Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
...мей, куртку и свитер человечьими зубами не прокусишь.
Столб света внизу укорачивался, мертвая вырубка летела в лицо. Ну и пусть, мелькнуло в
голове. Покалечит - не бросит же подыхать - заберет в Кинолетный лечиться.
Лоцман зажмурился, готовясь к удару и лютой боли, передвинул ноги повыше, чтобы не
ахнуться оземь коленями.
Вертолет содрогнулся, Лоцмана подбросило на "лыже", боль прошила руки, плечи, ребра.
Он вскрикнул, сам себя не слыша за грохотом двигателя и винта, ударился скулой о полоз,
свалился с высоты, ударился бедром и оказался на земле лежмя, по-прежнему прицепленный к
"лыже" кольцом рук. Ух! Живой.
С трудом соображая, он осмотрелся. В землю лупил прожектор, под корпусом стояло
облако отраженного света. В нем виднелись стойки висящих над землей полозьев, а рядом -
стойки дополнительно выпущенных поплавков, на которые и встал вертолет. Шестнадцатый
догадался, где Лоцман, и спас его от увечья.
Судорога отпустила, руки упали вниз. Охранитель мира сел, потирая пронизанные
сотнями болезненных иголок ладони. Рокотал крутящийся винт, гнал ветер.
Шестнадцатый не появлялся. Лоцман вылез из-под вертолета, неловко встал; ветер едва не
сшиб его с ног. Дверь салона сдвинулась, и в проеме показался летчик. Он протянул Лоцману
руку и затащил его внутрь. Свет прожектора отражался от земли, и в салоне было очень светло.
У Шестнадцатого был расстегнут шлем. Пилот молча глядел на Лоцмана, и от этого
темного взгляда охранителю мира стало неуютно, точно нашкодил из глупой блажи, словно из
бездумного ухарства ему взбрендило прокатиться на полозьях. Он покаянно вымолвил:
- Извини. Мне надо в Кинолетный. Правда, надо.
- Сигнализация не сработала, - неживым, деревянным голосом сообщил летчик. - Не
сообщила, что ты прицепился. Я сам догадался проверить, внизу поискать. А тебя там нет...
Сейчас многие пытаются удрать - кто куда. - Он застегнул шлем. - Ладно, летим в
Кинолетный. Может, выйдет какой толк. - Он стоял перед Лоцманом и, казалось, не находил в
себе сил пройти в кабину. - Ты... - мертвый голос дрогнул, обрел нотки душевной боли, - я
уже убил одного Лоцмана. Ты стал бы вторым.
Охранитель мира молчал.
- Она... та Лоцманка... напросилась. "Не хочу в Кинолетном помирать, найди мне мир
без Лоцмана". Надеялась выжить в чужом мире. Я тоже понадеялся. Повез. Прошли сквозь
солнце. А как на посадку - она и сгорела. Кричала - жуть. И запах паленого - страшный.
Потом кресла, обшивку меняли. В чужой мир Лоцману нельзя... Мы с ней четыре дня жили.
Четыре ночи. И - сгорела. Сам ее сжег. А тут ты - на полозьях затеял. Сквозь солнце... -
Шестнадцатый повернулся, рванул дверь и скрылся в кабине. Свет прожектора погас, вертолет
дернулся и пошел вверх.
Глава 11
В Кинолетном городе был ослепительный день, солнце с бездумной щедростью
проливало потоки лучей. На вертолетных площадках стояло меньше половины машин, под
брюхом у них съежились тени, а на пустых местах пылали пронзительно-оранжевые кресты.
У края площадки, где сел Шестнадцатый вертолет, стояли два фургона защитного цвета, и
бродили солдаты, скучали, глазели по сторонам.
- Надо тебе где-нибудь схорониться. - Вышедший из кабины в салон летчик
неодобрительно поцокал языком. - Не ровен час, попадешь в переплет... Не по душе мне это
сволочье.
- И мне. - Лоцман оторвался от окна. - Раздобудь летную форму - я и прошмыгну
незамеченным.
- Форма на дороге не валяется. Свою тебе отдать, а самому щеголять без штанов?
- Есть же запасные. На складе...
- Запасных нет, - отрезал летчик. Форма - не вертолет, чтобы пошел, взял. Ишь,
удумал! - Он с беспокойством озирался: к площадке подтягивались две БМП. - Однако и тут
не посидишь. Ума не приложу, как тебя мимо них провести.
