Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
...ашины, протянув к ней руки. Тонкие
пальцы шевелились, нежное личико светилось вдохновением и восторгом, зеленые глаза сияли.
Салон автомобиля наполнял свет фар от стоящей впритык к нему "скорой", и Лоцман четко
различил три фигуры в форме. Ни малейшего движения, отрешенные лица. Тихо урчал
незаглушенный двигатель.
- Лусия! - Охранитель мира схватил ее за руки, рванул. - Пошли со мной. - Он едва
не упал, не ощутив сопротивления: актриса исчезла, испарилась, прошла сквозь пальцы. Белое
свечение мелькнуло вдалеке, серебряным бубенцом прозвучал короткий смешок.
Патрульная машина тронулась с места, подрулила к крыльцу. Трое полицейских вылезли.
Лоцман пошел к ним; навстречу ему санитары несли на носилках Марию. "Не уходите", -
попросили ее глаза.
Один из полицейских поставил на ноги сидящую на ступеньке брюнетку, вместе с ней
поднялся на крыльцо. Второй двинулся в дом вслед за ними, третий прошел вдоль стены,
остановился на углу, неподалеку от разбитого окна спальни.
"Я найду вас", - мысленно пообещал Лоцман Марии. "Скорая помощь" отъехала.
Охранитель мира вернулся в дом.
В гостиной лежал в кресле обессиленный Итель, тяжко дышал, потирая слезящиеся от
хохота глаза. Бородатик, которого Лоцман двинул в челюсть, покачивался, обеими руками
опираясь на стол. Пышнотелая рыдала в спальне, сидя на полу; ее платье лопнуло по шву на
бедре. Бледная личность ползала на коленках, собирала осколки стекла. Второй бородатый
сидел на постели, морщился и держался за бок.
Брюнетка, которую привел полицейский, беспомощно оглянулась на вошедшего Лоцмана,
поправила надорванный ворот блузки. Ломающимся голосом заговорила, обращаясь к
представителям закона:
- Они... вздумали рисовать на мне... стеклом. За волосы держали. - Она хлюпнула
носом. Выкрикнула, ткнув пальцем в сторону бородатого: - Он блузку стаскивал! А тот гад со
стеклом подбирался! - Она указала на бледную личность.
Полицейские переглянулись. Оба плотные, сытые. Добродушные. Добродушие так и
сочилось изо всех пор.
- А вы кто? - спросил один у Лоцмана.
- Он меня защитил, - сообщила брюнетка. - Всем надавал - они так и летели вверх
тормашками!
- Драться нехорошо, - с укоризной протянул полицейский. - Что ж это получается?
Ребята молодые, кровь горячая. Повеселиться хотели, расшалились. А вы - сразу драться.
Некрасиво. Девушку до слез довели. - Он имел в виду пышнотелую.
Ее рыдания стали стихать.
- Они меня стеклом хотели резать! - крикнула красотка.
- Ну так что же? Обычное дело... - Он с укором покачал головой. - А вы - драться,
полицию вызывать. Зачем? Обычное дело, - повторил он и повернулся к выходу. - Пошли,
Берт.
Берт похлопал по плечу нависшего над столом бородатого автора:
- Ну, ну, ничего. Всяко бывает. - Бородатый клюнул носом. Берт его поддержал:
- До свадьбы заживет. - Благодушие полиции было бесконечным. - Вы уж ребят не
обижайте. - Последнее относилось к Лоцману. - Всего доброго, до свиданья.
Полицейские удалились, машина уехала.
- Они что - рехнулись?! - Брюнетка кинулась к охранителю мира.
- Вам не нравится жить по законам ваших книг? - спросил он горько. - А как же
пытки в подземелье "Звездного Дождя"?
- Это совсем другое.
- Теперь это станет одно и то же.
Лоцман отошел к окну, вдохнул прохладный морской воздух. Надо срочно что-то
придумать. Он бы переловил своих актеров поодиночке, у него достанет сил переправить их в
Поющий Замок - однако они держатся вместе. А с четверыми ему не сладить.
- Лоцман, - окликнул лежащий в кресле Итель, - что-то вы пригорюнились.
- Я хочу домой, - прохныкала брюнетка. - Кто меня отвезет? - Она с надеждой
поглядела на охранителя мира.
- Я жду Анну, - отозвался он сухо.
