Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
... готова допустить, что вы говорите правду. Да и Пауль уверял, что так, а уж он
- человек трезвомыслящий. Скажите честно: вы напоили его и Анну каким-то
галлюциногеном?
Лоцман указал на движущиеся впереди фигуры:
- Это - тоже галлюцинация? Когда я успел опоить вас?
- Ох, не знаю, - промолвила она с внезапным отчаянием. - Если всё это правда - оно
подрывает основы мироздания. Весь мир оказывается не таким, как нам представлялось. И мы,
писатели, - какая на нас сваливается ответственность! Не только за качество книги, но и за
актеров, кино и Лоцманов. Счастье, что я не подписывала контракта с Паулем, не марала рук. А
то продашься - и неожиданно узнаешь, что из-за этого умирает твой Лоцман... Застрелиться
можно. Я поняла: продажа Лоцмана - это когда предаешь собственное нравственное чувство.
Вы правы - писатель после этого погибает, остается в лучшем случае ремесленник. Или
халтурщик. Бог мой! Как была права мудрая Мария, когда не подписала ОБЯЗАТЕЛЬСТВО...
ой, заговорилась! Не подписалась пахать на Пауля.
- "Последний дарханец", - напомнил Лоцман. - Мария, поймите: там Стэнли умирает.
Она взглянула на него - он угадал - с упреком:
- Думаете, я помню что-нибудь, кроме названия?
- Я расскажу. Или нет - принесу книгу.
- Во-первых, то был блокнот. Во-вторых, он валяется где-то у меня в гараже, среди
прочего хлама.
- А у меня есть книга. Мария, обождите здесь; я позову актеров, и мы вернемся в дом.
Оставив Марию, охранитель мира ускорил шаги, нагнал своих.
- Меня удивляет: отчего никто не поинтересуется, чем заняты их Лоцман и Богиня.
Идемте обратно.
Актеры остановились. Отрешенные, чужие лица, призрачный свет.
- Инг, пойдем - Богиня зовет. И вообще, пора возвращаться.
- Куда возвращаться? В Замок?
В голосе Ингмара слышалась враждебность. Рафаэль, прищурясь, покусывал губу,
Эстелла смотрела исподлобья, Лусия - с вызовом. Лоцман ощутил острую тревогу. Их надо
немедленно отправить домой.
- Эст, ты меня звала. Ты кричала: "Приходи, здесь ужас что!" И теперь я, твой Лоцман,
говорю: пойдем со мной в Замок. Я не позволю Анне глумиться над вами дальше.
- Это ты над нами издеваешься. - Лусия передернула плечами, охваченными алым
шарфом. - Цель актера - попасть в Большой мир. Мы попали. Что нам еще?
- И ты здесь больше не Лоцман, - добавил виконт. - По крайней мере нам не Лоцман.
- Ребята, родные, - тихо сказал охранитель мира. - Мы не можем остаться здесь. Вы
не должны - не имеете права. Не в этих ролях. Вспомните последний сценарий: Анна сделала
из вас чудовищ.
- То есть мы не должны поганить собой Большой мир? - подхватила Эстелла с
сарказмом; мимолетное просветление, когда она призывала Лоцмана на помощь, исчезло без
следа. - Этот мир для нас слишком хорош?
- Если хочешь - да! Вы честные, добрые люди...
- Были, - перебил Ингмар. - А стали такие, как нужно. Ты слышал, что сказал Итель?
На нас есть спрос. Мы - то, что надо.
Лоцман оглянулся, услышав топот за спиной. Подобрав юбку, Мария со всех ног неслась
к дому.
- Анна! - закричала она, пробежав полпути. - Анна!
- Инг, неужто ты уйдешь от своей Богини? - Остановить их, удержать, любой ценой. -
Эст, ты умоляла ее принять от тебя подарки, неужели ты ее покинешь? Рафаэль, ты откажешься
от той, перед кем с благоговением стоял на коленях? Немного же вы тогда будете стоить! Лу,
хорошая моя, пойдем. - Лоцман взял девушку под руку. Она не попыталась вырваться, но и не
тронулась с места.
От дома навстречу Марии спешила Анна, на крыльцо высыпали гости, последним вышел
Итель. Мария бросила кузине несколько взволнованных фраз.
- Нет, нет, нет! - заголосила Богиня и ринулась к актерам, оступаясь в гальке на
высоких каблуках. - Никаких "уходим"! Вы - почетные гости в доме!
