Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
...переспросила:
- Таи?
- Мой актер из дарханского поселка. - Она повела плечом:
- Ах, тот Таи... Ну, актер может говорить что угодно.
- Я склонен ему верить. Хотя если всё будет идти, как идет, Поющий Замок погибнет
намного раньше Богини... Я придумал, как до нее добраться.
Хозяйкины глаза широко распахнулись. Она чуть повернула голову, и золотистый свет
витражей проник в прорези полумаски, озарил эти изумленные глаза. Светлые, разглядел
Лоцман.
- И как ты доберешься?
Наслаждаясь ее интересом, он решил выгадать кое-что для себя:
- Сними маску - тогда скажу.
- Так и знала, что попросишь. Не сниму.
Лоцман поднялся, обошел стол. Склонился над Хозяйкой, обнял ее за плечи, вдохнул
свежий, странноватый запах волос.
- У тебя что-то с лицом?
Она отрицательно качнула головой, ответила печально:
- Не спрашивай. И не проси снять маску.
Он почувствовал себя виноватым: расстроил единственную по-настоящему близкую ему
женщину. Актрисы не для него, Лоцманки либо проданы, либо находятся в собственных мирах,
а Богини... Разве может нормальный человек любить Богиню? Однако должно быть разумное
объяснение, почему Хозяйка является ему только в маске. Не придумав, как дознаться, он
поцеловал ее в волосы. Поцелуй оказался упоителен.
Красавица оттолкнула охранителя мира и вскочила на ноги:
- Не трожь меня! Как ты собираешься добраться до Богини?
Опять не угодил.
- Не скажу.
- О, Змей тебя забери! Что за дурацкое упрямство? Я - Хозяйка этого мира и должна
знать...
- Господин Никто не обязан отчитываться. - Он обиделся.
- Ты просто хвастаешь, как глупый мальчишка! Актерам наобещал - мол, не дам
переродиться - и думаешь задурить голову мне. Никто не может проникнуть отсюда в
Большой мир - зачем болтать зря?
- Я ничего не говорю зря.
- Не верю! - запальчиво объявила Хозяйка. - Как ты выйдешь из нашего мира?
Границу пересечь невозможно!
Лоцман утратил к спору интерес и опустился на стул, потянулся за своим бокалом. Ничего
не скажу. Не верит - ну и на здоровье. Не буду откровенничать направо и налево. Расскажешь
- и в самую ответственную минуту кто-нибудь заорет над ухом: "Не верю! Не сможешь!"
Хозяйка стояла, сложив руки под грудью, глядела на него в упор. Затем презрительно
усмехнулась.
- Молчишь, потому что сказать нечего. Правильно: еще и напейся пьян - совсем
будешь хорош. Желаю приятного вечера, Лоцман. - Имя прозвучало как оскорбление. Хозяйка
направилась к двери.
- Постой.
Она остановилась, не оборачиваясь.
- Если я... - охранитель мира запнулся и поправился: - Когда я встречусь с Богиней,
ты расскажешь, почему носишь маску?
- Нет. И оставь меня в покое! - Хозяйка выбежала из столовой.
Огорошенный Лоцман допил вино и побрел в свою комнату.
Когда он проснулся, утреннее солнце гуляло по стене, купало луч в зеркале. Нежась на
пуховой перине, Лоцман свернулся в клубок, развернулся, несколько раз сжал пальцы в кулак.
Сегодня, после съемок, он свидится с Богиней. Если только достанет сил, если хватит запала.
Ничего не поделаешь - придется переждать новые съемки, пережить их, не вмешиваясь. Лишь
бы не подвело сердце или дыхание - Шестнадцатого рядом нет, выхаживать Лоцмана будет
некому.
Он вытащил из-под подушки "Последнего дарханца", полистал. Отличные были съемки
- и чудесное было время. И был замечательный мир, в котором четко определялись добро и
зло. И добро было сильней и привлекательней зла, и одно не подменялось другим. И едва
зазвучали фальшивые ноты, всё оборвалось, как должно сгинуть всё неправильное и
нежизнеспособное. Создатели мира - две Богини и Бог - были мудры и прислушались к
своему Лоцману. Что же случилось, отчего Богиня осталась одна?
Охранитель мира нехотя вылез из постели. Жутковато начинать день, который может
оказаться последним. Хотя недопроданный Лоцман уже столько дней пережил - счет потерял,
а ничего, жив по-прежнему.
