Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 4. Эпидемия
...зглянуть на
труп, подтолкнул его к утвердительному ответу. В "актовом зале" было слишком много
посторонних глаз и ушей. И водителю наверняка тоже доверять нельзя. Игорь отвернулся и
стал смотреть через тонированное стекло на дорогу.
Через несколько минут они выехали на широкую современную магистраль. По одну ее
сторону, в некотором отдалении, стояли дома, с другой - домов не было.
"Наверное, это и есть та самая МКАД", - решил Кашинцев.
Количество машин постепенно увеличивалось, что затрудняло движение. Водитель
"протолкался" в крайний левый ряд и нажал на газ. Их машина, с виду ничем не
примечательная черная "Волга", стремительно ускорилась и села на хвост БМВ пятой серии.
Все это выглядело, как в фильмах про шпионов. "Волга" почти уткнулась в багажник
БМВ, но тот даже и не думал уступать дорогу.
Он прибавил "форсу", но не сумел оторваться от них ни на метр. Водитель усмехнулся и
врубил дальний свет. Игорь увидел красные отблески, заигравшие на задних фонарях "немца".
На БМВ это опять не подействовало. Он предпринял еще одну попытку уйти в отрыв -
такую же безуспешную, как и первая.
Игорь из-за плеча шофера посмотрел на спидометр. Красная стрелка перевалила отметку
"160" и упрямо поползла вправо.
Валерий Алексеевич как-то безразлично погладил левую подмышку и лениво спросил:
- Может, проделать ему дырку в голове?
Водитель широко заулыбался, словно провинциал, попавший на концерт Задорнова. В его
движениях не было ни тени напряжения; напротив, в них сквозила спокойная грация.
- Да у него и так этих дырок полно. Не голова, а корыто, - он громко рассмеялся,
весьма довольный собой. Потом поправился:
- То есть решето.
Он протянул руку к передней панели и нажал на черную прямоугольную кнопку.
В первый момент Кашинцеву показалось, что его подбросило на мягком сиденье. Во
второй - почудилось, что он оглох. Оглушительный рев сирены затопил салон. Фары заиграли
сполохами мертвящего голубого света.
К звуковой атаке водитель БМВ готов не был и резко вильнул в сторону, но быстро
оправился и выровнял машину. Он включил правый поворотник и стал боком протискиваться в
соседний ряд.
Но их шофер не стал дожидаться, пока тот закончит маневр, а слегка нажал на
акселератор - под педалью остался еще приличный запас, - освобождая чудовищную мощь
спрятанного под капотом табуна. Кашинцев подумал, что движок тут не заводской сборки.
"Может, корабельный, - мысленно усмехнулся он, - а может, и авиационный".
Когда "Волга" поравнялась с БМВ, шофер повернулся, покачал головой и развел руками,
показывая, что у соперника нет никаких шансов. Валерий Алексеевич утвердительно кивнул.
За черным стеклом "немца" невозможно было что-то разглядеть, но Кашинцев подумал,
что до владельца БМВ наконец-то дошло, кто кого в случае необходимости скинет с трассы.
Игорь боялся только одного - как бы водитель не зазевался и не угодил в бетонную стену
отбойника, мелькавшую слева. Но "Волга" уверенно держала дорогу, словно умела ездить сама,
без вмешательства человека.
Еще одно легкое нажатие на акселератор - и машина выстрелила, как из катапульты,
оставив БМВ далеко позади. Сирена продолжала истошно реветь.
Через несколько минут они съехали с кольцевой автодороги на радиальное шоссе и
помчались в город.
