Жанр: Научная фантастика
Малой кровью
...- протянул Давид. - Ну, что ты такое говоришь...
Авторитет Легиона на Тироне держался не только на его боевых качествах. Еще и на
моральных. Здесь были свои очень сложные и нелинейные понятия о чести - чем-то похожие
на самурайские. Наверное, своей непоследовательностью. Но главное - тем, что как бы храбр
и хорошо вооружен ты ни был, а повел себя когда-то не по чести - уважать тебя перестанут
навсегда. И тогда дело уже ничем не искупить и не поправить.
Ну, почти ничем.
Вот как сегодня: когда выяснилось, что третья рота застряла на переправе, потому что
"дьяволы" в нее вцепились, Стриженов не просто поддержал ее огнем со своего уже берега -
что было бы логично, эффективно и разумно; нет, он повел ребят в контратаку, и они пошли,
еще раз через реку, проклятая река, вода ледяная и быстрая, а на дне каменная терка... еще раз
через реку туда, а потом через реку обратно, прихватив то, что осталось от третьей роты...
Он потерял людей много больше, чем даже если бы просто отдал третью на растерзание,
забыл про нее - но сделай он так, и его самого, и его солдат можно было вычеркивать из
списка живых... нет, их не перебили бы, но просто перестали бы замечать.
Все легионеры это знали - потому и пошли...
Здесь, на Тироне, было так, и может быть, это было правильно. Он не знал.
И уже проанализировав расстановку сил и сообразив, что поставлено на карту (и
ужаснувшись), Стриженов никак не мог найти ход "за белых"... и может быть, такого хода
просто не существовало в природе...
Даже получив прямой приказ от командования, рота не могла уйти с позиций... потому
что не могла. А судя по всему, никакого приказа и не будет.
И тут за пологом палатки внятно кашлянули, и голос Чигишева позвал:
- Товарищ полковник! Вас вызывает штаб! Я сейчас трубку дам, разрешите...
- Давай.
Чигишев, путаясь в змеящемся проводе, ворвался и подал. Полковник притронулся к
золотисто-коричневой в прожилках пластмассе - настолько прочной, что нередко телефонная
трубка и корпус оказывались единственными предметами, остававшимися. в целости после
попадания бомбы в блиндаж. У пластмассы был один недостаток: ее неприятно было брать в
руки и тем более подносить к лицу.
- Покковник Стъишеноф, сидесь адиюттант командера Тугхо. Софищиание наснащино
на вошч тиртири рофно. Прикасс пониатен и принят?
- Понятен и принят, - сказал полковник по-чапски. "Вошч тиртири" означало "час
соловья", то есть двадцать ноль-ноль по-армейски. Тот факт, что командир использовал
гражданское обозначение часа, могло означать, что наспех введенная воинская дисциплина
отменяется и возвращается повстанческая вольница (вкупе с ее жестоким и непреклонным
кодексом чести). А могло и не означать... Он отдал трубку Чигишеву, попытался посмотреть на
часы, усмехнулся. - Сколько сейчас?
- Девятнадцать сорок, товарищ полковник!
- Отлично. Ладно, ребята, договорим потом. Я тебя понял, Давид. Буду думать. Дима,
штаны мне - и покажи, где тут можно отлить...
На совещании Тугхо, повстанческий генерал, принявший на себя командование после
ранения старого Биоркха, сказал коротко: получены сведения разведки, что Дьявол Чихо около
полутора часов назад спешно отбыл из действующей армии в тыл. Полковнику Стриженову
приказываю: сформировать подвижную группу из отборных легионеров, просочиться сквозь
боевые порядки мятежников, организовать преследование Чихо и уничтожить его на маршруте
движения. Приказ ясен? К исполнению приступить немедленно.
На самом деле Пистухов никогда подрывником не был. Он просто назвался так, поскольку
за взрывное дело шла хорошая надбавка. Весь же опыт его заключался в нескольких
теоретических занятиях еще при прохождении срочной, больше десяти лет назад: Пистухов
служил торпедистом на крейсере "Варяг".
Поэтому в первый момент, когда поручник (на самом деле, конечно, лейтенант, но в
Легионе была традиция: по мере возможности использовать звания, которые приняты в тех
земных армиях, где люди проходили службу) Булаховский призвал к себе шестерых
оставшихся в строю минеров и подрывников и отправил их готовить к взрыву объект, Пистухов
запаниковал, а потом решил: да ну, дурацкое дело нехитрое, - и в общем оказался прав.
