Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 4. Эпидемия
...заявление насчет искусственной природы штамма - бред, вызванный
нейротоксическими явлениями), то вирусом должны заинтересоваться соответствующие
структуры.
Записка! Он снова вернулся к записке. Как ни крути, сначала он должен ее прочесть. Вот
ведь незадача! А если это все-таки не грипп? Гриппа не стоит опасаться: его вирулентность при
непосредственном контакте ничтожно мала; этот вирус обладает высоким сродством к
эпителию дыхательных путей, а при попадании на кожу он абсолютно безвреден. Но если это
все-таки не грипп?
Гарин открыл дверь кабинета заведующего и положил запечатанный пакет на стол. "Гдето
здесь у старика должен быть утюг", - вспомнил он. Утюг нашелся на нижней полке
шкафчика. Гарин включил его в сеть и стал ждать, пока нагреется.
Тут он точно не промахнется. Высокая температура убьет любой вирус, а их в пятнах
крови должны быть миллионы. А может - миллиарды.
Гарин открыл форточку, затем подумал и распахнул окно настежь. "Так лучше. Пусть
будет сквозняк".
Лампочка на боковой поверхности утюга наконец погасла. Гарин поискал, куда бы
положить записку. Прямо на стол? Едва ли Островский будет рад горелым пятнам на пластике.
Он поймал себя на мысли, что до сих пор думает о каких-то ничего не значащих мелочах
вместо того, чтобы реально оценить опасность и понять, что пара пятен на столешнице -
сущая ерунда по сравнению с тем, что происходит.
Гарин вздохнул и стал распечатывать герметичный пакет.
Он положил неизвестный прибор на угол стола, потом достал записку, потянулся за
утюгом - и в этот момент раздался телефонный звонок, заставивший его вздрогнуть от
неожиданности.
Гарин, не задумываясь, схватил утюг.
- Да, слушаю! - сказал он и в следующую секунду выругался. - Идиот! Хорошо, хоть
не успел прижать к уху!
Он схватил другой рукой телефонную трубку.
- Да, слушаю, - повторил он.
- Андрей Дмитриевич! - это была Алена. Она пыталась кричать шепотом, и, как ни
странно, у нее это получалось.
- Что случилось? - Гарин похолодел от внезапного предчувствия. "Островский! Что-то
с Островским..."
- Убегайте оттуда, скорее! Они идут вас убить!
- Меня?! Кто? - мысли закружились в голове испуганным хороводом. Интересно, кто
собирается его убить? И за что?
- Не знаю. Они в ботинках! Один - в рыжих, другой - в черных!
- Алена, Алена... Постой. При чем здесь ботинки? - пытался вставить Гарин, но
девушка его не слушала.
- Они застрелили Островского, убили Нину, сейчас идут к вам! Это все из-за Ремизова!
Они ищут прибор и записку!
- Прибор? - Гарин посмотрел на черную коробочку, лежавшую на столе.
- Скорее бегите оттуда, пожалуйста! И заберите меня с собой! Я здесь, на посту, под
столом!
Гарин пару секунд переваривал услышанное. Похоже, последние события весьма
неблагоприятно отразились на психике его интерна. Нет, ее точно надо отправить домой.
От удивления он убрал трубку от уха и стоял, словно атлет, собравшийся хорошенько
накачать бицепсы. Вот только вместо гантелей он держал телефонную трубку и раскаленный
утюг. Гарин ошеломленно переводил взгляд с одного предмета на другой, будто недоумевал,
каким образом они могли оказаться у него в руках.
За тонкой дверью раздался мужской голос.
- Скажите, пожалуйста, как нам найти Андрея Дмитриевича Гарина?
- Гарина... Он, наверное, в кабинете заведующего, - отвечала постовая медсестра.
- Спасибо, - поблагодарил голос, и Гарин услышал шаги.
Вроде бы все сходилось - его действительно искали. Но неужели его искали затем,
чтобы убить?
Машинально, не отдавая себе отчета в том, что делает, Гарин положил трубку на стол и
подошел к двери. Изнутри, со стороны кабинета, в замке торчал ключ, и Гарин быстро
повернул его. Два раза.
