Жанр: Триллер
Оуэн Йитс 6. Властители ночи
...р,
глядя куда-то над моим плечом. Мне приходилось почти физически бороться с собой, чтобы не
обернуться. - Извините...
Он обошел меня, слегка спотыкаясь и явно куда-то спеша.
- Еще один официальный тост, - мечтательно произнесла Эйприл, - и станет намного
свободнее. - Она немного помолчала, явно вспоминая какие-то приятные моменты прошлых
юбилейных вечеринок. - Может быть... - добавила она, и в ее голосе послышалось неверие в
собственные слова. Прежде чем я успел найти какую-нибудь подходящую тему, ее взгляд вдруг
посерьезнел, она нахмурилась и кивнула кому-то за моей спиной. - Хольгер тебя зовет, -
тихо сказала она.
В первое мгновение я не понял, что она сказала, и наклонился, а когда с опозданием
осознал смысл ее тихих слов, она повторила:
- Хольгер тебя зовет, быстрее.
Я обернулся. Хольгер в непромокаемом плаще стоял за углом дома, на границе тени и
света, отбрасываемого садовыми фонарями, под легким серебристым дождиком. Он показал
мне второй плащ, который держал в руке, и кивнул. Поставив бокал на балюстраду террасы, я,
стараясь не привлекать к себе внимания - только как можно не привлечь к себе внимания,
выходя в смокинге с сухой террасы под дождь? - обошел какую-то занятую разговором
группу и направился под дождем к Хольгеру. За углом я накинул плащ.
- Дом Вэл горит, - процедил Хольгер.
Меня обдало жаром. Я крепко выругался и ударил кулаком по ладони.
- Идем. - Шериф пошел первым. Я догнал его и толкнул под локоть.
- Пусть пытаются спасти кабинет Вэл, пусть зальют его водой, лишь бы компьютер не
сгорел! - прошипел я.
Хольгер молча достал из внутреннего кармана плаща телефон и нажал кнопку.
- Это Хольгер, - бросил он. - Нужно спасать кабинет, второй этаж, кажется, второе
окно слева... - Он замолчал, слушая. Я знал, что он скажет. Он сложил трубку, прерывая
связь, и покачал головой: - Как раз оттуда начал распространяться огонь, видимо, там было
что-то легковоспламеняющееся, как говорит командир пожарных...
- Да, легковоспламеняющееся... Компьютер! - рявкнул я, злясь то ли на себя, то ли на
весь мир.
Мы обошли дом и направились к машине Хольгера. Шериф показал мне на место
водителя, но прежде чем проковылять вокруг, остановился и спросил:
- В компьютере что-то было?
- Если он сгорел?! - мрачно буркнул я, сел и включил двигатель. - А я, задница
дырявая, не подумал, что раз она работала на компьютере, то могла именно там что-то
оставить... Черррт!..
Я тронулся с места, даже не слишком резко - зачем? Разве я умею тушить огонь лучше
пожарных?
- А что с тем пенисом? - вспомнил я. - Ты говорил, у тебя для меня что-то есть?
Шериф поскреб подбородок, наклонив голову и пошевелив челюстью.
- Ну да, я как раз собирался тебе сказать. Молодой белый мужчина, лет
двадцать-двадцать пять... Ничто не указывает на то, что в течение нескольких дней перед
смертью он использовал данный орган для чего-либо, кроме мочеиспускания. Так что отпадает
версия об обезумевшем муже, который, поймав кого-то на ком-то, отрезал первому член.
Скорее - внимание! - он поднял палец, - его отрезали у мертвого. Орган был заморожен, но
не в профессиональном крио-боксе для хранения трансплантатов, а в обычном домашнем
морозильнике. Та-ак... - Шериф посмотрел в окно на темную улицу. - В личной беседе
доктор добавил, что можно предполагать смерть от болезни, от какой-то быстро
разрастающейся опухоли, но точные данные мы получим через месяц-полтора, когда придут
результаты из Чебукайяля.
Я кивнул, в знак того, что всё понял.
