Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 4. Эпидемия
..., где он находится.
- Ловко!
Куратор снисходительно улыбнулся.
- Бритва Оккама.
- Что?
- Был такой средневековый христианский философ, Вильгельм Оккамский. Так вот он
однажды изрек: "Не умножай сущностей без необходимости". Проще говоря, не делай с
большим то, что можно сделать с меньшим.
Кашинцев посмотрел на Валерия Алексеевича со смешанным чувством удивления и
восхищения.
- Здорово! Вы читали труды Вильгельма Оккамского?
- Нет. Так любит говорить один человек. А я ему доверяю, хотя... Он сам учил меня: "В
Организации никому доверять нельзя".
- А он, случайно, не сможет нам помочь?
Куратор сразу замкнулся. Лицо его стало серьезным, лоб перечеркнула глубокая складка.
- Нет. Я не должен его подставлять.
- Ну ладно. И куда вы будете звонить?
- В справочную службу. Не "09", конечно. В другую справочную.
Валерий Алексеевич достал телефонную карточку, вставил ее в прорезь считывающего
устройства и набрал номер, аккуратно прикрывая цифры рукой. Он сделал это машинально,
даже не задумываясь, - привычка.
- Золото-32, - назвал он дежурный пароль. - Будьте любезны, мне нужно узнать адрес
по номеру абонента. Да. И заодно посмотрите, кто там прописан.
Куратор назвал номер и некоторое время ждал. Затем он сказал спасибо и повесил трубку.
- Ну что? - Кашинцев дрожал от нетерпения.
Что-то мальчишеское, все еще живущее в его душе, замирало от ощущения причастности
к некой тайне. То же самое он испытывал, когда смотрел фильмы про шпионов.
- Он женат! - торжествующе сказал куратор. - Мы на верном пути. Поехали!
Кашинцев взял его за рукав.
- Только я сначала куплю мороженое, ладно?
- Куда? - спросил недовольный шофер.
Видимо, ему не очень-то нравилось кружить по тушинским дворам.
- Остановите здесь, - распорядился куратор. - Так. Хорошо. Теперь поставьте машину
на стоянку и не выходите из нее, что бы ни случилось, - он достал из кармана маску, смочил
ее дезинфектантом и протянул водителю. - В городе - эпидемия, - пояснил он, увидев
удивленный взгляд. - Если хотите вернуться домой, - лучше наденьте.
- Ну, а мы, - Валерий Алексеевич взял рацию, - немного прогуляемся. Пойдемте,
Игорь Константинович.
Кашинцев сунул руки в карманы, зачем-то ссутулился и пошел следом за куратором. Он
поймал себя на мысли, что, возможно, выглядит не слишком естественно, хотя ему и казалось,
что так он привлекает меньше внимания.
- Расслабьтесь, - услышал он голос своего спутника. - Не думайте о том, куда и зачем
мы идем; все ваши мысли написаны на вашем лице крупными четкими буквами.
- Что же делать?
- Попробуйте что-нибудь вспомнить. Например, число "Пи" до семнадцатого знака или
сколько стоила водка в девяносто втором году. И главное - не смотрите никому в глаза. Под
ноги тоже не надо.
Валерий Алексеевич, казалось, вовсе не замечал, что происходит вокруг; занятый тем,
чтобы не наступать в лужи, попадавшиеся им на пути. Они вошли в непримечательный
московский дворик. На углу, за невысокой кирпичной оградой, - два зеленых мусорных бака;
в центре - карусель, качели и лестницы, сваренные из труб.
Внезапно Валерий Алексеевич свернул к ближайшему подъезду. Перед железной дверью
ненадолго задержался: три кнопки блестели чуть больше остальных. Набрав нужную
комбинацию, он и шагнул в темноту подъезда. Кашинцев - за ним.
- Мы идем к его жене? - громким шепотом спросил он, едва дверь закрылась за ними.
