Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
...ерть кровавые блики, и
шесть хрустальных бокалов.
- Ну что ж. Давайте выпьем за перемены в мире. - Он налил вино в первый бокал.
Остальные внезапно исчезли, и он едва не плеснул вино на скатерть.
- Нечего спаивать моих актеров, - непререкаемо объявила девица, похожая - теперь
он ее рассмотрел - на Анну. - Я не позволю пить с утра всякую дрянь.
- Не груби Лоцману. - Ингмар поднял свои льдистые глаза
Девица обидно расхохоталась.
- Может, этот господин и Лоцман - но только не в Поющем Замке.
Он подавил желание сотворить что-нибудь такое, от чего обвалится потолок, рухнут
стены или провалится пол под этой хамкой. Пригубил вино - оно было кисло-сладким и
нежным. Сейчас бы хлебнуть чего покрепче...
- Мне очень жаль, - охранитель мира в упор посмотрел на девицу, - что вы начинаете
свою жизнь здесь... так. Прощайте, Лоцман Поющего Замка. - Он поднялся, оглядел
потупившихся актеров. - Право же, мне очень жаль. Прощайте.
Северянин встал, с грохотом отодвинув стул.
- Я провожу тебя... мой Лоцман, - выговорил он отчетливо.
Сорвался с места Рафаэль, и вскочила Эстелла. Одна Лусия осталась сидеть, взяла с блюда
и задумчиво положила в рот горстку засахаренного миндаля.
- Лу, - окликнул виконт. Актриса как будто не слышала.
За дверью Эстелла потянулась к Лоцману, положила руки ему на грудь.
- Спасибо за всё. - Ее свежие губы побледнели и вздрагивали. - Ты был... ты самый
лучший Лоцман... о каком могут мечтать актеры.
Он поцеловал ее в волосы, улыбнулся:
- Вашу новую Лоцманку надо воспитывать. Спуску ей не давай.
- Прости нас, - горько вымолвил Рафаэль. - За всё.
Охранитель мира снова через силу улыбнулся:
- Кто прошлое помянет - тому глаз вон. Инг, - он повернулся к другу, - честное
слово, я не ожидал, что так выйдет.
- Могло быть и хуже. Ах, Великий Змей... - Северянин притиснул Лоцмана к груди. -
Скверно, что Лоцман забывает свои прежние миры.
- Ну, вас-то я не забуду. - Ингмар выпустил его из объятий:
- Беги. Мария заберет тебя к себе. Беги скорей.
Охранитель мира пустился бежать. По коридорам дворца, мимо скульптур и бронзовых
канделябров, которые, наверно, так никогда и не зажгутся к ночи, сквозь резные двустворчатые
двери, которые захлопывались за спиной и словно отсекали прежнюю жизнь. Страшно
оставлять свой мир в чужих руках. Как-то актеры здесь будут без него?..
Он выбежал на главную лестницу дворца, остановился на террасе. А теперь куда? Было
обещано, что Мария востребует его в мир Последнего Дарханца. И когда это будет, позвольте
спросить?
Из солнца вынырнул вертолет, скрылся в пушистом, словно из раздерганной ваты, облаке,
снова появился, ближе. Снизился, наполняя Замок гулом и рокотом, приземлился у нижних
ступеней главной лестницы. Из кабины выпрыгнули двое. Охранитель мира не поверил своим
глазам - два Шестнадцатых пилота, только один из них почему-то не в летной форме, а в
зеленом свитере и черных штанах, и в черной же расстегнутой куртке, точно второй здешний
Лоцман.
Не чуя под собой ног, он помчался вниз. Пилоты радостно заорали и замахали руками.
- Привет, командир. - Летчик в форме - Особый Первый, из эскадрильи военной
авиации, - улыбаясь, отдал честь.
Шестнадцатый в штатской одежде, когда-то сотворенной, чтобы обмануть засевшего в
Замке армейского офицера, сгреб Лоцмана в объятия, сжал, приподнял над землей и,
полузадушенного, поставил.
