Жанр: Социология и антропология
... люди молят Бога: мгновенная смерть
без физических и душев-ных
страданий, без покаяния и причастия.
Можно показать, какие потери несет с собой едва ли не каждое историческое
достижение. Так что не
вырисовывается у нас бента-мовская формула прогресса: "большее количество
счастья для боль-шего числа
людей". Оставаясь же в рамках предметного обсуждения, можно констатировать: хотя
суровая реальность
родного для нас сто-летия сильно отличалась от лучезарных картин, рисовавшихся
вооб-ражению прогрессистов
и просветителей, его заслуги в гуманитарной сфере не менее грандиозны, чем в
сфере технической.
В ХХ веке были заметно усовершенствованы механизмы огра-ничения социального
насилия, вовлечения масс в
политическую ак-тивность, а также протекции человеческого организма от
неблагопри-ятных природных
факторов. Но параллельно росла неудовлетворен-ность, обусловленная опять-таки
специфическими
феноменами соци-альной психологии - эффектом призмы (ретроспективная аберрация)
и эффектом зеркала.
Еще важнее здесь повторить, что воплощение в жизнь гуманистических установок
несло с собой комплекс новых
трудных проблем, оставленных в наследство XX веком.
О военно-политической стороне дела выше упоминалось. Ве-дущие государства, сумев
воздержаться от прямого
столкновения за счет переноса противоречий в русло локальных военных конфликтов,
накопили ядерные
боезаряды, совокупная взрывная мощь которых эквивалентна 1,2 млн. хиросимских
бомб [Довгуша В.В., Тихонов
М.Н., 1996]. С разрушением двухполюсного мира сдерживающие ме-ханизмы заметно
ослабли, а соблазн
произвольных действий, обеспе-чивающих сиюминутную политическую выгоду, возрос.
Одновре-менно ядерным
оружием овладевают народы, чьи лидеры не обреме-нены опытом ответственности,
который успели приобрести
полити-ческие элиты "классических" сверхдержав.
Повысилась и вероятность применения гораздо более дешевых
видов нетрадиционного оружия - бактериологического и токсинного. Кроме того,
развитие новых видов оружия, а
также форм политиче-ского терроризма делает все более проблематичным удержание
воо-руженных
столкновений в локальных рамках. Все это является по-бочным следствием широкого
доступа к образованию,
научно-техническим знаниям и умениям. И заставляет говорить не только о
сохраняющейся, но и об
усиливающейся угрозе глобальной военной катастрофы.
Химическое, бактериологическое и особенно ядерное оружие, культурно-политическое
противодействие которым
составило лейт-мотив человеческой истории за последние полвека, создавались в
сверхсекретных
государственных лабораториях и тщательно охраня-лись. Доступ к сырью и
информации был жестко ограничен, а
произ-водство требовало больших финансовых затрат. В XXI веке ситуация
решительно меняется. По прогнозам
специалистов, скоро появятся такие виды оружия, основанного на генной инженерии,
робототехни-ке и
нанотехнологиях , для производства которых не нужно значи-тельного объема сырья
и финансов, достаточно
обладать определен-ным набором знаний и умений. Эти технологии несут с собой
гран-диозные созидательные
возможности и баснословные прибыли, но, как большинство технологических новшеств
в истории, их легче использовать
для разрушения, чем для созидания. С углублением же рыночных
отношений научно-технологические
лаборатории выскаль-зывают из-под контроля правительств и становятся достоянием
част-ных корпораций,
малых групп и отдельных лиц.
Таким образом, по словам известного ученого и программиста Б. Джоя [Joy B.,
2000], век оружия массового
поражения сменяется веком "знаний массового поражения". Он отмечает, что
управление материей на атомном
уровне (нанотехнологии) даст необычайные эффекты при лечении рака и других
болезней, очищении среды и
обеспечит общество беспримерно дешевой энергией. Вместе с тем нанотехнологию
возможно использовать для
выборочного разруше-ния географических зон или поголовного уничтожения людей с
опре-деленными
генетическими признаками. А это уже новый виток в гон-ке вооружений,
неподконтрольный государственным
учреждениям и трудно поддающийся регулированию конкретными международными
соглашениями.
Более того, существует опасность, что нанобактерии-убийцы ускользнут вообще изпод
человеческого контроля
(например, вслед-ствие какого-либо недоразумения в лаборатории). Тогда они,
будучи меньше, агрессивнее и
эффективнее живых бактерий, способны за считанные сутки уничтожить белковую
жизнь на Земле. Об этом еще
в 80-х годах предупреждал пионер в области нанотехнологий Нобе-левский лауреат
Э. Дрекслер, на которого
ссылается Б. Джой.