Они сразу поникли, и даже призрачный свет, казалось, потускнел.
- Будь ты проклят! - бросил Рафаэль охранителю мира и первым двинулся навстречу
Анне.
За ним потянулись остальные, покорные своей Богине.
- Анна, они должны сейчас же вернуться в Замок, - сказал Лоцман, когда и актеры, и
гости возвратились в дом.
- Что вы! Наш праздник только начался. - Богиня смотрела глупыми глазами - словно
нарочно не желала понимать, во что ввязалась.
- Я вам обещаю праздник. Едва их роли - ваши роли, Анна, - полностью возьмут над
ними верх. Вы уже жаловались мне, вам мало?
- Бросьте, - отмахнулась она. - Вы видите: я крепко держу их в руках.
- Пауль, объясни Анне... - с жаром начала Мария, окончательно принявшая сторону
Лоцмана.
- Уволь, - перебил он, усмехаясь в бороду. - Специалисты по неведомому здесь вы,
писатели. Пусть всё идет, как идет.
- Что будем делать? - обернулась Мария к охранителю мира.
- Займемся "Последним дарханцем". - Он увел ее из шумной гостиной в кабинет,
нашарил у двери выключатель, щелкнул.
- Что это?! - Мария уставилась на высоченное, до потолка, зеркало в чеканной
серебряной раме - такое же, как стояло у Лоцмана в спальне. - Этого раньше не было.
Почему оно черное?
- Там темно, - ответил охранитель мира, удивляясь. Лично он видел в зеркале три свечи
на столе и освещенную их пламенем Хозяйку.
Красавица поднялась со стула, лицо в полумаске обратилось к Марии. Богиня Последнего
Дарханца с опаской потрогала стекло, отдернула руку.
- Холодное - жуть.
- Я сейчас вернусь.
Лоцман беспрепятственно шагнул в Зазеркалье, Оглянулся на Марию: у нее округлились
глаза, и от изумления открылся рот. Очевидно, с ее точки зрения, Лоцман ступил в черноту и
пропал.
- Я подумала: когда ты вернешься, тебе понадобится свет, - сухо заговорила
Хозяйка. - Как повеселился в Большом мире?
- Веселье там никуда не годится. Я потом расскажу. - Охранитель мира шарил под
подушками. - Да где же он?
- Кто? - спросила красавица невинным тоном, который выдал ее с головой.
- "Последний дарханец". Ты забрала?
- Я. Взяла почитать.
- Великий Змей, нашла время! Его нужно отдать Марии.
- Попроси. - Она надменно усмехнулась, давая понять, что так просто книгу не отдаст.
- Слушай, кокетство и шутки оставь на потом. Мария ждет, а Дархан умирает.
- А на Хозяйку тебе наплевать.
- Пошли со мной. Возьмем книгу - и вместе сходим в Большой мир.
- Хозяйка не покинет свой Замок. Не в пример некоторым.
- Некогда мне с тобой пререкаться! - вскипел Лоцман. - То диадему подбросишь, то
книгу украдешь. Оставь эти игры...
- Ты ни о чем меня не попросишь?
Он промолчал, удержав грубость. Хозяйка добивается капли внимания - но Змей ее
побери, не сейчас же! Он сосредоточился, вспомнил картины, порожденные в мозгу
прочитанными главами "Дарханца". Глубоко вздохнул. Зажмурился, сжал кулаки, напрягся...
- Ей плохо, - раздался голос Хозяйки.
Он схватил с постели появившуюся книгу, обернулся. Мария в Зазеркалье побледнела и,
держась за грудь, на неверных ногах брела к дивану. Проскочив зеркало, Лоцман метнулся к
ней.
- Мария!
- Ничего, ничего... сердце что-то схватило.
Он поддержал свою Богиню, усадил на диван. Выроненная книга шлепнулась на пол.
- Вызвать врача?
- Не надо. - Мария слабо улыбнулась. - Отпускает понемногу. Никогда такого не
случалось. Как ножом взрезали.
Лоцман глянул в зеркало. Хозяйка стояла, надменно выпрямившись. Поймав его взгляд,
она скривила губы, указала на "Последнего дарханца" на полу, затем на Марию. Мотнула
головой и загасила свечи, пальцами прижав фитили. Охранитель мира нагнулся поднять
сотворенную книгу.