Через три минуты мы были на месте. Огонь был уже потушен пожарными и дождем,
улица светилась синими, желтыми и красными огнями. Во всех окнах виднелись любопытные
лица, хотя ничего интересного уже не происходило. Второй этаж дома сгорел полностью,
относительно состояния компьютера у меня не было никаких иллюзий - в лучшем случае
удастся найти металлические детали и собрать, если они могли кому-то пригодиться, капельки
олова от пайки. Я сунул руки в карманы в поисках сигарет, но тут же снова их вынул и бросил в
рот кубик жвачки, хотя она уже казалась мне совершенно безвкусной. Шериф тоже молча
смотрел на пожарище и не собирался выходить. К дверце "рейнджера" подбежал пожарный, на
бегу придерживая левой рукой на голове незастегнутую каску; не заметив, кто где сидит, он
приставил лицо к окну с моей стороны и крикнул:
- Шериф! Мы справились... Э-э-э... - Он наконец понял, что обращается не к
Хольгеру, приподнялся на цыпочки, повел головой из стороны в сторону и, увидев шерифа,
побежал вокруг машины. Я протянул руку к панели и выключил фары. - Пожар потушен! -
крикнул пожарный. - Почти наверняка поджог!
Хольгер яростно ударил ребром ладони по кнопке; стекло опустилось.
- Либо исключите поджог, либо докажите! - рявкнул он. - Предположений я к
сведению не принимаю. Тащи сюда сколько хочешь народу, всех, кроме дежурной команды, и
прошерстите весь дом. Если надо - перенесите его по частям на какой-нибудь склад. Мне
нужно знать, был ли он подожжен, а если да, то мне нужны улики. Понятно?! - Он отвернулся
от готового разразиться ругательствами пожарного и кивнул мне: - Поехали!
Я собирался было напомнить ему, что пока еще не работаю в городской полиции и хотя
бы по этой причине не вижу никаких оснований для того, чтобы мне что-либо приказывать, но
махнул рукой на несправедливость судьбы и Хольгера и начал разворачиваться.
- В Сети уже давно есть такая услуга, как предоставление защищенного дискового
пространства, - сказал я, лавируя по забитой каретами "скорой помощи" и пожарными
машинами улице. - Великолепная вещь для тех, кто хочет по-настоящему спрятать какую-то
информацию. Например, некто, кому что-то угрожает, размещает там фамилии, адреса и так
далее, и поручение в случае его смерти или отсутствия периодического подтверждения данного
поручения известить кого-то о чем-то. - Краем глаза я заметил, что шериф внимательно
смотрит на меня. - Не знаю, естественно, было ли известно Вэл о подобной возможности... То
есть знать она должна была, поскольку электронную почту буквально захлестывает спам с
подобными предложениями, но могла этим и не пользоваться.
Внезапно я замолчал, осознав, что начинаю делиться с шерифом предположениями, для
которых не было никаких оснований, если принимать во внимание только убийство Вэл. Я
надеялся, что шериф этого не заметит, но он заметил.
- Зачем ей было страховаться, тем или иным образом? - медленно спросил он, хмуро
глядя на меня. - Ты предполагаешь, что ее убийство не было результатом чьей-то вспышки
гнева, или...
Единственное, что я мог сделать, - продолжать свои рассуждения, сметая множеством
вариантов его подозрения и догадки.
- Перестань! - простонал я. - Тот, кто заранее запасается отрезанным членом, чтобы
навести на ложный след, не совершает убийств в состоянии аффекта. Речь не идет о
супружеской измене, поскольку у Вэл не было мужа. - Я выпрямил большой палец. - Можно,
пожалуй, исключить и ревнивого любовника, - выпрямился указательный. - Она не обокрала
банк, - в ход пошел безымянный. - Не похитила мимбирскую делегацию, не взорвала
детский сад. - Я покрутил в воздухе рукой с растопыренными пальцами и снова положил ее на
руль. - Возможно, это и предположения, но с весьма серьезными основаниями. - Некоторое
время мы ехали молча. - Конечно, ее должно было что-то связывать с убийцей, и что-то в этих
отношениях пошло не так. А жертва должна была об этом знать или хотя бы догадываться,
отсюда уже только шаг до идеи с подстраховкой.