Кашинцев глазел по сторонам, понимая, что он обязательно увидит что-нибудь
интересное. Столица может жестоко относиться к людям: она может отбрасывать стариков за
черту бедности; принимать десятки тысяч наивных "лимитчиков" и безжалостно перемалывать
их своими жерновами; выстраивать на панели ряды дрожащих простушек, выставляющих на
продажу свой единственный товар - тронутое венерической червоточиной женское естество;
может сталкивать бомжей в жестокой борьбе за пустые бутылки и содержимое мусорных баков;
она может позволить разворовывать себя людям с бегающими глазами и ловкими руками;
заставлять безмолвных азиатов чесать дворницкими метлами ее семигорбую спину; может
покрываться убогими коростами панельных новостроек; прихорашиваться, глядя в мутное, с
бензиновыми разводами, зеркало Москвы-реки; карать и миловать; лелеять и бить наотмашь;
возносить до небес и втаптывать в грязь; она не может лишь одного - оставить своих жителей
без увлекательного и жестокого зрелища.
Так было и на этот раз. Справа за высокой металлической оградой показался Тушинский
вещевой рынок, "Волге" пришлось волей-неволей замедлить ход, потому что слева стояло
множество автомобилей, принадлежащих различным аварийным службам.
- Что это там? - спросил Кашинцев.
- Авария в метро, - обернувшись, ответил Валерий Алексеевич; по лицу его было
видно, что он не хочет распространяться на эту тему . - Мы почти приехали.
- А-а-а... А я-то думал, что самое проблемное метро - у нас, в Питере, - не без
гордости сказал Кашинцев.
- У нас тоже проблем хватает, - сказал Валерий Алексеевич. Это выглядело по
меньшей мере странно - словно они хвалились друг перед другом, в какой из столиц тяжелее и
опаснее жить. Наверное, куратор понял это и вовремя спохватился. - Но мы справляемся.
- Ну да. И мы тоже, - Кашинцев как настоящий патриот родного города не оставлял
Москве ни единого шанса на первенство.
За вещевым рынком началось летное поле, потом машина въехала в тоннель,
проложенный под каналом, и, миновав его, стала притормаживать.
- Это здесь, - сказал Валерий Алексеевич.
Невысокие корпуса, обнесенные бетонным забором. Типовая больница. Но сейчас в ней
было кое-что необычное. На улице стояли тяжелые грузовики, крытые брезентом, а вдоль
забора выстроились цепочкой молодые ребята в милицейской форме - солдаты-срочники из
внутренних войск.
Кашинцева подмывало спросить, что это означает, но он сдержался.
"Волга" остановилась на пятачке перед главным входом, где было полно машин с
государственными номерами голубого цвета и мигалками на крышах. Валерий Алексеевич попрежнему
молча вышел, и Кашинцев побежал за ним.
Дорогу им преградил прапорщик с автоматом на плече, но куратор показал ему
удостоверение, и прапорщик, взяв под козырек, отступил. Кашинцев смотрел по сторонам, не
веря глазам.
Первый этаж корпуса напоминал декорации к фантастическому фильму. Люди в
защитных серебристых костюмах и шлемах, похожих на скафандры космонавтов, носились по
длинному коридору. Один из них подскочил к Валерию Алексеевичу и Кашинцеву и стал чтото
говорить: голос, искаженный мембраной респиратора, звучал неразборчиво. Но куратор
понял, кивнул и повлек за собой Кашинцева в направлении, указанном "астронавтом".
- Нам нужно переодеться, - сказал он.
- Что здесь происходит? - спросил ошеломленный Кашинцев.
- Как что? Эпидемия... - пожал плечами Валерий Алексеевич.
- Что, уже так много заболевших?
- Пока, слава Богу, нет. Но ведь надо быть готовыми ко всему. Первый больной
поступил именно сюда, поэтому было принято решение устроить на базе второй инфекционной
больницы что-то вроде полевого госпиталя. Персоналу запрещено покидать территорию; на
улице, как вы видели, выставлено оцепление... В общем, мы тоже работаем.
- Стоит признать, оперативно.
Валерий Алексеевич пристально посмотрел Кашинцеву в глаза.
- Слишком многое поставлено на карту.
- Да... Я понимаю.