- Вам лучше? Смотрите: я принес.
- Дайте. - Мария, еще очень бледная, взяла у него из рук томик в сером переплете,
провела пальцем по тисненому названию.
- Чудеса. Наверное, это не наш "Дарханец". - Она раскрыла наугад. - Хм. Странно и,
я бы сказала, удивительно. Анна! Не слышит. - Мария листала страницы, прочитывая
понемногу там и тут. - Знаете что? Мы этого, конечно, не писали. Здесь нормальный,
человеческий текст - а мы были совсем желторотые и так не умели. И в то же время это всё
наше, я узнаю...
- Может, книга отражает не то, что вы написали, а что придумали? - предположил
Лоцман.
Мария открыла последнюю главу - там, где повествование обрывалось.
- Смотрите: мы сочинили до конца, а здесь Таи еще только встречает пришельцев. Это
место, где мы бросили писать. Ну да, вы почти правы: мы нацарапали то, что сумели положить
на бумагу, а здесь, - она постучала ногтем по переплету, - содержится всё, что мы знали, но
не смогли отразить. Поразительно. Кто бы подумал... Давайте так: я почитаю, а вы идите,
приглядите за своими.
Лоцман вышел в гостиную. Где актеры? Всего-то отсутствовал несколько минут. Анна
здесь, Итель, двое бородатых, бледная личность и пышнотелая с распущенными волосами;
красотка в алых брюках пьет одна. Недостает белобрысого толстячка - и четверых актеров.
Анна что-то азартно доказывает Ителю и бородатикам. Куда ж ты смотрела, глупая курица?!
Охранитель мира высунулся в окно. На побережье пусто, на подкове прибрежной полосы
ни искры света. В сильной тревоге он выскочил на крыльцо. Опять никого? Ах нет - как будто
слабый стон.
Лоцман слетел по ступеням:
- Где вы?!
Стон повторился - за кустами, увитыми хмелем с висящими шишечками. Лоцман
нырнул за кусты. Сюда добирался слабый свет двух фонарей, установленных на площадке. И в
этом свете охранитель мира увидел толстое коротконогое тело, навзничь лежащее на траве.
Казалось, голова была отсечена - однако она просто оказалась в глубокой тени под ветками.
Рубашка толстяка была изрезана, и на краях каждого пореза темнела кровь.
Глава 17
Порезы были неглубоки, и белобрысый автор пострадал в основном морально. Лоцман
вдвоем с Ителем затащил его в спальню, затем издатель, брезгливо морщась, вышел. Лоцман
снял с толстяка рубашку, обработал порезы и, как умел, закрыл: вата, кусок ткани,
лейкопластырь. Бинтов в доме не оказалось, и вместо них в дело пошла наволочка - Мария
стояла с ножницами и кроила из нее куски. Писатель в полуобмороке лежал на Анниной тахте и
слабым голосом стонал. Пышнотелая девица сидела возле него с бокалом вина, уговаривала
выпить:
- Бенедикт, а, Бенедикт? Ну, давай глоточек. А?
Анна и красотка в алых брюках боязливо жались к стенке, бородатикам от вида крови
стало худо, и они удалились в гостиную к недопитым бутылкам.
- Надо звонить в полицию, - сказала Мария, когда Лоцман оставил стонущего автора с
семью нашлепками на теле и отошел.
- Ты что, с ума спятила? - откликнулась Анна, и одновременно донесся голос Ителя из
гостиной:
- Не стоит торопиться. Господин Лоцман, - коротышка появился на пороге, - ваши
люди отделали Бенедикта и скрылись. Что ими двигало?
- Ваши идеи о том, какими должны быть книги, - ответил охранитель мира,
сдерживаясь. - Они актеры. И поступают согласно сценарию... так, как пишет про них автор.
Анна, будьте добры переодеться - мы отправляемся их искать.
Богиня испуганно схватилась за ожерелье, провела пальцами по декольте:
- А ну как они мне горло перережут?
- Тогда вызывайте полицию. Делайте что хотите, но их нужно немедля найти! Говорил я
вам...
- Никакой полиции, - встряла брюнетка. - Это же чудо, поймите! Люди явились из
иного мира - а их будут ловить, как преступников, скуют наручниками. Разве к ним можно
подпускать полицейских?
- Анна, переодевайтесь, - велел Лоцман и вышел из спальни - одежный шкаф стоял
именно там. - У вас две минуты на сборы.
