Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 4. Эпидемия
...имир и, отвернувшись, чихнул.
- Вы бы... Приняли что-нибудь. "Колдрекс" или что-то такое... - торопливой
скороговоркой произнесла она. Это походило на проявление заботы. - А то, не дай Бог, совсем
разболеетесь.
Владимир покачал головой.
- Болеть нельзя. Работы много.
Он помахал дочке рукой и пошел к воротам. Воспитательница отвела девочку в
раздевалку и, пока та снимала курточку, провожала взглядом фигуру Владимира. В голове
возникла привычная, но казавшаяся запретной мысль: "Почему два одиноких человека?.."
Светлана оборвала себя. "Не стоит об этом думать. Ни к чему."
Сегодня поведение Светы насторожило ее. Всегда живая и веселая, девочка после
завтрака не стала играть с другими детьми, а забилась в угол и вяло перебирала игрушки.
- Света, что с тобой? - спрашивала воспитательница, прикладывая руку ко лбу Светымаленькой,
но та лишь пожимала плечиками.
- Да нет... Ничего.
Близилось время обеда. Минаева хлопнула в ладоши и повысила голос.
- Дети! Пора обедать! Всем мыть руки - и за стол!
Ребятишки гурьбой потянулись к умывальнику, только Света осталась сидеть в углу.
- Светик, а ты почему не идешь?
Девочка подняла на нее слезящиеся глаза.
- Я что-то не хочу обедать, Светлана Александровна.
Воспитательница опустилась на колени и потрогала губами ее лоб.
- По-моему, у тебя температура.
- Папа утром давал мне градусник. Он такой холодный... Щекотно, - устало сказала
девочка.
- Пойдем со мной, - воспитательница взяла Свету за руку и повела в изолятор.
Медсестра измерила ей температуру и выразительно посмотрела на Светлану.
- У нее - тридцать семь и пять. Я оставлю ее здесь.
Минаева почувствовала, как кольнуло сердце. "Все-таки заболела! Как некстати!"
- Ты только не волнуйся, - обратилась она к девочке. - Я позвоню папе, и он скоро
приедет.
Маленькая ложь - во спасение. Она почему-то думала, что Владимир не сможет бросить
все дела и приедет не раньше обычного.
Затем она закрутилась: Ира, как всегда, отказывалась есть суп, а Петя кидался кашей - и
на время забыла про свою маленькую тезку.
Через час, когда дети уже посапывали в кроватках, воспитательница взяла тарелку супа,
гречневую кашу с котлетой, компот, поставила все это на поднос, добавила ярко-оранжевый
мандарин и понесла в изолятор.
Медсестра, пользуясь кратковременной передышкой, обедала вместе с нянечкой и
заведующей, и Света лежала одна. Воспитательница склонилась над ней. От маленького тела
исходил жар, девочку знобило; откинув одеяло, она что-то бормотала во сне.
"Боже мой!" - ужаснулась Светлана. Она и подумать не могла, что за один час все может
так сильно измениться. Выскочив из изолятора, она побежала в раздевалку, где обычно
собирались сотрудники детского сада.
- Беда! - закричала она с порога. - Девочке совсем плохо!
Медсестра Марина резко отодвинула тарелку.
- Что с ней?
- Она вся горит!
- Надо вызвать "скорую"! - сказала заведующая, вставая и направляясь в кабинет.
Медсестра бросилась в изолятор. А Светлана не знала, за кем из них бежать.
- Да что значит "ждите"? - возмущалась заведующая - высокая статная дама с как
нельзя более подходящей для нее фамилией - Крупнова. - Это - детское учреждение, вы
понимаете? Ребенок болен, он может заразить остальных! Хорошо... Ладно...
Она положила трубку и посмотрела на Светлану Минаеву.
- Черт знает что... Говорят, все машины - на вызовах.
Она возмущенно фыркнула и уткнула красные руки в крутые бока.
- Можно подумать, в городе - эпидемия! Все на вызовах, представляешь?! Я им покажу
вызовы! Ну-ка, пошли в изолятор!
В изоляторе их ждала взволнованная медсестра. Она держала руку на плече девочки, но
касалась ее так осторожно, словно боялась обжечься.