Шаги приблизились и вдруг стихли.
Гарин увидел, как дверная ручка стала медленно поворачиваться. Тихо-тихо.
Затем тот, кто стоял по ту сторону, аккуратно потянул ручку на себя. Гарин затаил
дыхание. Дверь не открылась.
Раздался деликатный стук.
- Андрей Дмитриевич! Откройте, пожалуйста!
Гарин с трудом подавил желание спросить: "Кто там?" Он облизнул мгновенно
пересохшие губы и стал осторожно пятиться назад, к столу, думая только об одном - лишь бы
пол под ногами не заскрипел.
- Андрей Дмитриевич! - настойчиво повторил голос. - Откройте, нам нужно с вами
поговорить.
Гарин почувствовал, что уперся задом в острый угол столешницы. Он провел рукой и
обнаружил злосчастный прибор.
- Андрей Дмитриевич! - закричала трубка голосом Алены. - Ну что же вы молчите?
Вас уже убили?
- Он там! - раздался другой голос, хрипловатый и надтреснутый.
И дальше случилось странное.
Как в замедленном кино Гарин увидел, что дверь вспухает, словно кто-то снаружи всадил
в нее дрель. Все происходило совершенно беззвучно: раз, два, три... Три аккуратных отверстия
появились почти одновременно, все на уровне его груди, с равными промежутками.
За спиной зазвенело лопнувшее стекло; Гарин быстро обернулся и увидел, что аквариум
разлетелся вдребезги и потоки воды вместе с золотыми рыбками льются прямо на пол.
- Да что же это я? - пробормотал Гарин. Разум уже понимал, что надо бежать без
оглядки, но ноги отказывались повиноваться.
- Да что же это? - он поднял горячий утюг, как свою единственную защиту.
Еще четыре дырки - очень кучно, в районе замка. Пули раскрошили хлипкую фанеру;
затем кто-то резко дернул дверь, и она чуть было не подалась. Замок захрустел.
- Вот ведь... - оцепенение прошло.
Адреналин захлестнул кровь, как приливная волна; Гарину стало жарко. Он отбросил
ненужный утюг, сгреб со стола пластиковую коробочку и записку и бросился к раскрытому
окну.
Он поскользнулся на золотой рыбке, бившейся на полу, и это его спасло. Над головой
прожужжало наподобие большого надоедливого шершня, и глиняный горшок с вечно
засыхающим цветком, стоявший на шкафу, разлетелся, словно по мановению волшебной
палочки...
Чтобы сохранить равновесие, Гарин вытянул руки и уперся в подоконник. За спиной с
громким треском распахнулась дверь.
Гарин оттолкнулся обеими ногами от пола и вывалился в окно. В полете он успел
обернуться и увидел картину, отпечатавшуюся в сознании ясно, как стоп-кадр: двое молодых
мужчин, одного роста и телосложения, оба светло-русые и в серых костюмах, стояли на пороге,
вытянув перед собой руки с пистолетами ("на стволы накручены какие-то черные болванки...
глушители, что ли..."), и целились в него.
"Интересно, какие у них ботинки?" - подумал Гарин, падая со второго этажа. Пуля
звонко ударила в бетонный подоконник и дала рикошет.
Яркий свет люминесцентных ламп, лившийся из-под потолка, рождал у Кашинцева
странное чувство - словно он угодил в какую-то временную петлю, столь горячо любимую
авторами фантастических романов и фильмов. Свет был ровный и монотонный: он не
усиливался и не становился слабее, он просто длился.
Электронные часы на экране ноутбука показывали второй час по полудни, но в этом
проклятом актовом зале, расположенном где-то под землей, ничего не менялось. Кашинцев
успел проштудировать все полторы тысячи листов, что лежали в железном ящике, и не нашел
ничего нового. Ничего такого, что позволило бы ему сдвинуться с мертвой точки.
Если подводить краткий и весьма неутешительный итог - он застрял.
