Жанр: Научная фантастика
Илион
...й
оболочки обгорели, захватив с собой в небытие все наружные датчики. Три сонара вышли
из строя, а четвертый работал только в одном направлении. Маршевые двигатели, а также
пульсаторы маневрирования вообще не стоили доброго слова.
Но еще большее беспокойство вызывало у Манмута состояние энергетических
систем. Таинственное оружие повредило реактор, и тот сохранил всего лишь восемь
процентов обычной мощности. Аккумуляторные ячейки перешли на использование
резервного тока. В принципе, его хватило бы, дабы поддержать необходимый минимум
обеспечения; беда в том, что питательный конвертор приказал долго жить, да и пресной
воды оставалось на пару дней.
Однако самое ужасное - отказал конвертер кислорода. Топливные батареи
прекратили производить воздух. На "Смуглой леди" имелись и внутренние запасы,
правда, без пополнения они истощатся за день-два. Капитан искренне надеялся, что раз уж
иониец месяцами трудился в условиях полного вакуума, то такая мелочь, как отсутствие
кислорода, не слишком ему повредит. И все же... не стоит спрашивать об этом прямо
сейчас.
Тревожно пищали датчики систем искусственного интеллекта. Единственное, что
еще спасло бы подлодку, - это целый месяц, проведенный в ледяных доках на Хаосе
Конамары в обществе дюжин старательных мастеров-моравеков. В противном случае дни
"Смуглой леди" - любые дни, хоть земные, хоть марсианские, хоть европейские - были
сочтены.
Не теряя контакта с молчаливым другом (больше из страха, что тот вздумает отдать
концы без предупреждения), Манмут запустил на поверхность буй перископа, после чего
поделился с ионийцем самой оптимистичной информацией, какую сумел собрать. Он мог
бы просто "скинуть" все невизуальные сведения, однако предпочел пересказать
собственный вариант, а заодно разговорить приятеля.
Поплавок имел крохотные размеры и уложился бы в ладони европейца, но зато
внутри размещалась целая уйма видео- и прочих датчиков.
- Хорошие новости, - бодро промолвил капитан.
- Консорциум Пяти Лун выслал спасательную экспедицию, - ухмыльнулся
товарищ.
- Ну... не настолько хорошие. Буек в порядке. Мало того, позиционирующие и
коммуникационные сателлиты, запущенные Коросом и Ри По, до сих пор целы. Странно,
почему те... люди, что нас атаковали... не уничтожили их на месте.
- Ветхозаветный божок и его подружка? - уточнил Орфу. - По-твоему, они
должны разбираться в комсатах?
- Я бы сказал, тут попахивает античностью, а не Ветхим Заветом, - отшутился
Манмут. - Хочешь дослушать?
- А как же.
- Сателлиты докладывают, что мы в южных пределах области Долины Хриза,
это в северном океане, за триста сорок километров от побережья Ксанте Терра.
Большая удача. В этих краях Асидалия и Море Хриза образуют нечто вроде гигантского
залива. Сверни мы чуть западнее, на пару сотен кликов, - угодили бы в холмы Тэмпе
Терра. То же самое на восток - Арабия Терра. Задержись мы в воздухе еще на несколько
секунд...
- ...и стали бы частичками, распыленными в верхних слоях атмосферы, -
подытожил иониец.
- Точно. Зато теперь, если вытащить "Смуглую леди" из тины, можем
направиться, куда пожелаем. Хоть в дельту Долины Маринера.
- Вы с Коросом III должны были приземлиться в другом полушарии. Ваша миссия
заключалась в том, чтобы провести разведку и доставить прибор к Олимпу. Скажешь,
подлодка в состоянии обогнуть полуостров Тэмпе Терра?..
- Нет, - признал капитан.
Честно говоря, он почел бы за истинное чудо, если бы "Смуглая леди" подержалась
и не рассыпалась до ближайшего берега, но сию минуту ему как-то не хотелось
распространяться об этом.
- Есть еще добрые вести? - полюбопытствовал Орфу.