- Пауль, отвези меня.
- Не могу. Устал.
- Я вызову такси, - Лоцман двинулся к телефону.
- Ладно уж, сама доеду. Не утруждайтесь. - Голос красотки сделался холодней льда. -
Тоже мне, защитники! - ворчала она по пути к двери.
- Я вам сказал: отныне всё будет как в ваших книгах. - Охранитель мира обернулся к
Ителю. - Вы довольны?
Издатель усмехнулся, расслабленно шевельнул рукой.
- Если бы вам, господин Лоцман, - заговорил он с паузами, - довелось наблюдать, как
ваши собственные идеи нежданно-негаданно воплощаются в жизнь... вы были бы по меньшей
мере изумлены.
Из спальни, утирая зареванное лицо, выбралась пышнотелая.
- Вы ударили женщину! - обличающе бросила она Лоцману.
- И напали на того, кто слабее вас. - Следом за девицей показался второй бородатик,
демонстративно держась за бок.
Бледная личность в очках прошмыгнула через гостиную молча, лишь с порога бросила на
охранителя мира злобный взгляд.
- Уехали.
- Анне пора бы возвратиться. - Итель с хрустом потянулся. - Долгонько ее нет, вы не
находите? - Он лениво поднялся, прошел к телефону, набрал номер. - Алло, Бенедикт? Это
Пауль. Анна еще у тебя? Ага, уехала. Тогда ждем. - Он положил трубку, искоса глянул на
Лоцмана. - У вас что-то вертится на языке?
- Почему вы не боитесь, что я вас убью?
- За каким, позвольте спросить, чертом?
- Вы что, не видели, что натворили ваши хваленые идеи, воплощенные в жизнь? Люди
сошли с ума!
- Во-первых, немного посходить с ума невредно, - возразил издатель. - Во-вторых,
господин Лоцман, заметьте: джинна из бутылки выпустили вы. Кто вас просил открывать
дорогу в Поющий Замок? Я не приглашал сюда актеров. Это ваши люди - и с вашей легкой
руки они зачаровали этих дурачков и натравили на Эльвиру. Ну, не зачаровали, а... скажем,
запрограммировали. Да. Назовем наукообразно, нейроэнергетическим программированием.
- И полицию обработали, - добавил Лоцман. - Опять виноват я?
- А кто же? - Итель хмыкнул, посмотрел невинно. - Вы заварили кашу - вам и
расхлебывать.
- Пауль, запомните: я поклялся вас уничтожить. - Коротышка усмехнулся в густую
бороду:
- Не много ли берете на себя, уважаемый Лоцман?
Охранитель мира отвернулся, мысленно позвал: "Мария! Как вы?" "Мне лучше.
Спасибо", - донесся отклик. Лоцман вслушался в окружающий мир. Актеры где-то здесь,
неподалеку. Великий Змей, скорей бы Анна возвратилась. Может, она сохранила на них
влияние, сумеет загнать их в Замок? Где же она? "Анна!" - попробовал он дозваться.
Безнадежно. Продавшая Лоцмана Богиня его не услышит.
Издатель поглядел на часы:
- Пора бы ей и приехать. Хотя она всегда еле тащится.
Охранитель мира сделал круг по гостиной, вышел на крыльцо. На подъездной дорожке
темнота, шоссе за высокими деревьями не видно, только свет фонарей простреливает кроны.
Слева замелькала бегущая звездочка - свет фар, пробившийся сквозь листву. Звездочка
остановилась, недотянув до поворота на подъездную дорожку. Анна? Лоцман спустился на
одну ступеньку. Звездочка тронулась и побежала дальше. Миновала дорожку.
В висках застучало. Зачем останавливалась машина? Подобрать и куда-то увезти актеров?
Но они сами умеют перемещаться. Он вслушался в мир. Актеры здесь, никуда не делись. Ему
почудилось, будто донесся тонкий смешок Лусии.
Растущее беспокойство погнало его к шоссе. Где Анна?
Прямая, освещенная дорога была пустынна. Лишь справа, куда уехал тот автомобиль,
виднелись красные точки габаритных огней и белые фары встречной машины. Лоцман вышел
на середину шоссе, присмотрелся. Огни не двигались.
Он пустился бежать. Досадно: актеры могут перепрыгивать через пространство, а он -
нет. Не зря машина тут притормаживала...
