Жанр: Триллер
Оуэн Йитс 6. Властители ночи
...говорил:
- Речь не о шляпе. Речь идет о холодильнике!
Он окаменел и в течение нескольких секунд почти не отличался от мертвеца. Монти даже
облизнулся и вопросительно посмотрел на меня - любое неживое мясо он считал своей
законной добычей.
- Хо... ло... диль... ник... ник... Шляпа... - Тут у него внутри словно что-то щелкнуло,
и он закашлялся. - Вы про тот дурацкий сон?
Он пошевелил кожей на лбу - обезьянка пошевелила лапками.
- Да. Про сон.
Я опустил слово "дурацкий" и подчеркнул слово "сон". Затем многозначительно постучал
пальцем по микрофону, пристегнутому к воротнику рубашки.
- Пресвятая Мадонна... - Он потер ладонями лицо, но, когда убрал руки, щетки-брови
оставались на своем месте. - Ведь это только... - Похоже, он вспомнил, у кого украл
холодильник, и начал давать показания: - Мне снилось, будто я иду по рынку...
- В Ренните? - прервал я его. За четверть секунды до этого я решил, что единственный
достойный выход из этой сверхидиотской ситуации - нагло делать вид, что я верю в кражу,
верю в то, что она была на самом деле.
- Да. Реннита, в районе Индиан-Ривер... - Он кашлянул и тряхнул головой, потом
посмотрел на меня и робко улыбнулся, словно спрашивая, не забавляюсь ли я, случайно, за его
счет. Я ответил ему твердым взглядом теряющего терпение детектива. Он быстро стер с лица
улыбку и продолжал: - В том сне с самого начала, как только я пришел на рынок, у меня было
предчувствие, что я совершу что-то недоброе, но ничего не мог с собой поделать... Словно у
меня на шее сидел дьявол и управлял моими поступками. - Он снова тряхнул головой. Я всё
больше надеялся на то, что какая-нибудь из его бровей отвалится. - И когда я увидел
холодильник миссис Гроддехаар, я сломался. Я подскочил к нему и, смеясь, потащил за угол.
Никто меня не преследовал, никто не кричал, только я смеялся. И этот смех меня разбудил. Всё.
- А что было в холодильнике?
- Господи, откуда я знаю? Я его не открывал! Я только знал, непонятно откуда, чей это
холодильник, и... украл его, не интересуясь содержимым...
- Вам не казалось, что внутри находится нечто необычное?
- А что, ради всего святого, может находиться внутри холодильника?
- Не знаю - тело женщины, дракона, слитки леяного урана, фальшивые жемчужные
луковички...
Он задумался.
- Нет.
Он стоял, потирая гладко выбритый, а может быть, обработанный депилятором
подбородок; я был уверен, что сразу же после моего ухода он хлопнет себя по лбу и начнет
размышлять, почему сразу не вышвырнул незваного гостя. Я решил придать беседе
иронически-сатирический оттенок - вот ведь, примнилось же что-то старухе!..
- Прошу не уезжать из города, а если вы что-то вспомните... - сказал я серьезным
тоном, но стараясь улыбаться одними глазами, насколько это было возможно, и протянул ему
визитку.
- Хорошо, - послушно ответил он.
Ну вот тебе и раз! Он даже не поднял взгляда и не заметил моего намека. Принял весь наш
разговор всерьез. Ну и что теперь делать? Я решил бежать.
- До свидания, - сказал я и потянул за собой Монти.
Хозяин кабинета что-то ответил, но скорее за что-то извиняясь, чем прощаясь.
Мы вышли из магазина и сели в машину. Я пристегнул Монти.
- Уже несколько десятков лет люди повторяют, что эта страна, - сказал я собаке, -
катится псу под хвост. Сперва были просто кражи, потом виртуальные кражи, теперь мы
обворовываем друг друга во сне, и никого... Ты меня слушаешь? - Он шевельнул ухом, давая
понять, что слушает. - Хуже всего то, что никого это не удивляет! Похоже, мы действительно
катимся псу под хвост. - Он облизал верхнюю губу. - А ты - я и вообще уже не знаю, куда
катишься.
