Жанр: Триллер
Оуэн Йитс 6. Властители ночи
...ближе, осторожно ставя ноги в немногочисленные оставшиеся сухими места на полу.
Возле тела запах крови был еще сильнее, почти забивая легкие. Я наклонился над трупом,
заставив себя внимательнее рассмотреть раны.
Кто-то каким-то острым инструментом, очень острым, искромсал лицо несчастного.
Срезанный одним ударом кончик носа прилип к подушке возле правого виска, половина левого
уха держалась на обрывках кожи. Однако настоящей целью атаки убийцы являлся рот; в губы
было нанесено не менее нескольких десятков ударов, под разным углом, словно убийца ходил
вокруг неподвижного тела, ударяя острием рот. В результате рот был полностью изуродован,
губы иссечены на множество кусков, которые держались на лице лишь благодаря клочьям кожи
и засохшей крови; несколько нанесенных с большой силой ударов отбили эмаль с оскаленных
зубов жертвы. Надрезы обнажили корни зубов, разорвав десны, но зубы всё еще держались в
челюсти. Несмотря на жуткую картину, не подлежало сомнению, что Майкл всё же умер
раньше, после того как ему перерезали горло одним точным, сильным ударом, который для
несчастного стал настоящим "ударом милосердия". Я словно видел эту сцену - убийца стоит
над телом и, обвиняя жертву в том, что она сама виновата в своей смерти, начинает полосовать
ее бритвой, входя во всё больший азарт.
Я отошел от дивана, проверил, не наступил ли где-нибудь в кровь, и, стараясь не смотреть
на тело, еще раз обвел взглядом комнату, задержав его на стоящем у стены стуле - собственно,
заинтересовал меня не стул, а моток веревки, который я только что заметил. Я сделал два шага
и присел. Рядом со стулом лежал один длинный кусок и несколько коротких, видимо
разрезанных - концы были окровавлены - той же самой бритвой. Не нужно было быть
лауреатом конкурса на лучшее воображение, чтобы понять, что этими кусками веревки кто-то
связал кому-то руки, а потом, после убийства, перерезал путы; длинный же наверняка послужил
для того, чтобы привязать этого кого-то к стулу. Я заставил себя вернуться к дивану, чтобы
взглянуть на запястья Майкла. На них не было никаких следов, то есть здесь был еще кто-то,
кого вынудили наблюдать за убийством, - возможно, именно для него был разыгран весь
ритуал.
В тот момент, когда я обнаружил, что здесь был некто третий, сцена с демоническим
безумцем в главной роли расплылась и исчезла, уступив место другому предположению: здесь
состоялся кровавый спектакль, инсценированный и разыгранный убийцей в нескольких целях, в
том числе показать свою власть, силу, решимость кому-то третьему и - наверняка -
направить полицию по устраивающему убийцу следу.
Я вернулся к стене и присел на краешек второго стула. От вида трупа, запаха крови,
предположений и прежде всего от отсутствия сигареты мне хотелось выть. Краем глаза я
заметил, что моя правая рука, та, которой я намеревался воспользоваться для стрельбы,
трясется, словно участвуя в конкурсе на лучшее исполнение роли умирающего от старости
барабанщика. Но сейчас мне нужна была не рука, чтобы стрелять, но голова, чтобы думать, а
больше всего мне нужен был какой-то след или уже схваченный убийца двоих, а кто знает,
может быть, и троих. И еще сигарета.
Спокойно, приказал я сам себе, давай думать. Почему погиб Майкл? Потому что по
чьему-то заказу отрезал пенис Бергману, или как его там звали. Возможно, он сделал это вместе
с приятелем, Галлардом. Теперь же заказчик по какой-то причине, может быть просто реализуя
некий план, решил навсегда успокоить Баулза, что и сделал. По той же причине он притащил
сюда кого-то третьего, которому продемонстрировал чудовищный спектакль. Мог ли это быть
Галлард? Да, вполне. Могло ли это быть сделано, чтобы его запугать? Кто знает, может быть...
