнать почему.
- Я нашла деньги! - однажды вечером резко сказала она, оторвавшись от ужина,
когда ее сын вошел через черный ход. - Откуда они?
- Из "Абракадабры".
- Это еще что?
- Магазин. Возле "Тропиканы". Я говорил тебе о нем...
- Больше ты не будешь ходить на Полосу!
- Мама, это всего лишь магазин. Магазин для иллюзионистов.
- Где ты был? Пил? Ну-ка дыхни!
- Нет, мама, не пил. - У полной женщины в залитом соусом переднике было весьма
несвежее дыхание.
- Если тебя застанут в казино, я лишусь работы. И твой отец - тоже.
- Я был только в магазине. Я устраиваю там небольшие представления. И люди
иногда дают мне чаевые.
- Для чаевых это слишком много. Работая официанткой, я никогда не имела таких
чаевых.
- У меня хорошо получается, - сказал мальчик.
- У меня тоже... Говоришь, представление? Какое еще представление?
- Фокусы. - Мальэрик был в отчаянии. Он уже говорил ей об этом несколько недель
назад. - Смотри! - И он показал один из карточных фокусов.
- Неплохо, - кивнула она. - Но деньги я все равно заберу - за то, что ты обманул
меня.
- Я тебя не обманывал!
- Ты не сказал мне, чем занимаешься. А это все равно что солгал.
- Мама, это мое!
- Обманул - заплати. - С усилием она засунула деньги в карман джинсов - мешал
большой живот. - Ладно, вот тебе десятка, возьми. Если скажешь мне кое-что.
- Что скажу?
- Кое-что. Ты когда-нибудь видел своего отца с Тиффани Лоум?
- Не знаю... Кто это?
- Знаешь - не прикидывайся. Это официантка из "Песков". Пару месяцев назад она
приходила к нам на обед вместе с мужем. Была в такой желтой блузке.
- Я...
- Ты видел их? Они ездили вчера в пустыню?
- Я не видел их.
Бросив на сына испытующий взгляд, она поверила.
- Если когда-нибудь увидишь их, обязательно скажи мне. - И она отправилась к
своим спагетти, остывавшим перед телевизором в гостиной.
- А мои деньги, мама?
- Заткнись! Сейчас идет очень интересный фильм.
В один прекрасный день, выступая с небольшим представлением в "Абракадабре",
мальчик с удивлением заметил, как в магазин вошел стройный неулыбчивый мужчина.
Пока он проводил к "Магической пещере", все фокусники и продавцы хранили молчание.
Это был знаменитый иллюзионист - он работал еще с Блэкстоуном, Крескином и
Воскити Рэнди, а теперь выступал в "Тропикане". Все знали, что у него скверный характер
и мрачные, устрашающие иллюзии.
После представления иллюзионист подозвал к себе мальчика и указал на афишу,
написанную от руки.
- Ты называешь себя Юным Гудини?
- Ага.
- Думаешь, ты достоин этого имени?
- Не знаю. Мне просто так нравится.
- Сделай что-нибудь еще. - И мужчина кивнул в сторону бархатного стола.
Мальчик, нервничая, выполнил его указание, тогда как живая легенда молча наблюдал
за ним.
Еще один кивок, на сей раз похожий на знак одобрения. То, что четырнадцатилетний
мальчик удостоился такого поощрения, поразило собравшихся.
- Хочешь получить урок?
Взволнованный мальчик кивнул.
- Позволь предложить тебе монеты.
Иллюзионист протянул к нему руку, но вдруг, опустив взгляд, нахмурился.
- Где же они?
Ладонь его была пуста. Иллюзионист уже сбросил монеты, и сейчас они находились в
руке мальчика. Тот пришел в изумление - он ничего не почувствовал.
- А теперь я подниму это в воздух...
Мальчик посмотрел вверх, но внезапно интуиция подсказала ему: "Сожми сейчас же
ладонь!" Он собирается вернуть монеты. Повергнуть его в смущение перед всеми
фокусниками. "Сожми ладонь".