Монти открыл пасть и сжал зубы на ремне.
- Эй?
Он посмотрел на меня, выплюнул ремень и растянулся на сиденье, едва не включив
аварийный тормоз. Нам бы тогда пришлось непросто, но что поделаешь - при поездках с
Монти всего можно ожидать. Однажды он выскочил из машины, чтобы укусить колесо
бульдозера. И укусил. Он даже быстро пришел в себя - едва я развернулся, скрежеща шинами,
чтобы вернуться к месту инцидента, он уже тащился ко мне, слегка пошатываясь, но с таким
выражением на морде, словно говорил: "Ты видел, как я его? Видел?" В другой раз он сел в
автобус на парковке у смотровой площадки и уехал в сторону Канады, и я гнался за автобусом
почти сорок километров.
Монти Пайтон поддерживал во мне необходимый уровень бдительности.
Я взял трубку.
- Номер из каталога: управление полиции. - Послышалось несколько гудков, затем
ответил какой-то дежурный. - Говорит Оуэн Йитс. Бен Баген сегодня на месте?
- К сожалению, он в отпуске. Его замещает...
- Нет, спасибо. А может быть... - Я на секунду задумался. - Когда он вернется?
- Его отпуск только что начался, вчера.
- Ясно... Ладно, спасибо.
Я отключился. В голове у меня было пусто. Черт побери, все мои контакты зависли. Я год
с ними не связывался, а теперь связаться мне было не с кем. Ведь не подключать же к делу
ЦБР! Ощущение пустоты и безнадежности обрушилось на меня тяжким бременем. Свернув в
поперечную улицу, я поехал в сторону парка. Я не был там уже несколько лет, не кормил
лебедей, не покупал маленьких пакетиков героина для информатора, который погиб наверняка
из-за того, что кому-то стало известно о наших отношениях... Зачем я туда ехал? Я
остановился.
- Хай Мейсон, - сказал я в телефонную трубку, а увидев на мониторе удивленную
Сару, широко улыбнулся: - Привет, Сара. Я знал, что ты там до сих пор работаешь, поскольку
постоянно вижу вашу газету в продаже.
- Не может быть! - Она хлопнула в ладоши. - Кто нас навестил! Ну-ну... Пожалуй,
соединю тебя с шефом, дело наверняка важное.
Она послала мне улыбку, а шефу - сигнал. Он не включил изображение - наверняка
пожирал свой вегетарианский ланч.
- Привет, это Оуэн. Слушай, Хай, у тебя были какие-нибудь интересные тексты о снах?
Мне ответила тишина. Несколько секунд спустя Хай тактично кашлянул.
- Привет, блудный сын. - Он отхлебнул какой-то жидкости, в трубке громко
булькнуло. - О снах? Гм... О снах - в каком контексте: убитые во сне? Убивающие во сне?
Спящие охранники в музеях? Изнасилование в состоянии транса?
- Нет, нет! Просто - обычные сны. Ну, знаешь - сонники, толкователи...
Какие-нибудь научные исследования? Вообще есть такая научная дисциплина? Есть
специалисты? Кто они - психологи?
- Погоди! Ты что? Сразу столько вопросов... - Он причмокнул. - Наверняка есть
спецы, даже что-то мне такое припоминается, спрошу... Ага, знаю, кого спрошу! Ладно, а что
касается снов и их толкования... Ничего не могу вспомнить... гм...
- Что, не помогает вегетарианская диета? - съязвил я.
- Помогает. Много от чего помогает. Ты тоже был бы посвежее, если бы поменьше
увлекался мясом трупов, теплым, пахнущим кровью...
- Поклонник травоядных!
- А что в этом плохого?
- Ничего, только, объедаясь зеленью, ты отбираешь еду у своих любимцев! Ты не
подумал, что какая-нибудь антилопа умирает без горстки своей любимой травы, которую ты
сейчас как раз пережевываешь?
Он немного помолчал, потом захихикал:
- Глупости! Так что - сны?
- Да, сны.
- И ничего больше?
- Пока - ничего.
- Ладно. Как только у меня что-нибудь будет - дам знать.
