Жанр: Научная фантастика
Малой кровью
...пкими настойками и
соусами, розеток с закусками - пучками ароматных травок, кусочками твердой прокопченной
рыбы, ломтиками голубого сыра... Потом Крошка, поклонившись, опустила на стол
колокольчик - и неслышно удалилась.
- Хорошая девушка, - одобрительно сказал Аакхен. - Твоя?
- Да, - не стал вдаваться в подробности Серегин.
- Расскажи, как было дело, - предложил Аакхен.
- Ну... - Серегин пожал плечами. - Все получилось как-то само собой...
Он стал рассказывать с самого начала: как подошел к дому, как на него налетела матушка
Чирр, как дальше покатилось... Рассказывал Серегин подробно, возвращался к каким-то
деталям, когда Аакхен просил об этом, останавливался и вспоминал что-то, выпавшее из
рассказа. Аакхен очень умело вел расспрос, Серегин даже не предполагал, что запомнил так
много.
- А вы умеете вытащить из человека все, - с улыбкой сказал он, и Аакхен кивнул:
- Очень большой опыт.
- Как по-вашему, дому этому угрожает опасность?
- Всем всегда угрожает та или иная опасность, - пожал плечами Аакхен, наливая себе
острой семитравной настойки и заправляя ее маленькой ложечкой черного соуса. - Но эти
бараны из мелкой банды, которая вряд ли решится на террор.
- Мелкие твари часто кусаются больнее, чем крупные, - сказал Серегин. - Как они
вообще решились поднять руку на людей вдовы?
- Предстоит выяснить, - сказал Аакхен. - Сейчас их готовят к беседе...
- Ясно, - усмехнулся Серегин. - Так что вы все-таки посоветуете нам относительно
этого дома? Нанять охрану?
Аакхен помолчал секунды две.
- Думаю, угрозы для дома и для девушек не будет. Но о себе вам придется позаботиться
самому.
- Без проблем. Особенно если вы меня предупредите, с какой стороны ждать удара.
Аакхен согласно кивнул:
- Без проблем... - и улыбнулся. - Еще, мой друг, один нескромный вопрос. Вы были
солдатом - а чем занимаетесь сейчас?
- Ну... У меня и у моих нескольких друзей свой маленький бизнес, - пожал плечами
Серегин. - Малотоннажные перевозки на короткие дистанции, я бы так это определил.
- И что вы перевозите? Или это нескромный вопрос?
- Да почему же нескромный? Запечатанные пакеты. С объявленной стоимостью. Мы
берем восемь процентов от нее. К сожалению, у нас нет конторы...
- И как далеко вы можете отвезти пакет?
- Обычно - до Стоячей Звезды. Если нужно дальше, начинаются другие расценки.
Стоячей Звездой в обиходе называли большую и очень старую космическую станцию на
стационарной орбите, через которую происходило легальное сообщение с Тироном, режимной
планетой-заказником.
- Так у вас... катер? - с интересом спросил Аакхен.
- Да, Очень маленький, но зато свой, - засмеялся Серегин. - Мы считаем его трофеем.
Санкт-Петербург, Россия. 29. 07. 2015, вечер
Вечер выдался на редкость свежим, от такого в это лето успели отвыкнуть, и
Лопухинский садик, где Вита и Кеша уже имели свои излюбленные места, оказался
перенаселенным. Бабушки с внуками и молодые мамаши с чадами, просто парочки и парочки с
собаками, ребятня на роликах и мини-глайдерах, кадеты и гардемарины...
Воздушные шарики, пиво и мороженое, над головой выписывает восьмерки и петли
игрушечный самолетик. И духовой оркестр для полноты ощущений.
- Мам! - Кеша дернул ее за руку. - Может, просто покатаемся?
- А давай, - согласилась Вита.
У причала как раз стоял, набирая пассажиров, викинговский драккар (но с мотором).
Рулевой был в шкурах и рогатом шлеме.
- Ма, а почему у дяди рога?
