Жанр: Научная фантастика
Илион
... говорит, что сам изучал это место.]
Гибралтар. Или эта, как ее... Северная Африка.
- Я знаю, вы обнаружили древние карты и некоторым образом научились читать по
ним. Вам подсунули дешевку. Старье. "Посты" не доверили человечеству ни одной
стоящей книги, лишь безобидную муру.
Загорелый мужчина опять нахмурился. Друзья продолжали полет в молчании.
Соньер одним махом вынес их из объятий полярной ночи в послеполуденный свет; и
теперь вместо сумрачного океана далеко-далеко внизу расстилалась суша. Небеса
поголубели, полярное кольцо начало таять, а на севере появилось экваториальное.
Высокие молочные облака иногда расступались, открывая вид на длинные, укутанные
снегами горные пики, а то и заледеневшие долины. Сейви направила машину ближе к
земле, на восток от острых вершин; диск со скоростью молнии полетел в тысяче футов
над дикими джунглями и зеленью саванн - так быстро, что маленькие точки,
возникающие на горизонте, в мгновение ока вырастали в огромные горы.
- Это Южная Африка? - осведомился Харман.
- Когда-то была ею, - кивнула старуха.
- Что вы имеете в виду?
- А то, что континенты порядком изменились с тех незапамятных времен, когда
создавались ваши карты. И названия теперь тоже другие. К примеру, по вашим сведениям,
Африка - единый материк, не так ли?
- Да.
- Уже нет.
Она коснулась голографического символа, повернула рукоять, и соньер полетел еще
ниже. Ада приподнялась на локтях и огляделась. Почти беззвучно, не считая свиста ветра
над защитным пузырем, машина помчалась прямо над верхушками деревьев -
саговников, исполинских папоротников и древних безлиственных пород. У рек и озер
подвижными расплывчатыми пятнами бродили гигантские животные с невообразимыми
мордами и неторопливо жевали траву. Юная хозяйка Ардис-холла разглядела на их
шкурах белые, бурые, красноватые и рыжие полосы, но даже не пыталась определить, что
же перед нею за существа.
Внезапно одно из стад в панике бросилось врассыпную: за ними погналось
полдюжины тварей, отдаленно напоминающих птиц не менее восьми футов ростом, с
пышными хохолками на уродливых головах и огромнейшими клювами. Перепуганные
звери развили умопомрачительную скорость - где-то тридцать - сорок миль в час, -
однако хищники давали все шестьдесят. Это же раза в четыре быстрее любой одноколки
или дрожек, успела изумленно прикинуть Ада, прежде чем диск улетел прочь.
- Кто... - начала Ханна.
- Кошмар-птицы, - пояснила Сейви. - Фороракосы. После Рубикона
эрэнкашники несколько столетий измывались над дикой природой. "Посты" обещали
убрать всю эту нечисть во время Великого Пробела, но, как водится, не сдержали слова.
- Эрэнкашники? - переспросила Ада.
Красноклювые "птички" и их жертвы остались позади. На западе паслись более
многочисленные стада из более крупных животных, на которых охотились звери, похожие
на тигров. Соньер взвился выше и повернул в сторону предгорья. Старуха испустила
усталый вздох.
- Художники по РНК. Поденщики возрождения. Бунтовщики и шутникиоригиналы
с подпольными синтезаторами, восстанавливающими резервуарами, а также...
- Она посмотрела на хозяйку Ардис-холла, на ее подругу, потом на мужчин. - Ладно,
детки, забудьте.
Еще пятнадцать минут машина летела над влажными джунглями, затем свернула на
запад, к горной гряде, между острыми пиками которой плавали облака. Белая вьюга
свистела вокруг соньера, однако защитный пузырь как-то ухитрялся держать стихию под
контролем.
Сейви дотронулась до мерцающей картинки; машина замедлила ход, покружила и
устремилась к опускающемуся солнцу, не меняя головокружительной высоты полета.
- Ого! - вырвалось у Хармана.
