Жанр: Научная фантастика
Без права на смерть
... и купами деревьев. На горизонте наметилась
предвещавшая рассвет светлая полоска.
- Можно сказать, мы уже дома, - заметил Дау. - Отоспимся... Стой! Туши фары.
Милтон затормозил, выключил свет. Впереди виднелась синяя точка.
- Синий фонарь! Там должен быть поселок...
- Что означает синий фонарь? - поинтересовался проснувшийся Стэнли.
- Опасность, - напряженно ответила Кис. - Запрет приближаться. Что у них там?
Дау посидел, размышляя. Все молчали, разглядывая яркую точку вдали.
- Двигай помаленьку, - сказал пилот в конце концов. - Фары не включай.
Милтон тронул с места, "лендровер" покатил с черепашьей скоростью.
- Раз нам запрещают подъезжать, стоит ли соваться? - усомнился младший землянин.
- Посмотрим... Впереди камень.
- Вижу, - отозвался Милтон, всматриваясь в едва рассеянную звездами темноту.
- Дау! Что это может быть? - не выдержала Кис.
- Например, шуточки Ники. Повесил фонарь на мачту - и на боковую, а мы тут ломай
голову, не спавши.
Под синей точкой показалась цепочка белых - обычные фонари, светящие в поселке.
Милтон остановил "лендровер", высунулся наружу.
- Собака воет, - сообщил он. - Едем дальше?
- Нет. - Дау вынул излучатель. - Мы со Стэнли сходим на разведку. Если застрянем...
короче, если до восхода солнца не вернемся, отвезешь Кис на космодром.
- Никуда я... - начала было лайамка.
- На космодром, - повторил пилот и выскользнул из машины, осторожно прикрыл
дверцу, чтобы не хлопнула.
Стэнли тоже вылез, с тревогой поглядел на светлеющий горизонт. Если из поселка
наблюдают за округой, их с Дау в два счета обнаружат. Только возле домов - деревья, а
дальше-то - вырубка, трава да пни, и всё как на ладони.
Собачий вой смолк. До поселка оставалось метров пятьдесят. Ни звука, ни движения;
лишь светит гирлянда фонарей, и желтеют несколько черточек-окон. Свет в домах, когда его
быть не должно, - в это время обычно все спят.
- Ложись, - шепнул Дау. - Давай ползком.
Они подобрались к окружавшей поселок ограде. Толстые жерди надежно оберегали его от
крупных зверей и дарханцев, но сейчас их защита казалась хрупкой и даже бессмысленной.
Полежали, прислушиваясь. Где-то мяукнула кошка, раздался глухой кашель. На фоне
белого куба энергостанции вспыхнул золотистый огонек, растекся в стороны и вверх, запылал
костром. Возле костра Стэнли различил четыре силуэта. Лайамцы стояли у огня - безмолвные,
неподвижные.
Землянин придвинулся к Дау:
- Почему жгут костер?
- Кто-то умер.
"Передрались, что ли? Стрельбу подняли?" - подумал Стэнли и снова шепнул:
- К Ловцу?
- Давай.
Скрываясь в траве, они обогнули поселок, отсчитали пятый дом. У Таи горел свет. Дау
тихонько свистнул - замысловатым, похожим на отдаленный крик "ночного сторожа"
свистом. Землянин с дрожью припомнил, как они с Ловцом отбивали у проклятой твари
Милтона. Страсть какая; от этого свиста сейчас весь поселок всполошится... В дымчатом окне
появилась тень. Стэнли с Дау на всякий случай прильнули к земле.
Стэнли выждал и приподнял голову над травой. Тени в окне уже не было.
Из-за дома появился черный силуэт. Землянин узнал высокую фигуру Ловца; в руке был
излучатель.
- Таи! - позвал Стэнли негромко. - Это не "ночной сторож", это мы. Что тут у вас?
Ловец кинулся к ограде.
- Почему вы здесь? Фонаря не видели?! Где Кис?
- В "лендровере", с Милтоном. - Дау поднялся с земли. - Что стряслось?
Стэнли тоже встал. Раздалось мяуканье, из травы вышла белая кошка и стала тереться о
ноги Ловца. Он поднял ее, прижал к груди.
- Уезжайте, - выговорил он. - Не стоит... землянам и Кис тут показываться. Дау, я
прошу: увези их. Вернетесь через два дня. - Он повернулся, намереваясь уйти.