Всего-то требовалось скатать из омерзительно розового пластилина ком, плотно прилепить его
к основанию ванны, воткнуть в пластилин тонкий, похожий на сигарету радиовзрыватель - и
переходить к следующей ванне.
Всего ванн, заполненных темно-серой с просинью жидкостью, было, по прикидкам,
больше пятисот. Под огромным куполом пахло машинным маслом, кислотой и железом. По
зубчатым рельсам, проложенным над рядами ванн, катались тележки с манипуляторами. Время
от времени манипулятор погружался в очередную ванну и выуживал из нее или винтовку, или,
чаще, какую-то решетку примерно полметра на метр. Пистухов не сразу понял, что это
патроны, соединенные между собой короткими тонкими стерженьками - наподобие деталек
сборных моделей кораблей, какими он увлекался в детстве. Их у него было десятка два - в
основном парусники и старинные пароходы...
В общем, все было бы неплохо, но розовая взрывчатка воняла. Воняла так, что время от
времени приходилось делать передышку, дабы не начать блевать.
На минирование ванн ушло часа четыре. Теперь надо было что-то придумать с
центральной колонной, играющей какую-то чрезвычайно важную роль и сделанную, похоже, из
цельной брони. К счастью, оказалось, что не все здесь такие же самозванцы, как Пистухов.
Мрачный немец с шевроном рядового обошел несколько раз колонну, попинал ее ногой - и
отправился к чапу, который был здесь главным при производстве. Тот выслушал немца, убежал
куда-то - вразвалочку, но по чапским понятиям просто стремительно, - и вернулся с двумя
десятками солдатских касок, связанных ремешками, в руках. Каждая весила почти по три
килограмма, но он нес их так, будто каски были картонные. Немец сказал, что каски надо
снаружи обмазать толстым слоем "пластилина" и прилепить к колонне у самого основания, с
ним начал было спорить поляк, бывший на "гражданке" шахтером, но оказалось, что каски -
только первый этап, а всего взрывчатки на это дело уйдет килограммов сто. Поляк подумал и
согласился. Пистухов пытался волевым усилием заставить себя забыть о вони, но от этого
розовая мерзость начал а смердеть только сильнее. Они укладывали уже последний слой, когда
прибежал связной из штаба и распорядился: здесь остается один, остальные - по
подразделениям.
Остался немец.
Когда Пистухов оглянулся в последний раз, тот сидел на корточках рядом с толстым
розовым бубликом и ладонью оглаживал его - как скульптор оглаживает глину...
Глава двадцатая
Некоторое время назад: вольный город Хайя, планета
Тирон. Год 468-й династии Сайя, 4-й день лета
Серегин думал, что люди вдовы придут ночью, но те не стали ждать - появились сразу
после заката, едва они с Крошкой, расслабленно восстав с постели, сели ужинать. Был подан
холодный травяной суп с вареными яйцами, маринованная рыба и кислый густой зеленый сок
ягод су-вар, местной разновидности крыжовника, кусты которого, напоминающие плющ,
обильно оплетали деревья и стены домов. Серегин только-только приступил к рыбе, как в дверь
вежливо постучали...
Особняк вдовы Ракхаллы стоял на живописном островке, к которому вел подвесной
мостик с разводной секцией; но Серегин с провожатыми подплыл к острову на роскошном
паровом катере - из черного полированного дерева, с бронзовыми поручнями и прочей
отделкой, с фигурной пушечкой на корме. Топили котел древесным углем и трескучими
ароматными смолистыми чурбачками. Из трубы летели искры.
Вообще плавание было каким-то ненормально, нереально живописным. В поразительно
чистом небе висели две полные луны, цвета старой кости одна и чуть голубоватая - другая;
тяжелая густая вода раздавалась под корабликом лениво, сонно, строенные отглаженные
волны-усы, в которых взмывали и падали желтые набережные огни, тянулись от
бритвенно-острого носа и терялись вдали, в полной тьме. Наверное, с океана шла низкая и
очень длинная волна - катер неуловимо медленно приподнимался и опускался, а вдали, под
маяком, выхватываемые ударами света, загорались белые полосы бурунов, которые там бывают
всегда, даже в мертвый штиль...
Воздух был теплый настолько, что белая жаккардового шелка рубашка в набегающем
потоке липла к телу, как компресс.