Впереди, по обе стороны узкой седловины, где среди зеленых террас прятались
древние развалины каменных стен без крыш, вздымались две острые зубчатые вершины, а
между ними протянулся мост - тоже старинный, но, очевидно, моложе руин. Опоры его
уходили глубоко в утес, а оба конца, не заканчиваясь дорогами, упирались в голые скалы.
Соньер принялся выписывать над ним круги.
- Подвесной мост, - шепнул Харман. - Я читал о таких.
Юная хозяйка Ардис-холла, которой неплохо удавалось определять размеры на глаз,
прикинула длину полотна: почти целая миля, только в нескольких местах обвалилось, и
ржавые прутья арматуры ловили ветер в пустоте. Башни-двойники на вершинах гор
(каждая футов под семьсот, по оценке Ады), хотя и сохранили пятна ярко-оранжевой
краски, в основном были зелеными. Издали казалось, что их покрывает плющ, но потом
друзья разглядели искусственную "растительность": бутылочного цвета пузыри,
винтовые лестницы и потоки некоего эластичного, блестящего, точно стекло, материала
обволакивали башни и мощные подвесные тросы, колыхались на ветру над пропастью
там, где обрушилось полотно. Белые облака срывались с острого пика и смешивались с
туманными клубами, восстающими из глубоких каньонов, извиваясь и затягивая
молочной дымкой южную крепость, а с нею - часть моста и тяжелые канаты.
- Это место как-нибудь называется? - подала голос Ада.
Старуха коснулась нужного символа, и соньер подлетел еще ближе.
- Да. Золотые Ворота Мачу-Пикчу.
- И что сие значит? - полюбопытствовал Даэман.
- А я откуда знаю.
Машина описала круг и беззвучно приземлилась на край шершавого, ржавого остова
твердыни, алеющего в ярком солнечном свете здесь, под пеленой облаков.
Силовое поле исчезло. Сейви кивнула, и друзья выбрались наружу, потягиваясь
затекшими телами, заозирались. Воздух был разреженный и холодный. Даэман сразу же
подошел к металлическому краю и перегнулся вниз. Никакого страха перед высотой он,
родившийся и выросший над Парижским Кратером, не испытывал.
- Я бы на твоем месте поостереглась, - заметила старуха. - Спасательные
службы сюда не заглядывают. Если погибнешь вдали от факс-узла, останешься мертвым
навсегда.
Молодой мужчина отшатнулся, едва не свалившись на спину:
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что сказала. - Сейви перебросила дорожный мешок через правое
плечо. - Лазареты здесь не попадаются. Постарайтесь прожить до тех пор, пока мы не
вернемся.
Ада подняла взор к высоким голубым небесам, где медленно вращались кольца:
- А я-то думала, "посты" могут факсовать нас откуда угодно, если мы... попадем в
беду.
- На кольца, - бесцветным голосом произнесла Вечная Жидовка. - В
исцеляющий лазарет.
- Да, - почему-то смутилась девушка.
Сейви помотала головой:
- На кольцах нет лазарета. И отнюдь не ПЛ забирают вас на лечение, когда что-то
случается. Все это миф. Пропаганда. Проще говоря, дерьмо свинячье.
Харман разинул рот, однако Даэман опередил его.
- Я только что оттуда, - возмутился он.
- О да, из лазарета, - кивнула старуха. - Но не с колец. К тому же исцелили тебя
не "посты". Им уже давно плевать на вас. Кстати, я не уверена, что они вообще там,
наверху.
Четверка задумчиво стояла на самой вершине проржавевшей башни, в пяти сотнях
футов над разбитым полотном подвесного моста и почти восьми сотнях - над зеленой
седловиной и каменными развалинами. Ветер, налетающий с высоких пиков, нещадно дул
в лица и трепал волосы путешественников.
- Когда мы справляем Последнюю Двадцатку, то отправляемся к постлюдям... -
слабым голосом промолвила Ханна.
Сейви расхохоталась. А затем тронулась вперед, к стеклянному шару неправильной
формы на западной стороне башни.
Они миновали крупные чертоги, комнаты поменьше, прихожие и коридоры,
спускались по лестницам, и Ада все удивлялась, почему это небеса, апельсиновые башни,
подвесные тросы и мост начисто лишены зеленого оттенка: полупрозрачный материал
умудрялся пропускать солнечный свет без искажений.