- Погоди! - велел Дау. - Объясни толком. Кошка с громким мурлыканьем терлась
головой о подбородок Ловца.
- Таи! В чем дело?
Он постоял, собираясь с силами, и глухо вымолвил:
- Вернулся корабль. С Лайама. Города больше нет. - Стэнли и Дау застыли.
- Его сожгли, - продолжал Таи полушепотом. - Весь. Никого не осталось.
- Кто сжег? - выдохнул пилот.
- Откуда мне знать? Может, Шейвиер. Они были вооружены лучше нас.
Дау попятился от ограды:
- Шейвиер?
- У тебя хоть детей нет. И жена здесь. А мои там. Три дочки... - Ловец задохнулся,
помолчал, пересилил себя. - Увози Кис. И землян. Мало ли что. Как бы наши не свихнулись.
Стэнли перехватила горло жалость. А потом он испугался. Стоит Ловцу или еще
кому-нибудь сломаться, открыться - и его чувства хлынут на поселок, покатятся волной от
человека к человеку, вдвое, впятеро усиливая горе остальных. Милрон легко могут делиться
радостью, нежностью, счастьем - но в горе им приходится закрываться, не давать выхода
чувствам, они вынуждены щадить друг друга. У них хватит сил пережить несчастье
поодиночке, запершись в своих непроницаемых домах, но против общего шквала им не
выстоять.
- Иди! - Стэнли тряхнул пилота. - К машине, быстро. Дау, я останусь тут - а ты беги
к машине. Быстрей! - Он толкнул лайамца в спину.
Оглушенный, не успевший до конца осознать катастрофу Дау подчинился, двинулся вдоль
ограды. Ловец стоял, прижимая к груди кошку, а она исходила мурлыканьем, терлась о его
лицо.
- Открой ворота, - сказал ему Стэнли.
- Уходи, - прошептал Таи.
- Не пойду. - Землянин глубоко вздохнул и стянул с уха молчунок.
Казалось, на него надвинулось плотное черное облако. Оно дрожало, как натянутая
резина, и грозило порваться, пролиться потоком боли и ужаса.
- Уходи, - снова прошептал Ловец.
Черное облако колыхнулось; еще миг - и в разрыв хлынет лава боли, сжигающая все и
всех, затопит мир, усиливаясь от милроя к милрою, и мир взорвется, и в нем останется только
безумие или смерть.
У Стэнли внутри будто дунул короткий ветер, и он поставил заслон страшному облаку,
потеснил его ледяной стеной, заморозил собственным спокойствием, заставил сжаться,
упрочивая стенки. Он давил на черноту, как на съеживающийся воздушный шар, который
уступал его натиску, делался все меньше и плотнее, пока не сжался в клубок, с которым уже
ничего нельзя было поделать - ни раздавить, ни отбросить прочь. Непобежденная чернота
сопротивлялась, выпрыгивала из-под пресса, точно скользкий мяч, в ней еще жила
несломленная сила. Преодолевая сопротивление, Стэнли давил и давил, пока вдруг не рухнул в
новую бездонную мглу, где уже ничего не было, и эту пустоту он смог заполнить уверенным,
несокрушимым спокойствием. Оно тушило тоску, гасило любовь, давило ярость, унимало
страдание; и когда Стэнли, задыхаясь, вынырнул из застывшей, замороженной тьмы чужого
сознания, Ловец стоял по ту сторону ограды, выпрямившись и настороженно озираясь.
У энергостанции по-прежнему пылал костер, возле него собрались уже шесть или семь
человек.
- Я раздам молчунки, - сказал Таи и спустил на землю кошку. - Ах, чтоб им! Огонь
развели под самой стеной... - Он бросился бежать к станции.
Стэнли привалился к сырым от ночной росы жердям. Он чувствовал себя опустошенным,
выжатым до последней капли. Быть может, потом удастся помочь еще кому-нибудь, но сейчас
он выложился весь...
Лоцман пропустил следующую главу: пусть горе останется неподсмотренным, страницы
- нечитаными. Бедолаги. Врагу такого не пожелаешь...