- Да нет же, - ответил куратор. - Мы занимаем позицию. Дом Гарина - напротив. А
группа наружного наблюдения - в темно-синих "Жигулях" "девяносто девятой" модели. Вы
обратили внимание: стекла изнутри запотели, а водительское - приоткрыто? Там они и сидят.
Они поднялись на лестничную площадку между вторым и третьим этажами.
- Не подходите к окну, - велел куратор. - Можете присесть на лестницу.
Он достал рацию и поставил ее на подоконник. Сначала не было слышно ничего, кроме
треска. Валерий Алексеевич щелкнул какими-то рычажками, и треск немного поменял тембр.
Потом - еще и еще.
- Думаю, этот канал, - произнес куратор. - Он сейчас свободен. Будем ждать.
Валерий Алексеевич, - Кашинцев не мог отделаться от ощущения, что все это - хорошо
отрепетированный трюк. Все оказалось так просто, но он бы, например, ни за что не заметил,
что у какой-то машины, стоящей в пятидесяти метрах от них, запотели стекла. Да он бы и не
посмотрел на нее! Более того, Кашинцев был уверен, что и куратор даже не обернулся в ту
сторону.
- Как вы догадались, что группа наружного наблюдения - в "девяносто девятой"?
Валерий Алексеевич пожал плечами.
- Стереотипный выбор позиции для наблюдения. Учитывая то, что объект не обладает
профессиональной подготовкой... Я бы и сам туда встал. Я же семь лет проработал "в поле", не
забывайте.
- А теперь?
- А теперь моя работа - возиться с безумными гениями от микробиологии и ловить
вирусы, летающие по Москве...
Куратор помрачнел. Кашинцев понял, что продолжения не будет.
Валерий Алексеевич достал мобильный и несколько секунд колебался, словно
раздумывал, стоит ли звонить. Решил, что не стоит, и отключил аппарат.
Когда с кофе было покончено, Гарин затушил окурок в пепельнице и поднялся с дивана.
- Ладно. Пора!
- Тебя просто так не выпустят, - сказал Козлов. - Распоряжение главврача - никого с
территории больницы не выпускать!
- Вернусь тем же путем, только в обратном порядке, - ответил Гарин. - Это не
проблема.
- Как знаешь. А то действительно - давай пристрою вас в отделении.
Гарин задумался. Это было чертовски соблазнительно - спрятаться, забиться в уютную
норку и ждать, когда все закончится. Но его почему-то не покидало ощущение, что с минуты на
минуту за ними придут, и ему едва ли удастся повторить свой коронный трюк - прыжок из
окна. Все-таки, четвертый этаж - это не второй. "К тому же, - невесело усмехнулся он, - я
не посмотрел, есть ли здесь бельевой люк. Не во всяких кустиках стоит по роялю".
- Нет, я пойду.
- Я с тобой, - сказала Алена.
- А вот ты как раз могла бы остаться, - возразил Гарин.
- Я не хочу оставаться одна! - заявила Алена.
- Ох! - притворно вздохнул Козлов, обращаясь в пустоту. - Молоденькие девушки на
меня уже не реагируют. Мое место - на скамейке запасных.
- Ты выступаешь в другом виде программы, - успокоил его Гарин, показывая на
полупустую бутылку. - И тоже добиваешься определенных успехов.
- Спасибо, друг! - Козлов поднялся с кресла и подошел к шкафу. Он открыл створки и
принялся копаться, пытаясь что-то найти. - Хочу в память о нашей незабываемой встрече
вручить вам скромный подарок.
Он вытащил моток капроновой бечевки и протянул Гарину.
Тот напрягся, отказываясь воспринимать это как намек.
- Сейчас ты скажешь что-нибудь про мыло? Учти, это очень несмешная шутка.
- Да какая шутка? - Алексей раскинул руки, отмеряя длину, затем еще раз. Он взял
ножницы и отрезал получившийся кусок. - В городе - эпидемия, ты забыл? А радиус
действия этого ЧИПа - 5 метров. Тебе-то что - сунул в карман и пошел. А барышня может
заболеть.
- И что ты предлагаешь?