Сейви повела своих спутников куда-то вниз, из одного жилого отсека в другой, из
одной части раздвоенной башни в другую, причем тонкие трубы между ними ни разу не
качнулись под напором сильного ветра. Некоторые из комнат пустовали, прочие же
являли взорам необычные артефакты: то внушительный ряд звериных скелетов на фоне
гор, уходящих в небо, то модели каких-то машин, то плексигласовые кубы с
окаменелостями неведомых существ, жутковато смахивающих на гуманоидов, то
выцветшие голограммы звезд и колец, которые налетали на незваных гостей и
беспрепятственно перемещались сквозь их тела.
- Куда это мы попали? - осведомился Харман.
- Что-то вроде музея, - ответила старуха. - Полагаю, львиной доли важных
экспонатов недостает.
- А кто его создал? - вмешалась Ханна.
Вечная Жидовка пожала плечами:
- Уж точно не "посты". Хотя не знаю. Зато я уверена, что этот висячий мост - или
его оригинал, потому что перед нами скорее всего модель, - когда-то находился в городе
Потерянной Эпохи, на бывшем западном побережье северного материка. Ты когда-нибудь
слышал об этом, Харман?
- Нет.
- Значит, мне пригрезилось, - уныло усмехнулась она. - Память иногда
выкидывает подобные шутки, особенно после нескольких веков, проведенных во сне.
- Разве такое бывает? - спросил Даэман, как показалось Аде, излишне грубо.
Женщина вывела друзей в комнату, полную загадочных предметов, напоминающих
гробы из хрусталя.
- Бывает. А вот здесь погружали в нечто похожее на крио-спячку, только без
применения холода. Глупо звучит, конечно, ведь "крио" с самого начала переводилось как
"лед". Часть этих коконов до сих пор действует, останавливает перемещение молекул. Им
не нужен холод, действует какая-то микротехнология, питающаяся от моста.
- От моста? - удивилась Ада.
- Так ведь вся эта система работает на солнечной энергии. По крайней мере ее
зеленая оболочка.
Юная хозяйка Ардис-холла посмотрела на пыльные хрустальные ящики, попыталась
представить, каково в них спать, ожидая пробуждения... Сколько? Годы? Декады?
Столетия?.. Она поежилась. В тот же миг поймала на себе проницательный взгляд Сейви
- и вспыхнула от смущения. Но старуха одарила ее улыбкой. Искренней и веселой.
Войдя в новое помещение, путешественники остолбенели в испуге. Им
померещилось, что они угодили в гостиную, битком набитую людьми. Мужчины и дамы в
причудливых нарядах стояли по углам, сидели за столами, следили за контрольными
панелями. Никто из них и глазом не моргнул при виде новоприбывших.
Собиратель бабочек подошел к ближайшему человеку, облаченному в пыльный
синий костюм с непонятным куском ткани на шее, и осторожно дотронулся до его лица.
- Они не настоящие.
Пятерка принялась ходить между фигурами, дивясь на затейливые прически,
замысловатые татуировки, необычайные украшения, крашеные пряди волос и
разрисованную кожу.
- Я читал, что когда-то сервиторы имели вид людей... - начал
девяностодевятилетний путешественник.
- Это не роботы, - возразила Сейви. - Всего лишь манекены.
- Что? - не понял Даэман.
Старуха объяснила странное слово.
- А тебе известно, кого они изображают? - поинтересовался Харман. - И зачем
собраны здесь?
- Нет.
Вечная Жидовка отошла в сторону, давая спутникам возможность вдоволь
насмотреться.
В дальнем конце чертогов, в стеклянном алькове, на кресле из резного дерева,
обитом кожей, исследователи обнаружили сидячую статую мужчины. С первого взгляда
было заметно, что если бы он встал, то оказался бы ниже любого манекена в комнате. Его
рыжевато-коричневое одеяние напоминало короткое, перехваченное поясом платье из
грубого хлопка или шерсти, а на ногах красовались примитивные сандалии. Фигура могла
бы вызвать улыбку, однако ее черты - коротко остриженные седые кудри, ястребиный
нос и пронзительные серые глаза под тяжелыми бровями - внушали невольное почтение.