В дом Каэно набился весь поселок. Притащили дарханские шкуры, постелили на полу и
расселись - осунувшиеся, измученные, но снова деятельные, как прежде, готовые к
выполнению приказов. Не было только Шеви с сыном, да Ловец со своим помощником куда-то
укатил еще с утра. Стэнли впервые за последние дни пел свои песни с молчунком - Таи
советовал не рисковать. Стояла глубокая ночь, однако лайамцы и с молчунком готовы были
слушать Стэнли до утра.
Открылась дверь, и землянин оборвал песню: вошли Ловец и Лайо. У помощника Таи в
нервной усмешке кривились губы, у Ловца на щеках, казалось, лежали несмываемые черные
натеки.
- Мы вам новости привезли, - объявил Лайо.
Таи охватил цепким взглядом присутствующих, дважды поглядел на Кис и землян.
Удостоверился, что с ними всё в порядке.
- Присаживайтесь. - Каэно поднялся с краешка шкуры. Его рассеченный лоб подживал,
но вид у хозяина дома всё еще был жутковатый.
Таи уселся у двери на корточки, Лайо остался на ногах.
- Новости такие, что прямо не знаю, как и сказать, - начал он.
- Наверно, все слышали: когда мы разгромили поселение дарханцев у Плачущих
Холмов, они осели у Горячего Ручья, - продолжил Ловец. - Мы с Лайо ездили их навестить.
Все оживились.
- Как там наши дарханочки? Скучают, поди?
Лайо рассмеялся коротким, стонущим смехом:
- Тю-тю ваши дарханочки! Сообразили наконец, что "мал Лайам Дархан" у них не
выйдет. Снялись с места и ушли. Все до одной. Ловите их теперь в лесах, если сумеете.
Несколько мгновений стояла тишина, а затем грянул долгий, надрывный хохот. После
катастрофы на Лайаме все прочие неприятности вызывали только смех.
В дверь заглянул озабоченный Ники, тронул Ловца за плечо:
- Таи-Вэй, отец просит, чтоб вы к нему зашли. - Таи ушел, а Ники проскользнул мимо
Лайо в дом, протиснулся к Милтону.
- Отец сказал, что повезет тебя со Стэнли на Землю, - тихо сказал он под
несмолкающий хохот. - Пойдем послушаем.
Милтон глянул на брата. Пусть остается здесь и поет - никто не будет бродить по
поселку. Он выбрался вслед за Ники из дома, пробежал по тропке к дороге.
В небе, заглушаемый светом фонарей, висел мираж: фиолетово-зеленые горы с
пылающими на закатном солнце снежными шапками. У подножия одной из них прокатывалась
полоса синеватого света, словно кто-то водил громадным прожектором.
- Послушаем из моей комнаты, - шепотом сказал Ники, сворачивая к своему дому. -
Но тихо-тихо - у Таи-Вэй такой слух, что... - Он осекся.
Из-за дома вынырнула серая тень, и невысокая круглоглазая дарханка бросилась к Ники.
Он замер, словно пригвожденный к месту, бросил отчаянный взгляд на землянина, оттолкнул
дарханку.
- Иди отсюда!
- Жена, - пискнула она, схватив его за руки. - Жена, жена. - Дарханка потянула Ники
за собой, отступая в просвеченные фонарями кусты. - Ловец вези жена. Ники жена.
- Таи привез ее с собой? - подивился Милтон. Как быстро всё меняется.
- Уходи, ну пожалуйста, - просил Ники. - Тебя увидят!
- Дархан уходи. Ники жена не уходи. Ники жена люби Ники.
- Уведи ее из поселка; за оградой потолкуете, - посоветовал Милтон.
Потащив за собой "жену", Ники пустился бежать к воротам. Землянин прокрался кругом
дома Шеви и зашел с обратной стороны. Дверь в комнату Ники была закрыта, чернела полоса
погашенного окна.
Милтон нажал на дверь ладонью. Ее уже починили, однако автоматика не работала, и
дверь свободно отъехала вбок. Милтон шагнул в темноту, навстречу раздавшемуся за стеной
звучному голосу Ловца:
- Этого не будет.
- Не торопись, - глуховато ответил начальник поселка. - Подумай.
- Нам нечего делать на Земле.
- Ошибаешься. Мы можем там жить. - Шеви сделал долгую паузу и продолжил: -
Насколько я понимаю, земляне ждут не дождутся каких-нибудь инопланетчиков и примут нас с
великой радостью. И женщины с восторгом станут нам женами. Их много, и они разные.