- Наверное, редко бывает дома... - рассеянно сказала Вита, вглядываясь в толпу: ей
показалось, что там мелькнуло что-то неприятно-знакомое. Кто-то, разумеется. А может быть,
она ощутила угрозу или недоброжелательность, исходящую от случайного зеваки. Хотя, как
она знала, каждый год число всякого рода сумасшедших и маньяков снижается процентов на
десять (необъяснимый, но несомненно существующий феномен; один из многих), тем не менее
они в природе остаются, и несколько раз с какими-то невнятными выходками, направленными
против Кеши, она сталкивалась; к счастью, рядом был Адам, другие мужчины, Кеша ничего не
заподозрил...
Селиванов успел отвернуться и сгорбиться над газетой. Он просто сидит на скамейке и
читает, сидит и читает, никого не трогает, ничем не интересуется... Буквы по-прежнему были
чужие, можно было только рассматривать фотографии, но на всех фотографиях изображался
подросток Селиванов, вешающий в подвале кошку. Он и не подозревал, что его тогда
фотографировали...
Герцогство Большой Южный Паоот, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 17-й день лета,
поздняя ночь или раннее утро
...Потом он сходил за водой. Безногий опять закатил глаза и обмяк, дышал часто и
коротко, но дышал. Что же мне с тобой делать, думал Денис. Ты же все равно сдохнешь.
Скинуть собаку вниз, как хотел? А потом оттащить отбитую тушку куда-нибудь в угол. Воняй
себе там. Предварительно по горлу чиркнуть... нет, кровища натечет, ну ее...
Видимо, от дыма он все-таки угорел, а может, не простой это был дым, а с какой-нибудь
местной коноплей, но голова стала пустой и легкой. Хотя и трещала. Вообще состояние было
как на пяти тысячах.
Метров. Над уровнем. Океана.
Океана воды.
Вода тикала о воду. Тик-тик-тик.
Кроме воды, Денис, извинившись перед мертвым, прихватил и одеяло. Потом решил
извиниться перед одеялом за то, что и другой человек, которого оно будет укрывать, умрет.
Скорее всего. Но что же делать, такая у нас работа. Работа у нас такая.
Жила бы страна родная, как пел, бывало, дед, раскинув руки на спинку дивана.
Нормально, дед, говорил Денис, только не ори так. Дед все равно орал. Голос у него был
хороший, громкий, глубокий, только вот слуха совсем не было, и врал дед безбожно, не попадая
даже в ритм, не то чтобы в ноты. Диван был плюшевый, зеленый, с прямой неудобной спинкой
и кистями на валиках. Бабушка завешивала его тонким деревенским ковром - ручная вышивка
цветными нитками мулине по мешковине. Ковер был еще довоенный. На ковре было горное
озеро с лебедями, красавица, многорогий олень и джигит с усами и кинжалом.
В какой-то момент Денису показалось, что именно этот ковер он сейчас и тащит, со
страхом развернул одеяло, но нет, просто тканый орнамент из черных и белых кенгуров...
кенгурей...
Или кунгурей?
Денис задумался, как правильно. Наверное, "ку". Васька Кунгуров. Иначе было бы
Кенгуров, а это не так.
Дым все еще валил, но уже не столь яростно. Возможно, этим дымом ему подавали знаки?
Маленький тощий негр с усами что-то бормотал, глаза дергались под веками. У джигита усы
были черные, а у этого белые. Зато тот сам был белый, а этот черный. Вернее,
темно-серо-зеленый. Что же с тобой сделали, парень?..
Бормотал он по-французски. Денис французский более или менее знал, но все же не
настолько, чтобы понимать бешеное бредовое бормотание. Булькнув над его ухом фляжкой,
Денис заставил парня замолчать, прислушаться и недоверчиво попросить воды.
Только медленно, сказал Денис по-французски. Тот закивал, заквакал, хотел прихватить
фляжку руками - хренушки вам, руки прочно зафиксированы, хватит с меня внезапных
нападений, - потом стал просто пить, пить и плакать.
Снаружи, похоже, была ночь. Видны были остатки огромного костра, угли, головешки.