- Я бы не впутывал ни полицию, ни журналистов. - Издатель плеснул себе вина в
бокал. - Представляете, какой подымется шум? Я всегда молил Бога, чтобы всяческие
инопланетяне не появились во плоти. Иначе литература, которой мы занимаемся, умрет.
- Анна! - рявкнул Лоцман, поскольку дверь в спальню не закрывалась и никаких
подвижек не происходило.
- Успокойтесь. - Итель взял из вазы грушу и принялся смачно жевать. - Анна сейчас
сядет к компьютеру и нашлепает что-нибудь... веселенькое, не драчливое. Где все друг дружку
нежно любят.
- Не поможет. - Охранитель мира стал у окна, оглядел сереющий возле темного моря
берег. Пока здесь мелют языками, одержимые ролями актеры могут натворить бед.
Из спальни вышла пышнотелая девица, за ней выскочила брюнетка, хлопнула дверью.
- Ну и ничего страшного, - заявила красотка. - Подумаешь, несколько дохлых
порезов.
Пышнотелая одернула свое туго сидящее платье. Поддержала брюнетку:
- Когда таких толстых режут, им не больно. Жир - он нечувствительный.
- Я вообще не понял, из-за чего весь шум, - подала голос невнятная личность в очках.
Впервые за вечер слова личности оказались различимы. - Озорная шутка, только и всего.
- Не так много и досталось, - продолжила брюнетка. - Я бы добавила, пожалуй.
- Ничего себе! - подскочил один из бородатиков. - Тебя саму бы ножом... - Он
поперхнулся, умолк. В лице что-то переменилось. - Хотя... оно, наверно, да. Стоило бы
жирок-то посрезать - лишку Бенедикт на себе носит.
Они принялись полушутя обсуждать, откуда и по скольку граммов жира срезать с
толстяка. Издатель поначалу вытаращил глаза, затем усмехнулся:
- Одно слово - писатели. Врали и балаболы.
Лоцману стало нехорошо. Шутливость в разговоре испарялась, уступая место серьезности
намерений. Что с ними стряслось, отчего они сделались такие? Похожие на сбежавших актеров.
Он постучал в дверь спальни.
- Анна! Вы готовы? - Ему открыла Мария.
- Я готова. - Ее цветастая юбка висела на спинке стула, а одета она была в потертые
джинсы. Джинсы были ей коротковаты и широки в поясе. - У Анны взяла, - объяснила
Богиня Последнего Дарханца. - Идемте. Анна трусит.
- Минуту. - Лоцман прошел мимо нее в комнату, захлопнул дверь, тряхнул стонущего
автора за плечо. - Бенедикт, вставайте.
В ответ послышались новые стоны, выразительней и жалостнее прежних.
- Бенедикт! Анна, вы сможете отвезти его домой?
- Зачем? Оставить гостей?
- Ваши гости сейчас сговариваются его прирезать. Бене...
Толстяк подпрыгнул и сел на тахте, спустив ноги. Голубые глазки уставились на
охранителя мира.
- Что такое?
Всей кожей ощущая отчетливую угрозу, Лоцман повернул ключ в двери. Распорядился:
- Анна, откройте окно. Вылезайте, быстро. Бенедикт, втяните живот и лезьте.
Толстяк с удивительным проворством выскочил из дома, за ним - спортивная Мария.
Лоцман выпрыгнул третьим и принял на руки запутавшуюся в юбках Анну.
- Как я объясню гостям? - мямлила она. - И Пауль там остался...
Мария повлекла ее за угол дома к автомобилям на площадке. Бенедикт резво припустил
следом.
- Если что, я и сам могу за руль, - сообщил он Лоцману, на глазах наполняясь жизнью.
Мария затолкала в машину Анну и была готова упаковать туда же толстяка.
- Вы сами вышли из дома, или актеры вас увели? - спросил его охранитель мира,
прислушиваясь к выкрикам в гостиной.
Там шло жаркое обсуждение плана действий.
- Затрудняюсь сказать. - Бенедикт почесал голый бок с белыми нашлепками. - Я как
бы выключился на минуту. Только что был в доме - и вдруг уже спустился с крыльца, а рядом
эта девушка в белом. Такая, знаете ли, привлекательная особа. Стройные брюнетки - мой тип.
- Что было дальше?