Неожиданно иллюзионист, не глядя вниз, прошептал:
- Ты уверен, что хочешь это сделать?
Мальчик растерялся.
- Я...
- Подумай еще раз. - И фокусник посмотрел на его ладонь.
Едва подавляя желание схватить за руку великого иллюзиониста, Юный Гудини тоже
посмотрел на свою ладонь и, к своему ужасу, обнаружил, что там лежат не монеты, а
нечто другое: пять двусторонних бритвенных лезвий. Если бы он сжал свою ладонь,
пришлось бы наложить не один шов.
- Позволь мне взглянуть на твои руки. - Иллюзионист забрал свои лезвия, и они тут
же бесследно исчезли. Юный Гудини протянул к нему ладони, и фокусник дотронулся до
них, поглаживая большими пальцами. Мальчику показалось, что между ними пробежал
электрический ток. - Для того чтобы стать великим, у тебя есть руки, - прошептал
иллюзионист. - Ты также настойчив и - я уверен - жесток... Но ты плохо видишь.
Пока плохо. - Лезвие появилось снова, и великий фокусник разрезал им листок бумаги,
который тут же начал кровоточить. Затем он скомкал бумагу и снова развернул ее. Ни
разреза, ни крови не было видно. Он подал листок мальчику, и тот заметил написанный
красными чернилами адрес. - Приходи ко мне, - шепнул иллюзионист; коснувшись
губами уха Юного Гудини. - Ты должен многому научиться. А мне нужно многому
научить тебя.
Адрес иллюзиониста мальчик сохранил, но никак не мог отважиться пойти к нему.
Празднование пятнадцатилетия Юного Гудини изменило его судьбу. Мать закатила
скандал и запустила тарелкой в голову мужа - она что-то узнала насчет миссис Лоум.
Мальчик решил, что с него достаточно. На следующий день он отправился к
иллюзионисту, и тот согласился стать его наставником. Момент оказался очень удачным.
Через два дня великий фокусник отправлялся в большой тур по Соединенным Штатам, и
ему нужен был ассистент. Юный Гудини снял все деньги со своего тайного банковского
счета и поступил так же, как когда-то его знаменитый тезка - сбежал из дому, чтобы
стать фокусником. Однако ими руководили разные побуждения: Гарри Гудини покинул
свою нищую семью ради того, чтобы заработать деньги, а потом вернуться к ней. Юный
Мальэрик больше никогда не увидел своих родных.
- Эй, как дела?
Хриплый женский голос отвлек его от воспоминаний. Наверное, она из числа
постоянных посетителей, решил он. Пятидесятилетняя молодящаяся дама явно выбрала
это место из-за тусклого освещения. Взгромоздившись на соседний табурет, она подалась
вперед - так, чтобы открылась грудь.
- Прошу прощения?
- Просто спросила, как дела. По-моему, я тебя тут раньше не видела.
- Я приехал в город день или два назад.
- А! - отозвалась она. - Слушай, мне надо прикурить. - Она сказала это таким
тоном, словно оказывала ему любезность.
- Конечно! - Щелкнув зажигалкой, Мальэрик поднес ее к даме. Пламя затрепетало,
пока она прикуривала, обхватив его руку своими костлявыми пальцами.
- Спасибо. - Женщина выпустила к потолку узкую струйку дыма. Когда она
взглянула на Мальэрика, тот уже засунул деньги под край тарелки и собирался отойти от
бара. Она нахмурилась.
- Мне нужно идти. - Мальэрик улыбнулся. - А это можешь оставить себе. - Он
подал ей маленькую металлическую зажигалку. Взяв ее, она удивленно подняла брови.
Эта зажигалка принадлежала ей. Мальэрик выудил ее из сумочки женщины в тот момент,
когда она наклонилась к нему.
- По-моему, она была тебе не нужна, - холодно заметил Мальэрик.
Оставив женщину в баре, он подумал о том, что из всех садистских иллюзий,
исполненных или запланированных на эти выходные - кровь, разрезание плоти, огонь, -
последняя оказалась самой удачной.