Денис отвязал парню - Шломо, Шломо Арейя (или как-то похоже), такой вот, на фиг,
француз, - руки (кисти узкие, пальцы тонкие, такие можно только придумать, а не родиться с
такими), и руки эти упали мертво и тупо, потому что Шломо умер. Он рассказывал Денису про
себя, как он, забытый в Эфиопии сефард, бежал во Францию, записался там в Иностранный
легион, из того легиона перебрался в этот (как - детали опущены), дезертировал из этого и
забился в самую глухомань, не думал, что обнаружат, семью завел, детей уже восемь душ, но
пришли ночью, старших двоих за жопу и его за жопу. И что-то такое сделали, что видел он все
как из аквариума, где сидел сам, холодный и скользкий, пускал пузыри, пялился на рожи и
ничего не понимал, то есть понимал, что происходит, и понимал, что происходит это с ним, но
ничего не чувствовал, а почувствовал только сейчас. И его двоих сыновей убили сегодня ют
здесь, у этой дыры, а он ничего не чувствовал, только знал, что в дыру нужно войти и
поубивать там всех. И он вошел и чуть было не поубивал - ну, просто не справился. А потом
аквариум исчез, и стало очень ясно и очень больно, здесь меня знают как Скорняка Мысу,
найди мою жену и детей и расскажи, и передай, - но передавать было нечего, и Денис просто
держал в руке холодеющую узкую руку, которая была, наверное, и сильной, и умелой.
Момент смерти он пропустил.
Денис завернул умершего в одеяло и сначала хотел поднять его на плечо, но побоялся
потерять равновесие. Поэтому он волок его волоком - даже по лестницам. И положил не там,
где лежал беглец в оранжевой робе и текла вода, а в "колонном зале" под какой-то отдушиной,
куда втягивался дым. И только тогда он вспомнил про недопроковыренную решетку в полу.
Глава шестнадцатая
Чуть раньше: герцогство Кретчтел, Сайя, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 13-й день лета
Первый полет был пробный: пилот поднял свою тарахтелку в воздух, описал три круга
над полем и легко посадил рядом с полосатым чулком-флюгером. Потом, ворча моторами и
подрагивая хвостом, аэроплан подкатился к группе штабных офицеров, стоящих на кромке
поля.
Полковник не считал себя знатоком авиации, однако был уверен, что подобная схема
летательных аппаратов на Земле не применялась - по крайней мере широко. Он не видел
ничего похожего ни живьем, ни на картинках. Четыре узких крыла, смыкаясь концами,
образовывали ромб, и в центре этого ромба располагался моторный блок: два двигателя и два
толкающих пропеллера. Перед моторами висело то, что с большой натяжкой можно было бы
назвать кабиной: открытые всем ветрам сиденья пилота и пассажира, одно рядом с другим; на
месте пассажира "сидел" мешок с песком. Крестообразное оперение держалось на длинной
тонкой хвостовой балке - наверное, выклеенной из фанеры трубе. Все это катилось сейчас по
кочковатому полю на трех толстеньких колесах-дутиках...
Но если сама конструкция оставляла впечатление чего-то вполне оригинального, то
движки при ближайшем рассмотрении оказались до боли знакомы. Когда-то давно, в прежней
жизни, у Стриженова был снегоход "Буран", и вот там рычал-старался точно такой же
двухцилиндровик.
- Отлично, - сказал полковник, делая шаг вперед. - Освобождайте мне место, время не
ждет...
- Товарищ полковник! - испуганно возмутился Куренной, командир разведвзвода;
предполагалось, что полетит он.
- Отставить, - сказал полковник тихо.
Настолько тихо, что все перестали дышать. Но он не стал больше ничего говорить, только
кивнул на аэроплан, и тут же покрытый шрамами механик и толстый сержант-чех,
прикомандированный к авиаотряду, бросились выполнять приказ.
Аэроплан немедленно дозаправили - из ведра со стремянки, - полковника пристегнули
к креслу, он проверил, удобно ли надеваются защитные очки, правильно ли висит на груди
бинокль и не попадали под привязной ремень кобура с потертым "стечкиным". Две запасные
обоймы он сунул в нагрудный карман. На какой-то ну уж самый невероятный случай.