- Так что, мы должны спокойно сидеть и ждать, пока смилостивится какой-нибудь
компьютер в Силиконовой долине? - бросил Хольгер.
Он был зол, что меня обрадовало. Чуть раньше я едва не выдал себя безосновательными,
если принять во внимание мою легенду, подозрениями относительно Валери Пол мант, и мне
было нужно, чтобы шериф сам как можно скорее прикрыл мою ошибку массой собственных
эмоций. Несколько секунд я преднамеренно молчал, медленно проезжая через перекресток.
- Может, через пару дней... - пробормотал я. Хольгер схватил наживку и клюнул на
мой крючок.
- Через пару дней! - фыркнул он. - А если нет? Или это будет означать, что нам
придется ждать еще... "пару дней", - издевательски передразнил он меня, - или не ждать,
поскольку Вэл не предусмотрела подобного варианта? Или, может быть, мы должны
затребовать доступ к ее данным, что само по себе дело малоприятное? Насколько мне известно,
для этого мне и прокурору потребуется больше времени, чем для разработки прототипа
атомной бомбы.
Я промолчал, сосредоточившись на управлении автомобилем, хотя в это время, в этом
месте и в этой машине на подобное был способен и двухлетний ребенок. Шериф тоже замолк,
глядя на поблескивающий под легким дождем асфальт. Совсем как в кино, подумал я, где
ночью мостовые мокрые, хотя ранее ничто не указывало на какие-либо осадки. Я открыл рот,
желая заметить, что дождь вместо того, чтобы помочь пожарным, прекратился или сильно
ослаб как раз в тот момент, когда был больше всего нужен, но Хольгер заговорил на долю
секунды раньше:
- Возвращаемся домой!
Не знаю почему, но мне показалось, что если бы сейчас я встал в позу и спросил, по
какому праву он мне приказывает, это каким-то образом повредило бы нашему сотрудничеству.
Подавив в себе стремление к свободе и демократии, я послушно свернул на Стоун-авеню и еще
минуту спустя припарковался в конце забитой сегодня улицы перед домом шерифа.
Когда двигатель смолк, издав последнее сочное урчание, Хольгер снова открыл рот, но,
вдохновленный какой-то неизвестной мне мыслью, не издал ни звука. Идя следом за хозяином
через заполненную группами гостей террасу, я подверг основательному анализу события
последнего часа и не нашел в них ничего, что могло бы вызвать рост недоверия шерифа ко мне.
За исключением очевидных промахов болтливого детектива Хэмисдейла. Поклявшись
укоротить самому себе язык, я отложил эту тему на потом. Хольгер, поддавшись настойчивым
расспросам гостей, начал рассказывать про наш визит на пепелище. Я поискал взглядом
Эйприл, но ее не было поблизости, зато был официант, у которого я взял мартини. Бармен
набросал туда столько льда, словно эскимосы платили ему за каждый кубик, так что я быстро
опорожнил бокал, пока его содержимое не пришло в полную негодность. За спиной кто-то
кашлянул. Я медленно обернулся; это были Малик и какая-то хлопающая ресницами, богато
разукрашенная дама лет тридцати с небольшим. Арт развязно улыбнулся и представил нас:
- Миссис Роксана Дельбар, жена нашего конгрессмена, к сожалению отсутствующего. Ее
очень интересует работа частного детектива. Скотт Хэмисдейл.
Мне показалось, будто он великодушно подсовывает мне нечто сухое и теплое на
несколько ночных часов. Ее бриллианты на него не действовали. Роксана несмело улыбнулась.
- Это на самом деле так, как показывают в кино? - спросила она, довольно странным
образом строя фразу.
- Вовсе нет, - махнул я рукой.
- А если бы вы увидели, что дьявол сражается с ангелом, вы зашли бы дьяволу со спины
и дали бы ему по голове? Это этично?
