Жанр: Научная фантастика
Малой кровью
...", - сложив руки
над толстенькой попкой и покачиваясь на каблуках, говорила Марго. Она стояла перед его
"иконостасом" и рассматривала вырезанные из газет и журналов фотографии: госпожа Эвита
фон Гофман с "сыном" Кешей, без Кеши, со своим сожителем, все втроем, в компании с
бывшим президентом, в компании с нынешним президентом, еще с какой-то политической
шпаной, с офицерами, с мальчишками и девочками, с профессорами и академиками... Тогда он
молча выдернул из висевшей на двери мишени дротик и метнул в фотографии. Не целясь, но
очень точно. Прямо стерве между глаз. "Вот это бросочек!" - восхитилась Марго...
Сейчас он сам подошел к этой фотовыставке. Многие портреты были буквально
изрешечены дротиками. Селиванов послюнил подушечку большого пальца и поставил госпоже
фон Гофман печать на лбу - прямо между глаз.
Так и будет, пообещал он ей, улыбнувшись на прощание.
Он умылся и побрился, не без удовольствия разглядывая свою физиономию. И чем она
тебе, козлу, раньше не нравилась?.. Ну, нос легко краснеет, так мы его сейчас "мерикеем"
натрем, и порядок. Ну, щеки дряблые... так ведь тебе и лет уже скоро шестьдесят, и в
остальных местах ты не худенький. Если Маргоша правду говорит, скоро все втянется, вон
марцалы какие поджарые, гады.
...и всем говорить, что у меня баба наполовину марцалка... Знаю я, знаю, все уши
прожужжали, что говорить нельзя, а приятно-таки - щекочет, щекочет ретивое...
Как это может быть, однажды спросил он ее, тебе же не десять лет, а она засмеялась,
развела руками и сказала: какой ты у меня наивный, хоть и в Комитете служил, они здесь уже
знаешь сколько? Лет сто как минимум... Он подумал и согласился: вполне может быть.
Слишком легко они вписались в действительность, без разведки такое немыслимо.
Из завала одежды в шкафу он выволок бежевые парусиновые брюки, той же фактуры, но
зеленоватого цвета легкий пиджак, потом - черную шелковую футболку. Все мятое, но через
два часа само собой разгладится; Селиванов никогда не гладил вещи утюгом и не покупал
ничего такого, что было бы необходимо гладить. При этом он был своего рода денди...
Оделся. Пиджак все-таки сделался немножко тесен. Так, а если на одну пуговицу...
Придирчиво осмотрел себя: прямо, с одного бока, с другого. Терпимо.
Позавтракал, как всегда, чашкой кукурузных хлопьев с молоком и баночкой фруктового
йогурта. Запил все это маленьким чайником хорошего зеленого чая. В чем, в чем, а в зеленом
чае он толк когда-то знал...
Посмотрел на бутылку, все так же стоящую на подоконнике. Чудо свершилось: на
спиртное не тянуло совершенно. А вот капли надо принять... пять капель на рюмочку теплой
воды, горечь и гадость редкая, поэтому немедленно запить...
Селиванов обулся - мокасины из мягкой оленьей кожи на кожаной же подошве, -
подхватил портфель и тихонько вышел из квартиры, беззвучно прикрыв за собой дверь.
И тогда, сладко потянувшись, проснулась Марго.
Герцогство Кретчтел, Сайя, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 46-й день весны, час Собаки
- Товарищ полковник! Ну, товарищ же полковник!..
Да. Сейчас. Жополковник... Потолок.
- Откройте глаза... Вот так.
Воды. Два белых пятна, неровных белых пятна.
- Попейте... вот...
Жидкое, холодное... очень холодное... сладкое...
- Что с ним, Пал Данилыч? Перегрев?
Пал Данилыч... Урванцев, правильно. Док Урванцев. Пятно слева.
- Сердце, какой там перегрев... Он же у нас сердечник, ты и не знал...
- Я знал, я таблетки его при себе таскал, только не думал...
- Не думал... Ладно, обошлось вроде на этот раз, только пусть лежит. Так и скажи -
доктор не велел будить. И все.
Пятно справа качнулось и неожиданно стало Дупаком.