- Весь Кинолетный кричит тебе "ура". Война закончилась, солдат осталось -
какой-нибудь жалкий взвод. Ведут себя тише воды ниже травы, - отчитался летчик.
- А ты что? Где форму потерял?
- Меня от полетов отстранили. Можно сказать, уволили без права ношения.
- Что-о?! После всего, что мы с тобой сделали для Кинолетного? Я спрашиваю: где
справедливость?
- Вот именно: где ты ее видал, ту справедливость? - Шестнадцатый усмехнулся, однако
усмешка вышла невеселой. - Короче, я решил у тебя жить. Глядишь, еще и роль сыграю
где-нибудь в массовке.
- А я буду к вам возить кино, - подхватил Особый Первый. - Раз военная авиация
сидит без дела. Я уж договорился.
- А сейчас летим на Дархан. - Шестнадцатый открыл дверь салона. - Залазь.
- Нет, погоди. - Лоцман отступил от вертолета.
- Давай, лезь без разговоров. Новая Лоцманка уже тут? Вот видишь. Мир становится не
твоим, и чем дальше, тем больше. Проканителимся тут - и сгоришь.
Лоцман обвел взглядом возвышающийся над ним дворец и зубчатые Замковые стены.
"Хозяйка!" Молчание.
- Хозя-айка-а!
Эхо закричало вместе с ним. Красавица не могла не услышать.
- Я сейчас. - Он метнулся на лестницу.
- Скорей! - крикнул вдогонку Шестнадцатый. Лоцман взбежал на два марша, свернул
на боковую галерею, промчался мимо скульптур каких-то диковинных зверей, которых раньше
не было. Наверное, тут летчикам ее не увидать.
- Хозяйка!
- Слушаю тебя, малыш. - Красавица появилась у него за спиной. Облако светлых волос
было схвачено новой диадемой: на этот раз в ней переливались не кровавые рубины, а
небесно-голубые топазы с бриллиантами.
- Мы улетаем на Дархан.
- Кто это - "мы"?
- Ты и я. Пошли в вертолет. - Красавица отодвинулась:
- Ты сошел с ума. Я - Хозяйка Замка.
- Будешь Хозяйкой Дархана. Идем!
- Это безумие.
- Ты моя Хозяйка и будешь со мной. С этой дурехой, - он бы выразился и покрепче, да
пощадил Хозяйкины уши, - я тебя не оставлю. - Лоцман взял ее за руку и потянул за собой.
Красавица сделала два шага и остановилась.
- Я не могу. - Ее голос упал до шепота. - Хозяйки не летают на вертолетах...
- Лоцманы раньше тоже в Большой мир не ходили. Идем же!
Хозяйкина рука внезапно выскользнула у него из пальцев, и красавица оказалась в трех
метрах от охранителя мира, возле изваяния кошки с совиной головой.
- Беги, малыш. Тебя зовут.
- Лоцман! - донесся крик Шестнадцатого. - Время!
Он вдруг ощутил, как пощипывает кожу, - мир стремительно становился чужим,
отторгал его.
- Командир, сгоришь! - тревожился Особый Первый.
- Пойдем со мной, - сказал Лоцман. Хозяйка не двинулась.
- Ты не можешь или не хочешь? Если не хочешь, если я тебе не нужен - так и скажи.
Ну?
- Я не хочу... чтоб ты сгорел. Улетай.
- Лоцман! - заорал Шестнадцатый. - Нам твой труп горелый увозить или как? Давай
бегом!
Он повернулся и медленно пошел по галерее. Ноги едва слушались. Кожу рук и лица
больно жгло, но еще больнее было внутри, в груди под горлом. Не любит... не нужен...
У лестницы он оглянулся. Хозяйка стояла, обняв фигуру каменной полусовы-полукошки,
и смотрела на него.
- Я знаю, кто ты! - крикнул Лоцман. - И я люблю тебя!