- Стань-ка прямо и не вертись. - Лоцман всмотрелся, чтобы до мельчайших
подробностей запомнить, как выглядит летная форма. Сосредоточился, зажмурился, сжал
кулаки. Ну же... ну! Получилось. Кривясь от режущей боли в груди, он обессиленно плюхнулся
в кресло.
- Бить тебя некому, чудила, - заворчал пилот, стаскивая новую куртку, народившуюся
поверх его собственной. - И радуется! Нашел развлекуху.
Лоцман смеялся, позабыв о боли. Пилот вылез из вторых брюк, бросил форму ему на
колени:
- Наряжайся. Да свое смотри не позабудь. - Лоцман переоделся. Голубой рубашки, как
у летчика, в наборе не оказалось: отдельный воротничок был пристегнут к куртке изнутри, но
снаружи была видимость порядка. Свертывая собственные пожитки, он полюбопытствовал:
- Откуда же берут форму, коли не со склада? - Летчик задумался - простейший вопрос
поставил его в тупик.
- Ее Лоцманы делают? - подсказал охранитель мира с участливым видом, забавляясь
недоумением приятеля.
- Каждый является со своей формой - и мы, и солдаты.
- А откуда вы приходите?
- Н-не знаю... Отвяжись с дурацкими вопросами! - рассердился Шестнадцатый. -
Давай на выход.
Держа под мышкой тугой сверток, Лоцман шагал за своим провожатым. Кому какое дело,
почему из вертолета вылезли два летчика? Может, у них был тренировочный полет. Нет, не так:
Шестнадцатый летал по вызову, взял на борт потерпевшего аварию собрата.
- Если спросят имя, скажешь - Двадцать Седьмой, - велел пилот.
- Почему именно Двадцать Семь?
- Вид у тебя больно потрепанный. Двадцать Седьмой давным-давно сгинул где-то в
умирающих мирах - вот и скажем, что я его вытащил. В таком разе про шрам можешь врать не
стесняясь, и про седину тоже.
Охранитель мира довольно ухмыльнулся. Он всегда знал, что вертолетчики Лоцманам
лучшие друзья.
Прибывшие БМП вырулили на площадку, проехали краем и стали в отдалении. Из них
никто не вышел, однако фургоны со взводом солдат находились как раз на пути у Лоцмана и
Шестнадцатого. Пилот забрал левее, чтобы пройти не между машинами, а сбоку.
- Скажи, - спросил охранитель мира, - это всё-таки правда, что актеры уходят в
Большой мир?
Летчика передернуло.
- Я рад, что твой черноглазый стервец туда не попадет, - угрюмо бросил он. - Убийца.
Нечего ему там делать.
Лоцман обиделся за Таи.
- Если хочешь знать, он спас мне жизнь.
- Экий подвиг!
- Дважды спас: один раз давно и еще сегодня. Он меня вытащил, когда я сотворил
фонарь и звезды и остановилось сердце.
- Оберегать Лоцмана - долг любого актера, - заявил пилот. - И заруби себе на носу:
из гибнущих миров в Большой мир не попасть. Лишь из самых больших и живучих, которые не
умирают после окончания съемок.
- А ты был в Большом?
Шестнадцатый глянул, как на сумасшедшего, и промолчал.
Они миновали четверых привалившихся к фургону солдат; разморенные теплом
автоматчики проводили их ленивыми взглядами. Никто не окликнул и не поинтересовался
номером непривычно седого пилота. Опять пронесло!
Прошли между ангарами, затем по улочке, куда выходили глухие задние стены
разноцветных коттеджей, и наконец летчик свернул к зеленовато-желтому, как недоспелый
лимон, домику.
- Тут отсидишься - жилье пустует. Если только эти не вселились.
- Кто?
- Проданные Лоцманы. Поселятся, дом изгадят, а потом сдохнут. И лежат, пока
спецкоманда не подберет. Скоро весь город провоняет тухлятиной. - В тоне пилота звучала
горькая злость.
Шестнадцатый прошел вдоль лимонной стены, заглянул в окно и с гадливой гримасой
отступил.
- Так и есть. Полюбуйся на красавца.