Хорошо известными издержками обернулась и реализация ло-зунга о покорении
пассивной природы активной
человеческой воле. Ценой за беспримерно высокие жизненные стандарты в одних
регио-нах и стабильное
обеспечение возрастающих жизненных нужд в дру-гих регионах стало обострение
экологических и
демографических проблем. В частности, резко сократившаяся смертность при прежних
показателях рождаемости
обернулась быстрым и к тому же крайне неравномерным ростом населения, а широкая
доступность информа-ции
и транспорта дала дополнительный импульс миграционным про-цессам.
На протяжении четырех столетий, вплоть до 30-х годов XX ве-ка, основным
источником демографического роста
и миграций была Европа, лидировавшая в развитии технологии и экономики. Население
Европы и выходцев из
нее составляло 22% человечества в 1800 году и примерно 30% в 1930 году [Кеннеди
П., 1997].
Когда же ареалы ускоренного роста населения переместились в регионы с отсталыми
технологиями,
усиливающиеся потоки людей устремились в благополучные страны. Но если
расширение "жизнен-ного
пространства" европейцев обеспечивалось превосходством в во-енной силе, то
сопротивление иммиграции из
стран "третьего мира" блокируется гуманистическими представлениями об
индивидуальном и этническом
равноправии, а также чувством вины за колониальное прошлое.
Продолжающаяся иммиграция в благополучные страны и за-метное превосходство
иммигрантов над коренными
жителями в ко-личестве рождающихся детей обостряет, со своей стороны, множест-во
социальных,
экономических и психологических проблем. Количе-ство "цветного" населения США к
концу ХХ века уже
превысило численность "евроамериканцев". Простая арифметика показывает, что при
сохранении наметившейся
тенденции к концу XXI века "лица европейского происхождения" будут составлять
меньшинство и в странах
исконного проживания. К тому же иноэтничные мигранты несут с собой отличную от
европейской,
патриархальную трудовую мотивацию, и содержание их растущих семей ложится
бременем на национальные
бюджеты. Все это влечет новые политические напря-жения и усиливающееся влияние
праворадикальных
политиков.
В целом бурный рост населения планеты давно начал вызывать у ученых и политиков
тревогу, подчас
доходящую до истерии (см. далее). Хотя пик темпов прироста населения Земли (2,
04% в год) был пройден во
второй половине 60-х годов, а пик его абсолютного прироста (86 млн. человек в
год) - в конце 80-х годов, общая
числен-ность людей даже при убывающей фертильности продолжает расти. В 2000 -
2005 годах среднегодовой
прирост составит 75 млн. человек, т.е. равен населению Германии [Шишков Ю.В.,
2002].
В начале 70-х годов, когда страхи по поводу ядерной катастро-фы несколько
улеглись, возник вопрос: а что
будет, если ядерная война не произойдет? После первых докладов Римскому клубу
миро-вую печать захлестнули
рассуждения о том, на сколько хватит мате-риальных, энергетических и
биологических ресурсов планеты при наличных
темпах роста населения и потребления . Разразившийся вско-ре нефтяной
кризис дополнил расчеты
ученых наглядным уроком де-фицита, насытив алармистское мироощущение новым
предметным содержанием.
Акцент на демографическом, энергетическом и прочих аспек-тах глобального
экологического кризиса заслонил
еще одну сущест-венную проблему, которой оборачивается впечатляющая победа
культуры над естественным
отбором.
Последний, как известно, и в природе, и отчасти в обществе играл стабилизирующую
роль, отбраковывая
биологически неблаго-приятные мутации вместе с их носителями. Резкое ослабление
этого безжалостного
механизма природы - один из самых замечательных успехов человеческой истории -
не может пройти
безнаказанно для сменяющихся поколений.
Говоря сугубо биологическим языком, чересчур благоприятные для каждой особи
условия жизни снижают
жизнеспособность попу-ляции. В нашем случае гарантированное выживание почти всех
ро-дившихся детей ведет
к накоплению генетического груза, которое, по мнению некоторых ученых, носит
экспоненциальный характер
[Боч-ков Н.П., 1978]. В результате каждое следующее поколение людей рождается
биологически менее
жизнеспособным, а потому более за-висимым от искусственной среды. И хотя в
последнее время обнару-жилось
наличие дополнительных механизмов самозащиты генофонда [Генетическая..., 1998],
бесспорно одно: чтобы
человек, одолевающий естественный отбор, оставался жизнеспособен, его среда и
образ жизни должны
становиться все более искусственными.
