Жанр: Триллер
Оуэн Йитс 6. Властители ночи
...ов. - Видимо, им было жаль
вложенных в эти хреновины денег...
- Может, где-то одолжили? - заметил Ник.
- Может, и так, - согласился Дуг.
В конце концов закурил и я. Где-то в соседнем домике скандалил какой-то мужик; он
хотел спать, а его женщина торчала у окна и с кем-то болтала.
- Давно вы здесь? - спросил я.
- Почти три часа. Сейчас соберется техническая бригада.
Из темноты появился коренастый парень с небольшим подносом.
- Шеф, кофе? - тихо спросил он.
- Отличная мысль, Нарьеда, - похвалил его Саркисян.
Я узнал его - это он вел лимузин, который столь ловко нырнул в техническое
ответвление туннеля, а затем вынырнул уже с другим цветом кузова. Он вел машину спокойно
и уверенно, именно так, как я люблю.
Мы стояли и пили кофе. Сорт был не из лучших, какой-нибудь "Блэк Кэт" не позволил бы
ему даже стоять рядом с собой на одной полке, но, по крайней мере, он был горячим и
настолько крепким, что казался густым.
- Если денег у них никто не спер, значит, их просто убрали, - сказал наконец Ник.
- А если сперли - значит, убрали, замаскировав следы, - добавил я.
- Ты уверен?
Я еще раз затянулся и щелчком отправил окурок далеко в темноту.
- Слишком многое вокруг меня творится, чтобы я поверил в случайное ограбление или
сведение счетов. Кому-то кажется, будто я что-то знаю. Если бы я мог дать ему понять, что это
лишь иллюзия, все эти странные события сразу бы прекратились.
Вот уж действительно! Я сам не верил в собственные слова.
- Или ты что-то знаешь, но не отдаешь себе отчета в том, что... Ай!.. - Дуг отхлебнул
чересчур много кипятка из кружки.
- Да... Может быть... Стоп! - Я стиснул зубы и на несколько мгновений попытался
отключиться, полностью сосредоточившись на одной мысли. - Дуг, мы не подумали о миссис
Гроддехаар, - процедил я. - А ведь, в сущности, с нее всё началось!..
- Черррт... Нарьеда! - Рядом с нами тут же возникла большая тень. - Немедленно
обеспечь тайное, но тщательное наблюдение за миссис Гроддехаар и ее охрану. Чикаго... - Он
посмотрел на меня. Я пожал плечами - я не помнил адреса, даже не помнил, было ли мне что
помнить. - Во всяком случае, через пятнадцать минут там должны быть... - Он снова
посмотрел на меня.
- Десять человек как минимум. Там целая резиденция, сложенная, наверное, из
привезенных из Англии кирпичей.
- Двадцать постоянно, ясно?
Нарьеда кивнул и выхватил из кармана телефон. Саркисян неожиданно схватил его под
локоть и потащил куда-то в темноту.
- Всё тайны, черт бы их побрал! - рявкнул я.
- Ничего... - Дуг тут же снова появился из темноты, - такого, что касалось бы тебя.
Речь идет о распределении премий. - Я молчал, но злился. Возможно, он был прав. - Идем, у
техников уже есть первые данные.
Мы вошли в номер, примыкавший к последнему жилищу двух неудачливых похитителей.
Двое техников склонились над своими экранами, касаясь их кончиками пальцев, еще двое
собрали со стола бумаги, бросив на Саркисяна быстрый испуганный взгляд. Мы сели в
поставленные в ряд кресла, словно приглашенные на просмотр очередного творения Голливуда.
- Итак, личность потерпевших установлена, вне всякого сомнения. Оба ранее не судимы.