Каждый сможет выбрать себе любую по вкусу... и забыть свое горе.
- Забыть наших погибших дочерей?
- Детей у нас не родится; ну и что? Нам будет подчиняться целая планета. Мы поведем
себя с осторожностью, чтобы землянам не пришло в голову применять свой сильный удар, - и
легко поставим их себе на службу.
- Шеви, ты не понимаешь главного. Наши деды бежали с Шейвиера, спасая свою честь и
достоинство. Что же теперь - нам это забыть и самим повелевать слабыми милроями?
- Безусловно.
- Это означает предать всё, что у нас было...
- Таи-Вэй, мне стыдно слышать от тебя такую чушь. Предать - не предать... Какое это
имеет значение? Надо жить, вот и всё.
- Мы явимся на Землю, подчиним себе пару самых сильных правительств, пять сотен
женщин - а дальше? Будем жить-поживать, упиваясь чужой памятью и чувствами?
- Ты верно уловил мою мысль.
- Мы станем последними подонками.
- А как ты представляешь жизнь здесь? Лайама нет, работать не для чего, с дарханками
нам не жить. Ты знаешь наших парней - они сидеть сложа руки не могут, скоро такая
кутерьма начнется... Сперва набросятся на Кис, затем начнут потрошить память землян. И
можешь быть уверен: ни ты их не защитишь, ни я, никто другой.
- По-твоему, надо потрошить Землю?
- Она этого не заметит.
Затаивший дыхание Милтон слышал, как Ловец прошелся по комнате.
- Я убью любого, кто сунется к Кис или к землянам. И я против того, чтобы завоевывать
Землю.
В ответ раздался дробный, сухой, неприятный звук - Шеви смеялся.
- Ты мне не нравишься, Таи-Вэй. Очень не нравишься.
- Грозишь?
- Ни в коем случае. Но имей в виду: наши ребята тебя не поддержат и на Землю
отправятся с большой охотой. Подумай о том, что я сказал. Ты свободен.
Охранитель мира прикрыл книгу, заложив ее пальцем. Казалось, воздух кругом сгустился
и потемнел, как будто наступали преждевременные сумерки; от волнения по коже бежали
мурашки. Лоцман посидел с минуту, изнывая от желания выяснить, что было дальше, - и в то
же время читать не хотелось. Он чувствовал: книга вот-вот откроет ему какую-то постыдную
тайну, которой лучше не знать. Но и бросить "Дарханца" не дочитав он не мог. Была не была:
читаем последнюю главу.
Поселок спал, даже у Шеви наконец погасло окно. Тенью проскользнув вдоль ограды,
Ловец вышел к дому Эйро. Прислушавшись, Таи провел ладонью по контуру двери, вздрогнул
от прозвучавшего в тишине короткого гудения. Дверь отъехала в сторону, и он ступил в
темную комнату, пересеченную полосой света от фонаря за окном. Эйро спал, завернувшись с
головой в одеяло.
Ловец прикрыл дверь, шагнул к спящему, опустился рядом на колени. Положил на пол
возле койки запасной излучатель. За стенами дома его никто не услышит, даже при самом
сильном ударе. Он сосредоточился, посылая в измученный Долиной Огней мозг Эйро свой
приказ. Бедняга так и не оправился после Долины, в сущности, ему уже всё равно...
Эйро пошевелился на постели. Таи отпрянул. Выскочил из дома, прижался к стволу
дерева, укрылся в тени.
Вскоре Эйро появился на пороге - одетый, собранный, целеустремленный. Он прошел
мимо притаившегося Ловца и направился вдоль ограды к центру поселка. Таи заскользил
следом.
Напротив дома Шеви Эйро повернул, пересек дорогу, прошел несколько шагов по тропе,
остановился. Таи хотел дослать ему мысленный приказ, подтолкнуть ближе к дому - но
нельзя, на открытом месте его услышит весь поселок. Медленным, сводящим с ума своей
тягучестью движением Эйро достал из кармана оставленный Ловцом излучатель, направил на
дом. Металл ярко блеснул в свете фонаря; казалось, эта вспышка разбудит всех.