- Ну... еще здесь отличная погода. Вся вода в пределах видимости буйка -
жидкая. Волны слабые, не выше метра. Голубое небо. Температура воздуха - за
двадцать...
- Нас разыскивают?
- Прошу прощения?
- Эти самые... люди... что напали на корабль? Они нас ищут?
- А, да. Пассивные радары засекли несколько летающих машин...
- Колесниц.
- ...несколько машин, которые носятся над морем, обследуя тысячи квадратных
километров в районе падения обломков.
- Ищут, - мрачно проронил краб.
- До сих пор ни единого радара не обнаружено. Во всех спектрах - полный
штиль...
- Они обнаружат нас, Манмут? - бесцветным голосом изрек иониец.
К чему обманывать верного друга?
Капитан помедлил и неохотно выдавил:
- Возможно. Особенно если у них имеется похожее на наше оборудование. Только
это вряд ли. Как я понимаю, они просто... смотрят. Глазами. В крайнем случае
прощупывают окрестности магнитометрами.
- И все же на орбите нас выследили с легкостью. Почуяли.
- Да.
Никто не сомневался: пассажиры колесницы обладали некой системой слежения,
позволявшей видеть противника аж за восемь тысяч кликов.
- Ты втянул буй обратно?
- Разумеется, - отозвался Манмут.
Друзья помолчали. В наступившей тишине стало слышно, как потрескивает
поврежденный корпус, негромко шипит вентиляция да глухо стучат и гудят насосы,
тщетно пытаясь откачать воду из затопленных отделений.
- Знаешь, у нас несколько преимуществ, - начал маленький европеец. - Вопервых,
по волнам сейчас плавают тонны и тонны космического мусора и радиус пятна
довольно широк.
Во-вторых, "Смуглая леди" зарылась носом в ил, а на корме по-прежнему
болтаются лохмотья шпионской оболочки. В-третьих, наши запасы энергии
смехотворны и радарам их не засечь. В-четвертых...
- Ну-у? - подбодрил его товарищ.
Капитан как раз задумался об истекающих запасах энергии, а заодно воды и воздуха,
плюс ко всему его одолевали сомнения насчет реактивной системы.
- В-четвертых, им неизвестно, зачем мы здесь.
- Нам бы самим это узнать, старина, - хмыкнул Орфу.
С минуту они не общались. В конце концов иониец изрек:
- Ты прав, дружище. Если в течение ближайших часов нас не обнаружат,
надежда есть. Но... ты ничего не скрываешь?
Манмут замялся.
- Тут... небольшая проблема с воздухом.
- А что такое?
- Мы его больше не производим.
- Что ж. Это серьезно. И сколько у нас в запасе?
- Около восьмидесяти часов. Я имею в виду, для обоих. В два с лишним раза больше,
если брать в расчет только меня.
- Только тебя? - Линия невнятно загромыхала. - Уж не собираешься ли ты
наступить на мой кислородный шланг, старина? Знаешь, моя органика тоже должна
дышать.
На мгновение маленький европеец лишился дара речи.
- Э-э... Я думал... Ты ведь вкалывал в вакууме, и мне казалось...
- Верно. Я могу проводить месяцы на заданиях, не прибегая к посторонней
помощи. Весьма удобно, когда твои топливные ячейки сами производят воздух,
срабатывая от фотоэлектрической дуги.
У капитана отлегло от сердца. Теперь они точно протянут.
- Вот только мне больше нечем производить фотоэлектрическую дугу, - мягко
прибавил Орфу. - И кислорода я не выделяю с той самой минуты, как наш корабль
полетел в тартарары. Сжигаю ресурсы подлодки. Ты уж извини, Манмут.
- Послушай, - стремительно и властно вмешался тот, - я и не думал дышать в
одиночку. Это все ерунда. По моим расчетам, если так пойдет и дальше, мы
продержимся восемьдесят часов. А ведь можно и сократить потребление. Моя каюта
заполнена воздухом, а зачем? Я прикажу откачать его обратно и законсервировать.
Кончатся запасы - всплывем на поверхность. Надеюсь, нас уже перестанут искать к
тому времени.