Он мчался, не чуя под собой ног. Приблизившиеся красные точки вдруг стали удаляться.
Глядящие на Лоцмана фары оставались на месте.
- Анна! - закричал он. - Анна!
Подбежал, дернул дверцу. Богиня повалилась из-за руля ему на руки. Шитое золотом
Эстеллино платье было разорвано и сползло с плеч, сапфировое ожерелье пропало. На спине и
плечах кровоточили порезы.
- Лоцман! - Анна вцепилась ему в рукава. - Меня остановили... ограбили...
изувечили!
Он с трудом оторвал ее пальцы, усадил Богиню на сиденье. Обошел машину, сел рядом.
Анну трясло, она безуспешно пыталась натянуть платье обратно на плечи.
- Это ваша книга, Анна. Ваши роли. Если актеры, по выражению вашего издателя,
запрограммируют весь мир - что мы станем делать?
- Не знаю, - жалобно отозвалась Богиня. Вряд ли она поняла, о чем речь. - Поедем
домой. Позвоните в полицию.
- Полиция вас не спасет. Поймите: актеры программируют людей, насылают на них
безумие. Они остановили машину, с которой вы только что имели дело. Они заставили тех
людей вас ограбить.
Анна помолчала, осмысляя услышанное. И вдруг повалилась грудью на руль, зарыдала в
голос. Рыдания показались Лоцману несколько наигранными, однако страх ее был
неподдельным.
- Я боюсь! - вопила Богиня. - Спрячьте меня! Спрячьте в Поющем Замке!
Глава 18
Совладать с Богиней оказалось невозможно. Сколько Лоцман ни уговаривал ее, как ни
просил, под конец даже рявкнул - она твердила, что желает укрыться в Поющем Замке.
Уяснив, что в Замке актеры в ее власти, а в Большом мире всё наоборот, Анна билась в
истерике, пока охранитель мира не сдался.
- Хорошо, я отведу вас, - промолвил он устало, и Анна сейчас же утихла.
Он решил, что даст ей время прийти в себя и образумиться, а затем, если до той поры сам
не управится с актерами, потребует ее участия. Богиня быстро собралась: натянула брюки и
любимую зеленую блузу, уложила зубную щетку, пасту и полотенце, прихватила домашние
тапки.
- Нельзя ли забрать туда компьютер? - осведомилась она, обводя последним взглядом
разгромленный гостями дом.
- В Замке нет электричества, - напомнил Лоцман.
- И правда. Тогда я возьму ручку и бумагу. Может, что-нибудь напишу. - Анна
успокоилась и повеселела. - Пауль, тебе тут прибираться и смотреть за домом. Вызови
стекольщика и этого... который починит дверь.
- Ты вознамерилась осесть там надолго?
- Как получится, - улыбнулась Богиня. - Вы уж постарайтесь всё поскорее уладить.
Идемте, господин Лоцман, Я готова.
Повесив сумку с пожитками на локоть, она думала первой войти в Зазеркалье - и с
воплем отскочила, ударившись в непроницаемое черное стекло.
- Жуть какая! Жжется! Ах, пакость... - Она трясла руками, словно пытаясь
освободиться от липкой грязи.
- А не лезьте. - Лоцман опробовал ладонью ход в иномирье, переступил через раму,
обернулся на границе двух миров. - Дайте руку.
- Ты подумала, как вернешься? - спросил у Анны издатель.
- Ну-у... я же один раз ушла. Господин Лоцман меня в беде не оставит, - сказала
Богиня с надеждой и, преодолев робость, взяла охранителя мира за руку. Зажмурилась и
проскочила в Замок.
- Ох, темнотища! Тоже ночь, да? Надо ложиться спать?
Сквозь зеркало в комнату падал свет из кабинета. Итель с задумчивым видом поглядел
вслед исчезнувшей в зазеркалье Анне, расчесал пятерней бороду и ушел, выключив в кабинете
свет. Оказавшись в полной темноте, Богиня испуганно охнула.
Лоцман сотворил язычки пламени на свечах, которые оставила Хозяйка. Анну это не
коснулось - она не схватилась за сердце, как Мария. Лоцман взял подсвечник и двинулся к
разломанной двери, которую недавно рубил топором, чтобы попасть в свою комнату.