В стене под полосой окна появился выжженный излучателем черный проем. Эйро повел
рукой, и проем вырос во вторую черную полосу. Стена захрустела, начала заваливаться - и
раздался исступленный крик. Ловца ударила чужая нестерпимая боль. Эйро повернулся и с
застывшим, безразличным лицом двинулся обратно.
Из ближнего дома выскочил полуголый Дейа:
- Эйро?! Ты что тут?!
Сквозь крик раненого слов энергетика было не разобрать, однако Эйро обернулся. Поднял
руку с излучателем. Дейа кинулся наземь, перекатился. Он и Ловец одновременно нанесли
мысленный удар. Эйро выронил излучатель и повалился на дорогу.
Таи выждал несколько мгновений - ведь он не стоял в тени дерева, он прибежал со
стороны - и вслед за подобравшим оружие Дейа кинулся к дому начальника поселка. Шеви не
может кричать, Шеви уже нет. Неужто задело Ники? Эйро стрелял с тропы и лупил куда ни
попадя - а должен был зайти сбоку и целить в угол, как требовал от него Ловец. Не дошел. Не
выполнил приказ.
Истошный крик смолк, и пропало ощущение чужой боли. Ники, прости. Твой отец
натворил бы бед, его надо было остановить...
Зачем?! Какого рожна Ловец подставил Эйро?! Коли надо было убить, Таи мог бы
покончить с Шеви сам. Разозленный, Лоцман листал страницы дальше.
Желтое солнце готовилось поцеловать горизонт. Перед даншелом бежала длинная тень,
как будто вела его к низким холмам впереди. Солнце золотило коричневые углаженные холмы,
синело глубокое вечернее небо, и зеленоватым облаком висел ранний мираж - смутный,
прозрачный. За холмами лежала Долина Огней.
Таи вел даншел небыстро, осторожно, берег старую машину. На заднем сиденье сидел
Эйро со связанными руками. Ловец хотел один везти его в Долину, но, когда всё уже было
готово и оставалось лишь открыть ворота, пришел Лайо, забрался в даншел, и выгнать его не
удалось. Помощник Таи молчал всю дорогу, сумрачно посматривал на своего начальника.
Даншел проехал у подножия первого холма, повернул и попал в тень. Сразу сделалось
жутко: почувствовалось дыхание Долины. Ловец нарочно не надевал молчунок - мало ли,
потребуется мгновенный удар; а в том, что его мысли надежно скрыты, Таи был уверен. Он
глянул на подобравшегося Лайо, хотел предложить помощнику молчунок, но не предложил. Не
ровен час, Лайо возьмет себе в ум что-нибудь не то, опять же понадобится удар... Миновали
несколько холмов, и впереди открылась Долина. Мертвая, ровная, как космодром, с ползущими
меж камней струйками песка, которые гнал ветерок. Далеко протянулись тени холмов, в них
теплились первые огоньки.
Таи прибавил скорость; даншел выкатился на россыпь камней, словно покрытых
светящейся плесенью. Ловца пронзил страх - наведенный, порожденный Долиной. Выехали из
тени, и там, где солнечные лучи ложились на землю, стало легче.
- Останови, - сказал Лайо. Таи молча ехал дальше.
- Не мне тебя учить, - продолжал помощник, - но ты должен понимать, что Эйро не
сам это придумал. У него не было излучателя, оружие ему подбросили.
- Я это уже слышал, - нехотя отозвался Ловец.
- Да объясни хоть: зачем его сюда?! - взорвался Лайо. - Парень не в себе, его
заставили. В поселке гуляет настоящий убийца, а мы...
- Мы будем его искать, - прервал Таи. - Но Эйро убил двух человек и должен быть
наказан.
Лайо с досадой хлопнул себя по коленям.
- Да куда ж ты его в самое пекло везешь? Он тут сдохнет!
Таи крепче сжал губы. Эйро жаль, но что делать? Покойный Шеви был прав: два десятка
парней вот-вот превратятся в шайку головорезов, с которыми никто не сладит. И следует
нанести удар загодя, заранее встряхнуть их и вывернуть наизнанку, чтобы всех разом укротить,
сделать более-менее послушными, готовыми подчиняться не силе, а слову. Это необходимо.
Ловец вынужден принести в жертву Эйро; и если вдуматься, жертва не так уж велика...
- Таи! Опомнись. Нельзя его вглубь. Ты весь поселок с ума сведешь.