Жили вместе последние шесть лет. Она: Мардж Тора, библиотекарь, он: Слим Кью, наладчик
кондиционеров. Пока что больше ничего о них неизвестно, - процитировал он по памяти одну
из своих бумаг. - Они выехали из Техаса две недели назад, в отпуск. Как они оказались здесь и
почему похитили... То есть - что толкнуло их на путь преступления, мы не знаем. Мы
восстанавливаем их путь от места жительства до этого мотеля, проверяем счета, где должен
быть перевод мистера Йитса. - Пожилой, с седеющими висками техник окинул нас
взглядом. - Теперь - что здесь... Их убили семь-восемь часов назад, то есть через сутки
после успешного обмена детей на деньги. Оба застрелены, каждый получил две пули в шею, но
убийца целился так, чтобы пуля шла вниз, то есть ему было нужно, чтобы не было выходного
отверстия. Иначе я этого объяснить не могу... Далее, у нее отрезана голова электрическим
ножом, наверняка переносным, на аккумуляторах. Во рту мы нашли две металлических
пуговицы, соединенных тонким ремешком. - Он пожал плечами: - Пока что мы не можем
сказать, в чем смысл этих пуговиц, каково их назначение или символика. Теперь он... Его
таким же образом застрелили, затем взрезали брюшину, извлекли печень и положили на голову.
Кроме того, у него отрезан пенис... - Он откашлялся. - Поскольку мы не нашли эту часть
тела...
- Поищите во рту, - вмешался я, повинуясь внезапному вдохновению.
Однако я имел дело с профессионалами наивысшего класса.
- Мы искали, - тут же ответил докладчик. - Во рту его нет, но наверняка он где-то
дальше... глубже. Его воткнули в рот и чем-то протолкнули... Пока неизвестно, лишь после
вскрытия можно будет сказать точно.
- Хорошо, что еще?
- Кровь на потолке и стенах, вне всякого сомнения, принадлежит потерпевшим. Убийцы
- их было по крайней мере двое - набирали кровь в какие-то спринцовки, возможно типа тех,
что используют мясники, а затем разбрызгивали ее по стенам.
- В таком случае они сами должны быть забрызганы кровью? - спросил Ник.
- Наверняка, хотя они пользовались пластиковыми накидками - кто-то из них
зацепился об угол шкафа и оставил там обрывок. Но обувь и штанины должны быть сильно
испачканы. Вот только со времени убийства прошло уже девять часов, и их одежда давно могла
сгореть.
- Какие-то другие следы?
Докладчик покачал головой, затем бросил взгляд на мучивших компы коллег, а когда те
тоже покачали головами, добавил:
- Ничего. По крайней мере на данный момент. Конечно, мы получим анализ воздуха,
характерные признаки разреза на шее потерпевшей, исследуем пули, содержимое желудков,
установим путь их перемещения из Техаса. В течение суток всё будет готово. - Он сел. - С
удовольствием выслушаю ваши предложения...
- Как можно более широкий круг их знакомых, - сказал я и повернулся к Саркисяну. -
Кто-то их снарядил на эту работу, снабдил всем необходимым, а потом прикончил. Разыщите,
но без лишнего шума, всех родственников и знакомых, начиная со школы, и, вообще, пусть
постоянно действуют сравнительные фильтры: как только где-либо и когда-либо в их
окружении одна и та же личность появится дважды - тревога. Естественно, необходимо
допросить всех здесь присутствующих, а тех, кто уехал уже после убийства, - найти.
- Это понятно, - вмешался Дуг, но увидел мой испепеляющий взгляд. - Прошу
прощения...
- Я просто думаю вслух... Введите в базу фамилии Гроддехаар, Падхерст, Таттл, все,
которые...
- Веринчи! - подсказал Ник.
- Именно. Институт Моргана, та хижина Лейши Падхерст... Я уже не говорю о том, что
если где-то появится что-то связанное со сновидениями...
Саркисян движениями бровей провел в воздухе линию между мной и техником. Все трое
техников радостно закивали. Мы встали и вышли наружу.
Светало. В нескольких до сих пор темных окнах вспыхнул свет, в нескольких других, до
сих пор освещенных, - погас. Замолк ругавшийся с любопытной подружкой зануда с
испанским акцентом. Мы закурили - сигареты были только у меня, семь штук. В таком темпе,
подумал я, придется посылать в город вертолет за куревом. Может быть, есть и тут в баре.
Что-то заскрипело над крышей мотеля - может быть, пробудился какой-то флюгер?