Поскольку до парашютов у здешних умельцев руки еще недошли...
- Мое имя Туварх, - сказал пилот по-русски. - Я наездник для герцог Каумбари. Меня
преда ли вам для.
- Очень приятно, - кивнул полковник. - Полетели?
- Легкий путь, - улыбнулся "наездник".
Двигатели заработали громче, аэроплан тронулся и весело поскакал к проселочной дороге,
свернул на нее, заревел громко и ровно, понесся вперед, подпрыгнул сильно и вдруг повис, чуть
накренясь, и поляна стала удаляться, это было точь-в-точь как в детстве подниматься на колесе
обозрения, разве что еще и бодрящий ветер в лицо.
Потом поляна накренилась, стала медленно поворачиваться, и полковник увидел группу
маленьких человечков, стоящих, запрокинув головы и заслоняясь от солнца фуражками.
Совсем неподалеку синели дымки полевых кухонь, а за ними уже начались рыжие линии
окопов - три, четыре, пять линий одна за другой, пулеметные гнезда, и сверху отлично
видимые полосы "малозаметных препятствий".
Предполье, которое снизу выглядело очень даже внушительным, оказалось совсем узкой
полосой между передней линией окопов и опушкой леса. Лес не был таким сплошным, как его
представляли карты, а состоял из островков, больших, маленьких и совсем крошечных,
разделенных серо-желтыми прогалинами. Деревья в здешних лесах имели широкие плоские
кроны, и под этими кронами можно было спрятать миллион солдат. Или три миллиона.
Возможно, там никакого врага еще не было. Но ведь разведчики куда-то пропали -
именно в этом лесу, под этими широкими кронами...
Только через полчаса полета он сумел заметить внизу что-то подозрительное.
Когда-то здесь протекала река - видно было петлистое пересохшее русло, речную
долину, подмытые склоны холмов. Долина выделялась цветом, трава в ней не пересохла - и
вот в этой траве остались семь широких протоптанных троп; похоже, что здесь прошли
пехотные или конные колонны...
...мчится конная колонна бить Емельку Пугача...
Полковник похлопал пилота по колену и показал: поворачивай вон туда. Пилот
посмотрел, кивнул и положил машину в пологий вираж.
Еще через двадцать минут полета широким зигзагом они нашли противника...
Вряд ли пехота опасалась нападения с воздуха, до такого здесь еще не дошло. Скорее
люди укрывались под кронами от палящего солнца. Но иногда колоннам приходилось
пересекать открытые пространства - вот как раз на них и выскочил аэроплан, идущий низко,
чуть ли не над самыми верхушками деревьев. Сколько их здесь, попытался прикинуть
полковник, километр в длину, по восемь в шеренге, идут тремя колоннами - и вон там,
подальше, еще одна или две... и обозы. Пытаясь ни о чем не думать, он считал фуры. Ага, и
еще пушки... и еще пушки! Да сколько же вас... Он видел, как командиры отдают команды,
дублируя голос взмахами флажков. Сейчас ударят залпом, и все, подумал он очень спокойно и
потянулся к рычагу сброса "бомб". На изготовление "бомб" у ребят было только два часа,
поэтому получилось то, что получилось: небольшие гробики из тонких досок, картонных
перегородок и брезента, которые через четыре секунды после сброса раскрывались (срабатывал
гранатный взрыватель) и вываливали из себя по полсотни ручных осколочных гранат с
вынутыми чеками; предохранительные скобы удерживались просто за счет плотной упаковки
гранат по ячейкам...
Дальше все происходило как-то очень просто и обыденно: негромко ахнули за спиной
взрыватели контейнеров, и запрыгали внизу дымки выстрелов - пули прошивали аэроплан с
аккуратным чпокающим звуком, как будто гвоздиком кто-то протыкал барабан. Наконец
рассыпался сзади и внизу плотный треск множества разрывов, но оглянуться и посмотреть, что
там происходит, было невозможно, не пускали привязные ремни. Аэроплан страшно бросало
вверх и вниз, как будто он не летел, а несся по колдобинам. Пилот был до синевы бледен, а
потом полковник увидел, что из-под руки его тянется черно-красная струйка, дробится потоком
воздуха - и исчезает.