Он глянул в окно. Горы опять придвинулись. Мир Поющего Замка обречен.
К завтраку он явился, как обычно, позже всех. Еще издали услышал несущиеся из
столовой голоса: выкрики, визг, раскатистый хохот. Ожили, друзья мои, подумал Лоцман с
горькой усмешкой. Ну же, поглядим, каковы из себя вы стали. Он толкнул высокую дверь и
вошел.
В столовой уже ссорились.
- Не видишь, всё засохло?! - рявкнул Ингмар на подавшую ему блюдо Эстеллу. - Чего
ты пихаешь эту дрянь?
- Будешь есть, что дают! - отрезала актриса. - Не то сам себе готовь. Ишь, выискался
привередник!
- Придержи язык, стерва. - Северянин приподнялся, занося руку.
- Ха! Больно испугалась!
Ингмар грохнул кулаком по столу. Посуда брякнула, из вазы посыпались персики.
- Да надоели уже! - выкрикнула Лусия.
Задрав юбки, она расселась на коленях у виконта; его руки шарили по голым, без чулок,
ногам.
- Смотрите-ка: явился, - приветствовала Лусия охранителя мира, затем скривила
личико в просительной гримасе и проныла, кривляясь: - А сотвори мне, душенька, постельку
- широ-оконькую. Я и тебя на нее позову. Хотя с Лоцмана что возьмешь? Лоцманы для актрис
непригодные.
- Ты что болтаешь? - окрысился Рафаэль. - Тебе мало? Так я добавлю. - Он с
размаху влепил ей по предложенному для обозрения упругому бедру.
- Ах ты гад! - Лусия вцепилась ему в волосы. - Гад паршивый!
- Прекратите, - велел Лоцман.
- Чего? - возмутилась Эстелла. - Командовать?! Сядь к столу или поди вон.
Лусия с визгом и бранью - уму непостижимо, где только набралась - пыталась
оттаскать виконта за волосы. Он огрызался, бил по рукам.
- Прекратите, - повторил Лоцман и шагнул к ним. Из-за стола поднялся Ингмар,
заступил дорогу.
- Иди отсюда. Ты - чужой. - Взгляд льдистых глаз убегал, не желая встречать взгляд
охранителя мира.
Вот итог перерождения. Вместо добродушных, славных людей - сварливые, грубые,
бесстыжие. И Лоцман, которого прежде любили, стал всем чужой.
Он оглядел актеров. Ингмар держит руку за пазухой, готовый вытащить кинжал; Эстелла
тянется к кувшину - того и гляди, швырнет в лицо доброхоту, который явился наводить
порядок. Лусия перестала сражаться с виконтом, сидит с нахальной улыбочкой, раздвигая и
сдвигая коленки; Рафаэль недобро кривит губы. Лоцман поднял руку, точно произнося клятву.
- Я разрушу Замок и уничтожу этот мир, если его обитатели не начнут вести себя
достойно. Встань, - приказал он Лусии; она неохотно поднялась с колен виконта, одернула
юбки.
- Как ты смеешь?! - Рафаэль вскочил, опрокинув стул.
- Стоять, - осадил его Лоцман. Виконт замер.
- Убирайся! - рявкнул Ингмар, выхватывая кинжал. Занес руку, лезвие чуть приметно
дрожало.
Этот убегающий взгляд... Ингмар не смеет посмотреть Лоцману в глаза?
- Прекрати балаган, - строго сказал охранитель мира. - Постыдился бы женщин.
Актер вскинулся, точно на него плеснули кипятком; к обветренным щекам прилила кровь.
Северянин убрал кинжал, плюхнулся на стул и отвернулся, ссутулясь. У Эстеллы навернулись
слезы.
- Зачем ты всё портишь? - упрекнула актриса. - Ведь так легче справляться с ролью.
Рафаэль потупился, теребя застежки на куртке.
- Не трогал бы ты нас, - промолвил он тихо. - Раз не можешь обуздать Богиню.
Двумя простыми фразами Лоцман разрушил наваждение, вырвал актеров из скорлупы
новых ролей. Одна Лусия еще не очнулась, по лицу блуждает всё та же нахальная улыбка,
платье разошлось на груди, однако актрису это не смущает. С ней надо поговорить отдельно,
пристыдить, привести в человеческий вид.