На половине сигареты зазвонил телефон Саркисяна. Дуг достал трубку и начал слушать,
всё больше каменея. В конце концов он протянул руку с сигаретой в сторону Ника, а когда тот
удивленно протянул свою, просто сунул горящую сигарету ему в ладонь, словно в пепельницу.
Ник зашипел и швырнул окурок на землю. Дуг этого не заметил - он стоял, уставившись
стеклянным взглядом в небо, весь сосредоточившись на трубке, передававшей ему в ухо
какие-то данные.
Так продолжалось три, может быть, четыре минуты, во всяком случае, я успел выкурить
сигарету и еще половину второй.
Наконец Дуглас Саркисян хлопнул себя по карману.
- Черт бы тебя побрал, Оуэн! - процедил он. - Неужели каждый раз, когда происходит
что-то экстраординарное, ты должен оказываться в центре событий?!
- Но я... Ничего не знаю...
- Вот именно! - яростно завопил он. - Но тебе обязательно захочется это узнать, мать
твою так! И потому всё пойдет совершенно по-идиотски, а не так, как это делаем мы! Как это
должны делать профессионалы!
- Я пока не знаю, что должно происходить!.. Мать твою так! - добавил я, надеясь, что
провокация удастся.
- Нет, я не могу!.. - простонал Дуг, махнув рукой троим быстро приближавшимся
охранникам, обеспокоенным его воплем. Охрана вглядывалась в шефа с надеждой, что он
позволит им мне всыпать. Он не позволил - дыхание его было тяжелым, как у разъяренного
андалузского быка, но он всё же сдержался. Молодец. - Черт бы всё это побрал!..
Он направился к вертолету, помахав рукой, чтобы пилот не включал двигатель. Когда мы
вошли внутрь, он рухнул в кресло и бросил Нику:
- Ты меньше всех устал... Дай нам по глоточку.
Первые глоточки пошли быстро. После второго Саркисян сказал:
- Больше я тебе ничего не скажу, Оуэн. И даже не пытайся возражать, а если не
послушаешься - вылетишь из этого дела. С большой высоты. Нет, я в самом деле клянусь: ты
получишь такую порцию оглупляющего, что, выражаясь твоим убогим языком, у тебя будет
путаться голова с задницей. А мы в это время будем делать то, что должны. Если ты
выдержишь до дома, то там я тебе расскажу всё, что знаю. Но сейчас - ни слова!
На этот раз я ему поверил. И хотя меня так и распирало от комментариев, вопросов и
предположений - я выдержал. А после часовой лекции Саркисяна, выслушанной уже в
бункере ЦБР, мне стало не по себе, и я забыл про приколы, язвительные замечания и вообще
все подобного рода идиотизмы.
Поскольку повода шутить не было. Абсолютно никакого.
Часть вторая
"СПОКОЙНОЙ НОЧИ, МОЖЕТ БЫТЬ, ЕЩЕ ПРОСНЕШЬСЯ"
"Мелкая изморось сменилась легким дождиком..."
Дорога заканчивалась совсем как девичество - неожиданно и необратимо: она вбегала на
мост, шла как ни в чем не бывало до первого пролета и... попросту исчезала. Второй пролет
моста торчал из воды метрах в двадцати от берега, ощетинившись толстыми металлическими
прутьями. Если бы я каким-то чудом спрыгнул туда, например, с вертолета, то наверняка
напоролся бы на железяку. Вот только зачем мне было туда прыгать? Я поставил машину на
ручной тормоз и вышел под дождь. Моросило уже четыре часа, что меня, с одной стороны,
радовало, а с другой - беспокоило: я не люблю дождь, а в особенности такой вот затяжной,
унылый и мелкий. Кроме того, он закрывал вид на горы, так что я не мог видеть, во что
ввязываюсь и чего ради покинул уютный и сухой Нью-Йорк.