Изумительно выполненные мускулистые руки покрывало такое количество шрамов,
короткие пальцы с такой властностью сжимали подлокотники, да и все изваяние излучало
столько сокрытой мощи - причем не одного лишь тела, но и внутренней воли, - что
хозяйка Ардис-холла замерла на месте за шесть футов до скульптуры. Мужчина выглядел
старше, чем обычно выбирали люди в его летах - солиднее Хармана, однако все-таки
моложе Сейви. Низкий вырез туники открывал широкую, бронзовую от загара грудь,
заросшую седеющими волосами.
Даэман вышел вперед.
- А я знаю этого парня. - Он ткнул пальцем. - Видел его прежде.
- В туринской драме, - поддакнула Ханна.
- Точно, точно. - Коллекционер защелкал пальцами, напрягая память. - И звали
его...
- Одиссей, - представился мужчина. Потом поднялся из кресла и шагнул
навстречу ошарашенному Даэману. - Одиссей, сын Лаэрта.
17
МАРС
- Она уже успокаивается, - промолвил Манмут. - Примерно один оборот за
три секунды. Тряска и отклонения от курса снизились до нуля.
- Попробуем выровнять полет, - отозвался его товарищ. - Скажи, когда
полярная шапка появится на перекрестие радара.
- Ладно... Нет, оно движется... Тьфу ты. Что за фигня?
Он попытался установить положение размытого белого пятна в голубом океане, но
снежный буран летающих обломков и шаров плазмы сбивал его с толку.
- Это точно, - согласился Орфу. - Я настоящая фигня.
- Да я не про тебя.
- Знаю. Зато я про себя. Веришь ли, половину библиотеки не пожалел бы, лишь бы
вернуть хоть один из шести глаз.
- Мы подключим тебя к какой-нибудь камере, - успокоил его европеец. -
Дьявольщина, опять кувыркаемся.
- Пусть так и будет, пока не войдем в атмосферу. Побережем горючее и энергию.
И кстати, по поводу моего зрения - тут уж ничем не поможешь. Пойми, я смотрел
прямо на вспышку. Каналы сожжены вплоть до органики. От оптических нервов
осталась горсть пепла.
- Мне очень жаль, - сказал Манмут.
Он чувствовал себя прескверно, и не только из-за безумной тряски. Спустя минуту
хозяин "Смуглой леди" заговорил снова:
- Вода, воздух и реактивное горючее истощаются слишком быстро. Думаешь, нам
обязательно падать вместе с этой кучей обломков?
- Так больше шансов, - отвечал иониец. - Ни один радар не отличит нас от
прочего мусора.
- Радар? Да ты видел, кто нас атаковал? Колесница, чтоб ей! Полагаешь, на
колесницах бывают радары?
Орфу откликнулся рокочущим смехом.
- Видел ли я? Не сомневайся, Манмут! Это было последнее зрелище в моей жизни.
Люди-переростки посылают молнию, способную стереть в порошок одну треть
космического корабля, включая Короса и Ри По. Не уверяй меня, что простые колесницы
каждый день разъезжают в открытом вакууме. Не-а. Здесь пахнет какой-то каверзой.
И мне это не нравится.
Капитан не нашелся что ответить. Бесконечная тряска и перевороты страшно
действовали ему на нервы, однако все вокруг подлодки крутилось вместе с ней и стучало
в борта. Значит, выхода нет, верно?
- Потолкуем о сонетах? - предложил Орфу.
- Измываешься, гад? - Моравеки питали слабость к древней нелитературной речи:
чем нелитературнее, тем лучше.
- Ага, - подтвердил иониец. - Я гад, и я именно измываюсь. Как ты догадался,
дружище?
- Э-э, постой-ка. Мусор начинает раскаляться. Как и мы. Ионизация ускоряется.
Ровное звучание собственного голоса порадовало европейца.
Крупные куски распавшегося корабля разогрелись докрасна, и нос подлодки тоже
подрумянивался. Внешние датчики наперебой сообщали о стремительном скачке
температуры. "Смуглая леди" входила в атмосферу.