Впрочем, стоит ли? По словам Хозяйки, Лусия этого хотела, сама лезла под пулю. Надо ли
отнимать то, к чему она стремилась? Не лучше ли позволить окончательно войти в роль?
Нет, в любых съемках люди должны оставаться людьми. Иначе грош им цена, и грош цена
их Лоцману.
- Лу, - охранитель мира коснулся ее тонких пальцев, - пойдем, я хочу с тобой
потолковать.
Она отскочила, как от жабы:
- Уйди! Не о чем нам говорить!
- Лусия! - Рафаэль попытался ее утихомирить. Актриса со злобой его оттолкнула:
- Отстань от меня! Вы что, не понимаете? Если не будем играть, мир умрет! Горы
подступают - в окно видно! Я буду играть свою роль, и вы не увиливайте! А ты убирайся, -
зашипела Лусия на охранителя мира. - Продали - вот и помалкивай, нечего нас мучить.
- Эти роли - хуже смерти, - ответил он. - Я не позволю вам в них вживаться.
Ингмар повернулся к Лоцману:
- Оставь нас.
- Ты здесь больше не нужен, - добавил Рафаэль. Опять все против него. По лицам
видно, что безумие снова наплывает, роли становятся сильнее людей. Уговаривать бесполезно.
- Ладно. - Он припечатал ладонями стол. - Раз так, дождемся кино. Всем приятного
аппетита.
Развернувшись, он двинулся вон из столовой. За спиной стояла тишина. И вдруг -
Лоцман затылком почуял опасность, заметил движение тени на полу, метнулся в сторону,
обернулся - в том месте, где он только что был, мелькнул кинжал северянина, воткнулся в
дверь. Кинжал продержался мгновение, затем рукоять стала клониться, и клинок выпал,
звякнул об пол. Ингмар уставился на него с ужасом, затем поглядел на бросившую оружие
руку.
- Это... это не я... Уходи! - выкрикнул северянин, на миг одолев свою роль. - Уходи,
пока цел!
Лоцман выскочил в коридор. Сердце неистово колотилось, билось о ребра. В душе
клокотала ярость, грозила вырваться на свободу и снести всё, что связано с Замком, с кино и с
Богиней. Та ярость, которой он ожидал от новых съемок, которая нужна для встречи с
создательницей мира. Которая позволит проданному Лоцману добраться до Богини.
Он едва сдерживался, чтобы не побежать, не растратить в движении запал. Вошел к себе,
прикрыл дверь и сотворил засов - теперь никто не ворвется и не помешает. Затем он встал
перед зеркалом, посмотрел в глаза своему отражению. Взгляд утонул в серых, от зеленого
свитера казавшихся зеленоватыми, глазах. В их прозрачной, влекущей в Зазеркалье глубине
задвигались далекие, едва различимые силуэты - не тени, а призраки теней. Лоцман
высмотрел одну, самую живую, и позвал. Тень послушалась, поплыла к нему, затем побежала,
вырастая, делаясь отчетливей. Зеркало затянулось серым туманом, в котором мельтешили
разноцветные сполохи; и, разгоняя их, разметая в стороны, из затуманья со всех ног мчался
второй, иной Лоцман - полный озорства и юного азарта, не знающий иной жизни, кроме
съемок в дарханском поселке. Жизнерадостный мальчишка, охранитель уходящего в небытие
мира, по которому нынче затосковала Богиня.
Как просто: подойди к зеркалу, загляни в глаза отражению - и вызови к жизни себя
прошлого, моложе и лучше, если тебе понадобилась помощь...
- Ты мне нужен, - сказал Лоцман своему черноволосому, без единой седой нити в
шевелюре, двойнику.
Тот серьезно кивнул.
- И нужен Богине, - добавил охранитель мира, стараясь не усомниться, потому что
сомнение, слабость и смерть стояли рядом.
Младший, дарханский, Лоцман снова кивнул, соглашаясь.
- Один я не справлюсь, - закончил Лоцман Поющего Замка; эти слова были лишние,
потому что другой его уже понял.
Он улыбнулся быстрой, осветившей лицо улыбкой, одинаковой у обоих, провел ладонями
по своей стороне зеркала, очертил круг, занес ногу, намереваясь шагнуть из блещущего
искрами проема, шагнул - и пропал, слившись с охранителем мира Поющего Замка.