- Спасибо, пока!
Некоторое время я лениво размышлял над дальнейшими планами, затем поехал за Пимой.
Мы не выходили на поле для гольфа: нам было запрещено там появляться с тех пор, как Монти
помочился в шестую лунку, незадолго до того, как в нее положил мяч вице-президент
корпорации "Йолги", а тот не отличался особой выдержкой.
Мы сели возле девятнадцатой лунки, и, прежде чем я успел выпить вторую банку "Яка",
пришла Пима. Довольная, как всегда, когда выигрывала у более молодой и симпатичной
Гамайель. Я угостил ее пивом и пригласил пообедать в "Коста Марина". Пока мы ехали, я
рассказал обо всём, что произошло, начиная с визита миссис Гроддехаар. Обычно я никогда
этого не делал - ну, почти никогда, - когда вел настоящие уголовные дела, но это дело было
таким... и странным и смешным одновременно. Если это вообще можно было назвать делом.
- Знаешь что? - Пима взъерошила пальцами мои волосы. Непонятно почему этот жест
всегда вызывал у Монти эйфорию; и на этот раз он вскочил на заднем сиденье и залаял так, что
задрожали барабанные перепонки, а в висках отдалось болезненное эхо. Что так возбуждает пса
в этом жесте? Звук трения подушечек пальцев о кожу головы? - Всё это настолько нескладно,
что может оказаться... - Она пожала плечами. - Для тебя это наверняка не дело, для тебя -
детектива, но для тебя - писателя... - Она снова пожала плечами.
Мне показалось, что она хотела добавить: "Писателя, находящегося в творческом
тупике".
- Может быть. Скажи лучше, что так возбуждает Монти, когда ты ерошишь мне волосы?
Может, сделать так еще раз?
- Хочешь, чтобы он прыгнул к нам и снова сработала подушка?
- Он не приводил в действие подушку в машине, - терпеливо ответил я. - Он просто
выскочил из-за угла и неожиданно бросился на передний бампер, будто хотел его укусить, а
"бастаад" перепугался и включил пневмобампер.
- То есть, как я говорила, - подушку?
- Да, но ту, которая предохраняла машину. "Бастаад" испугался.
- Да уж, Монти разве испугаешь!
Словно понимая, о чем мы говорим, пес заскулил на заднем сиденье.
- Не будем плохо говорить о нем в его присутствии. Представляешь, как он может себя
чувствовать?
Она ущипнула меня за бедро. Я тоже заскулил и замолчал.
Мы подъехали к заведению Тэддиуса. Пес отправился на задний двор навестить сестру и
повозиться с костями, мы же уселись в отдельной кабинке и в течение часа сражались с
паштетом, форелью в горчично-масляном соусе, кислым свекольником, потом была лазанья, а в
завершение - тортик из мороженого. Честно говоря, за время обеда мне дважды хотелось его
прервать, демонстрируя собственную силу воли, но Пима объяснила, что мы можем завтра с
самого утра отправиться на озеро и провести там целый день, а это в любом случае восстановит
кислотно-щелочное равновесие организма. Возражать я не стал. Мое равновесие было
нарушено давным-давно, Пима же могла спокойно объедаться - на ее талию и бедра это никак
не влияло.
Слегка осовевшие, мы возвращались домой. Монти сыто облизывался на заднем сиденье.
Ему вдоволь доставалось костей и мясных обрезков, и он пользовался этой возможностью так,
словно был трехглавым драконом.
- Интересно, как там ребят кормят... - тихо сказала Пима.
- Наверняка хорошо, - помолчав, ответил я. Мы ехали молча. Впервые мы расстались с
нашим сыном столь надолго, на семнадцать дней, из которых прошло только шесть. Я открыл
было рот, но не спросил Пиму, скучает ли она. Вместо этого я предложил послезавтра съездить
навестить его в лагере. Предложение было принято с одобрением, но что-то в голосе Пимы
заставляло предполагать, что она размышляла над ним уже пять дней, и если бы не я, самое
позднее завтра сказала бы мне об этом либо завела разговор так, чтобы я предложил это сам.