Мутационный процесс усугубляется усиливающимся отравле-нием межтканевых
жидкостей организма токсинами,
тяжелыми ме-таллами, а в последнее время и радионуклидами - отходами производств,
накапливающимися во
внешней среде [Проблемы клиниче-ской..., 1997], [Зубаков В.А., 2000]. Это ведет
к необычайно быстрому (по
биологическим меркам) перерождению химической среды клеток в многоклеточном
организме, и неизвестно,
сколь долго наличные средства искусственной протекции способны препятствовать
перехо-ду от химического
перерождения внутренней среды организмов к ла-винообразному вырождению вида...
В специальной и популярной литературе встречаются различ-ные суждения по поводу
того, вступило ли
человечество в фазу гло-бального антропогенного кризиса или только еще
приближается к ней. Понятие кризисов
и их типологию мы рассмотрим в своем месте (раздел 2.6). Подводя же итог всему
сказанному выше, можно
заклю-чить, что во второй половине XX века резко проявился только один из
параметров кризиса - военнополитический,
- который удалось преодолеть, переведя его в следующую фазу, менее
отчетливую, но не менее
опасную.
Вместе с тем продолжающийся рост населения и расходования ресурсов
свидетельствует о том, что
комплексный глобальный кризис пока не наступил, но симптомы его приближения,
дополненные экстраполяционными
расчетами, складываются в неутешительный диаг-ноз: развитие
мировой цивилизации приняло
предкризисный харак-тер. Сегодня уже можно предположительно обрисоватьКоль скоро прогнозирование вообще строится на экстраполя-ции, его исходной
процедурой служит экстраполяция
линейная. Именно линейное распространение наблюдаемых тенденций позво-ляет
субъекту предвосхищать
события и планировать собственные действия по вмешательству (или
невмешательству) в их ход для достижения
потребных результатов. Таков обобщенный алгоритм опе-режающего отражения
(моделирования),
которым пользуется всякий живой организм [Бернштейн Н.А., 1961].
Начав с линейной проекции опасных тенденций, отчетливо проявившихся за последние
десятилетия ХХ века в
сферах полити-ки, демографии, экологии и генетики, мы убеждаемся, что к середине
XXI века планетарная
цивилизация может оказаться на грани са-моистребления.
Так, небезосновательны сценарии, предрекающие религиоз-ный ренессанс, новое
Средневековье и деление
человечества на враждующие между собой "цивилизации" по конфессиональному
признаку. В статье, ставшей
научным бестселлером 1994 года, аме-риканский политолог С. Хантингтон [1994]
детально обрисовал та-кую
перспективу, представив ее даже не как один из возможных, но как
безальтернативный вариант развития
мировых событий.
В последовавшей дискуссии было отмечено, что, с одной сто-роны, образование
противоборствующих
цивилизаций потребовало бы предварительной насильственной интеграции государств
внутри каждой из них; с
другой стороны, конфессиональные и "цивилиза-ционные" противоречия все более
концентрируются внутри отдельных
государств. В итоге же война всех против всех обещает стать лейтмотивом
наступающего столетия.
Как уже приходилось доказывать в процессе обсуждения ав-тору этих строк
[Nazaretyan A., 1994], проекции
подобные хантинов-ской суть сценарии "Конца истории". Но не в том смысле, какой
вложил в это понятие
гегельянец Ф. Фукуяма [1990], утверждавший, что крах фашизма, коммунизма и
прочих "вызовов" и
окончательная победа либеральных ценностей сделает последующую жизнь обще-ства
бессобытийной.
Напротив, перед нами сценарий драмы с ката-строфическим финалом: реанимация
средневекового
политического менталитета в сочетании с современными боевыми технологиями
создаст гремучую смесь,
которая неизбежно взорвет здание плане-тарной цивилизации .
Аналогичен, по сути, итог другого сценария, построенного, в отличие от
предыдущего, не на политикоидеологических,
а на эко-логических и демографических соображениях.