- Дупак, - сказал полковник. - Ты...
- Я, Игорь Николаич! Вы живые! Ну, как камень...
Вдохнуть... выдохнуть. Слева все кромешно занемело - от шеи и до края ребер, касаться
боязно, а вдруг дыра? Вдох... выдох...
Но ничего не болит. Могло болеть, а не болит. Что не может не радовать.
- Урванцев, - позвал полковник. - Подойди, Урванцев.
Пятно слева стало Урванцевым.
- Слушаю, Игорь Николаевич.
- Как обычно?..
- Ну... где-то да. Кардиограмму же мне не снять, а так... Дольше длилось, колоть шесть
раз пришлось.
- Спасибо, брат.
- Да ладно. Мне за это деньги платят. Вы - берегите себя...
При посторонних Урванцев был с ним на "вы" и по имени-отчеству, что сбивало.
- Как оно - беречь-то... сегодня?..
- Это да...
- Где мы?
- Большая ферма сразу за Церковным мостом, не знаю, как называется. Ребята в
конюшне, а нам вот - комнату дали.
- Ферма Долитвы, - подсказал Дупак.
- Далеко же ушли... Вечер?
- Ночь начинается. Час Собаки. Товарищ полковник...
- Что, Саша?
- Тут какой-то местный хрен хочет с вами поговорить. В смысле - с самым главным.
- Сказал, что я никакой?
- Сказал. А он - что подождет. По-моему, что-то вроде генерала он у них.
- А как ты сказал? Ты же по-ихнему...
- Шимку-толмача помните? Который при герцоге был, а потом он его за мясо выгнал?
- Помню.
- Мы с ним встретились... ну, сегодня...
- Так. А почему я тебя со всеми не видел?
- Я спрятаться хотел. И получилось... почти. Мы уже в лес выбрались - я, Шимка и еще
четверо гардов. И в лесу нас уже того...
- Понятно...
- Игорь Николаевич, не перегружайтесь, - сказал Урванцев. - Если честно, боялся, что
не вытащу сегодня. До утра доживем, а там...
- Сейчас, Павлик... Коротко: чего этот генерал хочет?
- Ну... он говорит, что нам теперь надо вместе...
- Не понимаю.
- Типа союза.
- Совсем не понимаю.
- Хотите, я Шимку позову? Он тут, на лестнице ждет...
- Не надо твоего Шимку... Ну-ка, Павлик, давай меня посадим...
- Игорь Николаевич!
- Да ладно тебе... а то сам сяду, а это вреднее...
Он стал садиться - его подхватили с двух сторон, помогли, Дупак подоткнул подушку.
Полковник утвердился, повел плечами. Он был в полосатой майке и трусах, оба локтя
перевязаны, и под повязками больно: наверное, опять прятались вены. Забавно: немаленький
мужик, а вены - как у бабочки...
- Давай-ка, Павлик, накинем на меня бушлат - и зови их, Сань.
Герцогство Кретчтел, Сайя, планета Тирон. Год 468-й
династии Сайя, 46-й день весны, час Собаки
Получается что, подумал Серегин. Получается, я день продержался. Теперь еще ночь
простоять...
Это будет вторая бессонная ночь, а ведь во все предыдущие спать приходилось часа по
три-четыре. Дед, помнится, ворчал, читая военные мемуары: да как это люди все помнят-то? Я
вот из всей войны помню только, как спать хотелось. Спать и жрать. Спать и жрать... И еще -
все время грязь месим: И еще победу.
Теперь Серегин понимал его значительно лучше.
Он с трудом - челюсти останавливались - счавкал треть плитки рациона и запил
последними каплями воды из второй фляги. Коньяк тратить не стал. Коньяк - это на самую
пиковую жару...
Хорошо бы прожить эту ночь. Не уснуть.
Медленно, но вполне заметно над щербатым парапетом плыла оранжевая маленькая луна.
Легионеры звали ее почему-то Муркой. Мурка летала над планетой совсем невысоко и делала
полный оборот за четыре часа, двигаясь при этом по небу с запада на восток. То есть
вращалась-то она в том же направлении, что и планета, но обгоняла ее - поэтому так
получалось. Кто-то из ребят с институтским дипломом говорил, что через пару тысяч лет она
упадет, и чапам будет очень хреново. Судя по всему, чапы тоже это знали. Кроме того, когда-то
сравнительно недавно такая же большая дура на них уже падала - о чем свидетельствует
окруженное ленивыми вулканами Круглое море.