"Люблю тебя! - подхватило услужливое эхо. - Тебя, тебя, тебя!.."
Он стал спускаться по лестнице. Кожа горела огнем, казалось, ее натерли ядом.
- Да шевелись же! - Взбежавший по ступеням Шестнадцатый поволок его вниз. -
Сдохнешь!
Особый Первый сидел в кабине, вертолет разгонял сверкающий на солнце винт. Дверь
салона была открыта.
- Давай внутрь. - Шестнадцатый думал подсадить Лоцмана в салон, однако тот уперся
в порожек руками, в последний раз оглянулся на Замок.
В глазах темнело, и он почти ничего не увидел - одно только размытое зеленое пятно за
спиной у летчика. Охранитель мира рванулся, схватил ее за руки.
- Хозяйка!
- Я с тобой, - вымолвила она дрожащим голосом, и сквозь рокот винта он не услышал
ее слов - угадал.
Шестнадцатый на мгновение опешил, оттолкнул Хозяйку от Лоцмана.
- Рехнулись?! Она ж сгорит!
Лоцман отчаянно замотал головой. Хозяйка прижала к щекам ладони, испуганно
попятилась. Объяснять, что пилот ошибается, было некогда: мир сжигал его, не давая лишней
секунды. Охранитель мира прыгнул к Хозяйке, сорвал ее полумаску, схватил за волосы - и
сдернул светлый парик вместе с державшей его диадемой. По плечам красавицы рассыпались
смоляные кудри.
- Видишь?! - крикнул он Шестнадцатому. - Она мне сестра!..
Очнулся он в вертолете, при скудном аварийном освещении. Затем открылись щитки на
стеклах и впустили в салон ясную синь неба, белизну облаков с жемчужно-серой бахромой.
Собственного тела Лоцман не чувствовал, словно в кресле поместилась одна его упрямая душа,
не пожелавшая распрощаться со своими мирами. Рядом ворчал и беззлобно бранился
Шестнадцатый - кажется, уговаривал кого-то остаться. Лоцман вслушался: так и есть.
- Да ты прикинь: он очухается, а тебя нет. Что я ему скажу?
- Хозяйка, - позвал Лоцман. Сам себя едва услышал, однако дозвался.
Перед ним появилось ее лицо. Почти его собственное, но женственней и нежнее. Те же,
будто вырезанные из камня, черты, те же глаза - серые, мягкие, словно залитый талой водой
седой пепел; а длинная густая грива - совсем черная, без проседи. Хозяйка несмело
улыбнулась:
- Как ты?
- Замечательно, - соврал он. Не было сил даже обрадоваться, что она здесь.
Хозяйка коснулась его руки. Онемевшая кожа не ощутила ни тепла ее пальцев, ни
прохлады.
- Я боялась. Думала, ты не захочешь... со мной знаться, когда поймешь.
- Что пойму?
- Что мы - брат и сестра.
"Я не видел женщины глупее, - сказал он мысленно, чтобы не услышал
Шестнадцатый. - Лусия - и та сообразительней". И договорил вслух:
- Рожденные одной матерью дети - совсем не то, что порожденные двумя Богинями и
Богом Лоцман и Хозяйка.
У нее порозовели щеки.
- Тогда скажи, мой умный и догадливый Лоцман: кто такая Хозяйка? А? Не знаешь?
- Это авторское подсознание. Которое старается укрыться от актеров и страшится
подойти к Лоцману - однако присутствует везде и выглядывает изо всех щелей.
Красавица отодвинулась, села в кресло через проход и отвернулась. Вертолет заходил на
посадку, бахромистые облака хороводом уплывали назад и вверх.
Подошел Шестнадцатый, пощупал Лоцману пульс.
- Твое счастье, что успел управиться. Еще бы чуть-чуть - и каюк. - Он бросил
озабоченный взгляд на Хозяйку. - И всё-таки те, прошлые, книги писала Анна. Это ее
подсознание, а не Марии.