- Вызвали "скорую"? - первое, что спросила она.
- Сказали, что приедут, как только смогут. В городе много вызовов, - ответила
Крупнова.
- А-а-а, - тихо сказала медсестра и поманила их пальцем. - Смотрите! Какой ужас!
Светлана заглянула через плечо Крупновой и увидела на белой наволочке две розовые
полоски. На ввалившихся и неестественно блестевших щеках Светы застыли две высохшие
красные дорожки.
- Что... это? - срывающимся голосом спросила воспитательница.
- Не знаю, - сказала Марина.
- Я знаю, - заявила Ольга Николаевна. Не зря она была заведующей - эта женщина
никогда не теряла присутствия духа.
- Одевайте ребенка! Пока дождешься "скорую", может случиться черт знает что! - она
словно не решалась говорить, что именно может случиться. - Я сейчас поймаю такси и
отвезу девочку в больницу.
- Ольга Николаевна! - решилась Светлана. - Позвольте, я ее отвезу?
- Ты, - Крупнова повернулась к Светлане, - разбуди детей. Когда приедет "скорая",
пусть врачи их осмотрят. Мне все это очень не нравится.
В общем-то, она была права. Это никому не нравилось.
Через десять минут Крупнова увезла Свету в больницу.
Светлана Минаева была как на иголках. Она постоянно выбегала в коридор и
прислушивалась, не звонит ли телефон в кабинете заведующей. Но телефон молчал, и Светлана
не знала, что ей делать: ведь надо же было сообщить отцу Светы, что дочка в больнице, а она
даже не знала, в какой именно.
"Скорая" приехала через полтора часа. Усталый врач, закутанный в маску, бегло осмотрел
детей и выявил еще четыре случая заболевания.
- Что с ними? - спросила Светлана.
- Ничего серьезного. Грипп, - ответил врач, избегая смотреть ей в глаза. - Их надо
отвезти в стационар.
Это никак не укладывалось в голове: грипп - и стационар. Зачем?
Светлана схватила врача за руку.
- Послушайте! Что происходит? Это действительно грипп?
Она вспомнила, что говорила заведующая: "все машины на вызовах".
- Это что? Не только у нас, да?
Врач молчал.
- Скажите, я могу поехать с ними? - спросила Светлана.
- Как вы себя чувствуете? - вместо ответа спросил врач.
- Я? Хорошо, - хотя, какое, к черту, "хорошо"? Что во всем этом могло быть хорошего?
- Тогда оставайтесь здесь. Помогите мне довести детей до машины и... Оставайтесь.
Светлана быстро собирала детей. Руки безошибочно находили одежду, принадлежавшую
больным ребятишкам - трем девочкам и пухлому, не по годам рассудительному мальчику
Пете.
Она представила, что сейчас четырех ее воспитанников посадят в одну громыхающую
"Газель" и увезут неизвестно куда. От этого Светлане стало не по себе.
- Послушайте! - окликнула она врача. - Я... сказала неправду. Мне что-то... Меня
знобит! И еще... Я чихаю!
Врач, прячась под маской, спросил:
- Вы были в тесном контакте с детьми?
- Да, конечно, - ее поразила бессмысленность этого вопроса. Естественно, она целый
день была с ними в тесном контакте.
- Ладно. Собирайтесь, - бросил он и пошел к машине.
Светлана построила детишек парами и вывела на улицу.
- Не бойтесь. Сейчас мы съездим с вами в больничку и быстро вернемся, - говорила
она, от волнения не находя пуговицы плаща.
Юля заплакала, и Леночка присоединилась к ней.
- Я не хочу, Светлана Александровна! - хныкали они - каждая на свой лад.
- Ну-ну, все будет хорошо, - как могла, успокаивала их Светлана.
Помощь пришла неожиданно - со стороны Пети.
- Чего вы разревелись? - заявил он. - Это не страшно. Нам же не будут делать уколы.
Посмотрят горло, померят температуру - и отпустят. А я не буду плакать, даже если у меня
кровь будут брать. У меня уже брали - и я не плакал. Уколют пальчик. Это не больно.