Прежде чем я успел сказать что-нибудь такое, что отбило бы у нее охоту со мной
общаться, она положила руку мне на плечо и простонала:
- Пожалуйста, расскажите что-нибудь, прошу вас! - Малик отодвинулся сантиметров
на тридцать; я не глядя послал ему мысленно пулю между глаз и скромно улыбнулся миссис
Дельбар.
- У каждого частного сыщика есть какой-нибудь принцип. У большинства он такой: "Я
не беру взяток". У меня он другой: "Я не рассказываю о своей работе". - Я увидел, что Арт
закусил нижнюю губу. - Это лишает ее всей красоты.
Я еще раз улыбнулся. Миссис Дельбар заморгала и перенесла тяжесть всех своих
браслетов и перстней на локоть Арта, а потом просто развернулась кругом, помахала кому-то
рукой и смылась.
- Я всё думаю, к какой категории тебя отнести, - неожиданно сказал Малик. Я пожал
плечами, но этого оказалось недостаточно. - Не знаю, в каком тоне тебя описать, - настаивал
Арт, словно подвергая испытанию мою способность метко отвечать. Я чувствовал, что
заваливаю экзамен, и ничего не мог с этим поделать. Слегка улыбнувшись, я постарался
придать лицу выражение: "Прошу прощения, но это не моя проблема". - Ну ничего,
как-нибудь справлюсь, - буркнул Арт, не сводя с меня пристального взгляда.
Минуту, может быть, две мы молча потягивали свои коктейли, потом Арт начал что-то
бормотать насчет статьи на тему Вэл. Я не вникал в то, что ему было нужно, - просто
притушил его репортерское рвение, объяснив в нескольких словах, что с Вэл я не был знаком, а
даже если бы и был, то всё равно бы молчал, по принципу "De mortuis aut bene aut nihil" .
Латынь его добила, он извинился и избавил меня от своего общества, в буквальном смысле, -
выскочил под дождь и помчался к стоянке. Я немного подумал о том, нужен ли я здесь
кому-нибудь и нужен ли здесь кто-нибудь мне. На первый вопрос я был вынужден ответить
отрицательно, на второй - утвердительно, и знай Хольгер мои мысли, он наверняка накинулся
бы на меня с тростью или костылем. Покинув террасу, я устроился в укромном уголке возле
терпеливо помигивавшего лампочками музыкального центра, который никто не хотел
включать. Я тоже.
Было начало десятого. Слишком рано, чтобы исчезнуть. Однако я всё же решил смыться и
неожиданно появиться в собственном доме, смешать себе приличный коктейль, подключиться к
Сети, проехать два круга в "Индианаполис" или пройти два уровня в "Фокс II". Поднявшись, я
посмотрел в сторону двери. Путь преграждал Хольгер, словно скала посреди фарватера, и
миновать его было невозможно. Говоря что-то кому-то намного старше и важнее его, он на
мгновение окинул взглядом пространство за спиной собеседника; наши взгляды встретились, и
я понял, что, если я сейчас испарюсь, начнется новый, не обязательно дружественный, этап
наших отношений. Я послал ему улыбку, которая, не долетев до шерифа, бессильно опустилась
на пол, сел и попытался изобразить напряженную работу мысли, машинально выдвинув
клавиатуру синтезатора и копаясь в базе мелодий. Там было всё, а если и не было, могло
появиться через семь секунд.
- О, так это вы прогнали моего сотрудника! - услышал я упрек в свой адрес, фальшиво
замаскированный легким тоном.
Мне не нужно было поднимать голову, чтобы догадаться, что это мистер Грисби. Он
свалился в кресло рядом со мной. Нос и щеки его были ярко-красными от выпитого алкоголя.
Жадно посмотрев на мой бокал, он огляделся по сторонам, словно говоря: "Я выпил бы еще,
при условии, что поблизости нет моей жены". Я кивнул проходившему мимо официанту и
показал ему пустой бокал, потом спросил взглядом мистера Грисби и, когда он, якобы
поколебавшись, согласился, показал официанту два пальца. Грисби благодарно кашлянул.