Наверное, поэтому чапы такие пофигисты. Жить всю жизнь под этим булыганом...
Вторая маленькая луна висела почти в зените. Остальные еще не взошли.
Тогда это что?..
Несколько секунд он пялился в небо, потом протер глаза - но в зените по-прежнему было
две маленькие луны. Две. И одна из них медленно увеличивалась.
Это же катер, вдруг сообразил он. Ну конечно, катер.
Наверное, он отупел за эти сутки, потому что не ощутил ни малейшей радости. Даже
наоборот, что-то вроде досады: ну вот, я тут на дальнейшее настроился, а вы меня - за
шкирятник и в трюм...
Раздался тот незабываемый и невоспроизводимый звук, который знают все, когда-либо
наблюдавшие посадку или взлет космического корабля, - и от которого по плечам и затылку
бегут мурашки и скрючиваются пальцы на руках и ногах, а ладони и подошвы начинают
неистово свербеть. Кто-то выстрелил издали - звук улетающей отрикошетившей пули был как
чашка холодной воды в лицо, Серегин моментально присел, а потом из днища катера - оно
уже было рядом и матово светилось изнутри, можно было рассмотреть бугристые утолщения по
краю диска и закрытый пока люк - крышка неровная, как древесная кора, - полился яркий
молочно-белый свет...
Герцогство Большой Южный Паоот, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 47-й день весны
Цхелай умер под утро - долго хрипел, но умер тихо, как бы не желая больше обременять
командира своей болью и своей почти мертвой тяжестью. Последние два дня были сплошным
бредом, события перепутались и замкнулись, многое из памяти просто пропало. Дениса тоже
зацепило в той стычке, рана воспалилась, и как будто током било от лопатки в плечо и шею, но
пока что можно было терпеть, двигаться, что-то понимать, волочь на себе тяжелого жаркого
солдата - и временами отстреливаться от вцепившихся в штаны партизан...
Он не знал, почему все еще жив.
Наверное, везло...
В несколько ударов лопатки Денис обрушил пласт мокрого щебня с обрывчика, под
которым они прятались и где нашел пристанище хороший солдат Цхелай Зу Багом-о,
спокойный надежный парень, тиронец по происхождению, но выросший на тренировочной
планете Лярва - или, как оно правильнее, Аляр-Вихон. Там было человек двести тиронцев -
работники полигона, космодрома, просто торговцы.
Туда и отправят родителям извещение и перевод...
Денис обрушил еще один пласт и понял, что достаточно: иначе он тоже помрет здесь, а
это пока рано. Ничем не пометив могилу, а только поставив крестик на карте, он стал
карабкаться по склону вверх. При себе у него был автомат, три магазина к нему, граната - и
проклятый прибор, ставший теперь цельносвинцовым.
Пройдя с полкилометра и упершись в очередной тупик, Денис достал рацию, выставил
антенну и передал Большому координаты двух последних точек. Хотел добавить пару слов от
себя, но не стал.
Глава девятая
Шоссе № 99, штат Калифорния, Западно-Американская
Конфедерация. 27. 07. 2015, 22 часа 20 минут
Уже час, как она миновала последний жилой город и теперь катила в полной пустоте;
было как-то слишком долго слишком безлюдно, дорога сама летела навстречу, и
подрагивающим рулем ее нужно было решительно удерживать в растянутом голубоватом
полукруге - поэтому Юлька в первый момент даже обрадовалась настигающему звуку
моторов, и свет фар в зеркальце заднего вида показался веселым...
Они обогнали ее один за другим: три простых - но очень больших! - мотоцикла, потом
четырехколесный, потом - какое-то немыслимое сооружение из хромированных труб,
огромного мотора, прожекторов и тракторных, наверное, колес. Все это оглушительно ревело,
выбрасывая густой дым и пульсирующие языки пламени...
Сзади догоняли другие.