- Странно, - заметила Богиня. - Везде двери изуродованы: и у меня, и у вас.
Охранитель мира вышел в коридор, толкнул соседнюю дверь и первым переступил порог.
- Прошу вас. - Он опустил подсвечник на столик в изголовье кровати.
Анна с любопытством огляделась. В этой комнате деревянные панели доходили до
потолка и были покрыты резьбой на охотничью тему: луки, ружья, охотничьи ножи, добытая
дичь - утки с бессильно висящими головками, вытянутые тушки зайцев. На спинке кровати
замерла, изготовясь к прыжку, деревянная рысь; на полу лежала тигровая шкура. Слабо
отсвечивал голубой атлас покрывала, которое свешивалось до пола.
Богиня сделала несколько осторожных шагов:
- Ох, высплюсь...
Покрывало всколыхнулось, словно под кроватью прошел ветер. Дрогнуло и пригасло
пламя на свечах. Рысь на спинке кровати с деревянным хрустом потянулась и зевнула, показав
внушительные клыки и длинный язык. Зашевелились, поднимая головки, утки на стенах,
насторожили уши убитые зайцы, тигриная шкура на полу вздыбила шерсть. Со скрипом
распахнулись дверцы шкафа в углу, открыв коллекцию звериных черепов.
Анна кинулась к Лоцману за защитой.
- Это... это нечестно! - пролепетала она. - Сколько можно меня пугать?!
"Хозяйка!" - позвал охранитель мира.
"Слушаю тебя, мой Лоцман".
"Прекрати, пожалуйста".
Красавица не отозвалась, однако дверцы шкафа закрылись, вздыбленная тигриная шерсть
опустилась, дичь на стенах утихомирилась.
- Господи! - Анна прижималась к Лоцману, боязливо озираясь. - Что это было?
- Хозяйка шалит.
- А... разве не я в Замке хозяйка?
- Вы - его Богиня. Устраивайтесь. - Лоцман проверил, свежее ли на постели белье. В
этой комнате прежде никто не жил, но мало ли что. - Спокойной ночи. Завтра увидимся. - Он
приготовился уйти.
Анна вцепилась в него обеими руками:
- Стойте! А если Хозяйка снова?.. Я боюсь одна.
- Великий Змей! Я тоже боюсь - за ваш мир, в котором шастают актеры. Анна,
ложитесь спать, мне скоро понадобится ваша помощь.
Повинуясь его резкому тону, Богиня с опаской присела на постель. Деревянная рысь
шевельнула лапой, скребнула когтями по спинке кровати. Анна выронила сумку с пожитками, с
мольбой уставилась на Лоцмана.
- Скажите ей... чтоб не шутила... Я прошу вас!
- Скажу. Но вам не будет покоя ни в том мире, ни в этом - пока ваши актеры бродят на
свободе.
Он вышел, в сердцах захлопнул дверь. Ощупью выбрался на главную лестницу дворца,
позвал:
"Хозяйка! Приди, пожалуйста".
Замок звенел и посвистывал, и его пение заглушило шаги красавицы. Охранитель мира
заметил ее присутствие, когда на ступени упал свет фонаря, который Хозяйка принесла с собой.
Лоцман обернулся:
- Здравствуй.
Хозяйка остановилась двумя ступеньками выше, поставила фонарь, отгородившись им от
Лоцмана. Всё то же длинное платье, плащ с откинутым капюшоном, полумаска. Вздернутый
подбородок, твердо сжатые губы, руки скрещены на груди.
- Здравствуй, - мягко повторил Лоцман.
- Зачем ты притащил ее в Замок?
- Спать.
- Вот еще! Спать, видишь ли, она желает! В моем Замке - не позволю. - Лоцман
улыбнулся:
- Пойми: мне надо, чтобы Анна помогла вернуть актеров.
- Ага! Уже помогает! Продала тебя, дрянь эдакая, а ты на нее надеешься?
- Честно сказать, не очень. - Охранитель мира поднялся ступенькой выше, переступил
через фонарь. - Ты не будешь над ней издеваться и пугать?
- Буду. Всю ночь до утра.
- Хозяюшка, я тебя прошу.
Ее скрещенные на груди руки разошлись и медленно опустились. Красавица отвернула
лицо, однако не отступила, когда Лоцман взял ее за плечи.