- Молодой придурок, - сказал он, растягивая гласные. - Так никогда и нигде не найдет
себе места. - Он махнул рукой. Я предположил, что сейчас он развернет эту фразу в тираду о
потерянном поколении, и оказался прав. Грисби вздохнул: - Их ничто не держит. Из-за
образования, такого, какое оно есть, из-за телевидения, прессы, всего прогресса цивилизации
они отрезаны от собственных корней. - Он посмотрел мне в глаза и подождал, пока я
кивну. - Им кажется, будто их ждет весь мир, не так, как когда-то, - человек где-то рождался,
жил там и умирал. Может быть, иногда это ему и мешало, если, например, он не мог развить
свои музыкальные способности. Но для общества... - он поднял руку и ткнул указательным
пальцем вверх, - это было только полезно! - Он опустил руку и мрачно засопел. - А
теперь... Благодаря телевидению никто не боится мира, каждого молодого человека куда-то
тянет, а там, к сожалению, как правило, ничего хорошего их не ждет. - Появился официант и
подал нам бокалы. Я сразу же чокнулся с Грисби; его теория была вариантом той, которую
частично разделял и я,
Общей-Теории-По-Поводу-Того-Почему-Сейчас-Не-Так-Хорошо-Как-Было-Когда-То.
Грисби глотнул из своего бокала.
- Ничего хорошего их не ждет... - повторил он. - Ну так вот, такой юноша чувствует
себя обманутым, сбитым с толку, разозленным... И ему попросту не на что поужинать. Тогда
он приставляет какому-нибудь старичку нож к горлу и отбирает несколько долларов. - Он
грустно покачал головой и выжидающе посмотрел на меня. Я кивнул, ожидая продолжения, но
он молчал.
- А когда он уже сыт, он решает, что только что нашел способ, как сделать так, чтобы
мир всё же стал прекрасным, а жизнь - приятной! - сказал я, сперва лишь затем, чтобы
доставить ему удовольствие, а потом, вспомнив полицейскую статистику и процент
преступлений, совершаемых прибывшими из других мест, шире открыл глаза и с некоторым
уважением посмотрел на подвыпившего гробовщика.
- Именно так, - согласился он. - Это даже вполне логично и естественно. Что им
делать, черт побери? Они уже слишком взрослые для того, чтобы получить образование, а то,
которое у них есть, ничего им не гарантирует. Они плохо воспитаны - из-за родителей,
которые произвели их на свет, а потом обнаружили, что дети лишь сокращают им жизнь... А с
экранов по нескольку десятков раз в день на них смотрят такие же молодые люди, ничем не
лучше их самих, но при этом они ездят на шикарных автомобилях и кормят икрой своих
собак... - Он покачал головой. - Скажу даже больше... - Неожиданно он замолчал. Я
открыл было рот, чтобы предложить ему продолжать, но в моем поле зрения появилась миссис
Грисби. - А мы тут беседуем, дорогая... - тоном ожидающего нагоняя ребенка сообщил
Грисби.
В это мгновение мне в голову пришла отличная идея, и я тут же вмешался:
- Кстати, этот ваш сотрудник... Он, случайно, не похитил базу данных? Это довольно
неприятно, но я уже слышал о подобных фокусах. Потом они или вымогают у родственников
умерших деньги под предлогом доплаты за услуги, или шантажируют фирму...
Миссис Грисби лучезарно улыбнулась нам обоим, что означало, что экзекуция будет
совершена лишь в тишине собственной спальни. Грисби, видимо, достаточно наглядно это себе
представил. Из него словно выпустили воздух, он посмотрел на бокал, но сожалеть ему было
уже не о чем - там оставалось лишь несколько капель.
- Нужно будет это проверить, - сказала его жена. - Спасибо за подсказку.
Тепло кивнув мне на прощанье, Грисби ушли, а я снова посмотрел на часы. Десяти всё
еще не было, прошло всего минут двадцать. Завтра полиция узнает о зарезанном парне.
Хорошо.
На террасу вышли двое, одного я знал - коллега по команде, Эрик Фирстайн, кажется,
что-то связанное со страховками; второй был пожилым, седым, высоким и чрезмерно худым.