Кашинцев знал про этот вирус почти все, за исключением самого главного: как он
активируется? Ведь это должно быть просто. Так же просто, как щелчок выключателя. Некое
воздействие - и нейраминидаза переходит в активную форму, вирус внедряется в клетку и
начинает свою гибельную работу. Да. Вроде бы все так. И, казалось бы, что тут сложного -
исключить действие пускового фактора, и эпидемия остановится. Но...
Видимо, он чего-то не знал. Или - что было более вероятным - ему нарочно чего-то не
говорили.
"Блядские рыцари плаща и кинжала! - ругался про себя Кашинцев, в глубине души
опасаясь, что где-то в "актовом зале" стоит прибор, позволяющий читать чужие мысли. - Как
в преферансе, когда играют вчетвером: сижу на прикупе и ничего не могу поделать. Зачем тогда
потребовалась вся эта чехарда? Сначала из Питера - в Москву, затем из ИБХ - сюда... Я ни
хрена не понимаю в этих играх".
Он изложил свои соображения Валерию Алексеевичу. Тот нахмурился и сухо ответил, что
ничем не может помочь. И Кашинцев ему поверил.
Валерий Алексеевич несколько раз выходил из зала (Игорь полагал для того, чтобы
связаться с кем-то, наделенным куда большими полномочиями, чем он сам) и каждый раз
возвращался ни с чем.
Это заставляло Кашинцева нервничать; больше всего он опасался за свою жизнь, хотя,
немного поразмыслив, пришел к выводу, что пока бояться не стоит - именно потому, что он не
располагал полной информацией, стало быть, и проболтаться не мог.
Эта мысль показалась ему трезвой и здравой; Кашинцев немного успокоился и снова
принялся за работу.
Он решил поставить себя на место Ильина. Допустим, ему удалось получить штамм
вируса с абсолютно новой, но стабильной (то есть неактивной) нейраминидазой. Такой вирус
безвреден для живого организма до тех пор, пока его нейраминидаза не станет нестабильной.
На слайдах было четко показано, в чем причина нестабильности - в двух разорванных
сульфидных мостиках. Но как, черт побери, их разорвать? Понятно, что надо подвести
несколько квантов энергии. Путем химической реакции? Небольшим повышением
температуры? Да, похоже на правду.
Кашинцев вспомнил слова Валерия Алексеевича, сказанные им в ИБХ. "Здесь должна
быть зацепка!"
- Валерий Алексеевич! - спросил Кашинцев. - Помните, в ИБХ вы говорили, что
вирус в первую очередь поражает наиболее активных? Социально успешных, ну и все такое?
Откуда вы это взяли?
Валерий Алексеевич скривился.
- Просто поступила такая вводная. Вы что, думаете, я всезнающий?
- Да-а-а... - с сожалением сказал Кашинцев. - Но как он этого добился? Как? Я не
могу сообразить. Кстати, а что сам Ильин...
Он посмотрел на Валерия Алексеевича и все понял. Этого ему тоже лучше не знать.
Ситуация складывалась идиотская: Кашинцева позвали, чтобы он помог, но раскрывать
перед ним все секреты никто не собирался. Если он хочет добиться результата, то должен дойти
до всего сам, но хочет ли он этого? Вот в чем дело.
"Меньше знаешь - лучше спишь".
- Валерий Алексеевич! - сказал он на исходе двенадцатого часа своих штудий. - Я -
пас! Давайте свои бумаги, я подпишу то, что нужно. Отвезите меня на вокзал. Завтра
лекционный день, я должен быть в институте...
- Вопрос о вашем пребывании здесь уже согласован, - отозвался его куратор. - Знаю,
Игорь Константинович, вам это не понравится, но мы не расстанемся до самого конца.
- До какого... конца? - спросил Кашинцев.
Он не очень-то любил читать лекции, но сейчас перспектива оказаться в аудитории
показалась ему неожиданно заманчивой.
- А вот это уже полностью зависит от вас, - сказал Валерий Алексеевич и выразительно
постучал пальцами по столу. - Кстати, зафиксирован первый случай заболевания со
смертельным исходом. Не желаете взглянуть? Может, это продвинет вас... в нужном
направлении? - и куратор слегка кивнул.
- Да, конечно, - машинально сказал Кашинцев, хотя и не понимал, каким образом вид
умершего ему поможет.