Может быть, речь шла о том, чтобы запугать его и заставить что-то сделать, запугать и
вынудить бежать, запугать и склонить к самоубийству, запугать и... Почему я всё время
подчеркиваю это "запугать"? А потому, что если бы убийце не был нужен для каких-то целей
живой Галлард, то он прикончил бы его с меньшими угрызениями совести, чем у кухарки,
раскладывающей отраву для тараканов. Чего он мог хотеть от перепуганного до смерти парня?
Возврата денег за кастрацию трупа, это раз. Возврата какого-то предмета, который мог бы его
разоблачить, аудио- или видеозаписи, записки, фотографии - два. Он сидел перед убийцей на
стуле, связанный по рукам и ногам, - но тот его отпустил. Значит, чего-то хотел. Разве что не
отпустил, а вывел отсюда, забрал что хотел и только потом убил.
Я несколько раз стиснул кулаки и встал, опираясь руками о колени. Здесь мне больше
нечего было делать, проводить обыск я не собирался, особенно если учесть, что следов поисков
чего-то в комнате не имелось, так что наверняка ничего такого здесь и не было. Самым важным
был сейчас Галлард, если он жив. Я подошел к двери и прислушался, затем через платок нажал
на ручку, шагнул в коридор и, молниеносно отскочив от двери, направился к лифту, зная, что
человек на лестнице в здании с лифтом вызывает подозрение у тех, кто за ним наблюдает.
Уже в машине я вдруг сообразил, насколько я привык к дождю, - я ведь даже не
подумал, как когда-то: а может быть, дождь уже кончился? Я просто шагнул под его потоки,
как будто они были для меня чем-то самым обычным, нормальным, естественным.
Неужели я действительно уже начал привыкать к Редлифу?
Я отъехал от дома, размышляя, что делать дальше. Можно и нужно было поехать в
полицию или хотя бы позвонить им анонимно, хотя я рисковал тем, что меня могут опознать. Я
мог также сделать вид, будто ничего не знаю, - глупо, зато никаких проблем. Нет, не глупо -
очень глупо, в конце концов, это второй след, хотя и обрывающийся столь же внезапно, как и
первый, но весьма важный. Я не мог им пренебречь. Не мог я и пойти к Хольгеру и сказать ему,
что я, правда, нашел тело очередной, по моему мнению, жертвы того же самого убийцы, но не
желаю никоим образом вмешиваться в ход следствия, поскольку где-то притаился кто-то, у кого
может - если это не дошло до него раньше - возникнуть мысль о том, что другой кто-то, из
числа стоящих на страже закона, наступает ему на хвост.
На маленькой площади, где нужно было решать, куда ехать, домой или в полицию, я
остановился и долго размышлял. Я сжевал три резинки и закусил пачкой отборных кунжутных
палочек, а потом проблема решилась сама - сзади подъехала полицейская машина, и водитель
затормозил столь решительно и посмотрел на меня столь внимательно, что если бы я сегодня
появился в полиции, то меня встретил бы хмурый взгляд: "Где-то, черт побери, я видел этого
типа, и уже тогда он показался мне подозрительным". Так что я поехал домой, не слишком,
впрочем, обрадованный навязанным мне решением, и лишь во время визита в супермаркет за
покупками мне пришла в голову идея, имевшая определенные преимущества и позволявшая
искать Галларда, не вызывая особых подозрений у убийцы, хотя она наверняка должна была его
обеспокоить, как и все, что было связано с жертвой. Это неизбежно.
Часы в магазине показывали половину первого, я расплатился, терпеливо выслушав
длинную тираду хозяина супермаркета, который моментально включил меня в список новых,
потенциально постоянных клиентов и сделал всё что мог, чтобы вынудить меня сменить
магазин. Сортируя пакеты, коробки, мешочки, банки и аккуратно раскладывая всё это на
предназначенные места, я продумал текст сообщения, так что, когда я вызвал
программу-редактор, ввести его уже не составляло никакого труда.