Подойдя к первому ограждению, я толкнул его ногой. Оно загрохотало, нарушив
насыщенную влагой тишину. Вынув руки из карманов, я поднял воротник и отодвинул
ограждение в сторону, так же поступил и со вторым. На растянутую, словно третье ограждение,
проволоку я вообще не обратил внимания. Вернувшись к тихо шумевшему двухсотсильным
двигателем БМВ, я сел за руль, не сумев удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на
прикуриватель, но всё же заставил себя думать над дальнейшими действиями, а не над
положительными и отрицательными сторонами прощания с дурной привычкой. Из динамиков
доносился очередной шлягер группы "Догз энд Боунз", а я занялся отпечатками пальцев. Я
точно помнил, до чего дотрагивался, но, несмотря на это, дважды протер всю внутренность
салона, заполнив его запахом "свежей кожи" из аэрозоля. Затем я медленно проехал вперед,
остановившись лишь после того, как капот разорвал проволоку, проверил, насколько далеко от
края находятся передние колеса, и вышел из машины. Поместив между педалью газа и краем
сиденья дощечку с привязанной к ней веревкой, я дернул за нее. Дощечка выпала, двигатель
снова мягко, но энергично заурчал; я послал последний чувственный взгляд прикуривателю,
надел перчатки, протер ими клавиши плеера, рычаг скоростей, кожу сиденья. Еще раз нажав на
газ с помощью дощечки, я проверил, надежно ли держится веревка. Ждать больше было нечего,
но я еще раз внимательно огляделся по сторонам. Из динамиков доносилась
романтически-металлическая баллада.
- Не злись, старик, - сказал я Джассарею, заканчивавшему одну из своих божественных
песен. - Я сразу же куплю комплект твоих дисков...
Присев возле машины, я резко ударил по рычагу и отскочил; коробка передач рявкнула от
столь хамского обращения, но передала усилие на колеса. БМВ с номером С850 SGI промчался
мимо меня, слегка свернув в сторону, но практически не отклонившись от предназначенного
ему мной пути к первому, и наверняка последнему, полету в воду. Я крепко схватился за
веревку, дощечка выпала, как и предполагалось, двигатель тотчас же стих, но машину спасти
уже не мог. Автомобиль исчез из виду, а я даже не стал тратить время на то, чтобы посмотреть,
как в мутной Айриш-Ривер тонут полмиллиона долларов. Может быть, потому, что не моих?
Смотав веревку, я отложил ее в сторону и несколькими горстями песка присыпал черные
следы стертых шин. Забрав веревку, я вернулся на шоссе и поставил на место ограждения.
Отвязав дощечку, использовавшуюся для блокировки педали, я швырнул ее в кучу
строительного мусора, веревку - в воду, ополоснул руки в луже. Больше мне ничего не
оставалось, кроме как возвращаться под дождем в Редлиф-Хилл. Восемь километров. Я зашагал
по дороге, подсчитывая, сколько воды может впитать одежда такого индивидуума, как я, - сто
восемьдесят шесть сантиметров, восемьдесят килограммов, короткие волосы. Усы. Усы,
кажется, не намокают?
Мелкая изморось сменилась легким дождиком; судя по подсчетам, которые я делал на
ходу, получалось, что каждые десять шагов на меня выливается около стакана воды. Сто шагов
- десять стаканов, чуть меньше трех литров. Полкилометра - вот уже и ведро. Нет, наверное,
не так - ведро воды весит двенадцать кило, через километр на мне был бы панцирь из
двадцати, я бы это непременно почувствовал, черт побери. Наверняка избыток вытекает,
подумал я. Я посмотрел вниз - в ботинках действительно хлюпало, но из них должна была бы
хлестать вода, разве что я ошибся в подсчетах? Если бы еще забыть о сигаретах... О боже, как
же мне сразу захотелось курить, когда я подумал о том, что не должен думать о том, как мне
хочется курить. Попробую еще раз посчитать, может быть, пройдет. Дождь будет пытаться
сбить меня с толку, то усиливаясь, то ослабевая, но полностью это ему никогда не удастся.
Задача: на идущего под дождем человека падает каждую секунду "х" воды. Впитывающая
поверхность этого человека составляет "у". Через какое время у него возникнет желание силы
"z", чтобы помчаться кратчайшим путем к старой дороге, поймать машину и смыться из
предместий Редлиф-Хилл, из этого проклятого промокшего штата и, может быть, самой этой
благословенной страны?..