- Пора выровнять нашу траекторию. - Гигантский краб обработал данные,
полученные от систем лодки, взялся перенастраивать гироскопы и поджигать двигатели,
извлекая все, что можно, из информации, оставленной Коросом. - Ну как, уже легче?
- Не совсем.
- Нельзя ждать. Я собираюсь развернуть эту жестянку, прежде чем мы
поджаримся.
- Эту жестянку зовут "Смуглая леди", и она еще может спасти наши шкуры, -
холодно проронил Манмут.
- Ладно, ладно. Скажи мне, когда край планетарного диска над полюсом
окажется в центре монитора на корме. Тогда и выправим полет. Боже, чего бы я только
не отдал за глаз! Прости, в последний раз вырвалось.
Капитан бросил взгляд на экраны. С неба сыпались сияющие осколки того, что
некогда являлось космической посудиной и двумя ее пассажирами. Единственным, что
маячило сквозь эту густую тучу, где безнадежно затерялись даже маленькие спутники,
был сам Марс - оранжево-красно-буро-зеленая тыква, заполнившая собой все мониторы.
Перекрестие радара, за которым следил европеец, резко подпрыгнуло вверх, потом еще
раз, пересекло затянутое облаками побережье, лазурные волны, попало на белый
участок...
- Готово, - доложил хозяин подлодки. - Полярная шапка в середине.
- Отлично.
Двигатели яростно загудели.
Корма раскалялась все ярче.
- Корос III рассчитывал с помощью носовых реактивных двигателей затормозить
судно и отбросить их до столкновения с атмосферой, - сообщил Манмут.
- А я намерен сохранить те, что помощнее.
- Зачем? .
- Увидишь.
- Но они же могут взорваться от перегрева?
- Да, могут, - хмыкнул Орфу.
- А есть шанс, что мы развалимся, когда они заполыхают?
- Еще какой, - отозвался краб. И запустил реактивные двигатели.
Подлодку заколотило как в ознобе. Шум моторов нарастал. Маленького европейца
вдавило в сиденье. Спустя полминуты все прекратилось. Кольцо контроля высоты с
глухим ударом отделилось от "Смуглой леди".
Мимо носовой камеры пронесся огненный шар; теперь она показывала задний вид,
ибо путешественники влетели в атмосферу кормой вперед.
- Ударимся, непременно ударимся... - На сей раз любитель Шекспира уловил
тревожные нотки в своем голосе. Впервые в жизни его ждал плотный воздух. При мысли о
тесно подогнанных друг к другу молекулах кислорода маленького европейца затошнило
еще сильнее. - Итак, отброшенные ступени белеют и вспыхивают. Наша корма
начинает раскаляться. Реактивные двигатели на носу - тоже, но пока не так
серьезно... Ух ты. Мы с тобой словно угодили в метеоритную бурю.
- Хорошо, дружище. Теперь держись.
Всего лишь пару тысячелетий назад Марс не мог похвастать солидной атмосферой:
что значат какие-то восемь миллибар диоксида углерода по сравнению с тысячью
четырнадцатью миллибар на уровне земного моря? И вот буквально за одно столетие
таинственный, недоступный пониманию моравеков процесс преобразил планету до
неузнаваемости, в том числе уплотнив здешний кислород до вполне пригодных для
дыхания восьмиста сорока миллибар.
Падение космического судна происходило точно так, как описывал Манмут.
Останки, самые крупные из которых весили несколько метрических тонн, осыпались на
Марс метеоритным ливнем. Пламенные шары прочерчивали в бледно-голубых небесах
ослепительные дуги, а грохот мощных звуковых ударов сотрясал мирную тишину
северного полушария. Полярные льды озарило сияние сотен "жар-птиц", умчавшихся на
юг через море Фетиды, оставляя за собой длинные хвосты распыленной плазмы. Именно
это ощущение осмысленного полета, а не простого падения, придавало необыкновенному
зрелищу подлинно жуткий вид.