Козлов пожал плечами:
- Обвяжитесь веревкой. Здесь будет метра четыре, так что... Не потеряетесь.
- Спасибо, - Гарин смотал кусок бечевки и сунул в карман. - Что-нибудь еще?
- Хм... Удачи!
Гарин еще раз взглянул на Алену.
"Может, останешься?"
"Нет!"
Она покачала головой.
Такой диалог взглядов.
Гарин дважды повернул ключ в замке и открыл дверь ординаторской.
В коридоре было пусто. Откуда-то издалека доносились медленные шаркающие шаги, но
того, кто производил этот шум, не было видно.
На площадке перед лифтами тоже никого не было.
Гарин обернулся и пожал Козлову руку.
- Пока...
- Пока... Ты это... - Алексей напрасно попытался выдавить из себя на прощанье
очередную шутку. - В общем, сам знаешь...
- И даже если не знаю - теперь это не имеет значения, - сказал Гарин.
- В морг, - бросил Гарин охраннику, сидевшему внизу и, не дожидаясь ответа, быстро
прошел мимо.
Они добежали до двухэтажного домика из красного кирпича, завернули за угол и
перелезли через забор. Там они скинули халаты, и Гарин наспех засыпал их мокрой опавшей
листвой.
- Здесь недалеко до Савеловского, - бросил он на ходу...
Полковник Башкирцев прошел коридор первого этажа до конца и поднялся по лестнице.
На втором все было немного по-другому: стены отделаны дубовыми панелями, под ногами -
красная ковровая дорожка.
Чем ближе он подходил к кабинету председателя, тем сильнее росло его беспокойство, но
не потому, что Башкирцев боялся встречи с самим. Он опасался другого - что за те минуты,
которые он отсутствует, в Центре появится новая информация. И полковник не сомневался, что
эта информация будет неутешительной. А может быть, попросту кошмарной.
На пороге приемной он задержался, одернул пиджак и прокашлялся, прочищая горло. Ну
вот, теперь он готов.
В приемной сидел секретарь. У председателя было несколько секретарей, и чаще всего за
столом можно было увидеть Тамару Васильевну - строгую женщину средних лет, с
безукоризненной фигурой и всегда безупречно одетую.
Но сегодня был мужчина, и это встревожило Башкирцева.
- Доложите Николаю Митрофановичу, что явился полковник Башкирцев, - сухо сказал
он.
Больше ничего объяснять не требовалось: председатель наверняка знал, кто такой
полковник Башкирцев и чем он занимается последние тридцать шесть часов.
- Председателя нет, - ответил секретарь.
Повисла пауза. Башкирцев понимал, что глупо спрашивать: "А где он?" Полковник
Башкирцев не та фигура, чтобы председатель отчитывался перед ним о своих перемещениях, но
дело не терпело отлагательств.
- Когда он будет? - спросил Башкирцев.
- Не могу знать, - ответил секретарь и добавил, - Николай Митрофанович поехал с
докладом к президенту. Генерал Чернов - с ним.
- Вот как? - Башкирцев попытался представить, насколько полным будет доклад
председателя.
Хотя... Николай Митрофанович Евстафьев был опытным политиком и, что не менее
важно, искусным царедворцем. То, что он взял с собой Чернова, говорило о многом.
Скорее всего, Чернову, не имевшему опыта руководства масштабными операциями,
отводилась роль козла отпущения. "Желаете наказать кого-нибудь? А вот он здесь, извольте!
По рогам ему, да промеж ему! Три шкуры спустим с нерадивого, только глазом моргните!"
Ну, а Чернов, получив заслуженную порку, будет пытаться найти кого-нибудь, стоящего
на ступеньку ниже - своего собственного козла отпущения. А для этой роли как нельзя больше
подходит полковник Башкирцев. Вот только...
Свалить вину на Башкирцева ему не удастся. Полковник кивнул, улыбаясь своим мыслям,
и раскрыл папку.
- Завизируйте, пожалуйста! Сейчас, - он взглянул на часы, висевшие над входом в
кабинет председателя, - 17:08.