Упоминание об уколотом пальце было некстати. Теперь и у второй Леночки задрожали
губки.
- Это правда, Светлана Александровна?
- Конечно, нет, милая. Я не дам, чтобы у вас брали кровь. Я для этого и еду с вами.
Пойдемте.
Она повела детей к машине с красным крестом на боку. Красный крест, символ надежды и
спасения... Сейчас он выглядел зловеще.
Глядя на две перекрещивающиеся полоски, Светлана вспоминала алые дорожки на щеках
Светы-маленькой.
Гарин ехал, судорожно вцепившись в руль, отчего машина вихляла из стороны в сторону,
и чувствовал, как спина, прижатая к спинке сиденья, постепенно становится мокрой. Его не
покидало ощущение, что он - герой сумбурного и бессвязного сна, снящегося сумасшедшему.
Беда заключалась в том, что это был не его сон, и он даже не мог его прервать, попытавшись
проснуться.
И еще хуже было то, что рядом с ним сидела еле живая от страха Алена, и значит... Это
был не сон. В голове не было никаких полезных мыслей, кроме одной - бежать, скрыться.
Он старался смотреть в зеркало заднего вида, но машину бросало, видимо, он очень давно
не водил - и Гарин никак не мог сосредоточить взгляд на отражении, чтобы увидеть, гонятся
ли за ними.
Дорога уходила влево; Гарин заложил крутой вираж и обогнул два серых многоэтажных
дома, не сбавляя скорости и не снимая ноги с педали газа; автомобиль ответил напряженным
визгом шин.
Этот визг слился с испуганным голосом Алены, но Гарин так и не разобрал, что она
кричала. Машину сильно тряхнуло на трамвайных путях, и они выскочили на Волоколамское
шоссе, с трудом вписавшись в поток.
Нестройный рев гудков за спиной, шум удара и звон разбитого стекла. Кто-то, не успев
увернуться от их мчавшейся "четырнадцатой", резко затормозил, сзади в него врезался другой,
а потом - еще один.
Перед ними в четыре ряда стояли машины, ожидая зеленого сигнала светофора, но Гарин
ждать не мог.
Он нажал на все кнопки и рычажки, включил дальний свет, надавил на клаксон и вылетел
на встречную полосу, краем глаза отметив, как Алена подтягивает ноги к груди и сжимается в
комок.
- Проскочим! - прохрипел Гарин, направляя автомобиль в узкую щель между
неподвижным левым рядом и несущимся навстречу грузовиком.
Первым, естественным, желанием было надавить на тормоз, но он заставил себя не делать
этого. "Четырнадцатая" прошла впритирку с грузовиком. Раздался неприятный хруст, и левое
зеркало исчезло, словно его и не было.
Они чудом проскочили светофор, никого больше не задев, и помчались дальше.
- Они едут за нами? - крикнул Алене, и подумал: кто "они"? И как "они" должны, по
его мнению, выглядеть?
- Что? - прокричала девушка.
- Держись! - ответил Гарин.
Впереди показался мост. Они взлетели на мост, и Гарин резко взял вправо, едва успев
проскочить перед трамваем. На улице Константина Царева была привычная "пробка".
Машины, сбившись в два ряда, медленно ползли между светофорами.
Гарин выругался и направил машину на бордюр, отделявший трамвайные пути.
Автомобиль сильно тряхнуло и подбросило. Гарин подумал, что приземлятся они уже на три
колеса, а то и на два, но, к счастью, "Жигули", нервно рыскнув, снова помчались вперед.
По трамвайному мосту он проехал над железной дорогой Рижского направления и
свернул во дворы. Здесь можно было немного успокоиться и перевести дух, да и разогнаться
было негде.
- Куда мы едем?
Вопрос звучал вполне резонно. Гарин взглянул на Алену - если бы у него был точный
ответ!
- Куда? Кажется, я знаю!
Из дворов он выехал в переулок, миновал бывшие Коптевские бани и свернул на улицу
Клары Цеткин.
- У входа в Тимирязевский лесопарк бросим машину и пойдем в лес. Там нас точно не
найдут.
- Ага, - с трудом разлепив посиневшие губы, выдавила Алена; другого выхода, похоже,
и впрямь не было.