Того нам и надо, думал Ловец. Чем глубже в Долину, тем сильнее удар, тем спокойней
завтра будет в поселке.
- Останови! - рявкнул Лайо.
- Зачем? - неожиданно подал голос Эйро. - Он знает, что делает. Вы едете в Долину
вместе со мной. Таи, ты ведь не оставишь меня одного?
Даншел стал, Ловец обернулся. Эйро смотрел на него с доброжелательной улыбкой. Он
заговорил впервые с тех пор, как Таи возил его в Долину по приказу Шеви. Неужто новый удар
Долины привел его в чувство?
- Втроем-то мы ночь перебедуем, - с уверенностью заявил Эйро. - А утром вернемся
домой.
- Кто тебе дал излучатель? - спросил Лайо.
- Таи, конечно, - ответил Эйро, и в то же мгновение Ловец ударил помощника под дых.
Лайо согнулся пополам, Таи добавил ребром ладони под ухом.
- Зачем ты его? - недоуменно спросил Эйро. Испугался и поднял к лицу связанные
руки. - Не бей, не надо.
Таи выскочил из даншела, обогнул машину, рванул дверь со стороны Лайо. Помощник
тюком вывалился на камни. Скоро камни остынут, и Долина разгорится во всю силу. Ловец
дернул вторую дверь, выволок наружу Эйро, содрал с него молчунок.
- Он без сознания? Это хорошо, Долину не услышит, - проговорил Эйро, разглядывая
помощника Таи. - А с нами она поговорит по-свойски. Может, пересидим в даншеле? А,
Ловец?
Таи приладил молчунок себе на ухо. Надо убираться, да поживей.
- Развяжи, - Эйро протянул к нему стянутые руки. - А то как я буду? И надо Лайо
поднять, не след ему на камнях лежать-то. Мне в прошлый раз так худо было, я по земле
катался - все бока в синяках... Что, не хочешь? Нельзя?
Ловец попятился. Эйро глядел на него с печальной покорностью:
- Вернись за мной утром. Вернешься?
- Да, - сказал Ловец, зная, что в сердце Долины до утра никому не прожить.
На земле со стоном шевельнулся Лайо. Эйро вдруг всё понял, жуть добралась до сознания.
Он кинулся к Таи:
- Не оставляй нас!
Ловец прыгнул на свое место, захлопнул дверь. Бросил даншел вперед, развернулся,
рванул прочь. Эйро бежал за ним. Несмотря на молчунок, Ловец слышал его мысленный крик:
"Таи, вернись! Я прошу тебя! Вернись!"
Он гнал даншел к краю Долины, навстречу холодной тени и разгорающимся синеватым
глазам ночного ужаса. Призывы Эйро смолкли, своего помощника Ловец так и не услышал.
Значит, они проведут ночь в Долине вдвоем. Часть ночи... А в поселке будут слушать их,
стиснув зубы, и стонать, и плакать. И утром это уже будут другие люди, послушные,
смирные...
Солнце село, и Таи включил свет. Луч разорвал сумерки, побежал по голой земле у
подножия холмов, отрезающих Долину от прочего мира. Капли голубого, синего и фиолетового
пламени остались позади, там, где были Эйро и Лайо. Темные, как будто выросшие холмы
уползали назад, отгораживали Ловца от Долины. Тут бы и заночевать: у самых холмов ничего
не слышно, не то что в поселке. Таи сбавил скорость, размышляя, не остаться ли и впрямь до
утра. Внезапно хлестнула ужасная мысль. А ну как все удерут из поселка?! Уедут на
"лендровере" и амиарах, чтобы спастись от надрывающих сердце криков с Долины. Тогда всё
окажется зря - и смерть Шеви, и гибель Ники, и мучения тех двоих, и предательство самого
Ловца... Нет. Не пущу! Я заставлю их слушать!
Даншел рванулся вперед на усиленном режиме. Только бы не захлебнулся движок.
Старый, верный даншел, он столько прослужил - не подведет и сейчас...
А это что? Таи остановил машину, выключил свет. Почудилось? Вот опять - яркая точка
в небе над горизонтом. Пошла влево, пропала, снова загорелась. Она ближе, чем кажется, она
совсем рядом.