Юлька чуть сбросила скорость и взяла вправо - на всякий случай, но ее очень грубо
подрезали, а потом попросту прижали к обочине. Она не успела опомниться, как оказалось, что
"самурайчик" стоит, упершись в зад того плевавшегося огнем чудовища, а со всех сторон ее
окружают слепящие фары. За фарами угадывались рули и руки, а больше ничего.
Потом огромный черный парень в белом кожаном костюме оттолкнул Юльку - она
отлетела на пассажирское сиденье, - сел на место водителя, схватился за руль, чудовищно
напрягся - машинка заскрежетала - и оторвал руль! Он вскочил на сиденье, потом на капот,
держа руль над головой, - и все вокруг потонуло в реве глоток, клаксонов и моторов.
Юлька обнаружила, что чехол со спиннингом лежит у нее на коленях, а указательный
палец нащупывает спусковой крючок винтовки. Это было нелепо: надо еще дослать патрон,
надо снять с предохранителя... да и вообще - стоит ли стрелять?..
Как уже было с ней в опасных ситуациях, она чувствовала страх, но его оттесняло куда-то
в ноги другое: холодное спокойствие, даже некоторая замороженность - и ощущение идущей
сквозь нее лавины нужных и ненужных знаний, воспоминаний, вопросов, ответов, решений...
на секунды или десятки секунд она становилась почти гением, вот только ноги прирастали к
месту...
И жаль, что потом нельзя было восстановить это состояние и почти ничего нельзя было
вспомнить. Оставались страх - и досада.
С трудом спустив ноги на землю, Юлька сделала три шага в сторону, ожидая окрика, или
грубого хапка, или удара в затылок, но был только шум и крики. Ее оттолкнули, но не зло и за
спины, просто чтобы не застила.
Из-за затылков и вздернутых рук она видела, как ее покалеченного "самурайчика"
подцепляют к нескольким мотоциклам и тому чудовищу, моторы разом взорвались, и все
окутало пылающим дымом. Упряжка медленно потащилась вперед, и следом двинулась вся
стая. Потом Юльку похлопали по плечу и что-то проорали на ухо, она не поняла, но морда,
обращенная к ней, была сияющая, ее снова похлопали по плечу, уже сильнее, а потом - по
заднему сиденью мотоцикла. И, не веря себе, Юлька просто села сзади и левой рукой обхватила
водителя.
У него были сплетенные в тугие косички длинные волосы и мягкая белая кожаная куртка.
Они догнали упряжку, почти пробились к "самурайчику", потом отстали. Все байкеры
были негры, все в ослепительно белой коже, все мотоциклы сияли хромом и светились сотнями
лампочек - как новогодние елки. Или рождественские. От этого веяло нереальной жутью.
Через два-три километра кавалькада свернула вправо, на дорогу поуже, - сначала через
поле, потом - по опушке леса, потом впереди показались огни, дорога раздвоилась, а на самой
развилке по кускам вывалился из темноты огромный автокран.
Здесь стали останавливаться, кружить, газуя, занимать удобные места и потом глушить
моторы. Юлька сползла с мотоцикла; ноги уже слушались.
- Ты кто? - спросил, оборачиваясь, тот парень, который ее вез.
- Рита, - сказала Юлька. - А ты?
- Я Омар. Мы патриоты, понимаешь? А у тебя - джапская тачка. Зачем?
- Кататься.
- Катайся на калифорнийской. Рубишь?
- Какая завелась. Рубишь?
- А! Так это не твоя? -Ну!
- Бумс. Пошли тогда смотреть!
И они пошли смотреть. "Самурайчика" уже подцепляли к крюку, и кто-то запускал
движок крана.
Огромный парень, все еще держа в руках оторванный руль, вскочил ногами на бак
вздернутого на дыбы мотоцикла.
- Черти! Мы поймали еще одного япошку! Вы помните Пирл-Харбор?! Вы помните, как
они отрубали мечами головы нашим летчикам? Вы помните, как они по частям скупали Фриско
и Эль-Эй? Как они сперли наше виски и наш бейсбол? Как узкоглазые тачки катили по нашим
дорогам, как будто это дороги в ихней Джапландии или какой-то занюханной Европе? Вы все
это помните, черти?!
- Да-а-а!!!