Они выбрались на улицу Приорова и проехали мимо ЦИТО. Дальше дорога вела к
какому-то ведомственному госпиталю и заканчивалась тупиком.
Гарин остановил машину и скомандовал:
- Вылезай!
Он хотел заглушить двигатель, но потом ему в голову пришла идея получше. Он оставил
ключи в замке зажигания и слегка прикрыл помятую дверь. Если кому-нибудь захочется
покататься - что ж, им это только на руку. Пусть катаются. Ну, а если нет... Неважно, они уже
будут далеко.
Они пересекли последний двор, отделявший их от большого гаражного комплекса, и
направились к серому бетонному забору Тимирязевского лесопарка.
- Это какое-то недоразумение, - твердил Гарин. - Нам нужно где-нибудь отсидеться.
Он знал, куда идти. На противоположном конце лесопарка стояла пятидесятая больница, и
в ней работал его старинный приятель, знакомый еще по институту.
- Пошли! - Гарин взял Алену за руку и повел малозаметными тропками вглубь леса.
Мужчина в сером костюме и рыжих ботинках стоял на дороге и провожал взглядом
умчавшуюся машину с двумя беглецами. На его тонких губах играла недобрая усмешка. Через
минуту к нему подкатила черная "Волга", мужчина открыл дверцу и не торопясь сел на
переднее сиденье.
- "Четырнадцатая" модель синего цвета, - сказал он. - Номера... 151, буквы не
разглядел.
Сидевший за рулем был похож на него, как единокровный брат. И даже одет был в точно
такой же серый костюм. Он кивнул и резко тронул машину с места.
- Здесь налево, - немного лениво сказал тот, что был в рыжих ботинках. Он достал из
кобуры пистолет с глушителем и положил на колени.
- На прямой догоним, - сказал тот, что был за рулем.
- С ним какая-то девица, - сказал первый.
- Значит, обоих, - отозвался водитель.
Широкие покрышки "Волги" бешено визжали на поворотах; машина ехала куда быстрее
"четырнадцатой", и минутная фора стремительно сокращалась.
- Вон они! Я их вижу! - сказал первый и до половины опустил стекло двери.
Впереди показалась темно-синяя машина беглецов. Не сбавляя хода перед трамвайными
путями, идущими параллельно Волоколамскому шоссе, она с размаху перескочила их и влилась
в плотный поток автомобилей.
Водитель "Волги", полагаясь на свой опыт и мастерство, также не стал тормозить перед
рельсами... Но, как всегда бывает, вмешалась случайность. Дряхлая "копейка", испуганная
внезапным появлением "четырнадцатой", пошла юзом и завертелась, ударила багажником
ехавший по соседству "Москвич", а капотом перегородила дорогу микроавтобусу. Его водитель
попытался резко выкрутить руль, тяжелый автомобиль занесло, он ударился передними
колесами о бордюр. Дорога оказалась заблокирована. В общую кучу прилетел "уазик", добавив
звону и грохота.
Водитель черной "Волги" был настоящим профессионалом. Ему чудом удалось
выровнять машину, выехав правыми колесами на тротуар. Еще немного, и он объехал бы
пострадавший "Москвич", но тот решил остановиться, чтобы дождаться гаишников, взял
вправо и отрезал путь.
"Волга" затормозила, дала задний ход и уперлась в тупую морду троллейбуса. Водитель
вывернул руль, попытался вернуться назад, на трамвайные пути. Но бордюр оказался чересчур
высоким: "Волга" скребла днищем о камень, и колеса пробуксовывали на мокром асфальте.
Стрелок в рыжих ботинках прикрыл оружие полой пиджака и, открыв пассажирскую
дверь, встал на пороге. Поверх крыш скопившихся у светофора машин он выглядывал темносинюю
"четырнадцатую", втайне надеясь, что Гарин не справится с управлением и обязательно
врежется в кого-нибудь из встречного потока. Но Гарину, как назло, удалось проскочить.
Стрелок проводил "четырнадцатую" взглядом и сел обратно в машину.