- Хозяюшка. - Он привлек ее к себе, провел по спине ладонью. - У меня никого нет -
только ты да Мария.
- Да твой пилот, - подсказала она. - Да еще эти дарханцы. И половина Кинолетного
города, и Большой мир в придачу. Это у меня никого нет, кроме тебя. - Она прижалась виском
к его щеке и шепотом призналась: - Я до смерти боюсь тебя потерять.
- Родная моя. - Он смаковал свежий, странноватый запах ее волос. - Ты бы знала, как
я устал быть проданным. Господином Никто.
- Это неправда. - Хозяйкины руки несмело обняли его за пояс. - Ты - настоящий
Лоцман, ты справишься. К тому же нашел свою другую Богиню, - промолвила красавица с
удивившей его горечью.
- Тебе не нравится Мария?
- Нет, почему же? Но... она потребует тебя на съемки... и отнимет у меня.
Лоцман еще не обдумывал такой поворот событий.
- До новых съемок надо дожить. - Он с нежностью погладил Хозяйку по волосам.
Она вдруг отпрянула, отвела его руки.
- Не трогай меня! - Хозяйка подхватила фонарь и пустилась бежать; свет погас.
Что у нее такое с волосами, отчего их нельзя трогать? И лицо нельзя видеть - так и не
снимает свою полумаску. Что если лицо обезображено, а на лысой голове парик? Драгоценная
диадема, которую носит Хозяйка, - вполне возможно, что она как раз парик и держит. Скажем,
проданные Лоцманы превращаются в падаль, а Хозяйки дурнеют и лысеют... Вздор.
А если не так, то что? Его неожиданно осенило. Ну конечно! Как же я раньше-то не
додумался? Он затрясся от беззвучного смеха. Хозяюшка, глупыха моя, я тебя разгадал!
"Хозяйка, - окликнул он, держа про себя догадку, которая одновременно и насмешила
его, и умилила. - Ты не обидишь Анну? Я на тебя рассчитываю".
Она промолчала.
"Я принесу тебе что-нибудь из Большого мира. В подарок".
"Лучше сам поскорей возвращайся". Охранитель мира улыбнулся: в кои-то веки
расстались по-хорошему. Впрочем, некогда разводить антимонии, дела зовут. Он придвинулся
к перилам, положил руку на каменный поручень. Для пущей устойчивости прислонился к
перилам бедром, сосредоточился, напружинился... Получилось!
Лоцман схватился за поручень обеими руками; его повело в сторону, он с трудом устоял.
Кажется, с творением придется завязать: в Большом мире едва не угробил Марию, здесь, того и
гляди, отдашь концы сам.
Он отдышался, ощупью нашел то, что сотворил. На ступеньке лежали пять цветков с
длинными стеблями, четыре пары наручников, моток веревки, стилет и револьвер. Револьвер
никак не вписывался в концепцию здешнего мира и, возможно, не обладал должной
энергетической стабильностью, поэтому пришлось сосредоточиться еще раз, добавить ему
надежности. Оружие, принесенное из Поющего Замка, в Большом мире должно действовать
безотказно; будем надеяться, что оно не пригодится...
Лоцман посидел на ступеньке, малость пришел в себя. Вымотался - еле жив. Сейчас бы
завалиться спать, как Анна, - так нет же, какой тут сон?
Пробравшись во мгле по коридору, он постучался к Богине:
- Анна? Как вы?
За дверью безмолвствовали. Он неслышно повернул рукоять и заглянул. На столике
горели три свечи, а на постели лежал длинный рулон, в который превратилась завернувшаяся в
покрывало Богиня. Похоже, Анна даже уши заткнула - не услышала стук и зов. А может быть,
ей удалось заснуть. Лоцман ушел.
Через четверть часа, наскоро перекусив и упаковав вещи, он вышел из зеркала в кабинет
Анны. Принесенные из иномирья цветы засветились. Изумрудом отсвечивали стебли и резные
листья, а пышные головки источали такое же золотисто-розовое сияние, как витражи в
столовой дворца. Лоцману это великолепие не слишком понравилось, однако Марии оно
покажется экзотикой.
Итель и не подумал прибраться ни в столовой, ни в спальне.. При свете бра он в одежде
лежал на Анниной постели, запустив руку в бороду, и задумчиво мурлыкал себе под нос:
- Ту-ту-ту... дю-дю-дю... ту-ту-дю...