- Игорь Константинович... - куратор быстро оглянулся, желая убедиться, что их никто
не слышит. Кашинцев весь обратился в слух; он понимал, что, может быть, ради одной этой
минуты откровения Валерий Алексеевич и привез его сюда. - Я знаю, что все это выглядит
глупо... и нелепо... Иногда так бывает: даже в пределах одной организации могут быть разные
приказы. Информацию о механизме активации вируса блокируют на самом верху. Возможно, в
это время они тоже принимают какие-то меры... И, как вы сказали, исключают активирующий
фактор из цепочки. Возможно... Но... Пожалуйста, не расслабляйтесь. Приложите все усилия.
Сделайте все, что в ваших силах. Это мой город. И мои земляки. Нас - десять миллионов,
включая мою семью. Помогите нам, пожалуйста.
Кашинцев стоял, не зная, что и подумать. Валерий Алексеевич, такой немногословный и
сдержанный, просил его о помощи. Это было так трогательно... И непохоже на все, что он знал
об организации, в которой служил его куратор...
- Валерий Алексеевич! Простите за нескромный вопрос: вы кто по званию?
- Это имеет какое-то значение?
- Конечно. Хорошо, если б вы были полковником. Тогда на старости лет я бы
рассказывал внукам, что у меня на плече рыдал полковник КГБ.
Куратор улыбнулся.
- А вы утирали ему слезы большим клетчатым платком? Да?
- Не хочу вас огорчать: платка нет. Привык обходиться пальцами.
- Я вам подарю, как только все закончится.
- А смысл?
- Иначе некому будет рассказывать про рыдающего полковника. Девушки с подозрением
относятся к молодым людям без носовых платков.
- Да? Наверное, это единственная преграда на пути к семейному счастью. Ведь в
остальном я в полном порядке, не так ли?
Из большого зала, расположенного по левую сторону коридора, показалось одетое в
скафандр существо. Оно что-то говорило и размахивало руками.
- Уже идем, - успокоил его куратор и повернулся к Кашинцеву. - Игорь
Константинович, даю вам слово офицера: можете рассчитывать на любую помощь с моей
стороны.
Кашинцев помедлил. Потом все-таки протянул руку, и мужчины скрепили негласный
союз крепким пожатием.
Кашинцев без труда облачился в защитный костюм: он привык это делать на работе. К его
удивлению, Валерий Алексеевич не отставал и облачился в блестящий скафандр еще быстрее.
- Скажите, а нам обязательно надевать это? Ведь А-Эр-Си-66 - разновидность гриппа, а
грипп не проникает через кожу. Если носитель умер... - начал было Кашинцев.
- Если хотите выйти отсюда до того, как закончится карантин, - обязательно, -
ответил куратор.
- Жалко, не успел покурить, - сказал Игорь и натянул на голову шлем.
Стекло сразу же запотело изнутри, но Кашинцев знал, что ненадолго.
- Куда нам? - прокричал он, медленно, почти по слогам.
- В морг, - ответил куратор.
- Это выглядит, как пустая формальность, - говорил Валерий Алексеевич. - Вы
должны подтвердить, что смерть наступила именно в результате заражения А-Эр-Си-66.
Они шли по длинной подземной галерее, и воображение рисовало Кашинцеву
разнообразные картины: три космонавта перед выходом в космос. Или три водолаза,
готовящиеся к погружению. Или три безумца, спускающиеся прямо в ад.
- Почему я? - прокричал он в ответ.
- Потому что из лиц с медицинским образованием вы - единственный, кто знаком со
спецификой поражающего воздействия этого штамма. Сопоставьте то, что сейчас увидите, с
фотографиями, прилагавшимися к документам, и подпишите заключение.
- Хорошо. Сделаю, как вы скажете.
- По сути дела, это образец. Эталон. Вы должны зафиксировать изменения в
человеческом организме, пораженном штаммом. На ваши записи будут ориентироваться все
патологоанатомы, задействованные в противоэпидемических мероприятиях. Это нужно для
точной статистики.
- Которая, как я понимаю, не попадет в средства массовой информации? И вообще -
будет строго засекречена? - не удержался ехидный Кашинцев.
- Ну, вы же сами все понимаете, - подтвердил Валерий Алексеевич. - Просто...