- А ты уверен, что сможешь вытянуть свою красавицу из ила? - усомнился
иониец.
- На все сто, - не моргнув, солгал собеседник.
- Тогда лично я предложил бы залечь на дно... скажем, на три марсианских дня,
часа на семьдесят три. Затем проверить, отозвали они поисковую группу или нет.
Можно также засечь их последнее появление на нашем радаре и подождать двенадцать
часов. Смотря что случится раньше. Хватит нам ресурсов до тех пор?
Европеец посмотрел на виртуальную панель управления: половина лампочек не
горела, другая тревожно мигала красным светом.
- Семьдесят три часа - срок немалый. С другой стороны, если они уберутся
раньше, сразу поднимаемся и рвем к берегу. При нынешней мощности реактора "Смуглая
леди" способна разогнаться до двадцати узлов. Дня за полтора по-любому доберемся до
суши. Это если не привередничать no-поводу того, куда плыть.
- Да уж, не до жиру, - согласился краб. - Итак, судя по всему, главная
опасность, которая грозит нам в ближайшие дни, - это загнуться со скуки. Может, в
картишки перекинемся? Виртуальная колода с собой?
- Спрашиваешь! - просиял Манмут.
- Ты ведь не облапошишь бедного слепого моравека? - вкрадчиво поинтересовался
Орфу.
Капитан, который уже начал загружать изображение карточного столика, обтянутого
зеленым сукном, замер от неожиданности.
- Господи! Пошутить нельзя, - простонал товарищ. - С памятью-то у меня
порядок, да и мозги частично целы. Так что давай-ка лучше в шахматы.
Хозяин "Смуглой леди" отнюдь не собирался торчать под водой семьдесят три и
восемь десятых часа, то есть три полных марсианских дня. Реактор терял силы гораздо
быстрее, чем предвиделось: насосы требовали все больше топлива, и жизнеобеспечение
подлодки игриво намекало на скорый крах.
А пока пришло время для отдыха. Моравеки тоже спят, хотя бы ради снов. Манмут
переключился на внутренние силы, взял фонарики, резаки и спустился по узким
коридорам к грузовому отделению. В каютах плескалась вода. Свет не горел, повсюду
царила кромешная тьма. Маленький европеец активировал наплечные лампы и поплыл
вниз. Здесь было гораздо теплее, чем подо льдами его родины. Перекладины и балки
обрушились, загородив последние десять метров перед входом. Капитан взялся разрезать
их при помощи горелки. Он жаждал узнать, как там Орфу.
За два метра до цели Манмут остановился. При столкновении кормовая перемычка
прогнулась и намертво вклинилась в другую. И без того тесный коридор съежился до
жалких десяти сантиметров. Желанная люковая дверь - захлопнутая, закрытая на все
задвижки и вдобавок покосившаяся в проеме - маячила перед глазами моравека,
оставаясь по-прежнему недоступной. Дабы убрать с пути гнутые балки, а потом
избавиться от окаянного люка, потребуется шесть-семь часов, прикинул европеец.
Главная загвоздка заключалась в том, что горелка нуждалась в кислороде не менее самих
путешественников. Как ни крути, запасы воздуха подойдут к концу раньше, чем Манмут
чего-либо добьется.
Несколько минут хозяин "Смуглой леди" висел во мраке вниз головой, глядя на
спутанные водоросли, которые колыхались перед его лицом в лучах наплечных
фонариков.
Итак, решение необходимо принять сейчас же. Как только Орфу пробудится, то
попытается отговорить товарища от нелепой затеи. Да и собственный здравый смысл
повелевал сдаться. Пусть даже Манмут не пожалеет часов каторжного труда и вытащит
ионийца из отсека - что дальше? Система первой помощи, предусмотренная для
капитана, может и не подействовать на огромного высоковакуумного моравека. Вот если
бы выбраться из ила и всплыть на поверхность... По крайней мере кислорода там -
сколько влезет. Можно раскромсать балки, да хоть и сам корпус, извлечь приятеля и какнибудь
привязать к верхней обшивке. А что, тоже выход: на свежем воздухе и под
солнечными лучами иониец оклемается гораздо быстрее.