При этом ссылаются на ускоряющееся расходование полезных ископаемых, включая
энергоносители,
сокращение растительного покрова, биоразнообразия, уничтожение экосистем,
вещественные и энергетические
отходы, создающие радиационное загрязнение, пар-никовый эффект и т.д. Согласно
В.Г. Горшкову [1995] и его
после-дователям [Арский Ю.М. и др., 1997], человечество не нарушает внутреннее
равновесие биосферы до тех
пор, пока потребляет до 1% чистой продукции биоты. (Критики [Голубев В.С. и др.,
1997] указа-ли на
методологические неточности, приведшие к такому результа-ту, но детали пока
оставим в стороне). Сегодня
потребление превы-сило 10% и продолжает увеличиваться. И, хотя львиная доля
расхо-дов и отходов
приходится на США и другие развитые страны, осо-бую тревогу у многих экологов
вызывает рост населения в
бедных странах. По их расчетам, количество людей на Земле давно превы-сило
допустимую норму и, если в
ближайшие годы этот процесс не сменится на обратный, то в обозримой перспективе
наступит гло-бальный
обвал.
Какова же предельная для биосферы численность человече-ского населения? Наиболее
популярное число - 1
млрд. человек , но называют и меньшие величины. Горшков полагает, что экологически
допустимый предел - 700
млн. человек - был превзойден в нача-ле XIX века. Лидер "глубинной экологии" А.
Нейес ограничил при-емлемое
количество 100 млн. человек [Философия..., 1997]. В учеб-ном пособии,
подготовленном группой видных
российских экологов [Арский Ю.М. и др., 1997], утверждается, что демографический
оп-тимум был достигнут уже в
верхнем палеолите и составляет 10 млн. человек.
Из подобных расчетов вытекают достаточно грустные выводы, хотя они редко
формулируются с такой
откровенностью, как в одной из статей Н.Н. Моисеева [1992, с.89]. "Для того
чтобы человечество не нарушало
хрупкого баланса ресурсов, - писал он, - население планеты при нынешнем уровне
технологий (курсив мой - А.Н.)
должно быть уменьшено раз в десять... А такое, вероятнее всего, невозможно.
Значит, предсказанная Мальтусом
катастрофа в той или иной форме неизбежна".
Оговорка, выделенная курсивом, весьма красноречива, и к ней я далее вернусь.
Многие авторы таких оговорок не
делают, выдавая результаты расчетов, выполненных в уплощенной мальтузианской
модели, за последнее слово
науки. Это, в свою очередь, служит по-водом для политических суждений
глобального характера. "XXI век по
многим военно-политическим прогнозам обещает быть грозным столетием войн за
уменьшающиеся сырьевые
ресурсы, за место в "золотом миллиарде" человечества", - утверждал, например,
глав-ный редактор "Красной
звезды" полковник Н.Н. Ефимов [2000].
Впрочем, для того, кто знаком с официальным документом под названием "Стратегия
национальной
безопасности США на но-вое столетие" [A National... 1998], совершенно очевидно,
что перед нами не более чем
его авторизованный и чуть-чуть утрированный пересказ.
Такие рассуждения и стратегии дают обильную пищу для ка-тастрофических ожиданий.
Немецкий исследователь
Г.М. Эрценс-бергер опасается наступления всемирной эры гражданских войн. Француз
А Минк пишет о
приближении новых Темных веков. Анг-личанин Н. Стоун также не исключает того,
что человечество возвращается
в средневековую эпоху нищенства, эпидемий, чумы и ин-квизиции [Вебер
А.Л., 2002]. О перспективе
"вторичной варвариза-ции" пишет польско-английский философ З. Бауман [2002].
Тем самым хантингтоновский сценарий предстает перед нами в новом обличье и с
иными обоснованиями. Но
комментарий к нему остается прежним: если политические события станут
развиваться по логике военных
конфликтов (чего, конечно, нельзя исключить), то не стоит и мечтать о разрешении
глобального экологического
кризиса. А начавшееся столетие, начиненное "знаниями массового поражения" (см.
раздел 1.1), наверняка
завершит историю цивили-зации на нашей планете.
Не менее суровая глобальная опасность, о которой говорилось в предыдущем
разделе, связана с накоплением
генетического груза. Сколь бы ни расходились специалисты в оценке конкретных
деталей и сроков,
сокращающийся в каждом следующем поколении процент полноценных в медицинском
отношении детей
свидетельствует о том, что при сохранении наблюдаемых процессов биологическая
де-градация населения в
обществах, радикально ограничивших естественный отбор, - вопрос времени...