Людское море внизу казалось бесконечным, а полет - страшно медленным... Наконец
начался лес.
...Когда аппарат, подпрыгнув и напоследок закрутившись, все-таки остановился,
наступила потрясающая тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающих моторов.
Потом в тишину эту впилились крики подбегающих, и полковник, чтобы успокоить их, помахал
рукой. Он уже пытался отстегнуться, но одной рукой не получалось.
- Сначала его, - сказал он Куренному, кивнув на летчика.
- А вы-то целы, товарищ полковник? - на всякий случай уточнил Куренной, хотя уже
взялся за ремни Туварха.
- Цел я, Сережа, цел...
Цел он был, цел, все посланные в него пули прошли впритирочку, а вот в пилота одна
попала, и как они дотянули... это чудо. При касании земли Туварх сказал что-то неразборчиво и
потерял сознание. И сейчас, глядя, как его вынули из продырявленного сиденьица и сколько
крови осталось на прутьях, полковник еще раз подумал: чудо. И - какой молодец парень.
Потом помогли и ему выпутаться из ремней, спуститься на землю. Подошел чапский
майор из главного штаба. Он был на позавчерашнем совещании, знакомился, но Стриженов
вдруг забыл, как его зовут.
- Приветствую... - начал чап - и вдруг осекся, уставившись на культю Стриженова. -
Э-э...
- Еще вчера были обе, - сказал полковник. - Давайте к делу. Передовые их части в
трех милях от нашей линии, вот здесь... - Он зацарапал ногтями по планшету, пытаясь его
открыть, майор услужливо подсунул свой. - Благодарю... Вот здесь, от кромки болот и на
север. Примерно, как мне кажется, три тысячи штыков. А вот к этому участку, по прикидкам,
подходят сейчас не меньше двадцати пяти тысяч...
- В чем состоят прикидки?
- Я подсчитал обозные фуры.
- Тогда пехоты может оказаться и больше - насколько я знаю, эти мерзавцы любят
путешествовать налегке...
- И плюс около сотни пушек, - сказал полковник.
Калифорния. 29. 07. 2015, ближе к вечеру
Она еще никогда не просыпалась в винограднике. Здесь так умопомрачительно пахло...
именно умопомрачительно, потому что она ощущала себя совершенно счастливой - вопреки
гнусной реальности.
Юлька поплотнее завернулась в индейское одеяло, под которым спала, потому что
ветерок, тянущий от гребня, был свеж. Над гребнем висели огромные белые пальмовые листья
высоких-высоких облаков. Она расслабилась чуть-чуть, чтобы продлить минуты пробуждения
- и заодно вспомнить сон. Кажется, ей приснилось что-то важное.
Назад-назад-назад... вниз-вниз-вниз-вниз...
Опрокидывающе-темно...
...ей показалось, что прошла вечность.
Ее зажали со всех сторон, а сверху стригли атмосферники - то ли два, то ли даже три,
она так и не поняла. И не было возможности выскользнуть, врагов оказалось больше, и они,
сволочи, диктовали ход событий. Она была против. Но нужно было поймать момент, поймать
момент...
Юлька не могла уйти на высоту и по прямой - атмосферники были быстрее. И не могла
ускользнуть в какую-нибудь щель - не видно было тут никаких щелей, а если какая и
мерещилась, то тут же рядом оказывались глайдеры, очень быстрые и верткие. Она могла
перескочить через них - и перескакивала, но ее тут же прижимали к земле, и все начиналось
снова.
Пока они были неподалеку от шоссе, загонщики давили ее корпусами. Но когда ушли от
шоссе в сторону, она услышала треск автоматных очередей. Наверное, они пока еще не
старались в нее попасть - свиста пуль она не слышала. Били на психику...
Она не хотела, не собиралась сдаваться, но в какой-то момент просто пришло отчаяние.