- Удивляешься, почему она не сгорает в этом мире? - Красавица повернула голову. В
серых глазах, таких непривычных без полумаски, читался тот же вопрос.
- Хозяйка будет жить здесь, потому что я так хочу. Я - охранитель мира или кто?
- Охранитель, - согласился летчик. - Но это не объясняет, отчего тебе позволено
нарушать законы мироздания.
- Оттого, что мы о них слишком мало знаем. Наши миры созданы Богами и Богинями -
но не без нашего участия. Мы тоже их создаем, изменяем и поддерживаем. Если б ты не сказал,
что мир меня сожжет, - может, ничего бы и не было... Хозяйка!
Она исчезла - кресло было пусто. Вертолет сел на дорогу метрах в ста от поселка.
- Хоть тресни, она актерам не покажется, - сказал Шестнадцатый, успокаивая
вскинувшегося охранителя мира. - Потом придет. Ну и где твои дарханские орлы? Встречать
бы надо своего Лоцмана.
Из ворот поселка выбежала одна Кис. Лоцман смотрел на ее приближающуюся фигурку и
собирался с силами, чтобы подняться из кресла. В душе шевельнулась тревога. Что тут
стряслось? Почему Кис одна?
- Помоги-ка встать, - попросил он летчика.
Шестнадцатый подтащил его к двери и сдал на руки Особому Первому, который уже ждал
на земле. На свежем воздухе Лоцман почувствовал себя лучше и стоял на ногах довольно
крепко, ожидая подбегавшую актрису. На последних десятках метров она, похоже, выдохлась,
перешла на шаг - и подходила всё медленней. По ее убитому лицу охранитель мира видел:
что-то и впрямь неладно.
- Что тут у вас? Где все?
- Здравствуй, - сказала Кис. - Здравствуйте, - шепнула она пилотам. - Всё хорошо.
Они уехали поглядеть мир. А я осталась. - Она стояла перед Лоцманом с несчастным видом.
- Кто тебя обидел?
- Светлоликая... - Кис качнулась к нему, обняла за шею, прижалась лицом к плечу.
- Что стряслось? - Охранитель мира гладил ее теплые волосы, мысленно перебирая
немногочисленное население Дархана. Кто посмел обидеть актрису? Неужто мерзавец Инго?
Но не настолько же он безголовый. Или... - Таи? - жестко выговорил Лоцман.
- Да. Ты не представляешь! Она... не скажу дурного про Богиню. Но... Почему она меня
не спросила?! - горестно вскричала лайамка.
Летчики озадаченно глядели на охранителя мира. До него начинало доходить, и
непрошеная, совсем не уместная усмешка кривила губы. Актриса вздрагивала у него в руках.
- Она сделала тебя женой Таи?
- Да... вместо Дау. А я... я буду ему хорошей женой... и он чудный, замечательный...
Но почему она меня не спросила?!
Охранитель мира молчал, стараясь не показать, как он рад за Ловца. С его точки зрения,
Таи получил награду по заслугам.
- Ну почему она так? - всхлипнула Кис.
- Видишь ли... Даже самые лучшие Богини редко интересуются мнением своих актеров.
1997-1999 гг.
БОГИ, ПИЛОТЫ, СОЛДАТЫ
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать...
А. С. Пушкин
Открывая любую книгу, мы видим сразу множество книг. Всякое произведение,
независимо от воли автора, вызывает в памяти массу сюжетов, порождает почти бесконечную
цепочку ассоциаций, в первую очередь - ассоциаций литературных. Вольно или невольно мы
сравниваем, выискиваем параллели и противоречия, скрытые и явные цитаты, аллюзии...