Когда мы вошли в дом, я кое о чем вспомнил. Подойдя к лежанке Монти, я присел перед
ним и со всей силы потер волосы пальцами.
- Ты не боишься... - начала Пима.
- Нет, ничего у меня не выпадет. Этот новый укрепитель волос, "ИКО-двенадцать",
стоит своих денег. Волосы у меня теперь как проволока. Никогда не были крепче.
Я посмотрел на пса. Он с некоторым интересом смотрел на меня. Я повторил процедуру.
Монти вскочил и уставился на меня, наклонив голову. Я потер волосы еще раз. Теперь он
забеспокоился, но странным образом - приподнял верхнюю губу, в горле у него задрожала
какая-то струна. Я не стал его больше волновать, погладил по голове и пошел в гостиную. По
пути ко мне присоединилась Феба. Она толкнула меня носом в руку и тихо заскулила. Я
растерянно посмотрел на Пиму.
- Знаешь, она, кажется, извиняется за поведение сына...
- Кажется? - фыркнула Пима.
Я сел на диван. Феба положила голову мне на колено. Я гладил ее и думал, думал. Потом
набрал телефон рекламного агентства и продиктовал объявление в несколько газет. Больше мне
делать было нечего. Я потягивал пиво и слушал близнецов Ди Ди. У одной из них голос был
мягкий, у другой - кристально твердый и чистый. Или наоборот. Они успокаивали меня и
умиротворяли. И при этом чертовски интриговали.
- А в самом деле, почему ты их слушаешь?
- Гм?.. Во-первых, их две. Никто не знает, кто из них каким голосом и когда поет. Они
- одна личность в двух телах, и это интригует. Во-вторых - их пение меня успокаивает.
- Понимаю. - Пима кивнула. - И их две, то есть больше, чем тебе нравится. А я люблю
слушать тот русский военный хор...
Мы сидели, прижавшись друг к другу, радуясь приятной музыке и просто жизни. Потом
Пима пошла в ванную, а когда она вышла оттуда с лицом, раскрашенным как на Хэллоуин, я
понял, что она не будет ждать меня в спальне. Так что я позволил сестрам Винни и Винни Ди
Ди очаровывать меня еще почти три часа.
Где-то около двух я перестал бороться со сном и задремал на диване вместе с Фебой.
В пятом часу я дотащился до кровати с онемевшей шеей и пальцами правой руки. Я
вспомнил прочитанную несколько недель назад повесть о человеке с двумя правыми руками;
одна была правая, другая - правая, которая левая... Я не мог только вспомнить, откуда у него
взялись две правых. Может, это вообще не объяснялось в повести о планете Ангела-Хранителя?
Я заснул без труда, лишь в последнее мгновение решив запомнить, что мне приснится.
"Мне снилось, будто я ем зеленые помидоры..."
Мое объявление о том, что я собираю интересные, интригующие и странные сны, не
вызвало особой реакции в обществе - через двое суток пришло лишь два ответа, один голосом,
другой письмом. Я включил воспроизведение.
"Слушай, у меня был очень странный сон. Надеюсь, он стоит той двадцатки. Мне снилось,
будто я ем зеленые помидоры. Странно, поскольку я ни за что не возьму в рот подобной дряни,
ни в каком виде, даже красные... А в этом сне, понимаешь, жру эти помидоры и жру. Они всё
время откуда-то сыплются, такие маленькие, твердые, круглые и скользкие, словно маслом
намазанные.... А я с полным ртом оборачиваюсь и вижу, что рядом стоит койка, а на ней лежит
такая красавица, что хоть стой, хоть падай! Тогда я хватаю горсть этих помидоров и засовываю
ей между..."
Хлопнула дверь, и мой палец с быстротой молнии ударил по клавише паузы. Я
облегченно вздохнул, слыша, как Пима, что-то напевая себе под нос, спускается вниз, и нажал
клавишу стирания. Меня интересовали отнюдь не рассказы об эротических снах, а...
Собственно - а что? Я уставился в окно, но вдохновение обходило мой дом стороной. Ничего
не поделаешь. Когда-нибудь благоприятный воздушный поток забросит Музу в мое окно.