Капитан неохотно повернул назад и поплыл по искривленным, полуобвалившимся
коридорам. Оказавшись в каюте, он убрал режущие инструменты на место - до поры до
времени. Успеется.
Не успел Манмут занять свое кресло, в динамиках раздался голос Орфу:
- Проснулся, дружище?
- Ага.
- Где ты?
- У себя, где же мне быть?
- Ну да, ну да. - Теперь Орфу казался усталым и потерянным. Почти старым. -
Понимаешь, мне снился сон... И потом какая-то вибрация... И вдруг показалось, что ты...
В общем, сам не знаю.
- Спи, - посоветовал маленький европеец. - Часа через два запускать поплавок,
тогда и встанем.
Манмут выпускал перископ на поверхность каждые двенадцать часов, быстренько
изучал обстановку - небеса и спокойное море - и втягивал прибор обратно. Летающие
машины по-прежнему хищно кружили под облаками, но, к счастью, намного севернее, у
полюса.
Любителю сонетов было не на что жаловаться. При желании он мог перемещаться.
Его капитанская каюта и жилой отсек совершенно не пострадали, хранили тепло и даже не
слишком накренились при падении на дно. Другие отделения - в том числе научная
лаборатория и бывший кабинет Уртцвайля - оставались затопленными, однако насосы
исправно трудились, откачивая воду. Зная, что вскоре помещения заполнит вакуум,
Манмут не собирался тратить на них воздух. Первое, что он сделал после того памятного
разговора с ионийцем, - нацепил дыхательный шланг и осушил комнаты от кислорода.
Хозяин "Смуглой леди" убеждал себя, будто заботится о драгоценных молекулах, а в
глубине его сердца таилась иная причина. Там зрело острое чувство вины: мол, тебе-то
хорошо в уютной каюте, а Орфу? Один, без помощи, под водой, в непроглядной мгле...
Пусть и экзистенциальные, но все же муки.
Хотя на данный момент капитан не мог с этим ничего поделать - в особенности
пока его судно само утопало в тине, - он заранее наведался в лабораторию и покидал в
рюкзак все, что может понадобиться для спасения друга.
"И собственного освобождения", - подумалось маленькому европейцу. Если
только слово "освобождение" годится для вечной разлуки со "Смуглой леди", в чем
Манмут сильно сомневался. Все глубоководные криоботы изначально побаивались
открытых пространств, и новые, усовершенствованные поколения унаследовали
подобную болезнь.
На вторые сутки, после восьмой партии в шахматы, Орфу спросил:
- А ведь на "Смуглой леди" должно иметься что-нибудь вроде спасательной
шлюпки?
- Угу, - пробурчал Манмут. Он-то надеялся, что приятель не знает.
- И какого рода?
- По виду - небольшой пузырь, чуть покрупнее меня. - Капитан раздражался все
больше. - Способен вынести мощное давление и подняться на поверхность.
- И там есть маяк, система жизнеобеспечения, примитивные устройства
реактивного передвижения и навигации, вода, пища?
- Ну, - хмуро подтвердил товарищ. - И что?
("Тебе туда не влезть, и пузырь не выдержит двоих".)
- Ничего.
- Мне претит любая мысль о расставании с подлодкой, - искренне признался
европеец. - Сейчас ведь не обязательно думать об этом. Не сегодня и не завтра.
- Ладно, - откликнулся собеседник.
- Без шуток.
- Хорошо, хорошо. Я же так, из любопытства.
Если бы в этот миг иониец позволил себе усмехнуться, Манмут, не раздумывая,
забрался бы в спасательную шлюпку и отчалил - настолько взбесил его разговор.
- Еще партию? - предложил он, смягчаясь.
- Покорно благодарю. Не в этой жизни.
Спустя шестьдесят один час после падения над северным океаном разъезжала
последняя колесница - зато она снизилась до восьми кликов и кружила в десяти
километрах от упавшей подлодки. Манмут поспешно втянул перископ обратно.