Секретарь взял у Башкирцева бумаги: копии приказов об отключении мобильных
операторов и рапорт на имя председателя ФСБ, в котором полковник подвергал сомнению
правильность действий Чернова.
Секретарю потребовалось менее минуты, чтобы ознакомиться с документами. В
Организации не любили людей, сачущих через голову начальства; тех, кто хоть раз проявил
нелояльность по отношению к руководству, обычно заносили в негласный "черный список". И
появление на столе председателя документа, подобного рапорту Башкирцева, означало ЧП,
прежде всего для того, кто подал рапорт.
Секретарь нахмурился; копии приказов об отключении он положил на стол, а рапорт
держал в руках, словно предлагал, пока не поздно, взять его обратно.
Башкирцев закрыл папку и убрал руки за спину. Он ждал, когда секретарь поставит на
бумаги число, время и личный штамп.
Секретарь еще раз посмотрел на полковника и наткнулся на его уверенный взгляд.
- Хорошо, - сказал он. Зеленые цифры на электронном табло сменились. - 17:09, -
сказал секретарь и завизировал документы.
Башкирцев поблагодарил его кивком головы, четко развернулся через левое плечо и
вышел из приемной.
Он в первый раз за всю службу вступил в эти закулисные игры, вышел на поля
кабинетных сражений, но, обдумывая свой поступок, Башкирцев понимал, что другого выхода
у него не было.
Чтобы попасть в кабинет, в котором было назначено совещание, министрам пришлось
пройти целый ряд процедур.
Сначала их провели через комнату, где в воздухе явственно пахло медикаментами; затем в
течение двух-трех минут облучали мощными ультрафиолетовым лампами. Но и эти меры
предосторожности показались устроителям совещания недостаточными. Место во главе стола,
где должен был сидеть президент, обнесли прозрачным плексигласовым экраном.
Большие часы в углу кабинета, стилизованные под "ампир", давно уже пробили четыре
часа пополудни. Все, кроме президента, были на месте, а он не появлялся. На памяти
собравшихся такого еще не бывало: президент никогда не опаздывал.
Председатель ФСБ Евстафьев оглядывал лица федеральных министров. Все были
собранны и напряжены. Обычно в ожидании начала совещания министры негромко
переговаривались, обсуждая какие-нибудь не самые важные вопросы. О главных говорили на
самом совещании. Но сегодня все молчали, будто желая подчеркнуть значение одной
единственной темы, ради которой они собрались.
Президент появился в 16:14, и не из парадного коридора, как обычно, а из неприметной
боковой двери, о существовании которой не всякий догадывался.
Послышался шум отодвигаемых стульев: президента приветствовали стоя. Президент
прошел на свое место, передвинул приготовленные для него бумаги и пригласил всех садиться.
Обычно он это делал еще на ходу: с разрешающим жестом рукой и коротко кивал. Но сегодня
выдержал нарочитую паузу - разговор предстоял очень серьезный.
Цепкий глаз Евстафьева подметил еще одну деталь. Министры были одеты сообразно
обычному протоколу - черные или темно-синие костюмы, рубашки и галстуки. Президент же
выглядел подчеркнуто скромно - строгий костюм и черная водолазка. По разумению
председателя ФСБ, это не сулило ничего хорошего. Евстафьев превратился в одну чуткую
вибрирующую антенну, улавливающую любое изменение в привычной атмосфере.
Президент некоторое время листал бумаги, лежавшие перед ним на столе, затем
вопросительно посмотрел на Евстафьева. Это должно было означать: "Как? Разве вы еще не
начали?" Председатель выдержал этот взгляд и тут же отпасовал его генералу Чернову. Чернов
заерзал и втянул голову в плечи. Больше всего ему хотелось убежать отсюда.
Евстафьев не стал дожидаться, пока президент обратится к нему лично: он почему-то был
уверен, что услышит не доброжелательное - "Николай Митрофанович", а сухое и
отстраняющее "вы".