Невозможно объективно судить о произведении в отрыве от всего корпуса прочитанного,
увиденного, услышанного. Идеальным читателем, вероятно, мог бы стать клон, выращенный в
абсолютном культурном вакууме специально для этой цели и незамедлительно списываемый в
расход после прочтения первой - и единственной - книги. Собственно, рефлексия,
осмысление творческого процесса - один из основных мотивов, во все времена побуждавших
художника браться за краски, а человека пишущего тянуться к перу и бумаге (в наше время -
садиться за клавиатуру компьютера). К сожалению, в литературе существует не так уж много
прямых путей, ведущих к этой цели. Ввести в действие собственное альтер эго или взглянуть на
ситуацию глазами литературного героя, страдающего от произвола сочинителя, - выбор,
скажем прямо, невелик.
Взаимодействие автора и героя гениально описал в "Мастере и Маргарите" Михаил
Булгаков, закольцевав сюжет таким образом, что судьба писателя (Мастера) в конечном итоге
зависит от решения центрального персонажа его романа (Иешуа). Мало кто рискнет сегодня
состязаться с Михаилом Афанасьевичем на его поле: даже бесспорные классики советской НФ,
Аркадий и Борис Стругацкие, позволившие в "Отягощенных злом" (1988) такой рискованный
эксперимент, в итоге потерпели поражение. Чуть раньше та же судьба постигла Аркадия
Арканова с романом "Рукописи не возвращаются" (1983): популярному сатирику, как часто
случается с людьми его профессии, не хватило масштабности мышления и глубины
проникновения в суть проблемы.
Нередко наши литераторы, в том числе писатели-фантасты, пытаются взглянуть на
процесс творчества, так сказать, изнутри - с точки зрения литературного героя, более-менее
осознающего свое уникальное положение. В отечественной фантастике последних десятилетий
хватает примеров произведений такого рода: от психологической драмы Ольги Ларионовой
"Вернись за своим Стором" до пародии Александра Громова на "космическую оперу" "Всяк
сверчок...". В романе-трилогии Сергея Лукьяненко и Юлия Буркина "Остров Русь" в одном из
эпизодов и вовсе общаются на равных персонажи сразу нескольких классических
произведений, что позволяет авторам создать мощный комический эффект. Однако
оригинальным этот ход, при всем желании, не назовешь: можно припомнить хотя бы
знаменитое путешествие Александра Привалова в Описываемое Будущее, где мирно
сосуществуют полупрозрачные герои из утопий и антиутопий всех времен и народов.
Ограниченность набора приемов не мешает создательнице романа "Без права на смерть"
виртуозно использовать весь арсенал имеющихся в наличии средств. Центральная интрига
романа проявляется далеко не сразу: Елена Ворон умело использует отвлекающие ходы и лихие
повороты сюжета, раз за разом сбивая читателя со следа. Непросто угадать, который из
"вечных вопросов" сильнее всего беспокоит автора: причудливо переплетающиеся сюжетные
линии, на первый взгляд, совершенно не связаны друг с другом; обитатели Поющего Замка, и
космолетчики-дарханцы живут в совершенно разных эстетических пространствах, в разных,
почти не пересекающихся плоскостях. То, с какой виртуозностью Елене удалось свести их
вместе и заставить действовать сообща, можно назвать несомненной удачей писательницы.
Вселенная, в которой происходит действие романа, построена на метафорах: Актеры и
Режиссеры, Лоцманы и Боги, Пилоты и Солдаты - все они символизируют собой ту или иную
сторону человеческой личности. Однако Елена сумела избежать превращения книги в
растянутую до безобразия нравоучительную притчу, чем грешит порою женская проза. Роман,
правда, не лишен некоторого романтического флера - по крайней мере, мотив
любви-ненависти отчетливо звучит на его страницах. Однако главной движущей силой,
главным мотивом, заставляющим героев действовать, остается острая, почти физиологическая
потребность творить. Причем не только у писателей, у этих богов придуманных миров, - к
свободе самовыражения стремятся и герои-актеры, и даже Летчики, выполняющие в
сложившейся системе чисто служебную функцию, Впрочем, искушения полностью вырваться
из-под авторского контроля у них не возникает - так далеко их мысли не заходят. Помочь
Автору избавиться от диктата неумного издателя, принуждающего раз за разом переписывать
книгу в угоду обывательскому вкусу, - это пожалуйста, это сколько угодно. Но сделать еще
один логический шаг и полностью выйти из-под власти фатума, начать жить своей собственной
жизнью - такое желание у них почему-то не появляется...