Осколки поменьше - достаточно большие, чтобы не сгореть при вторжении в
атмосферу, однако отклонившиеся от курса под влиянием плотного воздуха, - с плеском
обрушивались в океан в восьмиста километрах южнее полюса. Если бы в этот миг ктонибудь
посмотрел на планету из космоса, ему почудилось бы, что невидимое божество
зачем-то расстреливает Марс непомерно огромными трассирующими снарядами.
Одним из таких снарядов была "Смуглая леди". Ее трясло и вращало, позади
стелился внушительный хвост из плазмы, супершпионское покрытие испарилось без
следа. Внешние антенны и датчики испепелились. Потом корпус начал обугливаться,
покрываться трещинами и расслаиваться.
- Э-э... я тут подумал о парашютах... - заикнулся Манмут, прикованный к
сиденью.
При высадке на планету Корос III намеревался задействовать их на высоте
пятнадцати километров и мягко опуститься на поверхность моря; об этом знал даже
маленький европеец. Кстати, последний взгляд сквозь наружные камеры - перед тем, как
они тоже сгорели - убедил его, что волны океана гораздо ближе и надвигаются очень
быстро.
- Не сейчас, - просипел Орфу. В отличие от приятеля, иониец находился не в
капитанском кресле, приспособленном для подобных перегрузок, и ему явно было не по
себе. - Лучше скажи, какая там на радаре высота?
- Радар накрылся.
- А сонар?
- Сейчас попробую включить.
Поразительно, однако прибор действовал. До приземления (в смысле - до
приводнения) оставалось восемь тысяч двести - нет, уже восемь тысяч - точнее, семь
тысяч восемьсот метров. Хозяин "Смуглой леди" передал информацию другу и вежливо
прибавил:
- Может, пора открыть парашюты?
- Сомневаюсь, что прочие обломки оснащены такими же.
- Нет. А при чем тут?..
- Ты ведь не мечтаешь засветиться на всех датчиках?
- На каких еще датчиках? - рявкнул Манмут. Он, конечно же, сразу понял, о чем
речь. И все же... - Высота - пять тысяч метров. Скорость - три тысячи двести
кликов в час. Мы и впрямь желаем поднять столько брызг?
- Не совсем, - отозвался краб. - Если б мы и пережили столкновение, то
зарылись бы кормой в ил по самое... Вроде бы ты упоминал, что здешние глубины не
превышают сотен метров?
- Я.
- Значит, придется развернуть судно.
- Что-о?!
В тот же миг европеец услышал. Сработали тяжелые двигатели, зажужжали - или,
скорее, заскрежетали - гироскопы.
"Смуглую леди" заколотила безумная лихорадка, нос и корма снова поменялись
местами, лютый встречный ветер сорвал с обшивки последние уцелевшие датчики, а
мощные толчки искалечили дюжину внутренних отделений. Системы тревоги дружно
завыли, так что любителю Шекспира пришлось просто вырубить их.
Теперь, когда нос оказался впереди, передние камеры неожиданно проснулись и
явили глазам капитана поднятый обломками фонтан. (Если это слово подходит для
описания двухкилометровых столбов пара и плазмы.) Манмут понял: спустя мгновения
подводную лодку постигнет та же участь. Поделившись с другом впечатлениями, он
смиренно попросил:
- Может, парашюты? Пожалуйста?
- Нет, - отрезал Орфу. И запустил главные ступени - те, что должны были
отделиться и погибнуть еще при вторжении в атмосферу.
Ремни, удерживавшие капитана в кресле, натянулись до отказа. Эх! Где тот
упаковочный гель, которым так предусмотрительно заполнили подлодку на взлете?
Вокруг дрожащего суденышка молниеносно взметались чудовищные коринфские
колонны пара. Голубой океан заполнил все экраны. Ступени с ревом вращались, замедляя
сумасшедший полет "Смуглой леди". Но вот огонь прекратился, и они, отделившись,
умчались в атмосферу. Водная гладь угрожающе мерцала километром ниже: на взгляд
маленького европейца, она мало чем отличалась от жестких льдов его родной планеты.
- Парашю... - Он уже визжал от страха. И не стыдился этого.