Маленький европеец наслаждался музыкой Брамса, и, судя по всему, Орфу в
затопленном отсеке занимался тем же.
Внезапно иониец нарушил молчание:
- А тебе никогда не приходило на ум, почему это мы с тобой такие гуманисты?
- Ты о чем?
- Ну как же. Почти все моравеки похожи на нас - проявляют необъяснимый
интерес к устаревшей человеческой расе. Встречаются, правда, и такие интерактивные
типы, как наш Корос III. Те, кто возглавляет общество... Там, разные партии,
Консорциум Пяти Лун и прочее.
- А я и не замечал, - растерялся капитан.
- Да брось ты.
Шекспировед погрузился в размышления. До него начинало доходить, что за
полтора века существования можно было бы узнать и побольше об окружающем мире.
Неужели он упустил из виду все самое важное? Ледяные моря Европы - в них Манмуту
уже не плавать; любимая подлодка - несколько дней, и она прекратит существовать; да
еще сонеты и пьесы Потерянной Эпохи.
Негусто.
Капитан едва не расхохотался от горькой досады.
Словно прочитав его думы, Орфу произнес:
- А что сказал бы твой Бард о наших затруднениях?
Хозяин "Смуглой леди" сканировал данные от энергетических и прочих систем
судна. Нет, не протянуть им три марсианских дня. Выбираться надо в течение шести
часов, не позже. Главное, чтобы реактор перенес нагрузку, а то ведь...
- Эй, старина?
- А? Прости, задремал. Что там насчет Барда?
- По-моему, он как-то писал о кораблекрушении. Я смутно припоминаю...
- Да, и не единожды. "Двенадцатая ночь", "Буря" - сплошные кораблекрушения.
Вот только вряд ли нам помогут старые пьесы.
- А ты все-таки поделись. Хоть один пример.
Манмут покачал головой в безвоздушной пустоте каюты. Он прекрасно понимал:
Орфу просто желает отвлечь товарища от текущих забот.
- Вспомни лучше своего Пруста. Рассказчик Марсель рассуждал когда-нибудь о
путешественниках, затерявшихся на другой планете?
- Вообще-то да, - отозвался собеседник с легким намеком на усмешку.
- Шутишь?
- Я никогда не шучу по поводу "A la recherche du temps perdu", - промолвил иониец
таким тоном, что чуть было - чуть было - не убедил европейца в своей полной
серьезности.
- Ладно, и что же он писал о выживании в космосе? - подзадорил капитан.
Пять минут до запуска перископа. Если горизонт окажется чист, подлодка начнет
всплытие. В противном случае - тоже начнет.
- В третьем томе французского издания (в английском варианте это пятый том)
рассказчик утверждает: окажись мы вдруг на Марсе, отрасти пару крылышек и жабры,
это все равно не избавило бы нас от самих себя. Чувства остались бы прежними. Рамки
сознания - теми же.
- Смеешься?
- Я никогда не смеюсь над мыслями героев "A la recherche du temps perdu", -
повторил Орфу, давая понять своей интонацией, что да, конечно же, смеется, но не над
этим конкретным отрывком. - Да прочел ли ты книги, которые я послал в самом начале
полета?
- О да, разумеется, прочел. Разве что... слегка перескочил через последние... пару
тысяч страниц.
- Ничего удивительного. Слушай, вот строки, которые следуют сразу за тем
кусочком о Марсе... Как тебе удобней: на языке оригинала или?..
- Английский, - расторопно вставил Манмут.
Не хватало еще в предсмертный час мучиться от звуков французской речи!
- "Единственно подлинное путешествие, этот уникальный источник юности, -
процитировал гигантский краб, - вовсе не в том, чтобы навестить дальние края, а в
том, чтобы получить иные глаза. Увидеть ту же вселенную с точки зрения другого
человека, сотни других людей, и воспринять сотню различных вселенных, которые видят
они и которыми сами являются".
Заслушавшись, хозяин "Смуглой леди" забыл даже о жестокой асфиксии, что
неизбежно грозила им обоим.
- Так вот она, четвертая и последняя разгадка жизни, предложенная Марселем? Я
угадал, Орфу?