- Юрий Геннадьевич, - сказал Евстафьев. - Доложите, пожалуйста.
Чернов кивнул, словно клюнул невидимое зерно, рассыпанное перед ним по столу, встал я
подошел к специально подготовленному экрану. Кто-то из референтов включил проектор,
связанный с ноутбуком, и на экране появилась карта Москвы.
Карта была выполнена в миролюбивых зеленых тонах; с юго-востока на северо-запад
тянулась цепочка красных пятен, напоминавших отвратительные нарывы. Красные пятна
обозначали очаги эпидемии. Эти данные уже шесть часов назад устарели.
Чернов прокашлялся.
- Вчера, двадцатого сентября, около семи часов утра по московскому времени в
столичное управление ФСБ РФ поступило сообщение о возможном проникновении на
территорию города лица, инфицированного штаммом А-Эр-Си-66. Данный вирус обладает
высокой степенью вирулентности и способен поражать все слои населения, все возрастные
группы, в большинстве случаев вызывая смерть больного. Управлением были приняты меры по
изоляции возможного носителя... которые, к сожалению, не принесли результатов. С высокой
долей вероятности можно предполагать, что носителю все-таки удалось проникнуть в город и
тем самым создать реальную угрозу для распространения эпидемии.
Региональными управлениями здравоохранения был предпринят целый комплекс
профилактических мер. В течение суток с момента получения сигнала не было
зарегистрировано ни одного случая заболевания...
- Значит ли это, что их действительно не было? - перебил президент. - Или больные
просто не обращались за медицинской помощью?
- Я думаю, - Чернов подыскивал правильные, нейтральные выражения, - что ни одну
из этих причин нельзя исключить.
Президент кивнул.
- Продолжайте.
- Начиная с сегодняшнего утра ситуация несколько изменилась - в худшую сторону. По
сообщениям из районных поликлиник, количество вызовов врачей на дом превысило
среднестатистическое в 1, 8 раза. Городская станция "скорой помощи" отмечает двукратное
увеличение вызовов. Наибольшее количество обращений за медицинской помощью отмечено в
регионах, выделенных на карте в красный цвет. Мы предполагаем, что их расположение
повторяет путь первичного носителя инфекции. Положение осложняется тем, что путь передачи
вируса - воздушно-капельный, как это бывает при гриппе. Однако эпидемиологические
службы отмечают, что эпидемический барьер еще не пройден, что позволяет с некоторым
оптимизмом... э-э-э... строить прогнозы относительно распространения болезни.
- Вам известно точное количество заболевших? - спросил президент.
- Э-э-э... Около восьми тысяч человек.
- Вы говорите, что в большинстве случаев человек погибает. Я правильно понял? -
снова спросил президент.
- Да. К сожалению, медицина не располагает... - начал Чернов, но президент его не
дослушал.
- В таком случае мне не совсем понятно, где вы видите основания для оптимизма. Какие
конкретные меры приняты для того, чтобы не допустить распространения эпидемии?
- Нами задействованы все лечебные учреждения. В городских больницах и
специализированных клиниках выделено достаточное количество мест для того, чтобы
изолировать всех заболевших. На местах с населением проводится разъяснительная работа,
нацеленная на правильное и своевременное применение профилактических мер...
- Для поддержания порядка на улицах, - подал голос Евстафьев, - в город введены
воинские части. Транспортное сообщение временно блокировано.
Евстафьев хотел, чтобы у президента сложилось впечатление, будто он лично несет
ответственность за поддержание порядка в городе. А за все остальное - Чернов. Теперь
напротив фамилии "Евстафьев" в сознании президента будет стоять маленький плюс, а вот
напротив "Чернова" - большой минус.
Но не подозревавший подвоха Чернов с благодарностью взглянул на шефа. У него
появилось несколько секунд, чтобы перевести дух и собрать разбегающиеся мысли. По спине
струились потоки горячего пота, и генерал чувствовал себя так, словно угодил в баню.
В кабинете повисло напряженное молчание. В наступившей тишине раздался негромкий
голос президента.