Внутренне сжавшись, Лоцман приблизился и посмотрел. В комнате, где стулья валялись
кверху ножками, постель была выпотрошена, а из буфета выметена на пол нехитрая посуда,
среди битых тарелок сидел голый, обтянутый изъязвленной кожей скелет. Понурив голову, он
выдергивал у себя прядку за прядкой слипшихся в сосульки волос и задумчиво раскладывал их
вокруг себя.
Шестнадцатый сердито сплюнул и двинулся обратно к дороге.
- Самое ценное в наших мирах - это Лоцманы. А их продают без жалости. Ты б знал,
что творится в мирах, которые осиротели! Туда летать страшно. - Он вышел на улочку,
поглядел вправо-влево. - Куда ж тебя вести, а?
- Туда, где можно узнать про Большой мир.
- Вот заладил! Это место, где продают Лоцманов. - Шестнадцатый двинулся по улице
- не потому, что придумал, куда идти, а чтобы не стоять на месте.
- То есть Богиня, которая создала и затем позабыла Дархан, живет в Большом мире?
- Да. Но тебе к ней ходу нет - Лоцманы туда не попадают. И уж тем более проданные.
- Скажи, а могло случиться так, что одна Богиня отняла меня у другой и заставила
работать на себя?
- В жизни не слыхал ничего подобного. Странные у тебя мысли, право слово. С другой
стороны, ты вообще не как все. ОБЯЗАТЕЛЬСТВО не подписал, способность творить
сохранил... Я уж молчу о том, что ты парень, а по обыкновению, у Богинь, в Лоцманах
девчонки. У тебя должен быть Бог, а не Богиня.
Охранитель мира загорелся новой надеждой:
- А если необычное будет продолжаться - и мы сумеем вытащить актеров с Дархана?
Ты поможешь?
Пилот покачал головой:
- Они обречены. Смирись.
Болезненно сжалось сердце. Летчик знает, что говорит, и повидал немало - не зря у него
такие усталые и печальные глаза, неспроста врезались в кожу складки у рта. Шестнадцатый
говорит правду... Так что же, Лоцман не спасет своих актеров? Они погибнут там, в
дарханском поселке?
А обитатели Поющего Замка? Их мир тоже начал сужаться. Сперва их замучает кино,
потом раздавят горы. А он, охранитель мира, будет заживо гнить в Кинолетном городе.
Ну уж нет. Не будет этого. Не позволю.
- Послушай, дружище, - начал он, - что любит ваш комендант?
- В смысле?
- Ну, что ему можно предложить? В обмен на информацию и помощь.
- Смеешься? У коменданта всё есть.
- Так уж и все?
- Коменданта окружает орава твоих бывших собратьев, которые творят, что ему
вздумается. Для них-то стимуляторов не жалеют.
- Досадно. Я бы с ним побеседовал. Подняли бы эти... как их... - сосредоточась, он
уловил нужное слово, - архивы и узнали б, сколько у меня Богинь. Вдруг и впрямь две?
- На кой тебе две? Тут и с одной морока. - Лоцман улыбнулся:
- В том-то и суть - нынешняя соблазнилась на деньгу, а что себе думает прежняя, еще
не известно.
- Фантазер. Соваться к коменданту нельзя: ты самый опасный из проданных Лоцманов, и
он это помнит.
Летчик остановился на перекрестке. Впереди над крышами блестели крутые бока двух
ангаров, вправо и влево тянулись опрятные улочки, обсаженные кустами, полные безмятежной
тишины. Дорогу перебежала огненно-рыжая кошка - точно сгусток пламени прокатился, -
взмыла на крыльцо, нырнула в дыру, выпиленную в двери дома.
- Видал котяру? Лоцманская, - сказал Шестнадцатый и пояснил: - Одна из Лоцманок
сделала. И вот зверюга живет, как видишь. Уж давно.
- А та Лоцманка? - Пилот нахмурился:
- Сотворила кошку и умерла. Так бывает: проданного Лоцмана привезут в город, он
подпишет ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, сотворит что-нибудь ценное - ящик хорошего вина, к примеру,
или клумбу с цветами, скульптуру - и помрет достойно, как человек. Не превращаясь в падаль.
- Я тоже не хочу стать падалью, - сказал охранитель мира. - Но я здесь никого не
знаю. Поэтому я спрашиваю твоего совета: куда мне податься и с кем говорить?