- Так какой приговор этому гаду?
- Смерть!!!
- Что? Не слышу!
- Сме-е-е-ерть!!!
- Еще раз!
- Убей его! Смерть! Смерть узкоглазым!!!
- Смерть!!!
- Сме-е-е-е-ерть!!!
- Уррра-а-а!!!
- Вздернуть его! Вздернуть!
- Ша, черти! Суд состоялся! Приговор вынесен!
- Да-а-а!!!
- Привести в исполнение!
- А-а-а-а!!! Дава-а-ай!!!
Взревел старинный дизель, что-то заскрежетало, тросы напряглись - а потом
"самурайчик" приподнялся, несколько секунд пытался устоять на задних колесах, вытянуться
- но не сумел, оторвался от земли и судорожно закачался в петле.
- Правосудие свершилось! - загудело над головой.
Где-то над планетой Тирон
Серегин очнулся. Или ему так показалось. Или он очнулся уже не в первый раз.
Вынырнул, погрузился, вынырнул снова, снова погрузился...
Тошнило, как после основательной нервной попойки на пустой желудок.
Он сморщился и попытался открыть глаза.
Как было темно, так и осталось.
Хотя нет. Темнота таяла, словно черный воск, оставляя такие же черные фигуры: двое,
плечом к плечу, на темно-темно-фиолетовом фоне...
Он приподнялся на локте и неожиданно для себя застонал - от тянущей боли и армии
мурашек, набросившихся на всю левую половину тела.
Одна из фигур шевельнулась, и тут же где-то рядом затлел тусклый синеватый свет.
- Ты как? - спросил кто-то очень знакомый.
- Нич... чехо... - говорить было трудно, будто что-то застряло в горле. - Нор...
мально.
- Пить хочешь?
- Страшно.
- Пошурши там, рядом с собой...
- Пошурши... - проговорил Серегин знакомое слово. - Гришка, ты?! Живой?
- Да я, кто еще...
Это был Гриша Фогман, считавшийся погибшим два месяца назад.
- Ну ни хрена... - прошептал Серегин, нашаривая тем не менее флягу - чапскую, из
прочного красного стекла, обшитую ноздреватой пружинящей кожей птицы тубсы, нелетающей
хищной падлы размером с осла. В Сайе они встречались редко, а на юге, говорят, охотились
стаями, твари... Пробка разбухла, пришлось проворачивать ее зубами. Во фляге было густое
кислое вино со смолой - местное подобие рицины. - Ф-ф!.. - Три глотка, четыре, пять...
надо остановиться. - Спас, Гриша, ну просто спас...
- Спа-ас... - передразнил Фогман. - Ты уверен? А если из огня на сковородку?
- Огня они не развели, не успели... Слушай, а что это за катер?
Фогман перебрался к нему. Серегин сел, и теперь лицо бывшего героически павшего
находилось почти рядом, сантиметрах в сорока, освещенное низовым красноватым светом,
неизвестно откуда идущим - на кораблях нанимателей такого рода фокусы были в обычае.
- Катер мой, - сказал Гриша. - На руле приятель Тимграус, я бы вас познакомил, да он
по-русски ни бум-бум. А ты же, я помню, - ни на лингве, ни знаками...
- Не понимаю, - сказал Серегин. - Откуда у тебя катер? И вообще - что с тобой
произошло? Мы же тебя за мертвого держали.
- Ну... почти и не ошиблись. Дня три я мертвым побыл... Очень прикольно, должен
сказать. Как-нибудь при случае - советую. Да ты не пыхти, Серегин. Все я тебе расскажу...
просто тут такое дело, что не знаю, как начать. В общем, так. Я решил разобраться что к чему.
Давно еще. Мне, понимаешь, показалось как-то, что и за белых, и за черных играет кто-то один.
Не очень умело играет и не очень умело скрывается при этом...
- Для тупого сержанта ты наблюдателен, - сказал Серегин.
- Я очень наблюдателен, - сказал Фогман. - Кроме того, я успел поучиться в трех
универах, и мне просто нигде не понравилось...
Рицина вдруг долбанула в голову - горячей кумулятивной струей. В мозгу образовалась
дыра с оплавленными краями. Дыру наполнял белесоватый дымок.