Он мог взять у трупа образцы тканей и попытаться вырастить вирус на курином эмбрионе
- с тем чтобы потом изучить его свойства. Наверное, в этом был смысл, если бы у них в запасе
было как минимум два-три месяца, но сейчас, когда счет шел на часы...
И все же это было лучше, чем сидеть в громадном зале под прицелом видеокамеры.
- Да, - громко и четко сказал он. - Я думаю, нам обязательно надо туда попасть.
- Хорошо. Машина ждет. Вам еще нужны документы?
- Они уже здесь, - Кашинцев показал на лоб. - Остальное я надеюсь увидеть на месте.
Валерий Алексеевич поднял руку. Дверь в конце зала бесшумно открылась, и вошел тот
самый "немой" в рубашке и галстуке. Он собрал документы, уложил их в ящик и запер его на
ключ.
Они вышли через другую, боковую, дверь и оказались в длинном коридоре, который
привел их к подземному гаражу.
- Куда мы едем? - спросил Кашинцев, садясь в машину.
- Во вторую инфекционную больницу, - был ответ.
Гарин упал на кусты сирени, растущие под окнами корпуса. Хорошо, что их давно не
подстригали; острые торчащие ветки могли бы проткнуть его насквозь, а гибкие прутья
смягчили удар, спружинили и отбросили Гарина к стене.
Он перекатился на живот и встал на четвереньки, быстро соображая, в какую сторону
бежать. До ближнего угла было немногим более двадцати метров, но... Его преследователям
нужно было сделать всего пять шагов - и они уже у окна. На огневом рубеже. А Гарин
почему-то не сомневался, что стрелковая подготовка у этих ребят на высоте.
Бежать прочь от корпуса?.. Тоже не самый лучший вариант. За сиренью, высаженной в
ряд, начинался подстриженный газончик. Человек на фоне зеленой травки - чем не отличная
мишень?
Все это промелькнуло в голове за считанные мгновения, между двумя взмахами ресниц,
но Гарину все равно казалось, что он соображает недопустимо медленно.
"Куда? Куда бежать? Ведь должен быть какой-нибудь выход?!"
Он обернулся. В нескольких шагах от него зиял открытый люк. Гарин толком не знал,
куда он ведет, наверное, в подвал. Скорее всего, через него вытаскивали на улицу грязное белье
и заносили свежее. Не раздумывая, Гарин бросился вперед и головой вниз нырнул в квадратное
отверстие.
Он не знал, что ждет его там, внизу? Голый бетонный пол? Острые углы каталки?
Времени на раздумья не было, да и выбор представлялся крайне небогатым: сломать шею или
получить пулю. Но пули он почему-то боялся больше.
К счастью, он упал прямо на тюки с бельем. Однако счастливое спасение никоим образом
не решало основную проблему: его по-прежнему хотели убить, вот только он не мог
сообразить, кому и зачем это потребовалось?
Дверь, ведущая в подземный переход, была открыта. Запыленные люминесцентные лампы
под низким потолком лили на бетонный пол мутные пятна желтого света. Гарин на мгновение
застыл. С улицы послышались два глухих толчка, раздавшихся друг за другом: его
преследователи спрыгнули за ним.
Гарин выскочил в коридор. Направо подземная галерея продолжалась метров на пять,
упиралась в стену и поворачивала влево. Затем она становилась прямая, как стрела, на добрых
тридцать метров, до следующего поворота. Налево она вела к лестнице, по которой можно было
вернуться в корпус, и была совсем короткой.
Справа, в углу, Гарин увидел выключатели. Едва ли эти ребята знали, где они находятся.
Это был его шанс, быть может, последний, и надо было его использовать. Гарин повернул
направо.
За спиной, в комнатке, где хранилось грязное белье, раздался шум. Первый из
преследователей был уже там. Гарин услышал быстрые шаги. Он протянул руку к
выключателям и стал их лихорадочно поворачивать, один за другим, отчаянно боясь, что не
успеет.
Лампы по всей длинной галерее стали гаснуть. Черный, непроглядный мрак, казалось,
сочился из стен и пожирал свет. Оставалось всего четыре рубильника, но и шаги были все
ближе...