- Да познакомлю я тебя с кем надо, не дергайся, - Летчик перешел дорогу и запетлял
между домов с палисадниками, прыгая через клумбы и продираясь сквозь живые изгороди.
Лоцман спешил за ним. Похоже, Шестнадцатый надумал нечто дельное, однако поди
угадай, что выйдет из его затеи. Лучше бы поделился планом, а не таил в себе.
Они просквозили под окнами длинного дома, где растущие рядом кусты цеплялись
колючками за одежду, и вынырнули на небольшую площадь. Лоцману бросилось в глаза
строение, формой напоминающее вертолет: одноэтажное, вытянутое, с торца - полукруглый
вестибюль, как фонарь кабины. Похоже, сюда-то они и торопились.
- Отдай, а? - внезапно донесся знакомый жалостный голос. Чумазая деваха, Леди
Звездного Дождя, опять что-то канючила. - Миленький, дай, ты ж обещал! Обещал ведь...
Охранитель мира отыскал ее взглядом. Возле здания-вертолета с мрачным видом топтался
пилот, а бывшая Лоцманка заглядывала ему в лицо, пыталась взять за руки.
- Отда-ай, - жалобно тянула она. - Ну прошу же...
- Отвяжись, - огрызнулся летчик.
- Пошли, - Шестнадцатый потянул за собой остановившегося Лоцмана. - С
командиром отряда потолкуем.
- Погоди. - Он направился к девахе с пилотом. - Что ты ей обещал?
- Кадры со съемок, - буркнул тот и вдруг подался к охранителю мира, как к
нежданному спасителю. - Да скажи ты ей, чтоб отвязалась! Сил нет.
- А ты отдай! - заголосила Леди. Признала Лоцмана и тоже бросилась к нему за
поддержкой. - Скажи, пусть отдаст! Я хочу их видеть! Мои, родные... Хоть глазком
взглянуть... - Она хлюпала носом, утиралась рукавом, оставляя на лице коричневые разводы.
Лоцман поморщился, как от зубной боли. До чего довели девку! А ведь когда-то была
гордая, красивая. Охранительница мира, Лоцман Звездного Дождя.
- Отдай ей - и все дела, - посоветовал Шестнадцатый. Вертолетчик, ругаясь, полез в
нагрудный карман. Лоцман напружинился, стиснул кулаки, задержал дыхание, не сводя глаз с
замарашки.
Пилоты невольно прянули назад. Деваха вмиг преобразилась: лицо засияло чистотой,
пушистые кудри осыпали плечи, богатое черное платье заиграло звездной пылью.
- Будь я проклят! - вырвалось у Шестнадцатого. Он поддержал пошатнувшегося
Лоцмана. - Экая красотка, - проговорил он без особой уверенности.
Ее мокрые опухшие глаза остались прежними, дрожащие руки униженно тянулись к
юному летчику.
- Миленький, я только взгляну... не могу без них, правда, невмочь... - Даже не
заметила, что с ней произошло.
- Возьми, - пилот протянул ей стопку отпечатанных кадров.
Она вцепилась в заветные снимки, развернула веером, вгляделась - и с воем повалилась
на колени, впилась ногтями в лицо. Снимки рассыпались.
Лоцман нагнулся посмотреть. Пытки в подземных казематах. Горящие факелы на стенах,
красноватые отсветы на обнаженных телах. Обугленные пальцы, прижатое к груди каленое
железо, чулком спущенная с рук кожа, срезанные шматки кровавого мяса... Он выпрямился и
поглядел в белое лицо девахиного пилота.
- Звездный Дождь кончился, - вымолвил летчик хрипло и побрел прочь.
Леди выла и билась на земле. Черное, сиявшее звездами платье покрывалось пылью.
Лоцман сел на корточки, хотел взять ее за плечи, утешить. Руки замерли в воздухе: от нее несло
падалью.
- Оставь, - хмуро сказал Шестнадцатый. - Лучше о себе печалься. - Он собрал
снимки, сложил на земле изображением вниз. Подобрал сверток с одеждой Лоцмана. - Держи.
Идем, у нас свои заботы.
Итель! Это его происки. Я убью его, думал охранитель мира, подымаясь на крыльцо
похожего на вертолет здания. Найду к нему дорогу и убью...