- Упустили, - коротко бросил он и потянулся к радиотелефону. - Внимание! Я -
тридцать второй, прошу поддержки. Нахожусь на Волоколамском шоссе, преследую
"четырнадцатую" модель "Жигулей" темно-синего цвета, госномер 151. За рулем - Гарин
Андрей Дмитриевич. С ним - девушка примерно двадцати пяти лет...
Водитель, оставив попытки взобраться на высокий бордюр, решил действовать иначе.
Подъехав вплотную к "Москвичу", подвинул его вперед. Владелец кричал и размахивал
руками, но сидевшие в "Волге" не обращали на него внимания. Черный пластиковый бампер
"Москвича" окончательно раскрошился, хромированная решетка "Волги" погнулась и висела
косо, но очень скоро им удалось пробиться на свободное пространство, и погоня продолжилась.
Однако этой минутной задержки оказалось достаточно, чтобы случилось самое худшее с
преследователями, - они потеряли свою жертву.
Через тридцать минут Гарин и Алена вышли на улицу Вучетича. Им пришлось долго
оттирать ноги об траву, чтобы счистить налипшую грязь. Сейчас они напоминали двух бомжей
с интеллигентными лицами.
На воротах их ожидал неприятный сюрприз: охранник, подозрительно осмотрев их с
головы до ног, мрачно произнес:
- Больница закрыта для посещения.
- Мы не посетители, - начала Алена, - мы...
- Больница закрыта. Распоряжение главврача.
- Да-да... Понятно. - Гарин закрыл собой Алену и стал пятиться назад.
Внезапно снаружи раздался вой сирены. Охранник протянул руку к телефону внутренней
связи. Гарин сейчас же подумал, что это - за ними.
- Мы уже уходим, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и косясь в окно.
Перед воротами стояла машина "скорой помощи". Синие "мигалки" на крыше бешено
вращались, и сирена истошно выла.
Охранник, видимо, передумал звонить. Он убрал руку от телефона и нажал на кнопку,
открывающую ворота. Гарин вывалился за дверь проходной, толкая перед собой Алену. С
другой стороны улицы послышался еще один вой: вторая машина с красным крестом на боку,
не сбавляя скорости, неслась к воротам.
- Хотел бы я знать, что происходит, - пробормотал Гарин. Алена в ответ лишь пожала
плечами.
- Пойдем в лес. Я знаю, где можно перелезть через забор, - прошептал он ей на ухо.
- Я хочу домой, - сказала девушка.
- Боюсь, тебе туда нельзя. - Гарин помолчал и добавил. - И мне тоже.
Они опять направились к лесу, настороженно озираясь по сторонам. С просеки, идущей
вдоль забора, повернули налево, наконец за бетонной стеной показалось двухэтажное здание из
красного кирпича.
- Это здесь, - сказал Гарин. - Так нас никто не заметит.
- Андрей... Нам обязательно лезть туда?
- У тебя есть какие-то другие предложения? Поделись, буду рад выслушать.
- Может, нам все-таки сообщить в милицию?
- И что ты им скажешь?
- Ну... Расскажу все как есть.
Стройной картины происходящего у Гарина пока не было, но одно он знал точно: тесную
связь между появлением в больнице странного пациента, назвавшегося Ремизовым, прибором,
лежавшим в кармане его брюк, и нежданным визитом двух хладнокровных стрелков, которым
до сих пор не везло.
- А тебе не приходит в голову, что милиция сейчас ищет нас? А? Так что давай, полезай.
Он сложил ладони лодочкой и немного присел.
- Ну!
Алена наступила на сцепленные руки Гарина" он распрямился, толкая ее вверх, и в
следующую секунду девушка оказалась сидящей на заборе. Затем Гарин залез сам, спрыгнул
вниз и протянул ей руки.
- Держу!
Алена упала в его объятия, и, как показалось Гарину, не спешила из них освободиться.
Она дрожала, будто от холода, и Гарин ободрительно потрепал ее по плечу.
- Не бойся! Мы что-нибудь придумаем.
Они обошли двухэтажный домик. Запыленные, давно не мытые окна первого этажа были
забраны решетками. Под ногами хрустел мусор, собранный в кучи: сухие ветки, полусгнившие
куски досок, обломки стульев... Но больше всего пустых бутылок.