Будь он чуть потолще, лишь чуть-чуть, он мог бы играть роли интересных, благородных и
всегда выигрывающих дела адвокатов или пародии на них в безумных комедиях братьев
Розенбаум. Увидев меня, Эрик обрадовался - видимо, здесь было более скучно, чем я думал.
- Стивен, позволь тебе представить - Скотт Хэмисдейл, наш, наверное, первый в
истории города частный детектив и человек, который помог нам разгромить команду самого
богатого района. - Седой протянул мне руку. Его рукопожатие было крепким и костистым,
ладонь - холодной и сухой. - Скотт, это Стивен Уиттингтон-Това, мой бывший
преподаватель и многолетний друг.
- Преподаватель! - фыркнул Уиттингтон. - Это было так давно, что я даже и не
помню, что я должен был вам преподавать. И кроме того, это меня старит, Эрик.
Фирстайн рассмеялся, похлопал своего друга по плечу и подмигнул мне:
- Мы тут еще немного побудем, если ты не имеешь ничего против нашего общества... -
Он сделал паузу, в самом деле ожидая моего разрешения. Я поспешно кивнул. - Я принесу
что-нибудь выпить, - предложил он. - Внутри душно, а тут - исключительно сухо.
Я посмотрел через плечо. Действительно, дождь перестал.
- Странный город, - сказал я. - Никак не могу привыкнуть - или льет, или капает,
или нет. Но последнее - редко. Я не был готов к дождливой погоде, должен был быть снег. У
меня были амбициозные планы; может, не сразу лыжи, как-то они меня не увлекают, но
скиборд - да, это могло бы быть моей стихией!
- Гм... - Уиттингтон размашистым движением схватился левой рукой за правый
локоть, словно пытаясь остановить артериальное кровотечение. - Должен признаться, что на
лыжах я тоже не катаюсь, но всегда любил прогулки по снегу, я приезжаю сюда уже... - он на
мгновение задумался, - двадцать с лишним лет, и всегда в это время хватало трасс для
прогулок. Вы попали на какую-то аномалию, но должно же это когда-то закончиться?
Я кивнул - конечно, должно. В дверях появился Фирстайн с маленьким подносом, на
котором стояли три бурбона и тарелочка с фисташками.
- С приездом Скотта жизнь в Редлифе несколько оживилась, - весело сказал он. - До
этого темой всех разговоров была погода. Потом - бах, приезжает детектив из столицы, и ему
сразу же находится занятие... - Он поднял рюмку и, не дожидаясь нас, сделал глоток. Я
последовал его примеру. Уиттингтон лишь грел свою порцию в руке. - Бедняжка эта
Полмант... Ну, и то, как ее убили! - Он замолчал и пошевелил губами, словно хотел сплюнуть
на плиты террасы. - Черт побери, такого наш город еще не знал... А преступник, эта... - он
засопел, не в силах подобрать подходящее слово, - эта тварь... эта скотина... - Он покачал
головой. - Да что там, жаль...
Не вполне было ясно, как понимать его последние слова.
- Я ее знал, Эрик? - спросил Стивен Уиттингтон.
- Не думаю. Она держалась в стороне, я не помню, бывала ли она на этих вечеринках у
шерифа. - Он немного помолчал, уставившись в рюмку. - Не помню даже, обменялся ли я
сам с ней хотя бы десятком фраз. - И добавил: - Теперь этого уже не изменить.
- Неотвратимость смерти... - прошептал Уиттингтон, глядя куда-то перед собой, но у
нас не было никаких шансов увидеть то же, что и он. - Это больнее всего - невозможность
что-либо отменить или исправить. Самая жестокая шутка. Живешь себе, живешь...
Благородный человек или скотина, красавец или горбун, мудрец или кретин, что-то пытаешься
в себе изменить, к чему-то стремишься... А тут - раз! И конец всему...
Он вздохнул.
Мы поднесли рюмки к губам, пытаясь скрыть замешательство. Уиттингтон посмотрел на
часы.
- Буду потихоньку собираться, - сказал он и протянул мне руку. - Рад был с вами
познакомиться.