Это было как год назад, в блиндаже на базе Пулково. Ее связали тогда и забили рот
кляпом. Она все понимала: что вот-вот произойдет катастрофа, в которой погибнет и она сама,
и все вокруг, и Питер с окрестностями... и надо было что-то делать, но она была связана по
рукам и ногам, а рот забит кляпом. Вот тогда подступило отчаяние... но пришел Санька и спас
ее. И, наверное, всех остальных...
А сейчас ее зажимали со всех сторон, чтобы убить или захватить, но никому не грозят
никакие катастрофы - а значит скорее всего никто не придет и не спасет, Пол так далеко, на
другом конце Солнечной системы... и зачем, зачем?..
Страх и отчаяние. Отчаяние и страх. Она металась из стороны в сторону, как лиса,
травимая собаками.
Сворой...
Сколько же их?!.
Не меньше двадцати. И, наверное, становится больше. Потому что кольцо сжимается.
Ощутимо сжимается.
В одном из прыжков она заметила вдали что-то вроде заводика: остекленный куб,
несколько белых кубиков поменьше - и два больших ангара. Скорее всего он был заброшен,
как и все вокруг, - но каким-то чудом мог и работать. Тогда там есть люди, охрана, телефон,
чтобы вызвать полицию...
Ей повезло: попался овражек, не так чтобы большой, но глайдеру не перепрыгнуть, а ей-то
все равно, овраг там или не овраг! Вот когда наконец сработало преимущество "супербайка"!
Она понеслась к заводскому корпусу, шаря взглядом по сторонам. Но не заметила ничего
живого или движущегося, кроме по-цирковому раскрашенного грузовичка, который как раз в
этот момент в раскрытых воротах корпуса скрылся.
Юлька приземлилась на крыше корпуса. Ей казалось, что здание резиновое, надувное и
крыша гуляет под ногами.
В центре крыши стояла совершенно неуместная здесь садовая беседка, зелененькая,
местами облупленная, а в полу ее, в квадратном люке, начиналась лестница вниз.
Оттуда поднимался тяжелый запах - сладкий и сукровичный одновременно.
Что там такое варят? - с содроганием подумала Юлька.
Она перехватила винтовку поудобнее, приоткрыла затвор - патронное донце тускло
блеснуло, - закрыла, щелкнула предохранителем. Стала спускаться.
С крыши при взгляде вниз казалось, что там темно, оказалось - нет. Рассеянный мягкий
приятный свет...
Лестница выводила на широкую галерею, огибающую огромное помещение по
периметру. Внизу четырьмя квадратами, разделенные широким крестообразным проходом,
стояли голые манекены, два квадрата черных и два - белых.
И - ни одной живой души...
А потом стало неуловимо темнее. Будто на солнце набежало тоненькое облачко...
Юлька посмотрела вверх. На самом верху лестницы кто-то стоял. Она видела снизу
тяжелые светло-серые ботинки и обтянутые узкими белыми джинсами ноги. Очень тяжелые
ботинки и очень крепкие ноги.
Надо было сразу выстрелить, но Юлька попятилась, надеясь спрятаться. Вон какие-то
двери, лестница вниз...
Под ноги ей подвернулась металлическая мисочка - наверное, кошачья, - и страшно
загремела по металлическому же сетчатому настилу. Она каталась кругами, переворачивалась
- и гремела, гремела, гремела...
Юлька не заметила, как очутилась вытянутой в струнку за какой-то колонной. Шаги
свинцово бухали по галерее, шел не один человек, а трое по крайней мере. И внизу слышалась
такая же грубая неторопливая дробь многих шагов. Звук отлетал от потолка и стен, прыгал,
почти не гас.
Потом с тихим жужжанием из гладкой, без малейшей царапины, стенки колонны
выдвинулись стержни, образуя подобие лестницы. И Юлька, закинув винтовку за спину,
полезла куда-то вверх, вверх - ничего другого ей попросту не оставалось.
Там был туннель - наверное, для вентиляции. По нему отчетливо тянуло холодом.