Лоцман неслышными шагами пересек гостиную, где был потушен свет, и, не привлекая к
себе внимания, выскользнул из дома. На Анну надежды мало, надо обратиться за помощью к
Марии. Он спустился с крыльца и, чутко прислушиваясь, позвал свою Богиню. Она молчала.
Он перепугался было, но тут же сообразил, что Мария скорее всего спит. Еще не знает, что это
собственный Лоцман подсуропил ей сердечный приступ. Нет, будить ее сейчас он не станет.
Подождет до утра.
А где наши актеры? Он вслушался. Кто-то из них здесь. Как будто один. Неужто и впрямь
один? Ах нет, с ним женщина. Либо Ингмар с Эстеллой, либо Рафаэль с Лусией. Ну, голубчики,
недолго вам осталось бегать на свободе.
Лоцман открыл дверцу оставшегося на площадке автомобиля Марии, сел за руль, положил
рядом цветы и сверток с оружием и наручниками. Скрестил руки на руле, опустил на них
подбородок и стал прослушивать информационное поле - чтобы освоить приемы вождения и
правила дорожного движения. И сам не заметил, как от усталости задремал.
А проснулся в огне. Желто-красное пламя плясало на обоих капотах, на крыльях, лизало
стекла; в салон просачивался едкий дым. Лоцман взметнулся, распахнул дверцу и вылетел из
машины, кинулся за угол дома, упал плашмя в траву. На площадке оглушительно рванул
бензобак, дохнуло горячим воздухом. Охранитель мира приподнялся и обнаружил, что в левой
руке сжимает увесистый сверток с металлом. Надо же - прихватил... Великий Змей, что это
было?! Отчего загорелась машина? Неужто актеры?
Ни один актер не подымет руку на охранителя мира. Однако же Ингмар... да и Рафаэль
тоже. Они уже напали раз - в винном погребе. Почему бы и здесь не попытаться? Его прошиб
холодный пот. Актеры думали прикончить своего Лоцмана! Лоцмана, оберегать которого - их
святая обязанность. До чего докатился мир...
Он вышел из-за угла дома. На крыльце стоял Итель, очумело таращился на пылавшую
машину. Заметил Лоцмана:
- Это ваши штучки?!
- Ваши, господин издатель. Ваши.
Лоцман вслушался. Актеры удирают. Подумать только - подкрались, облили машину
бензином и подожгли. Он с горечью смотрел на яркое, по-киношному эффектное пламя. Анну
бы сюда. И всех ее собратьев по перу, которые продались Ителю.
Автомобиль догорел, остался один почернелый раскуроченный остов с высыпавшимися
стеклами. Ни в полицию, ни пожарным никто не позвонил, и те не приехали.
Внутри машины что-то слабо светилось. Охранитель мира подошел. На месте сгоревшего
сиденья лежали присыпанные копотью цветы - неповрежденные, неувядшие. Огонь Большого
мира был им нипочем - однако их сотворил Лоцман; а окажись он сам в бензиновом пламени?
Жар горячего металла охватил пальцы, когда он сунул руку в окно. Не достанешь. Придется
ждать, пока остынет.
"Лоцман!" - донесся неожиданный зов Эстеллы.
Он вздрогнул, выпрямился.
"Эст, я слушаю тебя".
"Лоцман, прости! Это не мы! Это роли!"
"Я понимаю".
Эстелла умолкла. Бедняги - они борются как могут, порой им удается ненадолго
вырваться из плена ролей. Лоцман стиснул зубы. Он принес стилет и револьвер, он не
задумываясь заколет или пристрелит своих актеров - но только если не останется иного
выхода.
На рассвете он на Анниной машине въехал в растянувшийся на морском побережье город.
Не имея никаких документов, Лоцман уповал лишь на то, что полиция не проявит интереса ни к
нему, ни к автомобилю. Машина была крохотной, как игрушка, не в пример могучему
"дракону", и охранитель мира чувствовал себя за рулем неуютно.
Вслушиваясь в информационное поле и тщательно соблюдая правила движения, он
разыскал больницу, куда "скорая" привезла Марию. Поставил машину на парковочной
площадке и долго сидел на каменном основании ограды, за которой зеленел большой парк.