Что может летать над Дарханом? Только катер. Но никто не выведет катер из порта
стоящего на космодроме корабля, чтобы порезвиться, полетать в свое удовольствие. Это чужак.
Кто мог сжечь город на Лайаме и затем явиться на Дархан? Шейвиер, кто же еще.
Желто-белая точка приближалась, делалась ярче. Таи потянул из кобуры излучатель.
Повесть оборвалась. Лоцман захлопнул книгу. Сплошное вранье! Не пойдет Ловец на
такую подлость, не верю!
Не диво, что автор не сумел дописать до конца, - нечего завираться, наступать на горло
герою, принуждать к тому, что он не может делать и не хочет.
Охранитель мира положил "Дарханца" на колени, покусал губу. Неоконченная повесть
растравила душу, было обидно за оболганного Таи. И одновременно разбирала злость, хотелось
выбросить Ловца из головы, запереть память на замок. А еще тянуло вскочить на "дракон" и
помчаться куда-то, выветривая в стремительной гонке неприятное чувство. Это желание стало
почти болезненным, заныло сердце. Еду, сказал себе Лоцман; мир затуманья требует меня. Еду!
Откликаясь на зов, он вскочил, накинул куртку и помчался из дворца.
Глава 9
В кладовой Лоцман разыскал мощный фонарь, потом доверху залил бензин в бак
"дракона". Канистры, которые он пустил в ход, стояли в гараже с тех времен, когда охранитель
мира шутя творил все, что заблагорассудится. Богиня тогда ценила своего Лоцмана, щедро
дарила ему жизненную энергию. Иное дело - нынче; он не чувствовал в себе созидающей
силы, и власть над миром казалась утраченной навсегда. Нужна сильнейшая встряска - к
примеру, схватка с кино, - чтобы проданный Лоцман обрел часть своих прежних
возможностей.
"Дракон" выкатился за ворота. Лоцман тут же затормозил и даже привстал с седла,
удивленный. Синеющие на горизонте горы заметно придвинулись, сократив видимое
пространство чуть ли не вдвое. Вспомнились слова Шестнадцатого пилота об умирающих
мирах: обитатели сходят на нет, а мир уменьшается, схлопывается. Получается, и мы тоже?
Порядком встревоженный Лоцман газанул и двинулся дальше.
Туннель в другой мир встретил его широко распахнутым зевом. Проем начинался у самой
земли, и когда Лоцман развел руки в стороны, он не сумел коснуться обоих краев сразу. В
проеме клубился туман с разноцветными искрами, и стоило вглядеться в эти мерцающие кадры,
как защемило сердце. Затуманье звало к себе, словно попавший в беду друг.
Стоя у входа в туннель, Лоцман сунул внутрь голову. Туман откатился прочь, как и в
прошлый раз. Лоцман посветил фонарем. Стены и потолок оказались гладкие, точно
отполированные водой; в тумане луч терялся, зато переливы искр в потоке света сделались
ярче.
Оставлять мотоцикл без присмотра не хотелось. Охранитель мира включил фару, затащил
"дракон" в туннель и повел его, следуя за отступающей стеной тумана. Метров через десять он
оглянулся: вход затянуло плотной дымкой, едва виднелось светлое пятно.
Тихо, только шины шелестят; тепло. Слишком тепло для туннеля, прорубленного в
каменных недрах. Интересно, почему в иные миры все проникают на вертолетах, летящих
сквозь солнце, а я иду по туннелю в горе? Едва ли Богиня нарочно обо мне позаботилась,
создав запасный выход. Может, ее саму не устраивает мир Поющего Замка и тянет к
Последнему Дарханцу? А туннель рожден желанием снова поиграться с тем миром, вернуться к
съемкам с теми актерами. Это больше похоже на правду... Лоцман остановился, ощутив на
лице прохладное прикосновение. Сообразил, что это повеяло сырым холодным воздухом, и
двинулся дальше, вглядываясь в пронизанную светом фары отступающую стену тумана.
Внезапно луч свободно убежал вперед, вытянулся по траве, замерцал на черных,
пониклых листьях кустов. Лоцман замер на выходе из туннеля, погасил фару.
Мир затуманья был темен, холоден и молчалив. Вокруг угадывались кусты, похожие на
молодую поросль от корней срубленных деревьев, а дальше на фоне т
...Закладка в соц.сетях