Я вежливо наклонил голову. Эрик тоже попрощался молча, коротко улыбнувшись. Я
остался один.
Остановившись на краю террасы и опершись о балюстраду, я наблюдал за ярко
освещенной внутренностью дома. За спиной захлопал крыльями какой-то ночной охотник. Я
вспомнил, что рассказывал мне Гришка, бывший неплохим знатоком птиц. Это он показывал
мне, чем отличаются грачи от ворон, дятлы от свиристелей и эти... как их там? Скворцы? От
кого отличались скворцы? А, от галок. Скворцы гадят на землю, а галки - людям на головы.
Внутри я видел, как Уиттингтон переходит от одной группы гостей к другой, от пар к
одиночкам, словно истинное украшение вечера. Похоже, он знал тут всех, и они его тоже.
Впрочем, не удивительно - он бывал здесь каждый год уже четверть века. Где-то на краю
гостиной пересеклись пути его и Хольгера, какое-то время они пожимали друг другу руки и
широко улыбались, наконец, шериф похлопал Уиттингтона-Тову по плечу, а мне показалось,
будто тому это не слишком понравилось.
Рюмка опустела. Не видя никакого смысла сидеть здесь дальше, я подумал о нескольких
вариантах прощания, но английский в конце концов отверг, так что сел в машину лишь
двадцать минут спустя. Открыв окна, я выключил отопление и, проветривая машину, доехал до
дома.
Мне никто не звонил, почты тоже не было, в двери и окна никто влезть не пытался. У
меня возникла мимолетная мысль о сигарете; бросившись в ванную, я вычистил зубы и сунул в
освеженный рот антиникотиновую жвачку. Потом позволил себе лошадиную дозу виски с
маленьким кубиком льда и погрузился в размышления, пока не начал зевать.
- Комп! Ежедневник! - пришлось повторить, чтобы функция вспомнила, для чего она
предназначена. Возможно также, что я не слишком отчетливо произнес ее название. Гм...
возможно ли? - Завтра: забрать бумаги у шерифа... Мммм... - Я думал и думал. - Конец.
Не слишком-то перегруженный у тебя день, Скотти, - пробормотал я.
В конце концов я лег в постель, но через полчаса вынужден был сдаться - сон куда-то
улетел, и ничто не говорило о том, что он скоро вернется. Я схватил пульт управления, словно
утопающий - спасательную доску, но палец соскользнул, и я включил канал, на котором уже
четыре года рассказывала о похудании Биба Гиббс, стотридцатишестикилограммовая индианка.
Сейчас она с радостью сообщила, что похудела на три кило не из-за злокачественной опухоли.
Аудитория облегченно вздохнула. Дрожащими пальцами я схватил пульт, но снова попал не
туда, куда надо, и в наказание увидел, как протестующие против чего-то французские крестьяне
сбрасывают с Эйфелевой башни трех коров. Собственная неуклюжесть меня разозлила, я
досмотрел эпизод до конца, и успокоился, лишь попав на порнофильм на канале для взрослых.
Кажется, около двух я заснул.
"Торнадо, наводнение, теракт, похищение, взрыв, изнасилование..."
Шел сильный дождь - об этом сообщило мне мягкое дуновение сухого воздуха в
спальне. Я сам запрограммировал просушку дома при превышении определенного уровня
влажности. Так что на улице хлестал ливень, а внутри было сухо. Особенно в горле. Я выпил
воды с несколькими каплями алкозельцера, сунул в рот жвачку и полежал еще немного. Потом
включил "Ньюс энд Вьюс" и в подробностях ознакомился с событиями, происшедшими на
земном шаре за последние двенадцать часов. Ничего особенного, впрочем, не происходило.
Торнадо, наводнение, теракт, похищение, взрыв, изнасилование... Оказалось заодно, что коров
на самом деле гуманно усыпили, прежде чем они совершили свой первый и последний в жизни
полет.
Переключившись на технический канал, я одним нажатием кнопки отключил показ
рекламы, которой здесь было, пожалуй, даже больше, чем где-нибудь, и стал спокойно
наблюдать за работой нового типа молот
...Закладка в соц.сетях