Тот не ответил.
- Я имею в виду, - развил свою мысль капитан, - ты упоминал три ключа,
каждый из которых подвел рассказчика. Сначала Марсель свято верил в снобизм. Потом
- в любовь и дружбу. Наконец - в искусство. И всякий раз его настигали удары
обыденности. Но то, о чем ты сказал, - совсем новый, неизведанный путь. Это... как бы
точнее выразиться...
- Сознание, выходящее за рамки сознания, - тихо подсказал иониец. -
Воображение, разрывающее путы воображения.
- Верно, - выдохнул Манмут. - Теперь я вижу.
- Ты и должен видеть, - изрек товарищ. - Теперь я гляжу на вселенную твоими
глазами.
С минуту на линии слышалось лишь тяжелое дыхание европейца. Затем он словно
пробудился.
- Ладно, давай попробуем вытащить мою старушку из трясины.
- А как же перископ?
- К черту перископ и колесницы. Лучше погибнуть, сражаясь, чем задохнуться в
грязном болоте.
- Правильно, - одобрил краб. - Но почему ты говоришь "попробуем"? Что,
возникли сомнения?
- Провалиться мне пропадом, если я представляю, как выбираться из этой мерзкой
слизи, - бросил хозяин "Смуглой леди", раздавая виртуальные приказы системам
подлодки. Когда на панели загорелись алые буквы "Реактор включен", моравек привел в
боевую готовность реактивные двигатели и пироскопы. - Однако попытка - не пытка.
Еще восемнадцать секунд - и держись, дружище.
- Тебе ведь известно, - немного свысока отозвался Орфу, - мои хватательные
манипуляторы канули в Лету. Поэтому я склонен воспринимать твои последние слова
как чистую риторику.
- Зубами держись, - прошипел Манмут. - Шесть секунд.
- Я моравек, - негодующе начал тот. - Что за намеки? Нет у меня никаких
зубов...
Остальное потонуло в шуме заработавших двигателей. Оглушительно заскрежетали
перекошенные кормовые перемычки. "Смуглая леди" издала протяжный стон и принялась
пробиваться к свободе из склизких объятий Марса.
18
ИЛИОН
Илион, Троя, град Приама, Пергам... Как ни назови это место, оно безумно красиво
ночью.
Внушительные стены в тридцать футов высотой залиты пламенем факелов, да еще и
подсвечены снаружи кострами, что разложило троянское воинство в долине.
Высокобашенный Илион почти не спит. В окнах высоких башен теплятся огни, дворики
тонут в сиянии, на балконах и террасах мерцают канделябры и факелы... Из открытых
дверей свет струится на широкие, вымощенные с великим искусством улицы. (Как-то раз
я попытался воткнуть нож между камнями, острое лезвие погнулось, но не прошло.)
Добавьте к этому тысячи и тысячи бивачных костров, на которых готовят пищу союзники,
переселившиеся в Трою, и вы получите примерное представление об окружающей
картине.
Здесь даже тени живут своей жизнью. Молодые простолюдины и простолюдинки
занимаются любовью прямо в темных аллеях или на сумеречных террасах. Откормленные
псы и мудрые кошки, перебегая из тьмы во тьму, крадутся по дворикам и переулкам,
шныряют на поворотах оживленных улиц, где за целый день нападали с груженых телег
кучи сладких плодов и мяса, хватают добычу и снова растворяются в полумраке закоулков
или под виадуками.
Уж что-что, а смерть от голода или жажды местным жителям не грозит. При первом
же намеке на приближение опасности, который поступил за недели до того, как на
горизонте появились черные корабли ахейцев, в город были согнаны неисчислимые стада
крупного и мелкого скота, так что поля фермеров на четыреста квадратных миль окрест
опустели подчистую. Набеги за говядиной продолжаются и по сей день, кстати, всегда с
большим успехом, несмотря на вялые попытки противодействия со стороны осаждающих.
Фрукты и овощи стекаются за эти стены рекой - их поставляют те же смекалистые
фермеры, что снабжают продовольствием греков.