"В горле у убитой Валери Полмант находился отрезанный у трупа пенис. Его отрезал
некий Майкл Баулз, проживающий по адресу Крейн-лейн, 17. Я только что обнаружил его
убитым, кто-то сделал это крайне отвратительным способом, бритвой, искромсав лицо и
перерезав горло. Вероятнее всего, преступник убил его умышленно жестоко на глазах приятеля
- Галларда. Нужно найти Галларда, но не вызывая подозрений у убийцы, который должен
быть идиотом, чтобы не суметь сопоставить всё воедино. Полагаю, что Галларда запугали,
поскольку он должен еще что-то сделать или что-то отдать, так что есть шанс, что он еще жив.
Предлагаю: подложить в квартиры обоих - Галларда и Баулза - немного наркотиков и
начать официальное громкое расследование, объявив Галларда в розыск. Так, чтобы его искали,
но убийца не беспокоился, видя обычную ничтожную эффективность подобных поисков. Кроме
того, необходимо - но крайне тщательно! - сочинить какую-нибудь цепочку из нескольких
посредников, которая выведет на Галларда. Сделать это нужно без особого шума, но и не
скрываясь, и с надежными доказательствами, чтобы наш "Икс" не забеспокоился, что Галлард
может вывести на него.
Ответ пришлите с помощью стандартной процедуры номер один".
Компьютер превратил эти несколько фраз в один короткий импульс. Я велел ему
соединиться с квартирой Грега и несколько секунд спустя услышал стандартную просьбу
автоответчика, разве что под конец Гришка добавил несколько слов по-русски - для меня они
звучали так, словно он кого-то обругал, но, может быть, лишь сообщал, что его нет дома.
Впрочем, это не имело значения - сжатое в виде импульса сообщение пошло к
соответствующему адресату, не к Гришке, и наверняка его уже читали. Мой комп, не
дождавшись изменения директив, самостоятельно запустил процедуру затирания следов в своей
памяти; для неопытного глаза не происходило ничего, кроме короткого исполнения программы,
обнаруживающей и уничтожающей компьютерные вирусы. Хороший специалист удивился бы,
увидев, что у меня в компе антивирус типа "файер-сторм", а действительно опытный
обнаружил бы какое-то время спустя двойное дно моего "айбиэма", но - как учит история -
если кому-то есть что скрывать, он всегда должен считаться с вмешательством тех, кто
достаточно опытен, так что я не стал по этому поводу особо беспокоиться. Особенно если
учесть, что "второе дно" было установлено на комп именно затем, чтобы его можно было
обнаружить. Настоящее второе дно находилось под третьим дном.
Заглянув в телепрограмму, я отправил в память видеомагнитофона код сериала "Неужели
спокойная улочка?", а сам пошел в кухню. Для ланча было еще немного рановато, но кто станет
придерживаться расписания, когда выделяемой печенью глюкозы недостаточно, чтобы
заглушить чувство голода? И всё это - о, ирония судьбы! - из-за отсутствия никотина. Так
мне, по крайней мере, профессионально объясняли причины того, почему бросившие курить
прибавляют в весе. Я долго всматривался в раскрытое нутро холодильника, потянулся даже за
банкой "Лионетты", но понял, что делать мне особенно нечего и аппетита у меня тоже нет, так
что если сейчас я съем бесформенное содержимое банки, то через четверть часа начнется
долгий нудный день, который мучительно медленно перейдет в нудный долгий вечер, и так
далее. Я решил приготовить то, что Гришка называл "мастино неаполитано", сделав всё, как он
учил, - поджарил рубленую говядину и мелкий боливийский лук, смешал, добавил немного
тертой моркови и петрушки, три вида паприки и почти половину запаса пряностей, как говорил
маэстро, "для вкуса". Прежде чем все эти составляющие окончательно перемешались, я сварил
по горсти трех сортов макарон и немного риса. Свое творение я увенчал томатным
концентратом "Джулия", обильно полив им четыре горки на большой плоской тарелке. Достав
из холодильника две банки пива, я окинул взглядом кухню - оставалось включить радио и
приниматься за еду. До часа еще тридцать минут; я спокойно приступил к ланчу, размышляя,
действительно ли Гришка сам сочинил этот рецепт или же просто адаптировал какую-нибудь
разновидность спагетти. Я съел макароны, традиционно закончив рисом, собрал с тарелки
остатки соуса, допил первую банку пива, сразу же открыл вторую, охлаждая слегка
обожженный приправами пищевод, с благодарностью принявший холодную струю жидкости,
которая к тому же приятно перемещала еду в желудке. И позволяла перемещаться мне самому.