Я вывел на экран компа второй ответ.
"Мой самый странный сон был таким. Как-то раз мне приснилось, будто я - древний
кассетный магнитофон. Почти прямо из музея. И выглядело это так: я стою внутри этого, как
оно там называлось, - музыкального центра? В меня вставлена кассета с симпатичной
музыкой, а моим знакомым никак не удается меня включить. Все словно ослепли и не видят
клавиши воспроизведения. Ходят вокруг меня, волнуются, поскольку время идет, а они не
могут потанцевать - кажется, это была какая-то вечеринка в стиле ретро - и кружат вокруг
меня, и кружат. А я ничего не могу сказать, я всё-таки магнитофон, а магнитофоны не
разговаривают, и лишь слушаю их беспомощные комментарии и давлюсь от злости, поскольку,
будучи магнитофоном, хочу играть музыку, а они не позволяют мне показать, на что я
способна. Только и делают, что проверяют кабели и разъемы, и никто не догадывается нажать
эту несчастную клавишу. Не знаю, сколько длился этот сон, но я проснулась от боли в горле -
словно я пыталась прокричать им инструкцию, но не могла. Врач определил перенапряжение
голосовых связок, хотя я не издала ни единого звука. Я знаю это наверняка, иначе я разбудила
бы сестру, которая спала в той же комнате, а сон у нее такой, что ее будит даже комар.
Таким был мой самый странный сон. Мне не хотелось бы еще раз так же мучиться во
сне".
Затем следовали подпись и номер счета. Я отправил туда обещанные в объявлении
двадцать долларов, откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.
Мое объявление разошлось по нескольким миллионам компов в стране. Конечно,
значительная часть владельцев поставила на них фильтры и не просматривает объявления, но
при этом немалая часть фильтров пропускает рекламу с обещанием гонорара. Неужели люди
считали, что странных снов не бывает? По-настоящему странных. А может, они полагают, что
таково свойство снов - все они странные, или же что во сне всё возможно и нельзя
рассчитывать на "нормальный" сон, на сон - художественный фильм, без каких-либо загадок
и странностей? Может быть, стоит еще подождать? Может, стоит радоваться, что на меня не
обрушилась лавина описаний, которая поглотит все двадцатки миссис Гроддехаар? Я подумал,
что неплохо было бы спросить клиентку, на какие расходы она готова пойти, но подавил эту
смелую мысль - звонить? Самому накликать себе беду? Зачем?
Я чувствовал себя ребенком, размышляющим, не забраться ли в холодильник, пока мать
дремлет в кресле, и решил не рисковать - мороженое осталось в холодильнике, трубка - на
телефоне. А затем я всё же ее снял.
- Оуэн, - представился я, услышав пропущенный через фильтр голос секретарши
Дуга. - Шеф у себя?
- Минуточку.
Я воспользовался паузой, чтобы зевнуть.
- Оуэн?
- Угу. Слушай, если я тебя спрошу насчет сновидений? Какие-нибудь исследования,
тесты, попытки использования?
Он немного помолчал.
- Знаешь... ничего. Никакого эха, никаких ассоциаций. А что?
- Вот именно - ничего. Я получил задание, только не смейся... - Я достаточно
подробно рассказал о деле миссис Гроддехаар, зная, что если изложу его суть вкратце, то буду
смешон, если же стану вдаваться в детали - буду смешон вдвойне. Несмотря на это, я
рассказывал и рассказывал, потея и радуясь, что правила не позволяют Дугу пользоваться
видеоканалом. - Ну и, черт побери, мне конец. Я не в состоянии с ней нормально
разговаривать, это древняя старуха, которая в любой момент может сыграть в ящик, а с другой
стороны - чертова баба. Этакий божий одуванчик, но из стали. Мне с ней не справиться!
Под конец моей исповеди пот уже струился по мне градом. Я разозлился на самого себя.
- Только попробуй посмеяться!
- Нет, не вижу причин. Пока что могу тебе лишь посочувствовать: бедный, утонченный,
железный Оуэн в тисках собственного податливого характера. Гроза преступ...