Гарин вытянул обе руки и, срывая ногти, выключил последние светильники. В подземелье
воцарилась темнота - плотная и первозданная, как в угольной шахте. Ее разбавлял только
серый треугольничек, пугливо вытекавший из распахнутой двери каморки.
На это надо было решиться. Иначе нельзя... Он должен был это сделать. Гарин собрался с
духом и ринулся вперед. Он прыгнул и в падении захлопнул дверь - прямо под носом у
первого стрелка, успев отметить, что его ботинки рыжие.
Тотчас же, почти без паузы, дважды раздалось сухое лязганье затвора и треск фанеры.
Пули прошли у него над головой и ударились в стену; Гарин услышал тихий шорох
осыпающейся штукатурки.
Через секунду дверь от мощного удара ногой распахнулась, и опять появился
предательский серый треугольничек, высвечивавший коридор на всю ширину, до самой стены.
Он являлся тем рубежом, миновать который незамеченным было невозможно. Но теперь у
Гарина было преимущество: его преследователи не знали, где он находится - справа или
слева?
Гарин прижался на полу к стене и замер.
- Черт!! Ты видишь хоть что-нибудь?
- А ты?
- Я же не кот!
- А я кот?
- Где он?
- Хороший вопрос.
- Гарин!
- Попробуй повежливее, тогда обязательно отзовется.
Двое мужчин стояли в дверном проеме, заслоняя широкими фигурами и без того неважное
освещение.
- Тихо! Шорох! Там, справа!
- Нет, слева!
Гарин молчал.
Эти двое болтали без умолку нарочно, чтобы заставить его выдать себя. Если бы одному
из них и почудился шорох, он бы выстрелил на звук, не задумываясь.
Поняв, что номер не прошел, они решили действовать по-другому.
- Свет только что был. Где-то здесь выключатели. Надо их найти. У тебя есть зажигалка?
- Я же бросил курить, зачем мне зажигалка?
- А я и не начинал. Хорошо. Попытаемся на ощупь. Я - направо, ты - налево.
Они одновременно шагнули в темноту, нащупали стену и медленно двинулись вдоль нее,
каждый в свою сторону.
- Должно быть где-то неподалеку, на уровне груди...
"Сколько у меня времени? - подумал Гарин. - Минута? Полминуты? Десять секунд?
Пять?"
Тихие шаги, шаркавшие по бетону, осторожно приближались к нему.
Времени опять не оставалось. Ни на что.
"Боже, неужели этот кошмар происходит со мной? Неужели я не сплю?" Хотелось
ущипнуть себя и проснуться, но он боялся даже пошевелиться. Любой звук мог его выдать.
Мужчина, пошедший вправо, нащупал коробку выключателя.
- О-о-о! Нашел!
Он щелкнул рычажком, и где-то вдалеке, в самом конце галереи, замелькали бледные
сполохи.
- Смотри! Вроде, там тень! - теперь его голос звучал собранно и напряженно.
Он продолжал щелкать выключателями, и напарник, оставив поиски, бросился к нему.
- Где?
Лампы дневного света брали разбег, необходимый для работы. Постепенно вся галерея
озарилась их неровными и бледными отблесками.
Мужчины огляделись.
- Куда он мог деться? Налево - вряд ли. Может, решил вернуться?
- Он побежал туда, это точно.
Они еще раз переглянулись и разом бросились по длинной галерее, на которую показывал
мужчина в рыжих ботинках.
В противоположной стороне, в десяти метрах от них, за выступом стены стоял Гарин.
Ботинки он держал в руках. Бетонный пол неприятно холодил ступни. Он хотел перевести
дыхание - и не мог.
Едва ли он бы вспомнил, как ему пришла в голову эта спасительная мысль - снять
ботинки и прокрасться за выступ стены. Да и вряд ли это было мыслью - скорее, неким
требовательным наитием, которому он не мог не подчиниться.
До лестницы он дойти не успел - стрелок слишком быстро нашел выключатели. Когда
загорелся свет, Гарин спрятался, прижав ботинки к груди и с замиранием ожидая, что его вотвот
обнаружат.