- Это морг, - сказал Гарин и, увидев Аленин взгляд, поспешил добавить, -
пожалуйста, потише. Не распугай его обитателей.
Он выглянул из-за угла здания и осмотрелся. На территории больницы было тихо.
Вдалеке, через арку, он видел, как сновали взад-вперед машины "скорой".
- Он работает в шестом корпусе, - размышлял вслух Гарин. - Но в таком виде нас вряд
ли туда пустят. Значит... Послушай, у тебя есть мобильный?
- Да.
- Давай сюда. Я, наверное, последний человек в Москве, который до сих пор обходится
без него.
Алена приподняла тонкий бежевый свитер и достала из чехла, висевшего на поясе
джинсов, маленький плоский аппарат.
- Так. Дай Бог памяти... Нет, номер его мобильного я не вспомню. А городской...
Сейчас. Набирай.
Гарин насчитал шесть длинных гудков, потом трубку на том конце провода сняли, и
раздался знакомый голос, не изменившийся за те годы, что прошли с момента окончания
института.
- Да! Вторая терапия!
- Алексей! Это я, Андрей! Мне нужна твоя помощь!
Волосы на голове Гарина поредели; у Алексея появился круглый животик, вставные зубы
и вторая жена, но главное не изменилось: Гарин услышал именно тот ответ, на который
рассчитывал.
- О чем ты говоришь! Конечно! - затем его голос погрустнел и, как показалось Гарину,
стал напряженным. - Только... Знаешь, есть одна проблема. Я не могу уйти с работы. Не
отпускают. Кстати, - Алексей словно вспомнил что-то, - ты же...
- Я здесь, рядом с моргом, - Гарин поправился. - Мы здесь. Нас двое. Ты можешь
провести нас в корпус?
- Двое? - переспросил Алексей. - Не вопрос. Ждите, сейчас приду.
Через пять минут появился Алексей Козлов с полиэтиленовым пакетом в руке. В пакете
лежали два белых халата.
Он церемонно поздоровался с Аленой и, поймав ее руку, томно поцеловал в запястье.
- Одобряю ваш выбор, - промурлыкал Алексей.
Гарин рассмеялся - несколько принужденно; традиционная шутка приятеля сейчас
казалась ему совершенно несмешной. Какой, к черту, выбор? Разве у него вообще был выбор?
- Леш, пойдем к тебе. Нам нужно поговорить, - сказал он.
Гарин с Аленой надели халаты, и вся троица отправилась в шестой корпус.
Санитар патологоанатомического отделения второй инфекционной больницы взял в руки
шланг и включил воду.
Кашинцев жестом остановил его.
- Подождите!
Он взял зонд, маленькие пластиковые баночки и собрал в них кровь, скопившуюся в
ротовой полости трупа. Затем обмотал зонд ватой и достал почерневшие сгустки из ушей.
Потом он приподнял голову трупа и большими пальцами надавил на слезные мешки.
Из углов глаз Кудрявцева вытекло несколько кровавых капель. Жидкость увлажнила
высохшие и поблекшие глаза, отчего они снова заблестели в ярком свете бестеневых ламп.
- Все это надо отправить в лабораторию, - распорядился он. - Смотрите, в крови
присутствуют сгустки, тогда как основная субстанция слишком жидкая. Думаю, мы имеем дело
с ДВС-синдромом - синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания. Мелкие
сосуды закупориваются, и в то же время из крупных кровь течет, как вода, не свертываясь.
Человек погибает от нарушения микроциркуляции и массивной кровопотери одновременно.
Это терминальная стадия заболевания, спасти такого пациента уже невозможно.
Кашинцев повернулся к одному из помощников.
- Отнесите в лабораторию, пусть проверят протромбиновый индекс, целостность
тромбоцитов и содержание факторов свертывания крови. Как вы говорите, пустая
формальность, - пояснил он Валерию Алексеевичу, - диагноз и так ясен, но лучше, если у
нас будут точные цифры, не так ли?
Тот кивнул.
- Теперь обмывайте, - велел Кашинцев.