Она услышала сирены, находясь в двух кварталах от Райма.
В последнее время электронные сигналы аварийной службы почему-то заставляли
Амелию Сакс предположить, что они доносятся со стороны дома Райма.
Да нет, этого не может быть, подумала она.
Слишком невероятное совпадение.
Но красные с голубым проблесковые огни действительно направились в сторону
Центрального парка, где находился его дом.
"Ну перестань, - урезонивала себя Сакс. - Это лишь игра воображения,
спровоцированная воспоминаниями о зловещем Арлекине на плакате "Сирк фантастик",
об исполнителях в масках, о жертвах Кудесника. Все это может свести с ума".
Чертовщина...
Не стоит об этом думать.
Перехватив другой рукой сумку с кубинской едой, она вместе с Карой шла по
запруженному людьми тротуару. Они говорили о родителях, о карьере, о "Сирк
фантастик". И о мужчинах.
Бац, бац...
Кара на ходу пила двойной кубинский кофе, понравившийся ей с первого же глотка.
Он не только стоит вдвое дешевле "Старбакса", но еще и вдвое крепче.
- Я не слишком сильна в математике, но, по-моему, получается, что этот кофе в
четыре раза лучше, - заметила она. - Мне нравятся такие находки. Они немного
скрашивают жизнь, верно?
Однако Сакс уже потеряла нить разговора. Мимо промчалась еще одна машина
"скорой помощи". Хоть бы миновали дом Райма! - молча взмолилась она. Но машина
резко притормозила на ближайшем углу.
- Нет! - выдохнула Сакс.
- Что там такое? - поинтересовалась Кара. - Авария?
Поставив на тротуар сумку с едой, Сакс бросилась к зданию.
- Линкольн...
Кара побежала за ней, уронив стакан.
- Что происходит?
Завернув за угол, Сакс насчитала с полдесятка пожарных машин и карет "скорой
помощи".
Сначала она решила, что у Райма приступ дисрефлексии, но тут же поняла: дело
связано с огнем. Взглянув на второй этаж, Сакс ахнула от ужаса - из спальни Райма
вырывались клубы дыма.
Господи Иисусе!
Нырнув под полицейское ограждение, Сакс устремилась к стоявшей в дверях группе
пожарных. Перепрыгивая через несколько ступеней, она взлетела на крыльцо и
проскочила в дверь. Прихожая и лаборатория выглядели как обычно, однако воздух был
слегка задымлен.
По лестнице спускались двое пожарных. Как показалось Сакс, их лица выражали
покорность судьбе.
- Линкольн! - закричала она и бросилась к лестнице.
- Не надо, Амелия! - послышался хриплый голос Лона Селлитто.
Сакс в панике обернулась: значит, он не хочет, чтобы она увидела обгоревший труп
Райма. Если Кудесник забрал у нее Линкольна, он умрет, и ничто в мире не остановит ее. .
- Лон!
Он подозвал ее к себе и осторожно обнял.
- Его там нет, Амелия.
- А...
- Нет-нет, все в порядке. С ним все хорошо. Том отнес его в комнату для гостей.
- Слава Богу! - воскликнула Кара, увидев, как сверху спускаются пожарные.
К ним подошел мрачный Том.
- С ним все в порядке, Амелия. Ожогов нет, только наглотался дыма. Повысилось
давление. Но сейчас он получает лекарства, так что все будет хорошо.
- Что случилось? - спросила у детектива Амелия.
- Это Кудесник, - вздохнул Селлитто. - Он убил Ларри Бурке, надел его форму,
вошел в дом и каким-то образом проник в комнату Райма. Там мерзавец разжег огонь
возле кровати. Мы тут внизу даже ничего не почувствовали: кто-то увидел дым с улицы и
позвонил в Службу спасения. А диспетчер позвонил мне. Мы с Томом и Мелом почти все
погасили еще до того, как приехали пожарные.