Колени дрожали, и, обессиленный, он опустился на пол.
Торопливые шаги преследователей гулким эхом еще разносились по длинной галерее,
пока не стихли за дальним поворотом.
Гарин надел ботинки, с трудом завязал шнурки и побежал в обратную сторону.
С лестничной площадки первого этажа Гарин повернул в коридор и первое, что он увидел,
- белое пятно, простертое на полу. Впрочем, теперь оно было не полностью белым. Вокруг
белого растеклась темно-красная лужа. "Кровь!" - подумал Гарин и громко икнул.
- Алена! - закричал он и тут же испугался собственного крика.
В отделении было тихо. Быть может, слишком тихо, и эта тишина пугала своей
безжизненностью.
Гарин медленно, крадучись, пошел вперед по коридору, готовый в любую секунду
развернуться и бежать прочь. На тело, лежавшее на полу, он старался не смотреть.
- Алена! - повторил он тише и услышал тонкие всхлипывания.
Девушка была где-то рядом. Она ведь даже говорила ему, где именно - пару минут
назад, но он напрасно пытался вспомнить.
- Алена! Это я, Андрей... - позвал он еще раз. - Дмитриевич... - запнувшись,
добавил он. Отчество в данной ситуации выглядело по меньшей мере смешно, но и обращение
по одному только имени было для Алены непривычным.
Он уже вплотную подошел к телу и мог хорошо разглядеть задравшиеся полы халата и
голые ноги Нины, утратившие былую привлекательность. Они были только мертвыми ногами,
и ничем другим.
Со стороны стола послышался шорох. Гарин резко обернулся и увидел белую ладошку,
поднявшуюся над столешницей.
- Андрей Дмитриевич! Я здесь!
- Чего "здесь"? - неожиданно сварливо сказал Гарин. - Вылезай!
Теперь он был не один, и панический страх немного утих, уступая место другим
человеческим чувствам.
Алена вылезла из-под стола. В какой-то момент Гарин подумал, что она бросится ему на
шею, но она застыла перед ним и, прижав руки к лицу, плачущим голосом сказала:
- Вы видите? Смотрите, что они сделали!
- Их было двое?
- Да, один в рыжих ботинках, а второй...
- Я понял, - перебил Гарин. - Я тоже их встретил.
Алена вскрикнула.
- И они?! Что они хотели?
- Некогда было выяснять. Я убежал.
- Что теперь делать?
Девушка смотрела на Гарина с надеждой. Это придавало ему решимости и уверенности в
собственных силах, хотя ему и приходилось теперь отвечать за двоих.
- Думаю продолжить это увлекательное занятие. Бежать дальше!
Он похлопал себя по карманам; ключи от машины были на месте. Кроме ключей, в
брюках лежал пластиковый предмет, похожий на продолговатую коробочку.
- Надо позвонить в милицию! - сказала Алена.
- Очень зрелая мысль, - отозвался Гарин. - Вот только... Я чувствую себя здесь как-то
неуютно. Давай свалим отсюда поскорее.
- Да-да-да... - Алена закивала. - Пойдемте... Пойдем.
Гарин зашагал к выходу, ведущему на улицу. Ему пришлось пройти мимо бокса, где был
Островский. Одного взгляда, мимоходом брошенного через стеклянную дверь, оказалось
достаточно, чтобы понять - заведующий мертв. Убит двумя выстрелами в грудь. Может, эти
ребята неважно разбирались в анатомии, но где у человека находится сердце, они знали четко.
"Да что же здесь, черт возьми, происходит?! И как мне выпутаться изо всей этой
ерунды?"
Эти вопросы требовали разрешения, и ответить на них с ходу Гарин не мог. Сначала надо
было оказаться в безопасном месте.
Он слышал торопливый цокот каблучков у себя за спиной. Алена изо всех сил старалась
не отставать.
- Сними халат! - сказал Гарин.
- Что?! - девушка была настолько ошарашена происходящим, что даже простые слова
доходили до нее с трудом.
- Сними халат, - пропел Гарин. - Все хорошо, да?.. Мы просто влюбленная парочка...