Если верить, что в мире ничто не делается без желания Богини, то он ответил на ее
подспудное устремление - вернуться в мир дарханского поселка, соединиться с прежним,
полным юного огня, не успевшим поседеть Лоцманом. Он стал сильнее. Теперь ему подвластны
не только миры Поющего Замка и Дархана - он готов заявить права и на Большой мир.
Он вспомнил звук, с которым брошенный кинжал северянина воткнулся в дверь,
припомнил вопли Лусии, сварливые упреки Эстеллы. Богиня! Это она натворила.
Он впился пальцами в чеканную раму зеркала, сосредоточился, весь ушел во взгляд,
которым стремился пронзить туманную пелену Зазеркалья, разогнать серые космы тумана.
Богиня, ты слышишь меня? Ты желала встречи с дарханским Лоцманом - он тебя зовет.
Услышь меня, Богиня! Это твоя воля, ты хотела встречи со мной - и я, твой Лоцман, открываю
тебе дорогу. Приди!
Дозвался. Зеркало прояснилось, и охранитель мира увидел небольшую опрятную комнату.
Он узнал ее: он уже бывал в ней. Стены, оклеенные обоями под мрамор, стол с приборами в
светло-серых корпусах, стеллажи с книгами и множеством безделушек, диван с
рыже-черно-белым покрывалом из искусственного меха, на полу ковер в тон. Возле дивана
была приоткрытая дверь, за которой виднелся угол застекленного серванта с посудой. Комната
в здании АУКЦИОНА; такая же и одновременно не такая. Не было ни чиновничьего стола, за
которым сидел бы комендант, ни сейфа для ОБЯЗАТЕЛЬСТВА, ни банкетки с охранником. За
окном синело небо и переливалось серебром взбудораженное бризом море, рабочее кресло у
стола валялось опрокинутое, а перед Лоцманом стояла встрепанная женщина, чем-то похожая
на Хозяйку. Может быть, зеленой блузой навыпуск, напомнившей ему Хозяйкино платье?
- Боже мой, кто вы? - пролепетала женщина, отступая.
- Ваш Лоцман. Прошу вас. - Он повел рукой, приглашая войти в Замок.
Она отпрянула, прижала ладони к щекам. У нее было худощавое поблекшее лицо, не чета
яркой и свежей красоте ее актрис и Хозяйки, испуганные глаза блестели, как круглые
пуговицы.
- Подите сюда, - велел Лоцман. - Мир Поющего Замка позвал вас.
Она несмело улыбнулась:
- Понимаю. Кажется, доработалась. Слетела с катушек и наяву вижу сны.
- Да, - не моргнув глазом, подтвердил он. - Идите же!
Она двинулась к нему, завороженная. Щурясь от напряжения, он взглядом притягивал ее к
себе, повелевая сделать шаг, другой, третий. Богиня подошла совсем близко, он различил
рыжие лучики и темные крапины в ее серых, как пыль, глазах. Лоцман отступил, силой
собственной воли увлекая ее из Зазеркалья в свой мир.
- Добро пожаловать в Поющий Замок, Богиня.
- Меня зовут Анна. - Она улыбнулась робкой, извиняющейся улыбкой. - А вы,
простите, еще раз?..
- Лоцман.
Она была убеждена, что происходящее ей всего-навсего чудится, но не решалась
переступить границу миров.
- Заходите, - поторопил Лоцман, боясь, что у него не хватит сил долго удерживать
проход.
С ошарашенными глазами, с пугливой улыбкой, Богиня вызывала у него смешанное
чувство разочарования и жалости - и ни искры гнева, которым он замкнул цепь,
протянувшуюся от одного мира к другому. Еще немного - и гнев угаснет, цепь разорвется,
проход исчезнет, и зеркало-дверь вновь станет просто зеркалом.
- Я не могу, - мямлила она, стоя у границы миров. - У меня гости...
- С кем ты разговариваешь? - Дверь в комнату Богини распахнулась, и вошел
невысокий мужчина - лет сорока, коротко стриженный, с пышной курчавой бородой. - Кто
вы? - резко спросил он охранителя мира, приняв его то ли за проникшего в дом грабителя, то
ли за незадачливого ухажера.