- Дуг?!
- Пардон... Не могу удержаться. - Он немного помолчал. - Так что я могу сделать?
- Дурака из себя строишь? - Я начал закипать. - Проверь, нет ли по вашему ведомству
чего-нибудь такого, что имеет отношение к снам! Что еще может быть мне нужно?
- Хорошо. Успокойся. Сейчас что-нибудь придумаю. Как я понимаю, без лишнего шума?
- Да знаешь что? Поцелуй меня в...
- Тихо! Всё! Молчу.
Несколько мгновений тишину нарушало лишь мое яростное сопение.
- Черт... - сорвалось с моих губ.
- Заглянешь ко мне? - после некоторой паузы спросил Дуг.
- Завтра. Или - встретимся вечером в тире?
- Ладно. Я позвоню, и договоримся о точном времени.
- Хорошо. Сгинь, пропади пропадом...
Не является ли желание совать нос не в свое дело признаком впадения в детство? Почему
меня интересуют грязные делишки и грехи чужих мне людей, судьба которых никак не
пересекается с моей и вообще не влияет на мою жизнь? А может быть, даже такое
вмешательство негативно влияет на какой-то элемент существования всего человечества? Мне
вспомнилась сцена примерно пятнадцатилетней давности, не слишком трезвые рассуждения
Бастера, когда мы вчетвером сидели у костра и жарили пойманную вечером рыбу, впрочем,
пойманных из них было, честно говоря, всего лишь две.
- Вы не подумали, что, возможно, схваченный вами убийца убил бы в будущем
женщину, которая родила бы ребенка-калеку с мозгом, равным мозгу двух Эйнштейнов,
который при этом был бы мозгом дегенерата, который, в свою очередь, привел бы наш мир на
край пропасти, а может быть, и дальше? Вы не ощущаете груза ответственности? Не боитесь,
что из благих побуждений причиняете кому-то вред?
- А ты не боишься, что твое бездействие...
Сигнал компа прервал мои воспоминания о выезде на природу и тогдашней дискуссии.
Можно было не двигаться с места, но бездействие мучило меня и раздражало. Я вызвал меню
- одна запись, ответ на объявление. Молодой голос, обладатель которого был явно несколько
смущен:
"Мне дважды снился один и тот же сон, почти в точности один и тот же. Может быть,
лишь какие-то детали не повторялись, а может, я просто не запомнил. Сон был такой. Я
нахожусь в каком-то чужом, но не вызывающем чувства опасности доме. Слушаю музыку,
лежу на террасе... Вдруг - не помню, как и кто, но не могу отказаться - кто-то поручает мне
доставить некую важную вещь некой девушке. Я отправляюсь в город и обнаруживаю, что
кто-то за мной следит, использую разные хитрости и штучки из фильмов, но это не помогает -
преследователи всё время у меня на хвосте, они даже не скрываются.
Не знаю откуда, но мне известно, что девушка, которую я должен найти, живет не то в
гостинице, не то в студенческом общежитии. Здание это отличается тем, что у него как бы два
крыла, зеркальные отражения друг друга, в форме буквы "V", если смотреть сверху. На остром
конце находится единственный выход из обоих крыльев, а дальше тянутся длинные прямые
коридоры, в которых негде спрятаться, можно лишь - и именно это я в течение долгого
времени делаю во сне - спускаться по лестнице вниз и подниматься наверх, чтобы обмануть
преследователей. Поскольку до этого мне не удалось от них оторваться, то они и тут сидят у
меня на хвосте, а я постепенно теряю надежду, что сумею от них избавиться. И вдруг -
везение. Совершенно случайно я их теряю. Чувствуя прилив сил и энергии, бросаюсь в другое
крыло, поскольку именно там - та девушка. Врываюсь в какую-то аудиторию, ползу по полу,
нахожу ее сумочку и вкладываю туда свою посылку. А сзади уже слышны шаги
преследователей... Я смеюсь, поскольку задание выполнено.