Петербургская фантастика последнего десятилетия вообще богата женскими именами. К
поколению легендарных шестидесятников принадлежит Ольга Николаевна Ларионова, одна из
трех "гранд-дам советской НФ" (в тройку помимо нее входили Валентина Журавлева и
Ариадна Громова). Ее герои не стеснялись проявлять чувства, не боялись показаться
сентиментальными, порою наивными. Так уж сложилось, что в семидесятых у писательницы,
находящейся на пике творческой активности, не вышло ни одной авторской книги. Однако в
восьмидесятых-девяностых Ольга Николаевна взяла свое, став единственной женщиной,
получившей "Аэлиту" (за повесть "Соната моря"), и создав оригинальный цикл о разумных
птицах-крэгах.
Девяностые годы стали эпохой не только новых героев, но и новых авторов. К числу
ярчайших звезд принадлежит Мария Семёнова - самая знаменитая из петербургских
писательниц, отдавших должное фантастике. Мало какой другой литературный персонаж
сравнится с ее Волкодавом по популярности и читательскому интересу. И не удивительно: так
ли много в нашей литературе героев, запоминающихся раз и навсегда, способных влюбить в
себя десятки тысяч читателей? Правда, успех этот пришел к Семёновой далеко не сразу:
немногие сегодня помнят, что к моменту выхода "Волкодава" она писала и публиковалась уже
много лет...
Активно пишут фантастику - точнее, литературу, которую уместнее всего отнести к
области "магического реализма", - представительницы среднего поколения: Наталия Галкина
("Ночные любимцы", "Архипелаг Святого Петра"), Марианна Алферова (циклы "Мечта
Империи", "Беловодье"), Елена Хаецкая ("Вавилонские хроники", "Анахрон", "Дама Тулуза").
Хотя роботы и звездолеты нечастые гости в их произведениях, представить пейзаж
современной российской фантастики без той же Хаецкой, на мой взгляд, совершенно
немыслимо. Вместе с мужем, Андреем Лазачуком, продолжает работу над циклом
"Космополиты" Ирина Андронати. Стараются не отставать от старших коллег и
представительницы "поколения двадцатилетних". Выпустили свои первые книги Наталия
Мазова ("Исповедь Зеленого Пламени"), Екатерина Некрасова ("Богиня бед"), Елена
Первушина ("Вертикально вниз", "Короли побежденных"). Заметных успехов в создании
повестей по мотивам телесериала "Секретные материалы" достигла Наталья Алунан. Таким
образом, наступление идет по всем фронтам, от "высокой" литературы до сугубо
коммерческой, и женщины по-прежнему играют не последнюю скрипку в литературной жизни
Санкт-Петербурга.
Что же касается нашей героини, то "в столе" у Е. Ворон ждет своего часа солидная
подборка рассказов, повестей и романов, причем не только фантастических. Должен сказать,
что Елена не раз пробовала свои силы в "смешанном" жанре. Была она замечена и на
территориях, далеких от берегов Страны Фантазии. Не только традиционные
авантюрно-фантастические романы "Ангелы-хранители работают без выходных" и "Добро
пожаловать в отель "Империал"" вышли из-под ее пера, но и целый ряд иронических
детективов. Активное участие приняла писательница и в подготовке одного из самых
капитальных фантастиковедческих трудов последних лет - знаменитой монографии Анатолия
Федоровича Бритикова "Отечественная научно-фантастическая литература. Некоторые
проблемы истории и теории жанра" (2000). Так что ее имя, смею надеяться, мы услышим еще
не раз. Причем, возможно, в самом неожиданном контексте.
Василий Владимирский
Если это и неправда, то хорошо придумано (ит.).
Елена Ворон: "Без права на смерть"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