Итак, линейное распространение в будущее ряда тенденций, наблюдаемых "на входе"
XXI века, дает повод
полагать, что циви-лизация планеты Земля доживает последние десятилетия своей
бур-ной истории. А далее
наступает очередь конструктивных вопросов: каким образом возможно изменить ход
событий, чтобы обеспечить
сохранение цивилизации, и чем для этого придется пожертвовать?
В многообразии глобальных проектов и рекомендаций выде-ляются две стратегии
мышления, которые условно и
пока без каких-либо оценочных коннотаций, назовем "романтической" и "прогрессистской".
Первая стратегия основана на постулате человеческой вины. Согласно этому
постулату, кризисы обусловлены
тем, что человече-ство нарушило законы природы (или, в другой версии, божественные
установления) и
сталкивается с неизбежными последствиями. Соответственно, выход - в возврате к
утерянным ценностям и состояниям.
Разумеется, любой здравомыслящий аналитик понимает, что буквальный возврат в
прошлое невозможен и речь
идет только об ориентирах. Имеются также существенные разногласия по поводу
того, когда именно общество
пребывало в оптимальном, гармонич-ном состоянии и какая эпоха должна служить
образцом: средние ве-ка,
античность, палеолит? Но убеждение в том, что средства для вы-хода из кризиса
следует искать в прошлом,
объединяет привержен-цев романтического умонастроения.
Например, то, что в концепции Хантингтона предстает как пе-чальная неизбежность,
для религиозных и
национальных фундамен-талистов - желанная цель, даже своего рода антикризисная
страте-гия. Они обычно
считают само собой разумеющимся, что в добрые старые времена люди были здоровее
и счастливее, не
сталкиваясь с экологическими и идеологическими кризисами. На этом фоне споры о
том, какое именно
религиозное учение и чей национальный дух лучше способствуют бескризисной жизни,
столь же неизбежны,
сколь и второстепенны по существу.
Рекомендации религиозных (и национальных) фундаментали-стов смыкаются с
призывами экологических
фундаменталистов сво-ей ретроградной направленностью, но есть между ними и
сущест-венное различие.
Первые обычно требуют ограничить индивидуаль-ные потребности ("нищета должна
снова превратиться в
доброде-тель" [Панарин А.С., 1998]), но крайне негативно относятся к кон-тролю
над рождаемостью. Напротив,
излюбленный мотив вторых - сократить население Земли до биосферно-приемлемого
уровня, т.е., по разным
оценкам, в 6, в 10, в 60 и даже в 600 раз.
Как же этого добиться? Мысль о большой войне уважающие себя исследователи
отвергают, подчас ссылаясь на
недостаточную эффективность классического средства депопуляции: "Войны ослабляли
воюющие армии и
страны, но лишь незначительно умень-шали тем самым скорость разрушения биосферы
цивилизацией" [Арский
Ю.М. и др., 1997, с. 306]. Взамен они предлагают сократить деторождение до
одного-двух детей в семье, хотя
остается неясным, как возможно убедить в этом миллиарды людей и выполнима ли такая
задача при остром
дефиците исторического времени.
Обсуждались и более "операциональные" предложения. Прав-да, они, как правило,
настолько экзотичны, что
бытуют по большей части не в академической литературе, а в массовой печати и
около-научных "тусовках".
Отбросив заведомо безнравственные - война, прекращение экономической и
медицинской помощи бедным странам,
- могу указать на два сюжета. Первый состоит в том, чтобы ре-гулировать пол
зародышей (технически это
допускается современ-ной биохимией), достигая глобального соотношения 9
родившихся мальчиков на 1
девочку; при таком раскладе рождаемость в сле-дующем поколении резко снизится.
Второй - подмешивать в
пищу, в воду, даже распылять в воздухе псевдогормональные препараты, снижающие
вероятность зачатия за
счет "очищающей селекции" (см. об этом [Лем С., 1992]).
Очевидно, что все подобные предложения, опять-таки, упира-ются в задачу
уговорить, обмануть или принудить
народы и прави-тельства прибегнуть к депопуляционным мерам, а также к спорам о
том, где их следует
применять, а где нет. Любой искушенный в ри-торике идеолог легко доказывает, что
именно в его стране сокращать
население не требуется, причем один из безотказных аргумен-тов - сравнение
ресурсных затрат на
человека в богатых и в бедных странах (см. раздел 1.1).
Сегодня мало кто верит в реалистичность глобальных депопу-ляционных программ.