- Кто-то ухватил меня сзади за шею и поволок. Я всего-то и увидел, как перед глазами
мелькнул и опрокинулся фонарь.
- Дальше.
- Мне зажали рот, - с оскорбленным видом поведал Бенедикт. - Я даже не мог
закричать. И, по правде говоря, зажмурился. Было чертовски больно.
- Они говорили что-нибудь, когда резали вас?
- Ну... да. Они, знаете ли, клялись на крови. Что не нарушат заповедей, что будут верны
идеям и духу и так далее.
- Клялись на крови? - переспросила Мария. - На твоей?
- А то на чьей же? - буркнул автор. - На своей клянутся люди порядочные, а не
черт-те кто. А еще они толковали про какую-то богиню и произносили слово "итель". И
"сценарий".
- Поезжайте.
Бенедикт с готовностью нырнул в машину, и жадно слушавшая Анна тоже захлопнула
дверцу. Темный "фольксваген" не очень ловко развернулся и уехал.
- Как будем искать? - Мария повернулась к Лоцману.
- Вы останетесь здесь.
- Засяду под окнами в кустах и буду кормить комаров?
- Примерно. Я боюсь, как бы Аннина шатия не принялась громить дом. В случае чего от
соседей вызовете полицию.
- Лоцман, я не пущу вас к актерам одного.
- Следите за домом. - Он отвернулся от света фонарей. Вгляделся и вслушался в
темноту. Мысленно позвал, как в мире Поющего Замка: "Ингмар! Эстелла!"
- Вы их зовете? - спросила Мария шепотом. - Я слышу, как вы их зовете!
"Мария?" - окликнул он молча.
- Я вас слышу! - Ее изумлению не было предела. - Лоцман!
Он указал на кусты, и она забралась под ветки, тихонько кляня цепкий плющ.
"Отзовитесь! - приказал охранитель мира. - Ингмар, Рафаэль!" Они находились где-то
неподалеку - он ясно ощущал их присутствие.
"Ох, Лоцман!" - всхлипнула-откликнулась Эстелла.
Он двинулся по связывающей его с актерами невидимой нити. Пересек площадку, прошел
несколько метров по подъездной дорожке. Вокруг чернели скульптурно подстриженные кусты:
домик, жираф, заяц...
"Не ходите!" - всполошилась Мария.
"Ингмар, нам надо поговорить".
"Нам не о чем разговаривать", - черной тенью долетел ответ.
"Инг, дружище, неужто тебя радует эта роль? Эст, а ты? Разве тебе по душе роль злобной
стервы? Вам же это не надо".
Впереди виднелось шоссе, обсаженное деревьями; сквозь них желтыми звездами
проглядывали фонари. На фоне деревьев мелькнуло что-то белое. Лусия! Темнота - враг
актеров, во тьме их высвечивают незримые софиты. Лоцман по-прежнему надеялся уговорить
их добром. "Ребята, мы не можем жить в Большом мире. Мы здесь чужие, и мы здесь не нужны.
Богиня увела вас сюда, не подумав, и теперь сама сожалеет".
Опасность. В доме за спиной растет напряжение. У шоссе снова показалась Лусия: белое
видение, плечи как будто залиты кровью. Исчезла. Опасность!
Он метнулся вбок, упал во влажную газонную траву. Декоративный куст прошило нечто
светящееся, стукнулось о землю. Перекатившись, Лоцман глянул. Кинжал. Источающая свет
рукоять сама просилась в руку. Скользнув по траве, он хотел подобрать оружие. Опасность!
Он вскочил на ноги. В метре от него стоял Ингмар. Еще мгновение назад северянина здесь
не было, Лоцман мог бы поклясться. Так же вдруг, из ниоткуда, левее Ингмара возник Рафаэль.
Руки у обоих были пусты.
- Уходи в Поющий Замок, - сказал северянин. - Или к Последнему Дарханцу - куда
хочешь. Но уходи.
- Мы уйдем вместе. - Почуяв присутствие за спиной, Лоцман оглянулся. Позади него
стояла Лусия, глядела бесстрашно и безжалостно. В руке светился кинжал - похоже, тот
самый, который он не успел подобрать. Лоцману стало зябко. Лусия скорее пустит клинок в
ход, чем любой из мужчин.
- Уходи, не то будет поздно. - Рафаэль по-своему желал охранителю мира добра,
надеялся убрать его с дороги, не проливая крови.