О, первые дома. Ура, буль-буль, хлюп-хлюп! Я восстановил в памяти план города: так,
сворачиваем с главной, начинающейся здесь, Горизонт-авеню, попадаем на Брукс-авеню, две
улицы, и небольшая гостиница. Там мы бросим якорь, послав кого-нибудь за сухой пижамой,
двумя гектарами полотенец и - йо-хо-хо - бутылкой рома!..
Подтянув потяжелевшие, спадающие брюки, я двинулся дальше, словно участник
провинциального состязания по бегу в мешках. Преодолев так полкилометра совершенно
пустой улицы, я свернул на Брукс-авеню и, чувствуя прилив сил и надежды, побежал по
скользкому тротуару вдоль ряда припаркованных автомобилей, с укоризной в ветровых стеклах
ожидавших своих владельцев. Я как раз миновал заднюю часть выкрашенного в ярко-красный
цвет фургона, не отрывая взгляда от маячившей впереди неоновой вывески, как вдруг его
задние двери резко распахнулись. Я поскользнулся на мокром асфальте, инстинктивно пытаясь
выставить руки, ударился виском о железо и завертелся вокруг собственной оси. Мне
показалось, что сквозь грохот обрушившегося на меня неба я слышу чей-то крик, стукнулся
затылком о кузов и успел подумать: "Это еще не всё!" Исключительно ценная мысль,
поскольку и в самом деле в завершение я треснулся черепом об асфальт. В пронзительном
блеске замаячило темное пятно, затем и оно посветлело и стало ярче солнца, а потом всё вокруг
почернело, и реальность разорвала со мной все отношения.
Что-то обожгло лицо, стало больно. Я сделал всё, что мог, чтобы пересилить боль, то есть
- застонал. Беззвучно. Нужно собрать все силы... Все - что? Где их взять?
Жжение сменилось холодом, в первое мгновение неприятным, но сразу же принесшим
облегчение. Я благодарно вздохнул. Сквозь окно пробился свет, откуда-то возникло светлое
пятно и нависло надо мной. Я понял, что лежу, а это пятно - лицо, причем, скорее всего, не
мое. Я также понял, что это вовсе не открыли окно, это я открыл глаза. Мозг вздрогнул,
заскрежетал и заработал.
Я начал мыслить. И слышать:
- ...койно. Вы меня слышите? Пожалуйста, не двигайтесь. Сейчас вам будет лучше...
Голос становился то громче, то тише, словно говоривший раскачивался на большом
кресле-качалке, но его лицо висело надо мной на одном и том же расстоянии. Нарушения слуха,
констатировал я и несколько раз моргнул. Со стороны левой руки - я неожиданно
почувствовал ее где-то рядом с собой и даже вспомнил, что она всегда там была, - разошлась
теплая волна, что-то пробилось сквозь легкие, я закашлялся. Почувствовав прилив сил, я
вдохнул полной грудью.
- Я жив...
- Конечно, вам ничто не угрожает, - сказало приятно улыбающееся, симпатичное
мужское лицо. Я попытался сосредоточить на нем взгляд. Врач понял, что у меня проблемы с
фокусировкой зрения, и слегка отодвинулся. Я увидел его более отчетливо и сообразил, что это
лицо мне знакомо, что я видел его, и даже не один раз. Он улыбнулся, и до меня дошло, что он
удивительно похож на Джоша Да Сильву из сериала "Бай-бай, Дороти". Я попытался об этом
сказать, но он меня опередил: - Полежите еще немного, а потом, если вы захотите, сможете
сесть.
- Да Сильва... - пробормотал я.
- Отлично! - обрадовался он. - Правда, я - не он, но вижу, что к вам вернулась
способность видеть и рассуждать, поскольку об этом мне уже приходилось слышать от других.
Я поморгал, на мгновение закрыл глаза, несколько раз вздохнул и начал садиться.
- Ну ладно, раз уж вы упрямитесь... - сказал "Джош". -Сейчас сами убедитесь...