Третье пиво я выпил на диване в гостиной. Наверняка, подумал я, сейчас не помешала бы
сигарета, на полный желудок, к пиву? Она была уместна не в меньшей степени, чем вилка в
розетке, стилет в ножнах, пуля в стволе. Но ведь преимущества отказа от курения очевидны -
чистое дыхание поутру, кроме того... чистое дыхание поутру... и вечером еще чистое... Тьфу!
Я не нуждаюсь в никотине! - мысленно завопил я, в действительности же сполз с дивана,
чтобы достать из аптечки два кубика антиникотиновой жвачки, которую начал жевать, делая
вид, будто именно это мне и нужно. Антиникотиновая жвачка и пиво, вершина экстаза Скотта
Хэмисдейла.
- Позор! - с горечью пробормотал я.
Мне не хотелось осыпать ругательствами самого себя, может быть, и не из-за чего было
ломать копья? В конце концов, я справляюсь, тьфу-тьфу-тьфу, без гипноза, акупунктуры и
семнадцати предлагаемых фармацией, фармакологией и гомеопатией препаратов! Я не посещал
гарантированных сеансов групповой терапии. Я не вдыхал антиникотин. Я ничего себе не
впрыскивал, не вливал в горло и не вставлял в задницу, черт побери! Единственный признак
слабости - те несколько кубиков жвачки, призванные поддерживать мое душевное
спокойствие.
- Ты великий человек, Скотт, - сказал я. Никто не вступал со мной в полемику, и это
уже слишком, если принять во внимание, что достаточно кого-нибудь похвалить, чтобы
немедленно появился на свет список из четырех тысяч его тяжких грехов.
Я сел поудобнее; мысли только, казалось, этого и ждали - они выскочили откуда-то и
забегали у меня в голове, словно возвращающаяся из школы компания детей, которые спешат
поделиться новостями, проталкиваясь в дверь. Я добродушно позволил всем говорить
одновременно, сосредоточившись лишь на вылавливании более или менее осмысленных
фрагментов. Их, впрочем, было немного.
"...колье, перстни, диадемы, кольца, жемчуг, бриллиантовые застежки,
шпильки, браслеты, брошки и... и... и..."
В нормальных условиях мой рост составляет сто восемьдесят два сантиметра, вешу я
около восьмидесяти четырех килограммов, и у меня неплохие ногти, я просто о них забочусь.
Однако в этом обществе я чувствовал себя так, словно во мне было сто двадцать сантиметров
роста вместе с цилиндром, сто сорок кило веса и по четыре пальца на обеих грязных руках. Все
остальные были нормальными: высокие, тренированные, загорелые, одетые в смокинги и
платья, украшенные ярлыком "Гуччи IV", и ко всему этому - колье, перстни, диадемы, кольца,
жемчуг, бриллиантовые застежки, шпильки, браслеты, брошки и... и... и...
Кроме того, все знали, что их замечают, что они важные персоны, что они всем нужны. Я
же - возможно, именно такая роль и была мне предназначена - не чувствовал себя здесь ни
важным, ни нужным. Зато меня наверняка замечали. Но именно этого я никогда не жаждал, и в
особенности с тех пор, как получил лицензию детектива. Я не знал, что является тому причиной
- взятый напрокат фрак или передаваемая шепотом информация о моей профессии. Какое-то
время я пытался убедить себя, что подобную популярность мне создал выигрыш в баскетбол,
но большинство лиц выражали не восхищение или обиду, а что-то вроде отвращения или
странного удивления: "И с чего это Хольгеру пришло в голову пригласить этого типа?!".