Они вошли в вестибюль - светлый, просторный, с растениями в кадках, с креслами цвета
кофе с молоком, с дежурным за столом у телефона. Лоцман обеспокоился: дежурный, без
сомнения, видел сцену на площади и понимает, откуда взялся роскошный наряд Леди Звездного
Дождя. Недоставало, чтобы в потрепанном лжепилоте опознали высланного из города Лоцмана
Поющего Замка.
- Привет. - Парень дружелюбно кивнул Шестнадцатому, окинул заинтересованным
взглядом охранителя мира. - С чем пожаловали?
- Командир у себя?
- А как же! Тебя дожидается, - усмехнулся дежурный. - Доложить? - Он потянулся к
телефону.
- Не надо. Я сперва с адъютантом перемолвлюсь.
- Как скажешь. - Дежурный снова поглядел на Лоцмана. - С каких пор у нас пилоты
овладели лоцманскими штучками?
- С сегодняшнего дня. - Шестнадцатый хлопнул парня по плечу. - Но об этом -
молчок.
- Понял, могила. - Дежурный покивал и как бы про себя добавил: - А таблетка
стимулятора пришлась бы кстати - еле на ногах стоит.
- Сам вижу. - Шестнадцатый увлек Лоцмана в коридор, пронизывающий длинное
здание; в дальнем конце светилось окно. - Стимулятор достанем позже, - сообщил он
вполголоса. - Так просто его не раздают - только по приказу командира летного отряда или
коменданта.
- Тем Лоцманам, которые переходят на службу в армию?
- Ну да.
- Мне ж не дадут.
- Хитростью возьмем.
Лоцману понравилась уверенность приятеля. И впрямь надо стимульнуться, пока не
сдох, - силы уходят с каждой минутой.
Летчик толкнул дверь с надписью "Приемная" и провел Лоцмана в комнатушку, половину
которой занимал диван для посетителей, а половину - монументальный стол, за которым
высилось столь же монументальное, но пустое кресло. Адъютант с растерянным и тревожным
видом сидел на краю стола, держал перед собой красный телефонный аппарат. Он дернулся,
когда вошли Шестнадцатый и Лоцман, встал прямо, положил телефон на стол.
Шестнадцатый отдал честь.
- К командиру... - начал он.
Адъютант замотал головой, но тут распахнулась ведущая в кабинет начальства дверь, и
комотряда смерчем вылетел в приемную. Адъютант, пилот и Лоцман стали по струнке.
У начальства оказались горящие золотом погоны и щегольские черные усы. Видно было,
что усам достается не меньше заботы, чем безупречному мундиру и сияющим ботинкам.
Сейчас эти усы яростно топорщились, глаза метали молнии. Комотряда наткнулся взглядом на
Шестнадцатого.
- Что такое?
- Сэр, разрешите доложить...
- Не разрешаю! - рявкнул комотряда и повернулся к Лоцману.
- А вы кто? Номер!
- Двадцать Семь, - ляпнул Лоцман, как учили.
- Расстрелять!
В приемной как по волшебству появились двое молодцов в летной форме, при оружии,
загромоздили и без того тесную комнатушку.
- Сэр, - вступился Шестнадцатый, который первым опомнился и обрел дар речи, - это
недоразумение.
- И второго расстрелять. Уведите! - Рассвирепев пуще прежнего, комотряда пронесся
через порог в коридор и грохнул дверью.
Они оглянуться не успели, как очутились в камере, среди голого бетона, где была только
крашеная синяя дверь да оконце под потолком чуть шире летка в скворечнике. Оба
сопротивлялись при аресте, и теперь Шестнадцатый шипел от боли и ругался, а Лоцман
приходил в себя после болевого шока, медленно выплывая из глубин беспамятства. Чем
провинился сгинувший Двадцать Седьмой, что его в мгновение ока - в каталажку? Хорошо
хоть, сразу на расстрел не повели. Однако холод тут собачий...
Вертолетчик поднялся, добрел до двери и ахнул по железу башмаком. Камеру наполнил
тяжкий гул. Еще раз, и еще.
- Сволочи, гады нелетные!..
Он охаживал дверь, пока Лоцман не закрыл уши ладонями и не заорал:
- Прекрати!
Отведя душу, пилот уселся на полу, проговорил сокрушенно:
- Ума не приложу, что это на хрыча накатило... Хоть бы воды принесли, что ли.
- А свадебного пирога тебе не надо? - огрызнулся Лоцман.