Было еще слишком рано для впуска посетителей, когда Мария проснулась и откликнулась
на зов, поэтому Лоцман попросту перемахнул через ограду и двинулся не к самому зданию
больницы, а остановился на аллее, не дойдя до белого корпуса метров тридцать. Он огляделся,
высмотрел скамью и объяснил Марии, куда приходить.
Она явилась через три минуты - оживленная, бодрая, не в больничном халате, а в
Анниных джинсах, которые не доходили ей до щиколоток и были широки в поясе. Сегодня
Богиня была без косметики, но понравилась Лоцману еще больше. Она весело приветствовала
его издалека:
- С добрым утром! Видите? Я уже на ногах. Еще вчера домой, просилась, но врач
уперся... Боже! - Мария заметила цветы на скамье. В тени деревьев они чуть приметно
светились. - Какое чудо!
- Это вам. Простите, они запылились немного. - Лоцман пытался сдуть с цветов копоть
и даже полоскал их в воде, однако черный порошок намертво прилип к лепесткам. А может, их
всё же повредило огнем.
Мария зарылась носом в головку цветка, чихнула и подняла на Лоцмана удивленные
глаза.
- Почему они пахнут горелым?
Он почувствовал себя кругом виноватым.
- Простите. Недоглядел. Они горели вместе с вашей машиной. И со мной.
- Вы шутите?
Лоцман рассказал о ночном приключении. Мария пришла в ужас:
- А что они сделают с вами дальше? Бомбу бросят?!
- Не успеют. Мне нужна ваша помощь, вы должны как можно скорее вернуться к себе.
Где вы живете - в доме, в квартире?
- У нас с мужем дом, как у Анны. Но дальше от моря, там не слышно прибоя.
- А где ваш муж?
- В Германии, на конференции. Научной. Мне лезть с вами через ограду или дождаться,
когда врач выпишет?
- Лучше полезем. - Лоцман повел свою Богиню через парк. - Мария, вы пишете
сейчас что-нибудь?
- Нет.
Она ответила так резко, что он лишь после долгой паузы осторожно спросил:
- Почему?
Она провела пальцами по губам. Лоцман почувствовал, что невольно причинил ей боль.
- Я, что называется, вращаюсь в кругах, - заговорила Богиня отрывисто. - На
короткой ноге с нашей писательской братией, дружу... дружила с Анной. Давала ей советы,
редактировала. Поэтому тоже считаюсь за писательницу. Но... - Она передернула плечами. -
У меня был сын. Сейчас был бы вам ровесник, чуть младше. Он утонул. В море. Это я была
виновата - мое писательство. Он был совсем малютка. А я - на пляже - увлеклась, строчила
страницу за страницей. Даже не слышала, как... И вдруг смотрю - его нет. Бегу - а из волн
только ножки показываются. Чистенькие, загорелые.
Мария помолчала, опустив голову, обеими руками прижимая к груди закопченные цветы.
- И я сказала себе: раз писательство принесло такое несчастье, я больше за перо не
возьмусь. Значит, не нужно это, не угодно... не знаю кому. Богу, каким-то высшим силам.
Поэтому я преподаю стилистику. В колледже. - Она взяла Лоцмана под руку, сменила тему: -
Я всё сделала, как вы просили: полночи думала о "Последнем дарханце".
- И продолжайте думать. Милтон, Стэнли, Ловец Таи, Кис - нам нужны эти четверо.
Чтоб были живы-здоровы и чтобы мир у них не хирел, а расцветал с каждой минутой.
- Распустится во всей красе - это я вам обещаю... Но, знаете ли, я не понимаю
механики ваших миров. Допустим, писатель сочиняет книгу. И как только он довольно
напридумывал, в некоем затуманье оформляется параллельный мир. Так?
- Видимо, да.
- А зачем нужно кино? Какой процесс или явление нашего мира оно отражает?
- Я могу только предполагать. Параллельный мир шире и объемней того конкретного
текста, который порождает автор. Этот мир живет своей жизнью, его обитатели в свободное от
съемок время занимаются личными делами...
- Поняла! Кино прилетает отснять то, что написано от руки или нашлепано на
клавиатуре, а всё прочее существует само по себе.
- Вероятно, да. Чем лучше книга, чем увесистей ее те
...Закладка в соц.сетях