Ко мне подошли поздороваться мои новые коллеги по команде - Эйхем, Бергер, Таттл и
Фирстайн, мелькнул среди нескольких беседующих бизнесменов "похороненный живьем"
Донелан. Потом меня обнаружил Хольгер и потащил, опираясь на трость, показывать всем
подряд.
Первым оказался владелец и главный редактор местной газеты, Арт Малик, по
происхождению как будто македонец, но мое знакомство с Македонией и внешностью ее
жителей ограничивалось фильмом "Внебрачный сын Дракулы", так что я мог и ошибаться.
Мало того, что его имя ассоциировалось со звездой моды или новой маркой швейной машины,
он обладал еще и сатанинской внешностью, которая вполне соответствовала его характеру, а
также гениально развитой способностью поддерживать разговор на любую тему, что он доказал
в первые же пятнадцать минут нашего знакомства, заговорив меня чуть ли не до смерти.
Впрочем, точности ради, должен признаться, что никто не пытался выдернуть меня из его рук.
Рядом прошли муж и жена Грисби, мы с безразличным видом поклонились друг другу;
возможно, они со мной и заговорили бы, если бы я не был "занят". Потом, когда Малик
накинулся на другую жертву, я отошел в сторону, заодно схватив "Манхэттен" с подноса у
бесшумно перемещавшегося по залу официанта. Коктейль был отличный, кстати сказать.
- А-а-а... - радостно произнес кто-то у меня за спиной.
Я обернулся, сразу же перекладывая бокал в левую руку. Доктор Да Сильва, он же
Вернер. Я дружелюбно улыбнулся, мысленно отметив, что доктор прекрасно знает о своем
чрезвычайном сходстве и многое делает для того, чтобы его поддерживать, - мальчишеская
улыбка, кажущиеся слишком длинными и старательно растрепанные волосы. Я крепко пожал
ему руку, как и полагалось: я - жертва несчастного случая, он - мой врач. Доктор посмотрел
на мой лоб и сказал:
- Бедная Вэл. - Он поморщился, глядя куда-то в сторону, но тут же снова перевел
взгляд на меня. Видимо, он уже в достаточной степени пообщался с домашним баром
Барсмортов. - Она бы смотрелась куда веселее на фоне всех этих черных фраков и
бриллиантов.
- Вы хорошо ее знали? - спросил я.
В подобное я не верил, поскольку уже успел составить мнение относительно Вэл и
Редлифа, но порой у меня случаются приступы самокритичной скромности.
Он покачал головой, допил содержимое бокала и небрежно сунул его в горшок с каким-то
волосатым растением, напоминавшим паучью задницу.
- Боюсь, что здесь никто ее хорошо не знал, - мрачно заявил он. - Даже я, ее врач и...
- он вздохнул и, посмотрев по сторонам, понизил голос, - бывший любовник. - Он опустил
голову и посмотрел на меня исподлобья, словно у него на кончике носа сидели очки: - Но
даже тогда мне всё время казалось, что она где-то в стороне, в стороне от всего - от своей
работы, своих интересов, своего друга, этого города, этих людей... - Он пожал плечами и
кивнул официанту. - Как будто всё это было лишь верхним слоем ее личности. Собственно
говоря... Спасибо. - Он взял с подноса два "Манхэттена" и, не спрашивая, вручил один мне. Я
поставил свой бокал туда же, куда и он, под паучье брюхо. - Собственно говоря, из-за этого
мы и расстались, я чувствовал себя отвратительно, зная - что бы она со мной ни делала, даже в
постели, в мыслях она постоянно где-то в другом месте. Как-то раз во время какой-то ссоры я
даже спросил ее, не является ли она резидентом ближне- или дальневосточной разведки.
- И что, призналась? - спросил я, чувствуя, что он именно этого и ждет.
- Она серьезно посмотрела на меня, фыркнула и сказала, что будь она шпионом, то я
ничего бы об этом не знал. И наша ссора угасла сама собой, так как она даже ссориться не
любила. Понимаешь?