Лоцман сосредоточился. По-хорошему не хотите - я заставлю. Раз! Два! Три! Актеров
опутали прочнейшие нейлоновые сети. Сотворить их оказалось проще, чем он привык в
последнее время. "Лоцман!" - долетел испуганный вскрик Марии. Охранитель мира кинулся к
Ингмару, намереваясь первым тащить его обратно в Замок, - однако светящиеся фигуры
северянина и виконта внезапно исчезли, белые сети опали наземь. Лоцман обернулся. Там, где
стояла Лусия, лужицей светлел пустой нейлон, и звучал тонкий серебристый смех.
"Лоцман!" - снова позвала Мария. Слабый, едва ощутимый призыв.
Могучие руки Ингмара завели ему локти за спину, и над ухом раздался насмешливый
голос:
- Ты погубишь свою Богиню.
"Отпусти!" - мысленно приказал Лоцман. Сосредоточился, вложил всю волю в
требование подчиниться. "Отпусти!"
Хватка северянина ослабла. Лоцман высвободился. "Пошли со мной!" Его воля сильнее
воли актера, она сломит сопротивление, разрушит навязанную роль. Пусть он - охранитель
мира нездешнего, но всё-таки охранитель, и актер должен ему подчиниться. "Пошли!"
Северянин покорился. Первый замедленный шаг, второй. Роль отпускала его неохотно - но
всё-таки отпускала. "Инг, идем со мной!" Третий шаг, шире. Актер должен повиноваться
Лоцману, он иначе не может. "Дружище, идем же, скорей!"
Удар в спину. Из легких вышибло воздух. Ингмар в тревоге повернулся к своему
охранителю - и неуловимым скачком оказался метрах в пяти. Роль снова держала его в своей
власти.
Лоцман обернулся.
- Не смей тут командовать! - Эстелла держала большой камень.
Лоцман ударил актрису по руке; камень со стуком упал ей под ноги. Охваченный
внезапным бешенством, охранитель мира ощутил в пальцах баллончик с кислотой, чуть не
сунул в злобное, искаженное личико Эстеллы. Вовремя удержал руку. Да что он - ума
лишился?! Распылить кислоту, изуродовать это когда-то милое лицо? Нет!
"Лоцман... Лоц...ман..." - долетел зов Марии.
Эстелла опомнилась. Испуганно шарахнулась к Ингмару, затем вовсе исчезла из виду. Над
темным газоном, среди чернеющих диковинными скульптурами кустов, раскатился звонкий и
жестокий смех Лусии.
- Ты убьешь свою Богиню, Лоцман. И умрешь сам. - Актриса мгновение помолчала и
добавила нежным голоском: - Умирай же скорее.
Охранитель мира машинально сунул баллончик с кислотой в карман. Вокруг никого не
осталось. Он прислушался. Уходят.
"Мария?"
Молчание.
Он бросился назад к дому. "Мария!"
Она лежала без чувств. Здесь, в Большом мире, Лоцман творил, напрямую забирая
энергию у своей Богини, и это обходилось ей слишком дорого. Он взлетел на крыльцо, кинулся
в гостиную. Здесь стоял шум и крики. Раздался треск - двое бородатиков высадили дверь в
спальню. Толкая их в спины, брюнетка и пышнотелая с визгом протиснулись в комнату.
- Никого нет!
- Ушли!
- Вот гады!
Бледная личность в очках со звоном швырнула на пол фруктовые ножи, которые только
что собрала со стола; они серебряными рыбками разлетелись по паркету. Итель стоял,
прислонясь к стене, запустив пальцы в курчавую бороду, и беззвучно смеялся.
- Ну, писатели! Юмористы! - воскликнул он, заметив Лоцмана.
Охранитель мира схватил телефонную трубку, застыл, улавливая нужный номер, потыкал
кнопки. "Скорая помощь" отозвалась тут же.
- Врача! - крикнул он, боясь, что его не услышат сквозь вопли, которые неслись из
спальни. - Женщине плохо с сердцем. Пауль, адрес! - Издатель смеялся. - Минуту! -
бросил Лоцман в трубку, замер, процеживая информационное поле. - Приморское шоссе, сто
семьдесят четыре. Пожалуйста, скорее. Она без сознания.
- Приморское, сто семьдесят четыре, - повторил в трубке женский голос.