- И угощенье бы не помешало, - миролюбиво отозвался летчик. - Не рычи на меня.
Что я, виноват, что командир с ума спятил?
- Виноват, - заявил охранитель мира. - Кто, как не ты? И вообще, заткнись и дай
подумать.
Шестнадцатый примолк. Лоцман подтянул к груди колени, опустил на них голову. Нет
смысла торчать в камере, дожидаясь, пока командир отряда одумается и велит разобраться с
арестованными. Неизвестно, когда до них дойдет дело - а горы не ждут, подтягиваются к
дарханскому поселку. Да и Поющий Замок... Лоцман поежился, вспомнив кадры Звездного
Дождя. Не ровен час, подобное и у нас разразится. Надо срочно возвращаться, но прежде
выполнить то, ради чего прибыл в город.
- Эй, - окликнул Шестнадцатый, угадав его мысли, - не вздумай лоцманить!
Загнешься - что я с тобой делать буду?
- Я немножко.
- Брось ерунду. - Летчик перешел к охранителю мира, уселся рядом. - Погоди чуток,
нас скоро вытащат.
- Пока я буду годить, в Замок явится кино.
- Оно всяко явится, а ты сдохнешь.
- Я так и так здесь сдохну. От холода околеем. Что лучше для двери - плазменный
резак или кислота?
- Ох, где мне взять терпенья? - вздохнул летчик. - Резак потребует слишком много
энергии - поэтому если делать, то кислоту. Но толку в ней нет, потому как за нашей дверью -
другая дверь, а за той еще одна. Ты был в отрубе, когда нас сюда волокли, а я видел.
- Где сидит охрана?
- За дверью коридор, куда выходят камеры, затем решетка, в которой решетчатая же
дверь, а за ней пост. То есть когда вылезаешь из камеры, оказываешься как на ладони.
- Это не подойдет, - задумчиво промолвил охранитель мира. - Сочиним что-нибудь
иное.
- Слушай, я по-дружески прошу: давай обойдемся без твоих штучек. Куда тебе творить,
сам подумай!
- Но я не могу сидеть и ждать. Я - ЛОЦМАН. - Шестнадцатый махнул рукой -
дескать, спорить с тобой себе дороже.
- Скажи, - продолжал охранитель мира, - адъютант комотряда где-то шастает, пока
начальства нет, или прирастает к месту?
- Прирастает. Особенно когда что-то стряслось, как сегодня.
- Отлично. С него и начнем.
Охранитель мира несколько раз глубоко вздохнул. Если будет совсем худо, летная служба
предоставит врача, пресловутые стимуляторы... А коли это не спасет, то грош цена такому
Лоцману, и не всё ли равно, когда помирать - днем раньше или днем позже. Дышать -
глубоко, спокойно, насыщая кровь кислородом. Но не передышать, чтобы голова не поплыла.
А теперь сотворяем письмо. Кладем лист бумаги на стол в приемной и выводим строчки:
"Господин адъютант, по недоразумению арестован Лоцман..." Он чуть было не написал
"Поющего Замка", но вовремя спохватился: "...Лоцман Последнего Дарханца, которому
срочно нужна помощь". Замечательно вышло; без особых затрат сил и энергии. А
Шестнадцатый боялся...
Его потянуло в сон. Не мудрено - столько приключений с тех пор, как последний раз
давил подушку. Он повозился, пристроил голову у Шестнадцатого на плече. Хоть минутку
вздремнуть... Благодать какая... Что ему надо, пилоту неугомонному? Вскочил зачем-то. Ну,
что разорался? Оставил бы в покое, хватит меня трясти, я спать хочу...
Сладкий, восхитительный сон забирал в плен, туманил сознание. Лоцман съежился на
полу. Ничего не хочу, только спать. С чего это Шестнадцатый крик поднял? По железу зачем-то
грохочет.
Никакого сочувствия к измотанному Лоцману, всякого соображения лишился. Разве
можно отдыхать в таких условиях? Спать, спать...
Больше он ничего не слышал: ни криков звавшего на помощь летчика, ни грохота его
кулаков, ни лязга распахнувшейся двери.
- Итак, вы подтверждаете свое решение?