Я думал, что это риторический вопрос, но, похоже, если уж доктор Вернер вцеплялся в
какую-нибудь тему, то хватка у него была мертвая. Он повторил вопрос и, кажется, даже
попытался схватить меня за локоть. Я поспешно признался, что понимаю. Он начал допивать
свой "Манхэттен" с такой скоростью, словно вокруг сидели члены жюри из Книги рекордов
Гиннеса. У меня возникло предчувствие, что с ним у меня будет еще немало проблем, но я
ошибался - к нам подошла какая-то молодая женщина, к сожалению ничем не напоминавшая
его партнершу по фильму. Она представилась, беспокойно поглядывая на мужа, и, даже не
закончив первых отрывочных фраз, потащила его куда-то сквозь толпу гостей. Я отправился на
дальнейшую разведку; несколько раз какие-то мужчины - наверняка из южного района -
останавливали меня и представляли другим мужчинам и женщинам, я даже не пытался
запомнить их фамилии. Лишь на террасе я нашел свободное место для сидения и, неизвестно
почему вдруг почувствовав усталость, присел на гнутую металлическую скамейку. У меня
возникла мысль, что на этот раз, возможно впервые в жизни, мне следует искать преступника,
убийцу, во вполне определенных кругах общества, именно среди этих богатых, культурных,
образованных людей, не каких-то там пуэрториканцев, но среди добродетельных белых
американцев. Вероятнее всего, кто-то из них решил, что сотрудничество с Вэл не предвещает
ничего хорошего, и... Не мог я и исключать, что Вэл не имела ничего общего с...
- О, вот ты где...
Я вздрогнул и вскочил, разминувшись с хозяйкой дома, которая села, позволив себе
облегченно вздохнуть.
- Хольгер, похоже, переборщил, - слегка ошеломленным тоном проговорила Эйприл,
вглядываясь в толпу за окнами, начинавшую потихоньку выползать на террасу. - Это всё,
наверное, из-за погоды. - Она пожала плечами. - Обычно в это время по-другому, снег и
начало сезона, так что часть приглашенных заходит лишь ненадолго, поскольку у всех есть
свои дела, часть вообще не приходит. А из-за этого дождя, нудного ожидания туристов... -
Она посмотрела через плечо на нависшие над Редлифом тучи, потом взглянула мне в глаза.
Глаза у нее были интригующие, странные, серо-коричневые, серые настолько, чтобы взгляд их
казался мягким и добрым, и настолько коричневые, чтобы Создателю удалось поместить в них
несколько желтых пятнышек, от которых взгляд становился веселее. Я почувствовал, что мое
сознание начинает куда-то уплывать, но Эйприл привела меня в себя, мягко похлопав по руке:
- Ты не мог бы принести чего-нибудь выпить? Что угодно, только чтобы мне снова туда не
идти... - Она пожала плечами, что в пантомимах заменяет пятнадцать минут монолога.
Я вернулся в гостиную. После холодной и влажной террасы она показалась мне душной и
жаркой. Однако никто из присутствующих не позволил себе даже ослабить галстук, снять же
пиджак, как я понял, можно было лишь в туалете. Добравшись до бара, я кивнул встряхивавшей
шейкером барменше:
- Пожалуйста, мартини с одной восьмой вермута и "Олд фэшион". Естественно, в
разные бокалы, - добавил я свою старую шутку, думая, однако, о чем-то другом.
- Простите? - Она перестала стучать шейкером и уставилась на меня. В глазах ее
читалось презрение, странно неуместное для барменши. - Извините, я не расслышала
последние слова.