- Лоцман Поющего Замка. - Он содрогнулся от вздыбившейся волны ледяной
ярости. - Вы - Итель. - Он узнал своего врага, почуял его всем существом. - Приглашаю и
вас тоже. Войдите!
Глава 15
- Анна, что за бред? - обратился Итель к Богине. - Ты знаешь этого типа?
- Он приглашает нас в Поющий Замок, - отозвалась она нараспев, точно в полусне.
- Чертовщина... Чем вы ее опоили? - Итель сердился и не знал, что предпринять. -
Как вы попали в дом?
- Идите оба сюда! - приказал Лоцман. - Смелее, господин Итель.
- Какой Итель? - удивилась Богиня. - Это Пауль Мейер. Идем, раз зовут. Такие сны
бывают не каждый день. - Она с шальной улыбкой кинулась в проход из мира в мир. На
пороге споткнулась, ахнула - и вывалилась из Зазеркалья Лоцману на руки.
Бородач насупясь прошел следом.
- Я не понимаю, - начал он брюзгливо, - ты что, затеяла пристройку?.. - Он осекся,
оглядев комнату, слишком непохожую на ту, которую он покинул, чтобы оказаться легко
объяснимой пристройкой: огромное окно, резная дверь с росписью в медальоне и тяжелым
засовом, непривычная глазу мебель - не то старинная, не то выполненная на заказ и стоящая
кучу денег. - Что это значит? - Итель с глупым видом повернулся к Лоцману.
- Какой простор... - Богиня рассматривала высокий лепной потолок. - Пауль, здесь
как в королевском дворце! Просто чудо.
- Это Поющий Замок, - хмуро сообщил Лоцман, поскольку до гостей никак не
доходило. Победа не радовала: Великая Богиня оказалась стареющей, поблекшей женщиной, а
грозный Итель едва доставал ему до подбородка. Впрочем, не во внешности дело, а в том, что
эти двое изрядно попортили жизнь Лоцману и его актерам.
Богиня прилипла к окну:
- Пауль! Да глянь же! Точь-в-точь мой замок. И башни такие же...
Как по заказу, ветер развернул над башней флаг с золотыми буквами: "ПЛЕННИКИ
ПОЮЩЕГО ЗАМКА". Богиня близоруко сощурилась:
- А что там по-латыни?
- "Se non e vero, e ben trovato", - прочел более зоркий Итель. - Я всегда говорил, что
твой подзаголовок никуда не годится... Я не понял - это кино? Ты что, продалась на
студию? - В маленьких, окруженных сеткой морщин глазках загорелось недоброе
любопытство. - Анна, я этого не понимаю. - Он повысил голос.
Лоцман отметил, что сбитый с толку враг твердит о своем непонимании, однако в нем
чувствуется сила и уверенность в себе, которые скоро возьмут верх над растерянностью.
- Пойдем же, поглядим! - Богиня не слушала Ителя. - Это чудесно - всё в точности
как я представляла... Совсем моя книга! Господин Лоцман, здесь можно походить? Нас не
погонят?
- Думаю, нет. - Он поднял засов на двери. - Прошу.
- Я не понимаю! - возопил Итель. - Анна, куда ты меня завела?
- Потом узнаем. - Она устремилась в коридор. - Ох какая красота! - донесся ее
голос. - И всё как настоящее... Ой, ну слов нет! Какое можно снять кино...
Итель смерил охранителя мира настороженным взглядом.
- Странные сюрпризы, - протянул он. - Я не понимаю такой самодеятельности.
- Я тоже попросил бы вас кое-что объяснить. Позже, - отозвался Лоцман. - Идемте.
- Пауль! - призывала Богиня. - Ну, скорей!
Охранитель мира проводил их к главной лестнице, вывел на ту террасу, где начинались
съемки. Итель был мрачен и, кажется, слегка напуган, Богиня ошалела от изумления и восторга.
- Мы сделаем фильм, непременно сделаем фильм, - повторяла она; лицо разгорелось и
помолодело, глаза сияли. - Ведь вы позволите, правда? - Она в порыве чувств схватила
Лоцмана за руки. - Это всё - ваше, верно? У нас достанет денег заплатить, так ведь, Пауль?
Богиня явно считала, что попала в продолжение собственного мира и в нем действуют
привычные законы. Лоцман не стал разубеждать, наблюдая за ней и еще пристальней - за
Ителем. Враг мрачнел всё больше, жевал нижнюю губу.