- А Кудесник? - спросила она. - Как я понимаю, его опять упустили?
Селлитто горько засмеялся:
- Он исчез. Растворился в воздухе.
После несчастного случая, превратившего Райма в паралитика, он долго не мог
преодолеть отчаяния и проводил многие месяцы в тщетных мечтах о том, как снова
встанет на ноги. Потом смирился с неизбежным и направил все свои помыслы на
достижение более реальной цели.
Научиться самостоятельно дышать.
Став полным инвалидом, со сломанным четвертым позвонком, он нуждался в
аппарате искусственной вентиляции легких, ибо нервы, соединяющие мозг с диафрагмой,
не функционировали. Легкие Райма сначала работали не в полную силу, и его
подключили к аппарату, а в грудь ему вставили шланг. Райм ненавидел это устройство с
его механическими хрипами: оно вызывало странное ощущение, что самостоятельное
дыхание не нужно (к тому же аппарат временами останавливался).
Но потом его легкие спонтанно заработали, и Райма отсоединили от дыхательного
аппарата. Врачи сказали, что улучшение связано с естественным процессом
посттравматической стабилизации, но Райм знал истинную причину. Он добился этого
сам, усилием воли заново научился дышать, и это было одним из величайших достижений
в его жизни. Сейчас он напряженно выполнял упражнения, надеясь, что они повысят
чувствительность тела и даже позволят ему двигать конечностями. Однако какие бы
успехи ни ожидали Райма в будущем, ничто не сравнится с той гордостью, которую он
испытал в тот момент, когда впервые отключили дыхательный аппарат.
Теперь, лежа в маленькой комнате для гостей, Райм вновь вспоминал окружавшие его
в спальне облака дыма, горящие ткань, бумагу и пластик. В тот момент он думал не
столько о том, что сгорит заживо, а об ужасном дыме, занозой проникающем в легкие и
отнимающем единственную победу, одержанную им в борьбе с собственной
беспомощностью. Пожалуй, Кудесник нанес ему удар в самое уязвимое место.
Когда в комнату ворвались Том, Селлитто и Купер, внимание Райма сосредоточилось
не на огнетушителях в руках двоих копов, а на зеленом баллончике с кислородом, который
принес Том. "Боже, спаси мои легкие", - взмолился он.
Еще до того как пламя сбили, Том надел ему на лицо кислородную маску, и Райм с
жадностью вдыхал живительный газ. Потом его отнесли вниз, и врач "скорой помощи"
вместе с личным врачом Райма осмотрели его, обработали незначительные ожоги и
занялись поисками бритвенных лезвий (в пижаме Райма никаких лезвий так и не нашли).
Специалист по спинному мозгу заявил, что с легкими все в порядке, но Том должен
поворачивать больного чаще, чем обычно, чтобы улучшить процесс вентиляции.
Мало-помалу Райм успокаивался, но напряжение все еще не спадало. Убийца
поступил более жестоко, чем если бы причинил ему физическую боль: нападение
напомнило Райму о том, как хрупка его жизнь и как неопределенно его будущее.
Сейчас он ненавидел это ужасное ощущение уязвимости и беспомощности.
- Линкольн! - Быстро войдя в комнату, Сакс села на старую кровать и прижалась к
груди Райма. Он прильнул к ее волосам. Амелия плакала. За все время их знакомства Райм
видел ее плачущей не более двух раз.
- Не называй меня по имени! - прошептал он. - Это плохая примета. А нам уже и
так сегодня досталось.
- С тобой все в порядке?
- Да, я чувствую себя хорошо, - тихо ответил Райм, охваченный иррациональным
страхом - а вдруг, если он заговорит громче, частички дыма повредят его легким? - Как
там птицы? - спросил Райм, надеясь, что с соколами все благополучно. Он не имел
ничего против того, чтобы они улетели в другое место, но страшно расстроился бы, если
бы с ними что-то случилось.
- Том сказал, что с ними все в порядке. Сидят на другом подоконнике.
Сакс обнимала Райма, когда в дверях появился Том.