Вылезаю из-под скамейки и смело смотрю на них, а девушка открывает сумочку и
вынимает сверток. Да, в сумочке, когда я ее открывал, я видел несколько фунтов бижутерии -
золото, платина, драгоценные камни. Бриллиантов величиной с яйцо нет, но содержимое
сумочки - целое состояние. И теперь девушка лезет в сумочку, достает мою посылку,
разворачивает бумагу, а там деревянный черпак, отломанный от какой-то поварешки! Никого
это не удивляет, она меня трогательно благодарит, я ощущаю гордость, а мои преследователи
злятся, но не слишком. Всё начинает приобретать этакие идиллические черты - мол, они
пытались помешать, но не сумели. Из зала выходит целая толпа студентов, и тогда один из тех,
кто меня преследовал, проталкивается ко мне, я его даже жду, а он приближается и, неприятно
улыбаясь, шепчет, что мне вынесен приговор и, как только я выйду из здания, меня убьют.
Я весь покрываюсь холодным потом и... просыпаюсь. Каждый раз в одном и том же месте
сна, и точно так же от страха.
В связи с этим сном у меня такая мысль: почему почти у всех снов идиотский конец?
Почему никогда не бывает так, чтобы во сне - так же, как и в жизни? Почему то, что во сне
выглядит смешным, в жизни глупо и банально, а то, что пугает, - в жизни выглядит
по-идиотски? То, что во сне кажется важным, - в жизни ничего не значит? Если сны - в
каком-то смысле отражения реальной жизни, то почему я во сне вдруг начинаю вести себя как
последний идиот - например, ношу в кармане половину очищенной картофелины (такое мне
тоже как-то раз снилось). Может быть, это способ как-то разгрузить сознание, как-то
избавиться от комплексов?
Мне несколько раз хотелось поговорить с кем-нибудь компетентным в этом вопросе, но
всегда находились дела поважнее. Потому, увидев это объявление, я сразу подумал, что стоит
воспользоваться случаем. Мне не нужны эти двадцать долларов, но если вы знаете ответ на
какой-то из моих вопросов - буду благодарен. Павел Джонс".
Дальше шел адрес его электронной почты.
И сразу же снова ожил комп:
"Моим самым отвратительным сном был тот, в котором я сдирал шкуру с игуаны, чтобы
сварить из нее суп. Сдирать было легко, но потом я не смог решиться и не убил ее... Да, я
обдирал ее живьем, шкура просто слезла как чулок... Потом..."
Я выключил комп. Что-то я сделал не так. Мне не нужны были самые странные, самые
страшные, самые пикантные, но... Вот именно - а что мне нужно?
Я удалил объявление из Сети и поставил у себя на компе фильтр, который должен был
отбрасывать обычные сны и оставлять лишь сдвоенные. Мне не понравилось то, что я
сделал, - ключевые слова, ограничения и так далее; да и в любом случае мне был не слишком
по душе подобный способ сбора информации. Мне больше подходили старые добрые методы:
информацией для меня были прищуренный глаз собеседника, его запинки, дрожание рук,
четвертая сигарета за пять минут, дрожь в голосе и так далее. Меня информировали соседки:
"А вы знаете, что тому, из дома номер шесть, чаще всего снятся молодые крокодилы? Раздетые
и поющие контральто самцы?" Вот это была бы информация!
Но я прекрасно понимал, что невозможно ходить по домам и собирать сны в корзинку.
Стоп, кто там был богом сна? Орф... Тьфу, Морфей! Да, ради Морфея! Так что же мне делать?
Я вышел в сад и добавил удобрений в землю возле деревьев, собрал в компостную яму
немного сухих листьев, засыпал их известью. Больше мне делать было нечего. Может быть,
подумал я, купить какой-нибудь автомобиль по частям и заняться его сборкой? Времени у меня
всё больше, и убивать его чертовски скучно и утомительно.
Я причмокнул, вырвав собак из дремоты, взял их на поводок и пошел в парк. Там я дал им
возможность развлечься. Феба помчалась поздороваться со знакомыми и послушать свежие
сплетни. Монти, утомленный двухсотметровым марафоном, улегся у моих ног и погрузился в
восстанавливающую силы дрему. Интересно, ему что-нибудь снится? Кр
...Закладка в соц.сетях