Вверху раскрылись два огромных купола. В глазах у Манмута покраснело, затем
потемнело.
Судно ударилось о поверхность моря Фетиды.
- Орфу? Эй, Орфу? - позвал моравек в жуткой тиши неосвещенной каюты,
одновременно пытаясь восстановить связь с системами жизнеобеспечения.
Каюта была цела и невредима. Даже кислород исправно поступал по вентиляции.
Невероятно. Внутренние часы сообщили: после столкновения прошло три минуты.
Скорость корабля - ноль метров в час.
- Орфу!
- Гррр-ааа-уххх! - пророкотала линия. - Что, уже и вздремнуть нельзя?
- Как ты?
- Спроси лучше, где я. Из ниши меня выбросило, и ежели вокруг все еще "Смуглая
леди" - хотя не убежден, - значит, корпус проломлен. Здесь вода. Соленая. Погоди-ка,
может, я просто описался?
- Но я же тебя слышу, - возразил Манмут, решив не обращать внимания на
заключительные слова. - Стало быть, ты на месте. О, сонар начал выдавать
информацию. Мы зарылись в ил, неглубоко, на метр. До поверхности - метров
восемьдесят.
- А вот интересно, на сколько кусков меня разломало? - прикинул иониец.
- Оставайся там, - велел капитан. - Я сейчас отключу связь и спущусь за тобой.
Не двигайся.
Орфу разразился трескучим смехом:
- Это ты мне, старина? А как бы я пошевелился? Когда манипуляторы и
двигатели благополучно отправились в те края, куда все мы уходим после смерти... Я
краб, потерявший свои клешни. И даже не уверен по поводу панциря. Манмут... Постой!
- Что еще? - Европеец выпутался из защитных ремней и уже отсоединял шланги
с кабелями виртуального управления.
- Если... ну, каким-то чудом... ты до меня доберешься... Представим, что коридор
внутреннего сообщения не расплющился при ударе и двери отсека не спаяло намертво, не
покорежило и не заклинило... что дальше-то?
- Сперва посмотрю, как ты. - Хозяин лодки пожал печами, отрывая от себя
видеовходы, тем более что мониторы все равно покрыла тьма.
- Нет, ты подумай, старина. Допустим, ты меня вытащил и я не распался у тебя
на руках. А потом? Коридоры "Смуглой леди" не рассчитаны на такую громадину, как я.
Каюта капитана - тоже. Цепляться за обшивку нечем, будь она неладна! Ты ведь не
потащишь гигантского краба на себе, топая по морскому дну ближайшую тысячу
кликов, а?
Товарищ замешкался с ответом.
- Я еще функционирую, - продолжал иониец. - По крайней мере общаюсь.
Представь себе, кислород еще течет по жилам и в запасе есть кое-какая
электроэнергия. Мы уже сообразили, что я по-прежнему в грузовом отделении, хоть оно
и затоплено. Так почему бы тебе не запустить лодку и не отвезти нас в более удобное
место для личной встречи?
Манмут переключился на внешний воздух и сделал несколько глубоких вздохов.
- Ты прав, - промолвил он наконец. - Давай поглядим, что к чему.
"Смуглая леди" умирала. Маленький европеец прослужил на подлодке сотню с
лишним земных лет, наблюдал за всеми ее трансформациями, усовершенствованиями, и
давно убедился: это не судно, а настоящая крепость. Ей ничего не стоило выдержать
давление в метрические тонны на квадратный сантиметр или, к примеру, тяготение в три
тысячи g. Однако и самая крепкая система не бывает сильнее своего слабейшего звена.
Злополучная энергетическая атака марсиан превзошла допустимые перегрузки, и вот вам,
пожалуйста.
Корпус покрыли опасные разломы и непоправимые ожоги. Нос зарылся в ил и
уперся в жесткое дно, наружу из грязи торчала лишь часть кормы. Обшивка покоробилась
до неузнаваемости, двери наглухо заклинило, десять из восемнадцати резервуаров с
балластом получили повреждения. Коридор между капитанской каютой и грузовым
отсеком частично обрушился и был залит водой. Две трети шпионской невидимо
...Закладка в соц.сетях