- Я всё равно не понимаю, - объявил он в конце концов. - Это студия или что?
- Конечно нет! - Богиня залилась счастливым смехом. - Разве не видишь - всё
натуральное. И слышишь, как поет? Это ж тебе не запись гонят через динамики. Чудо, просто
чудо! - Она перебежала к краю террасы, свесилась через перила, пощупала вьющиеся по
камню цветущие лозы. - Господин Лоцман, а можно пройти на галерею? - Задрав голову,
Богиня уставилась на колоннаду, откуда появлялся рассвирепевший от молчания Замка
Серебряный Змей.
- Милости прошу.
Он всё еще не мог определиться, как воспринимать Богиню: то ли просто как женщину,
малость несуразную и чуточку жалкую, но безобидную, то ли как всемогущую создательницу
миров, повинную во всех их бедствиях, - а это уже совсем другое дело. А ведь она понятия не
имеет о том, что творится в Поющем Замке, пришло ему в голову. Если она и создала этот мир,
то помимо своего желания - он зародился сам собой и живет по собственным, неведомым ей
законам. Что же, она вовсе ни при чем - не повинна в измывательствах кино над актерами, не
виновна в их перерождении? Раз она не знала, что книга, которую пишет, отражается в
иномирье и порождает нечто живое, способное радоваться и страдать?
Он глядел на взбирающуюся по ступеням Анну. Допустим, она не знала, что делается в
мире, зародившемся в параллель ее книге, - однако Лоцмана-то она продала; и, к слову, не она
одна. Что это значит, еще предстоит разобраться.
Отчего-то кругом было очень тихо. Охранитель мира вдруг осознал, что упал вечно
дующий над Замком ветер.
- А Серебряный Змей у вас водится? - Итель попытался за усмешкой скрыть
нервозность.
- Как же без него?.. Анна, назад! - заорал Лоцман, срываясь с места. Не хватало, чтобы
чудовище самолично пожаловало приветствовать свою Богиню. Что там согласно последнему
сценарию? Ядовитая слюна попадает в раны, и люди уподобляются Змею - проще говоря,
становятся садистами. Надо думать, Итель переродится с легкостью... - Анна, стойте! Назад!
По галерее уже текло серебро чешуи, торопилось навстречу Богине. Она застыла,
испуганно оглянулась на Лоцмана. Не соображает, что попала во всамделишный Замок!
Звонкое эхо надрывалось, захлебывалось, звало. Из галереи показалась остроконечная
морда, и Змей заструился вниз по ступеням. Анна взмахнула руками и села; ее зеленая блуза
поднялась пузырем и опала, прильнув к спине. Богиня беспомощно сидела, вцепившись в край
ступеньки, вывернув шею. Тварь скользила к ней. Внизу что-то вопил Итель, а на боковой
галерее справа Лоцман скорее почувствовал, чем увидел, несшихся со всех ног северянина и
виконта.
Последний рывок - и охранитель мира встал над Богиней. Заслонил ее, напружинился -
и сотворил огнемет. Чуть не выронил тяжелую емкость, поставил у ног, обеими руками схватил
черный шланг с раструбом на конце, направил в блестящую морду. Не успев подумать о
существовании какой-нибудь кнопки или рычажка, Лоцман усилием воли послал навстречу
Змею струю жидкого пламени. Оранжевые, неяркие на солнце языки пронеслись в воздухе и
растаяли, оставив после себя неприятный запах. Змей зашипел, заморгал быстро и обиженно.
- Пошел вон! - рявкнул охранитель мира. Из раструба с шелестом вылетела новая
порция огня, прочертила воздух и угасла.
- Пошел!
Анна завизжала, Замок откликнулся вдесятеро. Змей с укоризной - Лоцман мог бы
поклясться - качнул мордой и начал не спеша втягивать шею за колоннаду. Видать, и впрямь
желал всего лишь выразить почтение - а его так неласково встретили.
Лоцман обернул шланг вокруг стоящего на ступеньке резервуара с напалмом - или чем
там заряжают огнеметы - и улыбнулся синевато-бледной Анне.
- Сегодня обошлось малой кровью. Это потому, что нет кино. Познакомьтесь: это
Ингмар, - он взял за локоть подбежавшего северянина, поставил его перед Богиней, - и
Рафаэль, - поставил виконта рядом. - Вы их хорошо знаете. А это наша Богиня.