Население Земли
продолжает увеличиваться, и хотя его относительный прирост, как и предполагали,
снизился (числовые
показатели приведены в разделе 1.1), стабилизация ожи-дается на уровне, вдвое и
более превышающем
нынешнюю числен-ность. Это обстоятельство рождает у экологов "романтического"
направления глубокий
пессимизм. Тем не менее, пропаганда в духе демографического алармизма активно
проводится в СМИ и в учебных
аудиториях, часто приводя к неблагоприятным последствиям.
С одной стороны, горячие головы уже предложили пострано-вые квоты на
депопуляцию, что вызывает резкую
реакцию со сторо-ны местных националистов (см. [Кургинян С. и др., 1995]). С
другой стороны, иноэтничные
мигранты объявляются главной угрозой для сложившихся социоэкологических систем
[Гумилев Л.Н., 1993]. На
этой почве "левые экологи" смыкаются с идеологами и политиками крайне правого
толка, и авторитет науки
используется для нагнета-ния ксенофобии. Западные социологи заговорили об
опасности зе-леного
тоталитаризма и экофашизма [Snooks G.D., 1996]. Поскольку же принудительный
контроль над рождаемостью и
депопуляция со-ставляют ядро большинства версий "устойчивого развития", можно
согласиться с критиками,
считающими данную концепцию "одним из опаснейших заблуждений современности"
[Моисеев Н.Н., 1994] (ср.
также [Лесков Л.В., 1998-а, б], [Зубаков В.А., 1999] и др.).
Исходя из призывов "назад к Природе", "жить по законам Природы", признать
"равенство прав" человека с
прочими живыми существами и проч., можно представить себе и меры против накопления
генетического груза.
По логике вещей, речь должна идти об упразднении медицины и радикальном снижении
жизненных и гигиенических
стандартов.
Действительно, вошь, вирус гриппа и чумная бацилла - такие же твари божьи, как и
человек, а потому
биоэтически небезупречно спасать жизни людей, обеспечивая к тому же
противоестественный рост их числа,
ценой уничтожения их естественных врагов. По зако-нам природы человеческие особи
должны служить
материалом для регулярного естественного отбора, большинство родившихся детей
должны не доживать до
взрослого возраста, а взрослые, по заверше-нии детородного периода, - вскоре
погибать (природе не нужны
старики).
Добавлю, что человеческое население уже превосходит на пять порядков численность
популяций диких
животных, сопостави-мых с человеком по размерам тела и типу питания [Капица С.П.
и др., 1997]. Антропологами
указаны факторы, благодаря которым по-пуляция ранних гоминид могла возрасти
вчетверо, оставаясь еще в
рамках биологической закономерности [Клягин Н.В., 1999], но и с учетом этого
население Земли следовало бы
сократить не в 6 и даже не в 600, а в десятки тысяч (!) раз.
Само собой разумеется, что, отказавшись от привилегирован-ного положения в
природе, человек обязан мирно
сосуществовать (сколь бы ни было односторонним такое миролюбие) с хищниками,
ядовитыми змеями,
болезнетворными насекомыми и микроорганиз-мами, прекратить выпалывание сорняков,
культивирование
сельско-хозяйственных растений и животных и т.д. Надо ли доказывать, что на
таком пути разрешения
экологического кризиса "золотой милли-ард" - или "золотой миллион"? -
человечества составят не граждане
преуспевающих стран, а бушмены и прочие первобытные племена...
Все это с логической неизбежностью вытекает из биоцентри-ческого мировоззрения,
хотя левые экологи обычно
не доводят рас-суждения до конца, оставляя их непоследовательными. Например, они
подсчитывают, какой
ущерб природе наносится современными технологиями, но не вычисляют, каким
обвалом экосистем обернул-ся
бы возврат к архаическим способам хозяйствования, а факты, свидетельствующие о
тяжелейших экологических
кризисах в про-шлом, просто игнорируют; призывают к депопуляции, но обходят
вопрос о реалистичных способах
(см. [Назаретян А.П., Лисица И.А., 1997]). Бесконечные концептуальные нестыковки
такого рода и дали повод
американскому социологу Э. Тоффлеру, обычно корректному в формулировках,
высказаться неожиданно резко:
"Только романти-ческие дураки болтают о возвращении к природному состоянию"
[Тоффлер А., 1997, с. 349].
Чтобы спасти биоцентрические построения, предлагаются компромиссные формулировки
типа "вперед - к
Природе", которые на поверку оказываются не более чем красивой публицистикой.
Ес-ли г
...Поділитися у соцмережах