- Я пока не услышал ничего, кроме общих фраз. Насколько я понимаю, для того чтобы
остановить эпидемию, необходимо четко разделить здоровых и больных. То, что делаете вы, -
это только запоздалая реакция. Меры по нейтрализации эпидемии, - он заглянул в бумаги, -
должны носить упреждающий характер. Эти меры уже разработаны?
Евстафьев подумал, что он бы дорого дал за возможность заглянуть в бумаги,
подготовленные президентскими советниками. Что в них? Насколько полно отражена
информация о природе и действии вируса? Даже сейчас, когда второй президентский срок
перевалил за середину, Евстафьев не всегда мог понять, насколько высок уровень
осведомленности главы государства в том или ином вопросе. Это всегда оставалось загадкой,
поэтому он всегда исходил из того, что президент знает все и обо всем.
Конечно, Евстафьев понимал, что так не может быть: один человек не в состоянии
переработать такую лавину информации, что-то обязательно упустит, но вот поди ж, разбери,
что именно президент упустил, а в чем ориентируется свободно.
В любом случае лучше перестраховаться.
Евстафьев повернулся на стуле к Чернову и недовольно нахмурился.
- Юрий Геннадьевич! Ну?
Сыграно было тонко: не "генерал Чернов", а именно "Юрий Геннадьевич". Не
начальственный разнос, а искреннее удивление: мол, как же это так? Вы, которому я так
доверял?
Чернов с тоской посмотрел на минеральную воду, стоявшую на столе, и судорожно
глотнул.
- В настоящее время нами ведется активная работа... по разработке... мер, которые
позволили бы... Учитывая соображения секретности...
Евстафьев поджал губы, всем своим видом показывая, что не считает соображения
секретности приоритетной задачей.
- Полагаю, в настоящее время ими можно пренебречь. Главное - это жизнь людей, -
веско изрек он и бросил быстрый взгляд на президента.
Хотя президент не произнес ни слова, безошибочным чутьем царедворца Евстафьев
понял, что попал в цель. Чувствительные антенны его пока не подводили. Он похвалил себя за
предусмотрительность и благоразумие: сначала, узнав, что их вызывают в Кремль,
председатель хотел взять Чернова в свой лимузин, но вовремя передумал. Он представил, как
бы это смотрелось сейчас, после совещания: Евстафьев и Чернов уехали в одной машине. Нет,
теперь от него надо держаться подальше, как от прокаженного. Точнее - как от заболевшего
А-Эр-Си-66, поправил он себя, используя более современное сравнение.
Президент кивнул.
- Я жду вас с докладом через два часа. Премьер-министру, вице-премьерам и
федеральным министрам предлагается ознакомиться с документами и внести свои предложения
по разработке комплекса безотлагательных мер, направленных на нейтрализацию эпидемии, -
он легко поднялся и вышел.
В кабинете на Лубянке Евстафьева ожидал еще один неприятный сюрприз: рапорт
полковника Башкирцева и копии приказов, подготовленных более пяти часов назад: около
полудня - сразу же, как только полковнику стал известен механизм активации вируса.
Председатель несколько минут взвешивал все "за" и "против". Затем нажал кнопку
селектора.
- Генерала Карлова - ко мне! Быстро!
Генерал сидел у себя в кабинете. Стопка изрисованных листов постепенно росла. Корзина
была полна бумажной лапши.
Он отчаянно надеялся на чудо, хотя и не хотел себе в этом признаваться. "Чудо",
"случай", "везение", "удача"... Он в это не верил. Но это не мешало ему надеяться, что оно
все-таки случится.
- Есть! - вдруг воскликнул референт.
Карлов вздрогнул, но тут же взял себя в руки и постарался выглядеть бесстрастным. Что
бы ни произошло, он должен хотя бы выглядеть бесстрастным.
- Что? - немного лениво спросил он.
- Установили девушку! Муратова Елена Игоревна, интерн на кафедре инфекционных
болезней.