- Эй, - сказал Фогман. - Ты что, плывешь?
- На'борот. Все п'нимаю. Как собака. Спать дог... долго не смогу. Рыжие. Классная вещь.
Но - пл'вет. Плывет, да. Оно...
Глаза закрылись, и Серегин действительно куда-то поплыл.
- Не спать! - почти крикнул Фогман.
- Такточ...
- Минут через двадцать будем на месте, не позволяй, чтобы тебя разморило, ты понял?
- Ага...
Что-то сверкнуло, потом сверкнуло еще раз. Лицо Фогмана нависало сверху и было
страшным.
- Извини...
- Что?
- За по морде.
- Не, нормально. Нормально...
Щеки горели. Но, хватив воздуха - или нашатыря? - сознание стремительно
прояснялось.
Будто на гигантских качелях - только что ты был где-то внизу, а теперь уже над
верхушками деревьев...
- Слушай, - сказал Серегин. - Если станешь гнать ту же пургу, я сдохну. И уже
никакими по морде не поднять. Говори как есть.
- Я стал копаться в дерьме, и на меня вышли.
- Контры?
- Контры - недавно. Нет, это... в общем, это другие. В общем, теперь я шпион,
Серегин.
- И сколько уже?
- Четыре года.
- И чей же ты шпион, сержант?
- Это типа подполья. Подробностей пока не могу.
- Зачем тогда вообще?
- Мне нужен напарник. Сразу: против наших ребят мы работать не будем.
- А если я откажусь?
- А почему, собственно?
- У меня контракт. Еще почти год...
- В деньгах ты не потеряешь. В безопасности - выиграешь. А вопросы чести...
Наниматели наши - не та публика, чтобы мы западали и медитировали на эту тему.
- Не уверен. Меня они пока не накалывали.
- Впрямую они никого не накалывают... а вернее, накалывают всех нас одинаково.
Золота они не жалеют, это верно. Только оно для них не стоит ни черта. Оно синтетическое.
Нас нанимают, как негров за стеклянные бусы.
- Дома оно продается. То есть обменивается на бумажки.
- Скоро может перестать обмениваться... Впрочем, это ерунда. Не нас первых парят, не
нас последних. Так?
- Гриш, я сейчас ничего не соображаю. Давай попроще.
- Повторяю: мне нужен помощник. Слушай, Серегин: я больше десяти лет оттрубил в
Легионе. Из них семь лет - сержантом. Я выучил почти тысячу ребят - и тебя в том числе. Я
многих потерял из виду... кто-то продолжает служить, кому-то стерли память и вернули домой,
кто-то убит - но по крайней мере об этих мне известно. Но я не знаю ни о ком, кто дослужился
бы до гранда, получил гражданство и поселился на Эдеме. Ни о ком, понимаешь?
- А чем я-то могу помочь?
- Помочь - это потом. Я пока просто хочу сказать, что наши с тобой наниматели
жульничают.
- И наш священный долг - их разоблачить?
- Нет. Долг есть у меня. Должок. Не священный, а просто из тех, которые не прощают.
Да, мы нанимались за деньги - но в качестве солдат, а не мальчиков для битья... Я вас учил
воевать и выживать. А вас подставляют под пули - чтобы чапы на вас отрабатывали свои
приемчики...
- На нанимателей мне вообще-то насрать, и что они там изобретают... - начал Серегин
и замолчал.
Может быть, в нормальном состоянии он стал бы возражать - и возразил бы. Но сейчас
его состояние было далеко от нормы: дикая усталость, жара, напряжение боя, обезвоживание,
стимуляторы... Сознание сработало как очень сложный калейдоскоп: осколки цветных стекол и
просто осколки, слова, чьи-то отрывочные мысли, стершиеся картинки, жест, гримаса, всхлип
Санчеса, скрип новенького ремня - все это сложилось вместе, и теперь Серегин знал, что
Фогман не врет. Но вместе с тем он знал, что эти же самые осколки, слова, мысли, картинки и
гримасы можно сложить в другом порядке и получить совершенно другую правду. А потом
перемешать еще раз...