Санитар быстро обмыл тело; вода, окрасившись в розовый цвет, с неприятным звуком
ушла в сток. Затем подложил небольшую деревянную подставку под плечи трупа, чтобы
расправить грудную клетку и, приподняв голову Кудрявцева, электрической пилой с
небольшим циркулярным лезвием одним ловким круговым движением вскрыл черепную
коробку. Завернул скальп на лицо, снял костную крышку и взял длинный нож со сверкающим
лезвием. Один быстрый надрез в глубине, в области продолговатого мозга, - и большие
полушария у него в руке.
Санитар положил их на чистую белую тряпку и передал Кашинцеву. Игорь взял пинцет и
скальпель.
- Смотрите, - говорил он, обращаясь к Валерию Алексеевичу. - Видите, мозговые
оболочки набухли и пропитались кровью? Сосуды головного мозга инъецированы наверняка...
- он замолчал, раздвинул пинцетом сероватые, с красным оттенком, извилины и сделал
несколько глубоких надрезов скальпелем. Затем выделил два получившихся ломтика, извлек их
из общей массы и положил на стол. - Массированный выход форменных элементов крови за
пределы сосудистого русла. Геморрагический инсульт, если вам так понятнее. По-моему, этот
бедняга перестал соображать часа за два до того, как остановилось сердце. Он был в сознании?
Валерий Алексеевич пожал плечами.
- Откровенно говоря, я не знаю. Думаю, вам надо обсудить это с лечащим врачом.
- Да? Хорошо. Как только закончим, я хотел бы с ним побеседовать. Продолжайте, -
кивнул он санитару.
Тот, налегая на нож, провел длинный разрез - от подключичной ямки до лобка, обходя
пупок справа. Раздвинул кожу на груди и двумя косыми сильными взмахами пересек хрящевые
части ребер.
Взглядам присутствующих открылось сердце и легкие. Санитар отделил сердце от аорты
и легочных артерий и отдал его Кашинцеву.
Игорь вскрыл оба желудочка.
- Я так и думал! - на дне мускульных мешочков лежали плотные кровяные сгустки. -
Сгустки заполняют полости сердечных камер, от этого их объем уменьшается, соответственно
становится меньше и минутный объем циркулирующей крови. Чтобы восполнить его, сердцу
приходится работать быстрее, но это затруднительно, потому что коронарные артерии,
питающие сердечную мышцу, забиты точно такими же сгустками, - в доказательство своих
слов он разрезал коронарные артерии, нажал на стенки и выдавил из сосудов темно-красные
колбаски. - Это называется инфаркт. Как минимум три веские причины, чтобы умереть. ДВСсиндром,
множественные геморрагические инсульты в ткань головного мозга и инфаркт
миокарда. Неплохо, правда? А-Эр-Си работает за троих. Заметьте, мы еще не добрались до
почек и не увидели, как вирус действует на орган-мишень, то есть легкие.
Санитар принял его слова как руководство к действию: длинным ножом рассек со
стороны грудной полости мышцы, прикрепляющие гортань. Потом взялся рукой за трахею и
извлек трахеобронхиальное дерево вместе с легкими.
- Так. Сейчас повнимательнее, - строго сказал Кашинцев. - Я хочу, чтобы вы взяли
образцы тканей из всех отделов трахеи и бронхов, а также альвеолы из различных сегментов
легких.
Санитар сделал длинный разрез вдоль всей трахеи и удивленно покачал головой.
- Да, - подтвердил Кашинцев. - Я тоже никогда такого не видел. Просвет дыхательной
трубки сужен до размеров игольного ушка! Слизистая резко отечна и пропитана кровью. - Он
отщипнул пинцетом кусочек ткани. - На гистологию. Сомневаюсь, что здесь есть электронный
микроскоп, а было бы неплохо - увидеть врага в лицо.
Мелкие бронхи также были забиты кровяными сгустками и резко сужены за счет отека.
Кашинцев развел руками.
- Да ему просто было нечем дышать! Вот вам еще одна причина для летального исхода
- острая дыхательная недостаточность. Да, Валерий Алексеевич... А-Эр-Си-66 - идеальный и
безжалостный убийца. Интересно, сколько
...Закладка в соц.сетях