Сотни лет назад, выбирая место для строительства новой крепости,
предшественники троянцев главным образом рассчитывали на неистощимый водоносный
слой, обнаруженный под землей. В Илионе и теперь четыре гигантских прохладных
колодца, которые ни разу еще не пересыхали. Мало этого, Приам надежности ради велел
развернуть и провести через город северный приток реки Симоис, для чего были
проложены легко охраняемые каналы и подземные виадуки. Пожалуй, у ахейцев даже
больше проблем с пресной водой, чем у номинально осажденных сынов Приама.
Население Илиона (а это самый огромный по нынешним временам город на Земле,
что совсем неудивительно) увеличилось с начала войны почти вдвое. Сперва под защиту
неприступных стен собрались мирные земледельцы, козопасы, рыбаки и прочие обитатели
здешних долин. За ними потянулись дружественные армии, причем не только доблестные
герои, но и супруги, дети, седовласые старцы, собаки и скот. Союзников можно условно
разделить на несколько групп. Прежде всего, это некоренные "троянцы", то есть дарданы
и жители небольших городков, достаточно удаленных от Илиона, включая ратников,
населяющих подножие горы Ида и даже саму Ликию. Далее следуют войска из Адрастеи
и других мест, расположенных на многие лиги к востоку, а также пеласги из южной
Лариссы.
Европа прислала на выручку фракийцев, пеонов и киконов. С южных берегов
Черного моря явились на помощь гализоны. Расхаживая вечером по городу, можно
услышать у костров, как поют и ругаются пафлагонцы и енетои - пришельцы с далекого
севера, вероятные прапрапрародители венецианцев. Из центра Малой Азии прискакали
оборванные мизы. В этом племени мне знакомы лишь двое - Энном и Настес*.
[Согласно Гомеру, предводителей мизов звали Энном и Хромий; Настес - военачальник
племени "варварских" каров, и его товарищ носил имя Амфимах.] Если верить поэме,
Ахиллес заколет обоих в беспощадной битве у берегов Скамандра, после которой волны
реки побагровеют от крови на многие месяцы, а русло запрудят груды мертвецов,
отправленных в Аид рукой прославленного мужеубийцы. И в их числе позабытые всеми
Настес и Энном.
По растрепанным космам, чудному оружию из бронзы и, конечно, по особому
запаху вы всегда отличите в толпе фригийцев, меонов, каров и ликийцев.
Шумная жизнь кипит в Илионе по меньшей мере двадцать два часа в сутки. Это
самый лучший, самый великий и прекрасный город современности, грядущей эры и
вообще любой другой эпохи человеческой истории.
Надо же, какие мысли приходят в голову, когда лежишь обнаженным на постели
рядом с Еленой Троянской, простыни сладко пахнут сексом и нами, а прохладный бриз
надувает паруса легких занавесок. Вдалеке ворчит, просыпаясь, гроза. Елена
поворачивается и шепчет во сне мое имя: "Хок-эн-беа-уиии..."
Я прибыл в город поздним вечером, насмотревшись на больницу богов, твердо зная,
что Муза уже разыскивает меня и что если не она, то Афродита умертвит беглеца без
сомнений, едва лишь выберется из целебного бака.
Поначалу я собирался смешаться с толпой солдат, наблюдающих со стены за
вечерним сражением (где-то там, в клубах пыли, освещенной предзакатными лучами
солнца, Диомед по-прежнему яростно рубил троянцев), но вдруг заметил Гектора,
который устало шагал обратно в Илион с немногочисленной свитой. Превратившись в
одного из сопровождающих - копьеборца Долона, доверенного соглядатая, которого
ждет скорая страшная гибель от рук Одиссея и Диомеда, - я присоединился к процессии.
Благородный воин миновал главные врата, прозываемые Скейскими и выстроенные из
крепчайших дубовых брусьев высотой в десяток человеческих ростов (если иметь в виду
мужей вроде Аякса). Героя тут же обступили жены и дочери Трои, наперебой спрашивая
о судьбе дорогих супругов, отцов, сыновей, братьев, любо
...Закладка в соц.сетях