- Насрать, - повторил Серегин. - Вот за ребят я и порвать могу... Но даже если они
такие сволочи, во что я охотно верю, скажи мне, друг сержант, чего ты хочешь добиться - в
самом конце? На выходе? Ведь по большому счету все из нас получили то, чего хотели: много
денег, много пальбы, море водки, куча девок... и друзья. Настоящие друзья. Джентльменский
набор наемника. Так, нет? А, Гриш?.. Бонус же в виде Эдема... Спроси кого хочешь: сильно на
него рассчитывали? Ни хрена. А то, как нас используют... это ведь никогда специально не
оговаривалось, правда?
- Ну, если ты так...
- Нет, постой. Я просто говорю, что не считаю себя обманутым. Вот и все. Но ты
предлагаешь мне сыграть в новую игру. Правда, не говоришь, в какую. Чтоб интереснее было
играть, наверное... Ну, в общем, да. Наверное. Давай сыграем. В конце концов, выход ведь
всегда есть... хотя бы через цинковый ящик. Так, сержант?
- Ну, это... Чем позже, тем лучше.
- Но если я вдруг пойму, что все это - ребятам во вред...
- Не будет такого.
- Я порву, сержант. Понял?
- Ляг.
- Я лягу, лягу... Слушай, а может, просто высадишь меня в за мке? Далеко мы оттуда?
- В замке... Во-первых, мы далеко. Во-вторых, в замке уже одни только чапы. Ребят
куда-то увели.
- Черт...
- Но колонна большая была. Так что, наверное, все остались живы. Ну, почти все.
- Ты видел, что ли?
- Сверху.
- Ясно... И куда мы теперь?
- В Хайю, на север. Там наша база.
- В Хайе?!
- Ну да. Где лучше прятаться? Под носом у лисы...
Герцогство Большой Южный Паоот, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 1-й день лета
Теперь собачий лай не прекращался ни на минуту. Видимо, под проливным дождем
пустолайки не держали след, не то беглеца очень легко прихватили бы на открытом месте. А
так они просто обозначали место погони, и выходило, что погоня взяла его в подкову и куда-то
ведет. И вот сейчас, сидя под нависающим валуном, прикрытый справа непроходимой зарослью
местного терновника, Денис пытался перевести дыхание, согреться - и собраться с мыслями.
Если по карте, то ведут его, похоже, вот в это ущелье, из которого, вполне может оказаться, нет
выхода. Ручей вот здесь помечен как водопад...
Прорваться через линию погони можно в любую минуту - даже несмотря на то, что
глушитель автомата поизносился и выстрелы, в общем, слышны. И в ближнем бою эти ребятки
для него не противники, а шальную пулю можно получить случайно - наподобие того, как
подхватывают триппер. Что же, из-за этого и к девкам не ходить?..
Другое дело, куда податься после прорыва? Он стянул на себя столько сил партизан, что
надеяться пройти сквозь все линии окружения, сквозь все эти районы, насыщенные и
перенасыщенные людьми Чихо, - нереально.
Правильно было бы вызвать катер и не морочить себе и людям головы. Но теперь катер
уже не вызвать - та самая шальная пуля превратила одну рацию в две, но неработающие. Это
называется: довыпендривался.
Есть некоторая надежда, что Большой, обеспокоенный пропажей ценного кадра - или
хотя бы ценного прибора, - сам организует поисковую экспедицию на небольшой высоте, а
он, Денис, как раз в это время смелыми действиями заставит врага обозначить огнем его,
Дениса, местонахождение, после чего Большой применит "белый свет" - и "милый дедушка,
ты забрал меня отседова...".
Как во всякой утопии, в этой было рациональное зерно. Небольшое, но было. Другое дело,
что путь к зерну следовало рыть сквозь тонны навоза.
Так что ничего пока не остается, только прятаться, скрываться, путать и заметать следы -
и растягивать еду, добывать еду, думать про еду...
Некоторое время назад Санкт-Петербург, Земля
В этот маленький и странный, под потолок набитый всяческим барахлом магазинчик они
с Кешей заходили частенько. На антикварный он не тянул - да и недолюбливала, признаться,
Вита антикварные магазины с их стерилизованной мебелью, гнусной бронзой, чудовищ
...Закладка в соц.сетях