любую ситуацию нужно отрабатывать по полной программе. Если есть такая возможность -
досконально изучить свойства вируса в действии, почему бы ее не использовать?
- Конечно. Но я бы предпочел, чтобы такой возможности вообще не было.
Куратор обернулся к нему. Сквозь стекло шлема Кашинцев увидел его укоризненный
взгляд.
- Поверьте, я тоже. Неужели вы до сих пор думаете, что я по утрам вместо сока пью
кровь мертворожденных младенцев? Нет. Служба.
- Да ладно. Не обижайтесь. Это я так, - смущенно пробурчал Кашинцев.
- Принято, - кивнул куратор.
Длинная подземная галерея уходила немного вниз по прямой, затем разветвлялась. На
левой стене красной краской была нарисована стрелка, под ней стояло: "4-й корпус". На правой
- тоже стрелка и надпись: "Морг". Они повернули направо.
Перед высокими, до потолка, дверями, обитыми листами оцинкованного железа,
Кашинцев почувствовал страх: тонкие ледяные иголочки покалывали спину. Он попытался
представить, насколько вместительным может быть морг инфекционной больницы. "Десять?
Двадцать? Тридцать каталок смогут в нем уместиться?" Наверное, около того.
Но самым страшным было другое: сколько бы тел ни помещалось в морге второй
инфекционной, его емкости все равно могло очень скоро не хватить. Если... "Если я ничего не
сумею сделать".
Из-за железных дверей тянуло холодом. Сопровождающий открыл массивную створку;
Кашинцев и Валерий Алексеевич замерли на пороге, не решаясь войти.
Помещение морга было просторным и темным; полумрак разбавляла единственная
сорокаваттная лампочка, свисавшая с низкого потолка на витом электрическом шнуре.
В хранилище было всего две каталки, а на них - два тела, накрытые простынями. Это
казалось странным: ведь обычно трупы не накрывали.
- Какой из них наш? - бодро спросил он, подходя к ближнему телу.
Сопровождающий предупреждающе поднял руку, но Игорь уже отдернул простыню.
- Ого! - на каталке лежал грузный старик; седые редкие волосы зачесаны назад,
помутневшие глаза открыты, но самым неожиданным было то, что он умер не от инфекции.
Его... Он не успел додумать.
Валерий Алексеевич через его плечо взглянул на тело и молча пожал плечами.
Сопровождающий вырвал у Кашинцева простыню и подтолкнул Игоря к другой двери, в
дальнем углу хранилища.
- Ваш клиент уже в секционной, - сказал он.
- А этот? Кто он? Почему его убили?
Сопровождающий покачал головой.
- Я бы не советовал вам влезать в это. Поверьте, не стоит.
- Почему? - возмутился Кашинцев и почувствовал, как на плечо ему легла рука
куратора.
- Игорь Константинович, давайте займемся делом. Каждая минута на счету.
- Я только хотел узнать, откуда здесь свежий труп с огнестрельным ранением?! Как это
все прикажете понимать? А второй? Кто там, на соседней каталке? - Кашинцев потянулся к
другой простыне, но сопровождающий грубо оттолкнул его.
- Сволочи! - закричал Игорь. - А меня вы положите рядом, на третью? Да? После
того, как я стану вам не нужен?
Он ударил сопровождающего в грудь. Тот отлетел в сторону, но тут же снова бросился на
Кашинцева. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Валерий Алексеевич не схватил
Кашинцева за руки и не прижал их к туловищу.
- Да успокойтесь же, наконец! - тихо, но твердо сказал он. - Ничего с вами не
случится, обещаю! Не надо устраивать из эпидемии цирк!
Эти слова отрезвили Кашинцева. Он стоял, тяжело дыша, словно только что пробежал
стометровку. Стекло шлема опять запотело изнутри, и он, как сквозь дымку, видел искаженное
злостью лицо сопровождающего.
- Ладно... - наконец пробурчал он. - Пошли в секционную!
Они прошли через дверь в дальнем углу и оказались в чистом светлом помещении. В
центре стоял большой стол из белого мрамора; на нем лежал обнаженный труп мужчины.