- Неважно, это я сам себе, - небрежно махнул я рукой. Или кому-нибудь поумнее,
мартышка, мысленно добавил я. Из противоположного угла мне улыбнулся Тим Эйхем,
капитан моей баскетбольной команды, я помахал ему, кто-то хлопнул меня по спине, но тут
барменша поставила передо мной мартини, а когда я после короткой паузы обернулся, за
спиной у меня были одни лишь незнакомые лица. Какая-то женщина слегка улыбнулась мне, я
тоже ответил ей улыбкой, чуть более теплой. Я задал сам себе вопрос, что я здесь делаю, а
потом сам же на него ответил, наблюдая, как обиженная барменша добавляет к кампари
несколько капель ангостуры и доливает, не спрашивая моего мнения, сельтерской, а ведь я мог
предпочесть содовую! Смешав коктейль, она бросила в бокал черешни и - с легким вздохом
- по две дольки лимона и апельсина.
Выйдя на террасу, я убедился, что Эйприл меня не дождалась. Что ж, мне оставалось
лишь философски вздохнуть, но я не успел.
- С первого же взгляда эта барменша мне не понравилась, - послышалось за спиной.
Я вздохнул и обернулся.
- Полностью согласен, - подтвердил я, подавая Эйприл бокал. Она попробовала и
одобрительно кивнула.
- Хольгер ее нанял, чтобы сделать приятное Вернеру. Девушка выиграла в прошлом
сезоне конкурс на лучшего бармена города и с тех пор считает, что должна лишь позировать
для фотоснимков со своим коктейлем в руке.
Я попробовал свой мартини и вынужден был признать - он был отменным.
- У девушки есть талант, - сказал я, поднимая бокал. - И вместе с тем - вредный
характер. Бывает.
И почему мы разговариваем об этом ничтожестве, раздраженно подумал я. Неужели
другие темы закончились? Я набрал в грудь воздуха и тут увидел Хольгера, который только что
вышел на террасу с каким-то рослым типом, явно заменявшим ему костыли. Хольгер весело
помахал нам рукой, хотя где-то в уголках его глаз чувствовалась напряженность. Вот они,
страдания человека, организующего вечеринку не ради забавы, но ради... чего? Он почти
всунул мне в ладонь руку своего приятеля.
- Познакомься со Скоттом Хэмисдейлом, - весело объявил он. - Опора команды и
детектив; пока еще не знаю, в какой роли он лучше. А это мой школьный друг, Джо Пруссиан.
Джо пожал мне руку.
- Жаль, - сказал он, показывая на шерифа, - когда о тебе не могут сказать ничего
лучшего, кроме как "школьный друг". - Не выпуская мою руку, он хлопнул Хольгера по
груди, а потом крепко сжал мой бицепс. Что-то вроде полинезийского ритуала братания или
каннибальской проверки качества мяса перед забоем. - Черт побери, я, наверное, умру как
выдающийся школьный друг, - рассмеялся он, похоже, разыгрывая какую-то старую сценку.
Меня словно какая-то муха укусила, и я выпалил:
- Как говорят немцы: Haltet die Umwelt sauber. - Я невинно улыбнулся всем троим.
- Возможно, - небрежно махнул рукой Джо. - Что пьете? Пива тут где-нибудь нет? -
Он огляделся по сторонам. - Пойду поищу, - сообщил он и слегка ткнул меня кулаком в
плечо: - Пустые банки я всегда бросаю в урну. - Он повернулся и ушел.
Я нервно кашлянул. Эйприл нахмурилась.
- Что там насчет урны? - Ответил Хольгер:
- Скотт попросил не загрязнять окружающую среду. - Он засмеялся. - В нашей школе
было много детей эмигрантов из Германии, у нас даже преподавали немецкий. Ты не обратил
внимание на его фамилию?
Я поднял обе руки:
- Когда-то, побывав в Европе, я выучил одну фразу по-итальянски и вставлял ее везде,
где только можно, в течение четырех лет, пока кто-то не обнаружил, что она означает: "Не
открывать дверь до полной остановки поезда". Потом я выучил надпись с упаковки
жевательной резинки. Вы понятия не имеете, как это поднимает престиж говорящего. Заодно -
из этого однозначно следует, насколько хорошо мы знаем иностранные языки.
- Это цена убеждения, что весь мир старается говорить, как мы, - бросил Хольге
...Закладка в соц.сетях