Она продолжала сидеть, подняв перепуганное лицо. Дрожащие губы шевельнулись.
- Здравствуйте. Очень приятно, - выдохнула она. - Анна.
Актеры опустились на колени, склонили головы в торжественном приветствии.
- Боже. - Анна пораженно на них уставилась. Охранитель мира был оскорблен. Его
актеры - на коленях! После всего, что она с ними учинила.
- Встаньте, - велел он, краем глаза следя за торопящимся вверх по лестнице Ителем. Не
пришло бы им на ум грохнуться еще и перед этим мерзавцем. - Встать, кому сказано.
Ингмар повиновался первым. Он был бледен и весь дрожал. Затем поднялся Рафаэль. С
низким поклоном он подал Богине руку и помог встать со ступеньки.
Анна всхлипнула.
- Я уже ничего не понимаю, - пожаловалась она. Снизу наконец добрался Итель: на лбу
испарина, курчавая борода шевелится - нижняя челюсть так и ходит.
- Пауль! - потянулась к нему Богиня. - Что тут творится?
- Как вы смеете нас пугать? - накинулся Итель на охранителя мира. - Ваша тварь
слишком похожа на настоящую! У меня... у Анны слабое сердце - а ей из-за вас сделалось
дурно. - Он на глазах раздувался - пережитый страх вырождался в злобу. Взгляд упал на
огнемет. - Немедля уберите эту хреновину, чтоб духу не было.
- Не хамите Лоцману, - надвинулся на коротышку Ингмар. - С вами я потолкую
отдельно, господин Итель.
Плечом к плечу с Ингмаром стал виконт. Точно так же они встречали Режиссера,
мелькнуло у Лоцмана в мыслях. Он придвинулся и встал сбоку от Ителя. Враг у них в руках,
они в два счета заставят его пойти на попятный. Пусть он отступится от Богини, прекратит
навязывать ей свою волю, а уж с ней одной Лоцман столкуется, убедит навести порядок в
мирах.
- Эй, парни, - занервничал Итель, - вы чего?
- В Замке всё настоящее, - чужим, глуховатым голосом проговорил Рафаэль. - И
Серебряный Змей, и боль, и смерть. - Голос подымался, обретал звучность. - Вы заставили
нашу Богиню продать Лоцмана, из-за вас тут...
- Перестаньте! - взвизгнула Анна. - Я сойду с ума! Подите прочь, прочь! - Она
протиснулась к Ителю, толкнула виконта в грудь. Он отступил. - И вы отойдите! - Ингмар
подчинился ее натику. - Не сметь! - бушевала она. - Не трогайте Пауля! Что за
сумасшедший дом?!
- Это Поющий Замок, - напомнил Лоцман в который уже раз.
- Тем более. Я не позволю. На колени! - крикнула Богиня, внезапно став как будто
выше ростом. - На колени, кому говорю!
Северянин с виконтом подчинились. Рабы, с негодованием думал Лоцман, делая шаг к
огнемету; подобрал конец шланга и потянул его, разворачивая черную кишку. Он не собирался
пускать оружие в ход, но огнемет был знаком его власти. Он, Лоцман, - охранитель и
защитник этого мира.
Итель вытаращил глаза на усмиренных актеров. Затем осознал движение Лоцмана.
- А ну отойди! - заорал он, ощутив силу Анны в Поющем Замке.
- Отойдите! - вслед за ним приказала Анна. Лоцман не шелохнулся. Веления Богини
для него - пустой звук, и уж тем более он не подчинится воплям Ителя. Его неповиновение
испугало Богиню. Анна в один миг успела уверовать, что Поющий Замок - ее собственный
замок и она в нем всесильна. Персонажи книги ей покорялись, но этот непонятный Лоцман...
А, собственно говоря, кто такой Лоцман?
- Кто вы такой? - спросил Итель, которому пришел в голову тот же вопрос.
По лестнице скользнули Эстелла и Лусия - со склоненными головами, воплощение
покорности. Тоже опустились на колени: Эстелла возле Ингмара, Лусия рядом с Рафаэлем.
Застыли, не поднимая глаз. Лоцман был готов их убить.
- Инг, встань. У вас на севере не принято валяться в ногах у
...Закладка в соц.сетях