Кашинцева передернуло при взгляде на него, и тогда он впервые подумал, что, может,
смерть от пули - не такая уж плохая альтернатива.
"Во всяком случае, если бы мне предложили выбирать между пистолетом и А-Эр-Си-66, я
бы не смог с уверенностью сказать, что лучше".
В секционной их ждали еще двое мужчин в защитных скафандрах. Один из них,
повинуясь молчаливому жесту сопровождающего, подкатил металлический столик с
инструментами, а второй - настроил микрофон и включил запись.
Кашинцев отдышался и постарался сосредоточиться на предстоящей работе.
- Вскрытие тела погибшего в результате заражения штаммом А-Эр-Си-66 проводится в
патологоанатомическом отделении второй инфекционной больницы, - сказал он в микрофон.
Валерий Алексеевич одобрительно кивнул. - Вскрытием руководит, - собственные регалии
он предпочел опустить, решив, что это неважно, - Кашинцев Игорь Константинович...
Зампредседателя ФСБ Чернов вытащил из упаковки две таблетки "Тамифлю" и, борясь с
подступившей тошнотой, положил их на язык.
Он открыл бутылочку минеральной воды "Evian" и одним большим глотком протолкнул
таблетки в пищевод. Сознание того, что он "провел необходимые профилактические
мероприятия", немного его успокоило. Глядишь, и все обойдется.
Чернов достал из кармана прибор ЧИП-66 и убедился, что он работает. В целом, наверное,
все не так уж плохо. В целом. Если не обращать внимания на частности.
Он потянулся было к мобильному, но вспомнил, что аппарат, отключенный, уже вторые
сутки лежит в ящике стола. Смешная предосторожность... Однако не лишняя. Лучше
пользоваться городским телефоном.
Чернов набрал номер своего загородного дома и некоторое время ждал, пока жена возьмет
трубку.
- Да, солнышко! - сказал он, тщетно пытаясь придать голосу спокойствие. - Привет!
Как у вас дела?
Жена не могла понять, что за необходимость торчать с двумя детьми в коттедже в конце
сентября, когда за окном - постоянные дожди, и никого, кроме охраны, рядом нет. Она тут же
объяснила это мужу - в ярких и сочных выражениях.
Чернов поморщился.
- Не волнуйся! Скоро вернешься. Да. Какая школа? Если эти оболтусы недельку-другую
не походят в школу, ничего с ними не случится. Да. Конечно. Послушай, я не могу сейчас
приехать...
Жена перебила его длинной и эмоциональной тирадой. Чернов убрал трубку от уха и так
держал ее, дожидаясь, когда голос благоверной стихнет. Улучив короткую паузу, он поспешил
вставить:
- Приеду, как только освобожусь. Нет, пожалуйста, не надо. Ну что за глупости лезут
тебе в голову?
У него это был уже третий брак, и, положа руку на сердце, стоило признать, что у жены
имелись основания подозревать его в некоторой повышенной активности за пределами
супружеской спальни, но только не сейчас. Не в эти сумасшедшие дни, когда он в буквальном
смысле оказался между молотом и наковальней.
- Солнышко, извини, нет времени. Я перезвоню тебе. Попозже. Ага. Целую.
Он положил трубку, зная, что ему предстоит еще один телефонный разговор - еще менее
приятный, чем беседа с женой.
Но выхода не было. Все равно он должен был это сказать.
Чернов снова снял трубку.
- Алло! Александр Вениаминович? Чернов беспокоит. Александр Вениаминович, боюсь,
нам придется пойти на это. Да, как минимум на неделю. Мы и так уже затянули. Я должен был
сделать это сутки назад.
Он кивал, не замечая, что непроизвольно вжимает голову в плечи. Чернов до сих пор
побаивался Александра Вениаминовича Крупина - человека, которого он сменил на посту
зампреда ФСБ.
Крупин уже два года как вышел на пенсию и ныне трудился в совете директоров одного
из крупнейших операторов сотовой связи. Подразумевалось, что и для Чернова там готово
теплое местечко.