И едем на квартиру к моему другу... Чтобы хорошенько потрахаться...
- Что?! - повторила Алена.
Гарин остановился, обернулся и крепко стиснул Алену за плечи.
- Соберись! Ну!!
Алена шмыгнула носом.
- Хорошо... Я постараюсь.
- Вот и умница.
Гарин помог ей снять халат, скомкал его и, открыв дверь ближайшего бокса, бросил
внутрь.
- Постарайся выглядеть естественно.
Он подумал, что она и выглядит совершенно естественно, в полном соответствии с
ситуацией - до смерти перепуганная, с вытаращенными глазами и дрожащими бескровными
губами. Но времени на полный курс релаксации у него не было.
Гарин взял Алену за руку, открыл дверь и потащил девушку за собой. Он шел, стараясь не
крутить головой и не делать резких движений, но глазами постоянно выискивал парочку
мужчин в серых костюмах. Ему вдруг пришло в голову, что он совершенно не помнит их лиц,
только костюмы и ботинки.
По асфальтовой дорожке, проложенной между корпусами, они направились к боковым
воротам больницы. До проходной оставалось не более десяти метров, когда Гарин увидел в
отдалении одного из своих преследователей. Он стоял на крыльце того корпуса, к которому вел
подземный переход, и внимательно осматривался. При этом мужчина прижимал правую руку к
левой стороне груди под пиджаком, словно у него внезапно схватило сердце.
Гарин дернулся и невольно ускорил шаг, почувствовав, как тяжелый взгляд стрелка
нащупал его и, как мишень, загнал в перекрестье прицела.
"Ну, не будет же он стрелять прямо здесь", - с надеждой подумал Гарин, открывая дверь
зеленой будки. Охранник посмотрел на них с любопытством и пониманием, словно Андрей
Дмитриевич и впрямь вез своего интерна на пустующую квартиру приятеля. Казалось, еще
немного, и охранник подмигнет ему.
Посадив Алену в машину, которую он, к счастью, оставил неподалеку, Гарин крадучись
вернулся к воротам и прильнул к щели между их створками. Молодого человека на крыльце
дальнего корпуса уже не было.
Может быть, он просто ушел... А может, Гарин все это выдумал, и это был совсем другой
человек... А может... Ухватившись за прутья, торчавшие в верхней части ворот, он подтянулся
и выглянул. Молодой человек в сером костюме бежал по аллее и на бегу успевал что-то
говорить в маленькую черную рацию.
Больше не скрываясь, Гарин бросился к машине, рывком распахнул дверь и упал за руль.
Вставил в замок зажигания ключ, повернул и, воткнув первую передачу, рванул с места.
- Смотри назад! - крикнул он Алене. - Что там?
- Ага... - девушка обернулась, рискуя сломать себе шею. Она молчала, и Гарин уже
решил, что их пронесло.
- А-а-а! - завизжала вдруг Алена. - Вон он! Он выбежал на дорогу!
Гарин почувствовал, как мурашки забегали между лопатками.
"Что, если он все-таки начнет стрелять?"
- Что он делает? Ну? Что делает?
- Он... Говорит с кем-то по рации! Быстрее, Андрей, пожалуйста, быстрее!
Слева Гарин увидел переулок, движение там было менее оживленным. Ехать дальше
прямо, по улице Габричевского, не имело смысла - дорога заканчивалась тупиком. Гарин
резко выкрутил руль влево и нажал на газ.
Машина выехала за ворота, и Кашинцев вонял, почему ночью он не видел фонарей.
Здание, в котором он находился двенадцать с лишним часов, стояло в лесу.
Высокие деревья вплотную подступали к дороге. "Волга" быстро набирала ход. Валерий
Алексеевич молча сидел рядом с водителем. "Ему, видно, тоже приходится нелегко", - с
неожиданным сочувствием подумал Кашинцев. Тяжело отвечать за что-то, не будучи до конца
посвященным в суть происходящего.
На языке у Игоря вертелось множество вопросов, но Валерий Алексеевич подавал ему
пример молчания.
Внезапно Кашинцев понял, почему его куратор, спрашивая, не желает ли он в
...Закладка в соц.сетях