Он профессионально поддержал меня, передвинул что-то за спиной, а когда я уже сидел,
отошел, продолжая улыбаться, потом вдруг посмотрел куда-то в сторону и сказал, обращаясь не
ко мне:
- Вот она, твоя жертва.
Я повернул голову и почувствовал, что сейчас меня хватит удар. Волна горячей крови
поднялась откуда-то из нижней части организма и начала закипать в голове; на всякий случай я
открыл рот и издал какой-то неопределенный звук. Фальшивый Да Сильва схватил меня за
плечи и силой уложил обратно, - впрочем, ему не пришлось особо стараться.
- Ну вот видите, я же предупреждал. Немного терпения... - укоризненно проворчал он.
Я был с ним полностью согласен, хотя он не сказал, где мне это терпение взять. Я полежал
немного с закрытыми глазами, шум в голове утих, и я снова открыл глаза. Рядом с врачом
стояла женщина. Ей было лет тридцать, серо-голубые глаза были широко распахнуты,
огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, над левым уголком рта - маленькая родинка.
Даже еще не вполне придя в себя, я заметил, что ее лицо когда-то подверглось безжалостному
анализу, были сделаны соответствующие выводы, и наверняка нынешний, весьма
привлекательный, конечный эффект был результатом немалого труда и женщины, и ее
компьютера, и визажистов; я также был уверен, что в каких бы отношениях я с ней ни был, мне
не удалось бы увидеть ее в "натуральном" облике.
Полулежа, я смотрел на нее снизу. Меня удивила форма ее ноздрей - изящные,
вытянутые овалы, может быть, даже не овалы, а закругленные на концах щели, самые узкие,
какие я когда-либо видел. Я по-идиотски таращился на ее нос и молчал, не доверяя
собственному разуму и органам речи. Она тоже молчала, разглядывая меня столь же
внимательно, но - даю голову на отсечение - по совершенно другой причине. "Да Сильва"
кашлянул и отошел в сторону. Я подмигнул и улыбнулся женщине, не переставая лихорадочно
размышлять, что означает ее присутствие здесь. Множество золотистых и черных цепочек на ее
шее и груди зашевелились, когда она тряхнула головой, собираясь сказать нечто, на что никак
не могла решиться. Доктор, похожий на Да Сильву, смешал микстуру и подсунул ее мне под
нос. В ноздри ударило облачко воздушных пузырьков.
- Выпейте. Уверен, у вас сейчас шумит в голове. Скоро перестанет, но прежде всего вам
необходим долгий, укрепляющий сон, часов на пятнадцать.
- Но, может быть, я всё же успею узнать, что произошло? Где я?..
- Это я... То есть это я виновата. - У женщины оказался приятный голос, слегка
хриплый, словно от избытка крепких сигарет, но она наверняка не курила. У меня начало
посасывать там, где всегда обычно зарождается никотиновый голод. - Я слишком резко
открыла дверцы своего "баджера" и ударила вас по голове...
- Три крупных шишки! - радостно дополнил "Джош". - Похоже, что вы получили
дверцей по голове, а потом еще добавили о кузов и тротуар.
В голове у меня снова зашумело. Оба моих собеседника расплылись в воздухе, затем
изображение снова стало резким. Я облизал губы и решил хоть что-то сказать. Оказалось, что
это не так легко, но я все же выдавил из себя:
- Надеюсь, краска не повреждена, я не хотел бы в первый же день звонить в страховую
компанию...
- Побеспокойтесь лучше о себе, - посоветовал врач. - Потребуется новая покраска в
нескольких местах или шпаклевка, по крайней мере временно. Ну, - он весело посмотрел на
женщину, - я побежал, Вэл. - И, обращаясь ко мне: - Спите...
Словно загипнотизированный его словами, я провалился во тьму.
Меня разбудило болезненное давление на мочевой пузырь. Я осторожно сел, вглядываясь
в окружавшую меня темноту. Вспомнить, где я нахожусь, не составило для меня никаких
проблем, но определить, что находится вокруг, было невозможно - плотные шторы полностью
перекрывали свет. Борясь с нарастающей в геометрической прогрессии естественной
потребностью, я поднес к лицу левую руку. Второй час ночи. Я огляделся по сторонам; сердце
подпрыгнуло, когда мне показалось, что в углу возле двери сидит кто-то с сигаретой во рту, и
лишь несколько мгновений спустя я сообразил, что маленький красный огонек - это светодиод
на панели телефона. Если бы не полный мочевой пузырь, я рискнул бы подслушать хозяйку, но
сейчас важнейшей моей задачей было найти туалет.