- Александр Вениаминович, конечно, я сделаю все, что в моих силах, но... Вы
недооцениваете ситуацию... - последнюю фразу он сказал тихо, ожидая привычного разноса,
который и не замедлил последовать.
- Хорошо. Будем стараться, - со вздохом сказал он, понимая, что выбор все-таки
сделать придется. Тяжелый выбор - и в самое ближайшее время.
Чернов встал из-за стола, одернул пиджак и нащупал прибор. Это уже смахивало на
паранойю - каждые пять минут проверять, работает ли ЧИП-66, но он прекрасно понимал, чем
это у него вызвано.
Чернов боялся.
Он вышел из кабинета, прошел по длинному коридору и спустился на лифте в подземное
помещение Координационного центра, откуда осуществлялось руководство мерами по
нейтрализации эпидемии.
В большом зале царила бесшумная суета. Мягкие серые ковры скрадывали торопливый
стук шагов, из-под потолка лился ровный гул мощных кондиционеров; в воздухе разносился
едва уловимый запах дезинфектанта. На стене висела подробная электронная карта Москвы;
перед ней двумя полукруглыми рядами стояли столы. За каждым из них сидел человек в
наушниках и записывал поступающую информацию, она тут же передавалась в Центральный
сервер, отчего цвета, в которые была окрашена карта, постоянно менялись.
Чернов знаком подозвал человека, руководившего работой.
- Что нового?
- Новости неутешительные, товарищ генерал. Количество заболевших постоянно растет,
- полковник Башкирцев, коренастый мужчина с коротким седым "ежиком" на голове, пожал
плечами.
- Вы справляетесь или нет? Ситуация под контролем?
- Ну-у... Пока - да. Эпидемический барьер еще не превышен. Нам удается вовремя
локализовывать очаги инфекции...
Чернову послышалось в его словах скрытое "но".
- Что еще?
- Но никто не знает, что случится в следующий момент. Все происходит очень быстро. Я
прошу Вашего разрешения произвести отключение базовых станций.
- Хм... - Чернов взглянул на карту, отвернулся и медленно пошел к выходу. Башкирцев
последовал за ним, ожидая ответа. - Вы понимаете, что это означает? Чем это может для нас
обернуться?
- Товарищ генерал, если этого не сделать, все может быть еще хуже, - возразил
полковник.
- Отключение базовых станций равнозначно признанию, - продолжал Чернов. - Вы
представляете, какая поднимется шумиха во всем мире? Мы не можем этого допустить.
Прежде всего, - осторожно начал Башкирцев, - нас обвинят в попытке препятствовать
распространению объективной информации. Может, следует сделать упор на этом?
- То есть? - Чернов остановился и посмотрел на полковника. - Я не совсем хорошо
понимаю, что вы имеете в виду.
- Отключение базовых станций вызовет массу упреков: мол, это нужно, чтобы скрыть
истинные масштабы эпидемии. Думаю, надо косвенно согласиться, чтобы никто не стал копать
глубже. Так мы пустим СМИ по ложному следу. Они, конечно, будут визжать о свободе слова и
прочих глупостях, но эту песню мы уже слышали. Она не такая уж страшная, хоть и не очень
мелодичная.
Чернов с ожесточением потер виски; голова трещала, как орех под ударами тяжелого
молотка.
- Другого выхода нет?
- Боюсь, что нет. По прогнозам специалистов, эпидемия имеет свойство нарастать
лавинообразно. Если упустить момент перелома, то может оказаться слишком поздно.
- А что говорят аналитики?
- Ничего хорошего. Настроения в обществе в целом негативные. Эпидемия может
спровоцировать массовые народные волнения, особенно если станет известно о ее природе.
- Надеюсь, не станет, - желчно сказал Чернов.