Беззвучный смех издателя перешел в лающий хохот. В спальне что-то загрохотало,
зазвенело стекло. Раздался визг:
- Пусти, сволочь! Пу-усти-и!
- Полиция! - рявкнул Лоцман, едва дождавшись, когда ему ответят на второй вызов. -
Приморское шоссе, сто семьдесят четыре. Драка. Скорей приезжайте! - Он бросил трубку и
метнулся в спальню.
- А-а-а! - вопила брюнетка и бешено лягалась. Схватив ее за волосы, намотав на руки
черные пряди, красотку удерживала пышнотелая. Мягкие туфельки брюнетки били ее по
голеням, топтали пальцы - пышнотелая не замечала, словно то был легкий пух. Один из
бородатиков тщетно пытался поймать руки пленницы. Это не удавалось, поскольку он
старательно берегся от ударов ее крепких кулачков. Второй бородатик топтался рядом; порой
ему удавалось изловчиться и рвануть на брюнетке черную блузку. Ворот трещал, но плотная
ткань подавалась с трудом. Бледная личность подступила к красотке с двумя осколками стекла
- оставаясь, впрочем, на безопасном расстоянии.
Лоцман ударил под колено личность и в бок, под селезенку, - бородатого. Личность с
воем повалилась на пол, бородатый проскакал нелепым приставным шагом, наткнулся на
постель и тоже рухнул. Второму бородатику, который рвал блузку, досталось в челюсть.
Пышнотелая рванулась, опрокинула брюнетку навзничь - не сумела освободить руки от
намотанных на них волос. Пока выпутывалась, Лоцман дал ей пощечину - хлесткую,
отрезвляющую.
Они все взбесились!
Заходился хохотом, хрипел и стонал Итель.
Громко, со всхлипами дыша, с пола поднялась брюнетка. Лоцман выволок ее в гостиную,
взял со стола бокал, налил вина и протянул девице:
- Пей.
Она глотала, всхлипывая и давясь. На глазах выступили слезы. Красотка придвинулась к
Лоцману, привалилась к нему, вцепилась в руку.
- Не уходи!
Он повел ее с собой из дома. У девицы подгибались ноги.
- Леди Звездного Дождя предъявила тебе счет, - сказал охранитель мира, спускаясь с
крыльца. Брюнетка якорем висела на руке. - Помнишь пытки в подземелье?
- Не помню, - пискнула она.
Он стряхнул ее и усадил на ступеньку. Окликнул:
- Мария? - И затем мысленно: "Мария!"
Она отозвалась. Лоцман сунулся под куст - плющ тут же вцепился в волосы - и
вытащил на свет свою Богиню. Она слабо улыбнулась, шепнула:
- Вот не думала, что я такая развалина... Холодно. - Стоя на коленях, Лоцман
приподнял ее, прижал к груди, пытаясь согреть.
- Сейчас "скорая" приедет.
На шоссе коротко провыла сирена. В доме лаял и кашлял Итель, истерически зарыдала
пышнотелая.
- Не уходите, - прошептала Мария, оперлась о землю коленом.
Наверно, я неудобно ее держу, подумал Лоцман, но не выпустил Богиню из рук.
- Я буду всё время думать о Стэнли, - продолжала Мария. - И о Ловце Таи, и о
поселке. Только не уходите.
На подъездной дорожке появились две фары с красно-синей мигалкой над ними. Полиция
прибыла первой. Сразу за ней с шоссе завернула "скорая".
Полицейская машина остановилась, не доехав до площадки. "Скорая" тоже остановилась,
посигналила. Из нее выскочил врач, заспешил к дому. Охранитель мира дожидался, не отпуская
Марию; ее бил озноб.
- Сюда, пожалуйста, - позвал он врача.
- Сердце барахлит, - виновато сказала Мария. И добавила, охваченная внезапной
тревогой за Лоцмана: - Это мой сын.
Из салона "скорой помощи" вылезли двое санитаров, стали, ожидая указаний. Из
полицейской машины никто не выходил. Автомобиль стоял между скульптурных кустов, на
крыше мигали красный и синий огни.
- Извините. - Лоцман отпустил Марию.
Подошедший врач кликнул санитаров. Прикрыв ладонью глаза от света фар, охранитель
мира вгляделся. За кустом возле дорожки почудилось белое свечение. Лусия! Он бросился туда.
Актриса стояла метрах в двух от полицейской м
...Закладка в соц.сетях