Юлька торопилась ползти, стараясь не загреметь снова. Из-за поворота навстречу ей вышел
огромный енот. Преданно посмотрел в глаза, повернулся и молча пошел, поглядывая через
плечо. Наверное, звал за собой.
Юлька приняла приглашение.
Ползти было неудобно, отовсюду торчали какие-то куски проволоки, цепляющие за
одежду. Туннель поворачивал вправо и влево, пересекал другие такие же туннели, в конце
концов Юлька поняла, что это очень плотный лабиринт, из которого не выбраться без
провожатого. Енот уходил вперед, возвращался, смотрел недовольно, но не издавал ни звука.
Потом в потолке обнаружился люк. Енот встал на задние лапы, вытянулся, коротенькими
передними за что-то зацепился, повис, смешно раскачивая толстой попой и длинным
полосатым хвостом, а потом все-таки вскарабкался наверх и исчез. Юлька подползла,
перевернулась на спину. Длинная-длинная вертикальная шахта со скобами, торчащими из стен.
Полосатый хвост болтался, как длинный вымпел на свежем неровном ветру.
Она лезла, лезла вверх, лезла, уже ничего не видя, кроме этого вымпела, а вскоре
перестала видеть и его...
Когда Юлька выбралась наружу, там была ночь. Штук десять - хотелось сказать:
"человек десять" - енотов сидели в кружок вокруг костра. Над костром висел закопченный
чайничек...
Она стряхнула с себя остатки сна и села. И как прикажете эти сны толковать? По
Мерлину, по Фрейду или по девице Ленорман?..
И что же ей показалось таким важным в этом сне?
Она еще раз, теперь уже сидя, закрыла глаза и сосредоточилась. И тут же поняла: все это
время, пока крутились какие-то события, она опять ощущала себя этаким "колокольчиком",
объектом чужого пристального внимания. А сейчас...
Нет.
Или она просто не может сосредоточиться?
Проклятие... ни в чем нельзя быть уверенной...
Юлька встала на ноги, чувствуя, что внутри все еще крутится вхолостую моторчик,
уносивший ее от погони. Умылась холодной водой из бутылки, но от этого стало зябко и
нервно. Следовало бы перекусить, вчера она в придорожном китайском кафе поела и еще
купила с собой контейнер какой-то вкусной еды...
Вспомнила. Еноты сидели в кружок вокруг костра, а вокруг них поднимались горы
рисовых зерен - тех самых, на которых выцарапано все, что когда-либо было написано на
бумаге, все знания человечества. И эти рисовые зерна еноты держали в горсточках и грызли по
одному...
Досада от исчезновения вековой мудрости - и выкручивающее желудок чувство
абсолютного голода. Юлька потянулась к рюкзаку...
Рюкзака не было!
На миг Юлька как будто исчезла, а потом из ничего возникла вновь, здесь же, но уже
совсем другая. Вся покрытая холодным потом, однако с винтовкой в руках. На полусогнутых,
готовая или прыгнуть, или упасть.
Да нет же. Что ты. Вот он, рюкзак.
Юлька без сил села на одеяло, положив на колени винтовку. Она не знала, как долго
сидела так.
Потом обнаружила, что контейнер с едой пуст. Автоматика сработала. Значит, можно
двигаться дальше...
А "супербайк" не завелся.
То есть все включалось, но через две-три секунды проходила спонтанно команда отбоя,
гравитаторы останавливались, а потом отключался и конвертор. После нескольких попыток
запустить его Юлька полезла в энергоблок - и обнаружила, что кончилось железо! Черт...
Такие маленькие конверторы использовали не стержни, как обычно, а миллиметровую
проволоку, смотанную бухтой. Килограммовой бухточки хватало месяца на три непрерывной
работы. И вот надо же - сейчас из топливоприемника торчал крошечный, в сантиметр,
хвостик...
Железо должно быть чистое, специальное, этакое мягкое и серебристое. Сталь не
подойдет, низкосортное ржавеющее железо - тоже не подойдет. Проклятие, где же взять?..
Герцогство Кретчтел,
...Поділитися у соцмережах