- "Интерн" - это кто? - задал Карлов ничего не значащий вопрос. Мозг параллельно
пытался придумать, что можно выжать из имени. В какую сторону строить цепочку?
- "Интерн" - это... почти врач, - ответил референт.
- А-а-а... Ну и что?
- Домашний адрес, телефон?
Карлов прикинул. Слишком просто. Гарин до сих пор дома не объявлялся. Девушка была
в машине вместе с ним. Вряд ли они расстались. Непрофессионалы предпочитают держаться
вместе. Профессионалы давно бы уже кинулись врассыпную, сбивая погоню со следа: так их
шансы выжить увеличивались ровно вдвое, но эти... Они не разбегутся - Карлов ставил десять
против одного.
- Посмотри-ка по базам систем сотовой связи. У нее должен быть мобильный.
Гарина они уже искали и не нашли. Это ничего не значило; он мог пользоваться
телефоном, зарегистрированным на чужое имя. Мысль о том, что можно жить вообще без
сотового, генералу в голову не приходила.
Сам он не слишком серьезно относился к идее мобильной связи. Ему как никому другому
было хорошо известно, что сотовая сеть - это не только абсолютная доступность и широкое
распространение информации. Это еще и тотальный контроль над информацией. Поэтому,
когда дело касалось серьезных разговоров (то есть почти всегда), генерал прибегал к другим
средствам коммуникации.
Ну, а последние двое суток мобильные операторы играли и вовсе незавидную роль, хотя
упрекнуть их было, в общем-то, не в чем. Карлов не понимал только одного: почему так долго
тянут с отключением. Ведь рано или поздно сделать это придется. Но... В конце концов, это не
его дело. Его дело - документы Кудрявцева. Значит, надо найти Гарина и... как ее там? Алену
Муратову!
- Есть! - снова торжествующе воскликнул референт. - Муратова Елена Игоревна,
контракт в МТС! - его голос дрожал от нетерпения. - Разрешите в головной офис, товарищ
генерал?
В головном офисе каждого оператора в специальном помещении, скрытом за толстыми
бетонными стенами и бронированной дверью, находился пункт слежения за информацией.
Мощный компьютер прослушивал все разговоры. При употреблении кодовых слов, вроде:
"бомба", "теракт", "оружие", "взрывчатка" и т. д. , он автоматически включал запись,
фиксируя номер абонента.
Ввести новые ключевые слова не составляло особого труда. Также не составляло труда
установить местонахождение абонента. Трубка посылала базовой станции сигнал, по его
мощности и направлению безошибочно определялись координаты, где в данную минуту
находится владелец телефона.
Карлов усмехнулся.
- Ты нужен мне здесь, - он выразительно посмотрел на стакан с карандашами, потом
перевел взгляд на точилку. - Пошли кого-нибудь другого. Но толкового. Пусть будет на
прямой связи с группами и выведет их точно на цель. По достижении визуального контакта
немедленно доложить мне, я распоряжусь о дальнейшем ходе операции...
На столе Карлова зазвонил телефон. Генерал продолжал заштриховывать рисунок,
напоминавший голову морского чудовища. Референт встал, подошел и снял трубку.
- Да. Да. Так точно, понял! - он положил трубку на рычаги и сказал. - Товарищ
генерал, вас срочно вызывает председатель.
Карандаш едва заметно дрогнул; штриховка вышла за контуры наброска. "Стареешь, -
сказал себе Карлов. - Раньше мог не спать по трое суток подряд безо всяких амфетаминов и
при этом не терять выдержки".
- Время... - негромко сказал он.
- Извините, что? - не понял референт.
- Время, - повторил Карлов. - Ты думаешь, оно идет? Нет. Оно - уходит.
Референт вежливо покивал и вернулся за свой стол.
- Работай по девушке. Я скоро вернусь, - сказал Карлов и про себя добавил.
"Надеюсь..."
Пистолет был при нем. В патроннике всегда лежал патрон, а вытащить ненужную обойму
был
...Закладка в соц.сетях