Правда, он не был до конца в этом уверен. Судя по отчетам Карлова, возможная утечка
информации еще не устранена, и это сильно тревожило Чернова. Одно дело - досужие догадки
журналистов, и совсем другое - достоверные данные, проходящие под грифом "Совершенно
секретно". До тех пор пока бумаги из портфеля Кудрявцева не найдены, можно ожидать
неприятностей в любую минуту. Нет, "неприятности" - это слишком мягко сказано.
Впрочем, Башкирцеву знать об этом не полагалось. Группа генерала Карлова работала
автономно и имела в своем распоряжении все мыслимые средства и полномочия для
достижения желаемого результата.
- Значит, вы считаете, что обычными средствами остановить эпидемию не удастся? -
спросил Чернов.
- Думаю, да, - ответил Башкирцев. - Насколько я знаю, вирус разрабатывали
специально для этого, чтобы его невозможно было остановить. Обычными средствами.
- Вы правы. Судебные распоряжения подготовлены?
- Так точно. Все готово. Нам потребуется около часа, чтобы все мобильные операторы
Москвы замолчали. Вы подпишете соответствующий приказ?
Чернов усмехнулся. Башкирцев, старый хитрый лис, хотел иметь на руках его подпись,
чтобы сложить с себя ответственность.
- Конечно, подпишу. Но... Вы уверены, что другого выхода нет?
- Абсолютно уверен.
- Ну, тогда...
Чернов достал ручку, Башкирцев протянул ему приказ об отключении базовых станций
мобильной связи. Обеспеченная пенсия и мягкое кресло в совете директоров отодвинулись
очень далеко. Но Чернов все-таки надеялся, что сможет объяснить Крупину необходимость
своего решения.
- М-м-м... - он немного помедлил, затем завернул колпачок дорогого "Паркера" и
сунул ручку обратно в карман. - Давайте все-таки подождем до вечера. Может, что-нибудь
изменится, - Чернов неопределенно повел рукой. - А ночью уже отключим. Это будет менее
заметно.
Башкирцев был ошарашен. Чернов прекрасно понимал, о чем он сейчас думает. "Напишет
подробный рапорт с указанием времени. Мол, я отказался вовремя завизировать приказ. Но в
конце концов, я тоже по-своему прав. Скажу, что действовал, исходя из соображений
секретности".
Настроение у генерала было ни к черту. Его томило необъяснимое дурное предчувствие.
А он, как никто другой, хорошо знал, что дурные предчувствия, в отличие от радужных
ожиданий, имеют обыкновение оправдываться.
- Попозже, - сказал он, развернулся и пошел к себе в кабинет.
Светлана Минаева, воспитатель старшей группы детского сада, с беспокойством смотрела
на свою тезку - девочку в ярком оранжевом платьице и с двумя тугими косичками.
Она всегда выделяла Свету-маленькую среди других детей и точно знала, в чем тут дело.
Света жила с папой - симпатичным мужчиной лет тридцати; мама три года назад погибла в
автокатастрофе. Отец Светы с тех пор так и не женился, но, несмотря на это, девочка всегда
была очень чистенько и аккуратно одета, а в косичках каждый день появлялись новые ленты.
Папа Володя (воспитательница знала только его имя) приводил дочку в садик самой
первой и забирал последней; он всегда разводил руками и сокрушенно вздыхал: "Работа..." И
Светлана ему верила, что другой причины действительно нет. Ей и самой приходилось много
работать - днем в детском саду, а вечерами - в педагогическом институте. Нехватка времени
самым неблагоприятным образом сказывалась на личной жизни: ее у Светланы вовсе не было.
Сегодня утром Светин папа, как обычно, привел девочку, едва только открылись двери
детского сада. Он немного покашливал и утирал нос платком.
- Простудились? - спросила Светлана.
Он кивнул.
- Да, наверное.
- Я надеюсь, вы не успели заразить ребенка? - с напускной строгостью спросила
воспитательница.
Владимир смущенно отвел глаза.
- Нет, ну что вы! - сказал он. И добавил уже менее уверенно:
- Я старался.
- Хорошо, - смягчилась Минаева. - Не волнуйтесь. Я прослежу за ней.
- Спасибо, - сказал Влад
...Закладка в соц.сетях