Окно было на две трети задернуто шторой. В открытую треть бил солнечный свет,
вспыхивал бликами на белом рукаве сидевшего на стуле человека. Поза терпеливого ожидания:
нога на ногу, начищенный ботинок ритмично покачивается, левая рука закинута за спинку
стула. Из-под белого халата видны камуфляжные штаны. Военврач.
- Я спрашиваю: вы готовы подтвердить свое решение? - Голос бесстрастный,
неприязни в нем не слыхать, но и симпатии тоже. Против солнца на месте лица видно темное
пятно. Врач пошевелился, свет брызнул с плеч, заставил зажмуриться.
Лоцман, прикрытый простыней, лежал на больничной каталке; рядом стояла пустая
капельница. "Сотворила кошку и умерла", - вспомнились слова Шестнадцатого о Лоцманке,
которая подарила городу рыжую красавицу. Выходит, Лоцман Поющего Замка тоже выработал
свой ресурс? Сотворил письмо и чуть не дал дуба. Он скосил глаза на врача. Почему меня из
каталажки перекинули в военный госпиталь? Что с Шестнадцатым пилотом? И о каком
решении идет речь?
Врач поднялся, загородив открытую часть окна:
- Вы не в состоянии говорить?
Врач шагнул к каталке, и охранитель мира смог рассмотреть лицо. Черты были
правильные, тонкие, но Лоцману эта физиономия не понравилась: слишком женственный абрис
скул и щек, который к тому же подчеркивает стрижка - короткие светлые волосы с дурацкими
мысиками; мягкости линий противоречат жесткая складка губ и металлический блеск
зеленовато-коричневых глаз - словно в глазницы вогнано по гильзе без капсюля и эти гильзы
уставились на мир черными дырками в донце.
- Помните свое имя? - проговорил врач. - Если да, моргните. Вы - Лоцман
Последнего Дарханца.
Он моргнул, затаив мгновенную радость. Настоящее имя - пока - не раскрыто, и это
обнадеживает.
- Подтверждаете свое решение? Моргните.
Не мигая, Лоцман впился взглядом в донца гильз. Кружки зеленовато-коричневого
металла дрогнули, веки опустились. Затем губы скривились в сердитой гримасе, глаза глянули
пронзительно и зло.
- Вы желаете поступить на службу в армию? - отчеканил врач.
Лоцман похолодел. Когда он изъявлял подобное желание?
Он сел на каталке и огляделся. Комната пуста: кроме каталки и стула, другой мебели нет.
Стул, окно с зеленой шторой, стены вдруг покачнулись и поплыли. Лоцман откинулся на спину.
- Лежите спокойно, - сухо посоветовал врач. - Вы получили такую дозу стимулятора,
чтобы иметь возможность ответить на вопросы. Если согласны служить в армии, получите еще.
Если нет - извините.
- Я выживу без стимулятора?
- Ага! С голосом у вас порядок. Учтите: из проданных выживают только армейские
офицеры.
- А вы? - брякнул Лоцман, которого внезапно озарило.
- А я военврач. - Негромкий голос сделался совсем бесцветным, опустившиеся веки
прикрыли злой блеск в глазах. - Решайте - либо умереть, либо жить с армией.
Лоцман прикинул возможные ходы. Прямо с каталки не удерешь: ноги не удержат,
вдобавок - он под простыней провел пальцами по голому бедру - одежду забрали.
Как бы обдурить врача, выцыганить лекарство и одежку и лишь потом дать тягу?
- У меня стимуляторов больше нет. - Врач отвернулся к окну. - Вы получите всё, что
надо, только подтвердив готовность стать офицером.
Лоцман всмотрелся в высокую фигуру, облаченную в халат и по контуру охваченную
белым пламенем отраженного света. Что-то не так. Хорошо бы взглянуть в окно и за дверь -
может, положение станет яснее.
- Армия нуждается в бывших Лоцманах. - Не оборачиваясь, врач мотнул головой, как
человек, принужденный говорить то, во что сам не верит. - Армия нуждается в вас.
Обман, возникло ясное ощущение, - где-то таится обман. Что если я угодил в тайную
организацию проданных Лоцманов и меня проверяют на благонадежность? Охранитель мира
медленно сел, стараясь, чтобы не закружилась голова. Закутался в простыню.
- Нельзя ли мне получить одежду?
Врач оглянулся через плечо; солнечное сияние скрыло профиль, огнем полыхн
...Закладка в соц.сетях