- Я должен повернуть вас.
Обняв Райма еще раз, Сакс отошла.
- Осмотри место преступления, - сказал Райм. - Преступник, возможно, что-то
оставил. Там был платок, который он обернул вокруг моей шеи, и бритвенные лезвия.
Пообещав все осмотреть, Амелия вышла из комнаты, а Том начал искусно
вентилировать легкие Райма.
Сакс вернулась через двадцать минут. Сняв комбинезон, она аккуратно уложила его в
чемоданчик.
- Удалось найти не слишком много, - сообщила она. - Забрала тот носовой платок
и сняла несколько следов. Кудесник надел новую пару "экко". Но больше ничего нет. Да,
там еще была бутылка шотландского виски, но, кажется, твоя.
- Моя, - прошептал Райм. В обычном состоянии он пошутил бы, что за
использование при поджоге виски восемнадцатилетней выдержки положено серьезное
наказание. Но сейчас Райм не был расположен к шуткам.
Он понимал, что улик скорее всего немного. В местах поджога обычно выясняют
лишь, откуда и как начался пожар. Но это они уже и так знали. Тем не менее Райм все же
надеялся на большее.
- А как насчет клейкой ленты? Том оторвал ее и бросил на пол.
- Ее там нет. Наверное, сгорела.
- Поищи у изголовья кровати. Кудесник стоял там и мог...
- Я смотрела.
- Посмотри еще раз. Ты явно что-то упустила.
- Нет. Забудь о месте преступления.
- Черт побери, но нам нужно продвигаться вперед!
- Мы и продвигаемся, Райм. Я хочу допросить свидетеля.
- Там был свидетель? - удивился он. - Никто не говорил мне об этом.
- Был. - Подойдя к двери, Сакс подозвала Лона Селлитто. Тот вошел, понюхал свой
пиджак и нахмурился.
- М-да! Черт побери! Этот костюм обошелся мне в сто сорок долларов. Так что там,
офицер?
- Да вот собираюсь допросить свидетеля, лейтенант. У вас есть магнитофон?
- Конечно. - Лон подал ей магнитофон. - И где же свидетель?
- Забудь о свидетелях, Сакс, - сказал Райм. - Ты же знаешь, какие они
ненадежные. Напирай больше на вещдоки.
- Нет, на этот раз мы получим надежную информацию, уверена.
Райм посмотрел в сторону двери.
- И кто же это?
- Ты - Сакс придвинула кресло к кровати.
- Я? Это же смешно!
- Ничуть.
- Даже и не думай! Снова пройдись по сетке. Ты наверняка что-то упустила.
Слишком быстро все осмотрела. Если бы ты была новичком...
- Я не новичок. Я умею быстро осматривать место преступления и знаю, когда
нужно прекратить осмотр и заняться более продуктивными делами. - Взглянув на
маленький магнитофон Селлитто, Сакс проверила пленку и включила запись.
- Говорит патрульный Нью-Йоркского управления полиции Амелия Сакс, значок
номер пятьдесят восемь восемьдесят пять. Допрашивается Линкольн Райм, свидетель
нападения категории десять двадцать четыре и поджога категории десять двадцать девять
в доме номер три четыре пять, Центральный парк. Сейчас суббота, семнадцатое апреля. -
Она поставила магнитофон на столик возле Райма. - Теперь давай описание.
- Я уже говорил Лону...
- А теперь скажи мне.
Саркастический взгляд, устремленный в потолок.
- Мужчина среднего телосложения, лет пятидесяти или пятидесяти пяти, в
полицейской форме. На сей раз без бороды. Шрам и обесцвеченная кожа на шее и груди.
- Его рубашка была расстегнута? Ты видел его грудь?
- Прошу прощения! - иронически отозвался Райм. - Шрам у основания шеи
предположительно продолжается на груди. Мизинец и безымянный палец левой руки
срослись. У него... с виду карие глаза.
- Это хорошо, Райм. Д
...Поділитися у соцмережах