Я сел, осторожно опустив ноги на холодный деревянный пол. Дверь находилась где-то
справа, но я не был в этом настолько уверен, чтобы рисковать еще одной шишкой. И у меня не
было времени. Тихо постанывая, я встал, сделал два неуклюжих шага к окну, нащупал и поднял
штору, а затем, лавируя среди мебели, вышел из комнаты. На противоположной стороне
коридора была еще одна дверь. Мысленно поскуливая, а может быть, и не только мысленно, я
добрался до нее, нащупал выключатель и, ослепленный ярким светом, бросился к унитазу. Мне
пришлось на него сесть, настолько у меня закружилась голова, но это того стоило. Минуты
через две я отважился открыть глаза и осмотреться, но ничего интересного не увидел -
классическая ванная комната, нейтрально-белые полотенца, немного косметики, мужской и
женской, возможно оставленной предыдущими гостями. Катушка зубной нити, гель после
бритья, и рядом - "Единственный Действенный и Безопасный Для Окружающей Среды
Крем-Депилятор". Я попытался рассмешить самого себя, представив себе собственное лицо,
намазанное "ЕДиБДОСКД", но чувство облегчения в мочевом пузыре не приносило душевного
спокойствия. Слишком много всего, причем слишком внезапно и внепланово, произошло за
последние - я еще раз посмотрел на часы - десять часов. Я облегченно вздохнул и вдруг
почувствовал, что ванную заполняет резкий запах мочи с характерным лекарственным
оттенком. Вскочив на ноги, я бросился к всё еще открытой двери, закрыл ее и спустил воду и
лишь затем подошел к зеркалу, чтобы тотчас же об этом пожалеть.
Бедняга Скотти!
Небритая физиономия с глубокими и обширными синяками под глазами. Гигантская
шишка над правым глазом. Я дотронулся до нее, и ей это явно не понравилось. Я попытался
прикрыть ее волосами, но для этого мне потребовалось бы их вдвое больше, чем имелось в
наличии. Ничего не поделаешь. Оставив глаз в покое, я ощупал голову. Так, как и сказал доктор
- еще две шишки, но где им было тягаться с той громадиной на лбу!
Открыв кран, я плеснул немного воды на шишку, сполоснул стакан и выпил холодной
воды, оказавшейся куда вкуснее типичного содержимого нью-йоркского водопровода. Я зевнул
- шишка предостерегающе запульсировала. Я подошел к двери и прислушался. Тишина. Не
особо скрываясь, но и не слишком демонстративно, я вышел из ванной, погасив свет и не
закрывая дверь. Лампочка на телефоне всё еще светилась. Долгий ночной разговор. Может
быть, она советуется с адвокатом, что делать с собственноручно изувеченным до потери
сознания человеком?
Может быть...
Или...
Я обошел столик с пустой вазой, прошел, почти не замедляя шаг, мимо тумбочки с
телефоном, лег и погрузился в размышления. Вернее, собирался погрузиться, но не успел. У
меня лишь мелькнула какая-то единственная мысль, но прежде чем я схватил ее за хвост, она
шмыгнула прочь, и я рухнул в пустоту.
Меня разбудила боль - это Шишка Номер Один среагировала на прикосновение к углу
подушки. Я сразу же всё вспомнил, и мне удалось удержаться от рефлекторно-мазохистских
попыток ощупать череп. Отбросив плед, я сел. Что-то перекатилось внутри черепной коробки,
оставив после себя кратковременную вспышку боли. Я немного поморгал и почувствовал, что
снова готов действовать.
В качестве пункта первого я вспомнил, что уже две недели не курю и что это очень
больно; сразу же засосало где-то во внутренностях, словно от жуткого голода, которого не
могут удовлетвори
...Закладка в соц.сетях