Причал освещался ярко, но так, что ни одного фонаря с моря не было видно: свет словно
бы ниоткуда падал на настил, ажурное ограждение и сваи. Получалось, что все это светилось
изнутри. А выше, дальше и левее причала, чуть прикрытый деревьями, точно так же светился
дом, похожий на усталую птицу, чуть опустившую широко распростертые крылья.
Те "мальчики вдовы", что сопроводили Серегина, остались на катере, а на причале не
было никого. Зато теперь на Серегина со всех сторон светили яркие фонари. Он чувствовал себя
как на сцене. И словно на сцене, он знал, как много глаз разглядывают его сейчас из
сгустившейся тьмы - и что от каких-то мелких и не обязательных жестов, от мимики, от
первых шагов по плотно подогнанным (и очень красивым) доскам будет зависеть в дальнейшем
чертовски многое...
Он прощально помахал в сторону теперь почти невидимого катера, этакого сгустка
непрозрачной тьмы в прозрачной тьме, и пошел по причалу туда, где угадывалась лестница.
Встречающая девушка словно соткалась из воздуха. Она была в темном балахоне и с
обручем на голове.
- Здравствуйте, мой господин. Следуйте за мной, прошу вас.
Вдова оказалась похожа на сильно облысевшего филина. Наверное, она мерзла, поскольку
сидела рядом с жаровней, завернувшись в большую лоскутную шаль. От жаровни шел дымок,
распознать источник которого Серегин не смог. Что-то похожее на арчу, но не арча.
У ног вдовы сидела девочка с одутловатым лицом - возможно, идиотка. Говорили, что
вдова благоволит к ущербным детям, многих содержит - кого у себя, кого в специальных
домах, а чаще просто подкидывает денег родителям. Этакая бабуля Ракхалла Гуд.
Говорили опять же, что среди ущербных ребятишек попадались ребятишки совсем не
простые...
За спиной вдовы громоздился весь из мускулов, без шеи и с маленькой седой головкой
мужик, который даже среди крупных коренастых тиронцев сошел бы за Майка Тайсона.
Оливковый оттенок кожи выдавал в нем южанина - возможно, с острова Локк. Тогда он еще и
людоед... Секретарша вдовы, наоборот, явно происхождением из людей Дворца - можно
сказать, специально выведенной породы идеальных слуг, сохранившейся аж с того времени,
когда большая часть государств Тирона составляла единое очень сложно и разумно устроенное
Царство, казавшееся незыблемым. С тех пор многое переменилось, но остались неторопливость
и обстоятельность - и вот еще люди Дворца, тонкие и изящные, с интеллигентными лицами,
умевшие в любую секунду стать незаметными или просто исчезнуть. И так же возникнуть
рядом, когда о них подумаешь. И органически не способные солгать.
Бабушка Крошки тоже из них.
Серегин допускал, что где-то еще - за панелями, ширмами, под столами - прятались и
другие люди. Или не прятались. Поскольку этикет беседы не оговаривался заранее, могло быть
так и так.
- Счастливая ночь... так вот вы какой, - сказала вдова Ракхалла. Голос ее был почти
молодой, звонкий и чистый, а лицо оставалось неподвижным - маска и маска. Разве что
чуть-чуть шевелился подбородок.
Серегин кивнул:
- Счастливая ночь. К вашим услугам... - и сделал положенную по правилам
вежливости паузу. - Я думаю, вы уже знаете обо мне все, что хотели узнать. Если же нет,
готов ответить на любые вопросы.
Вдова перевела взгляд на секретаршу. Та взяла блокнот, открыла.
- Вы можете получить награду, - сказала секретарша негромко. - И тогда мы
расстанемся навсегда. Но у нас есть более интересное предложение. Мы готовы предложить
вам подряд на перевозку грузов. Вероятно, предстоит совершить более трех дюжин рейсов.
Поскольку это долговременный заказ, мы предлагаем вам не проценты, а твердую цену.
Серегин чуть нахмурился.
- Я не готов обсуждать оплату, пока не буду знать условия работы, - сказал он.
- Слышу разумное слово, - сказала вдова. - Расскажи ему, Ганэ.
Секретарша зашелестела блокнотом.
- Какой вес вы можете взять на борт?
- Шестнадцать камней, - сказал Серегин. Это было чуть меньше двух тонн.
- Как долго продлится рейс к Стоячей Звезде и обратно?
- Собственно полет - четыре часа. А сколько времени уйдет на швартовку, никогда
предугадать нельзя. Как правило, мы рассчитываем на один рейс в сутки.
- Я поняла.
Секретарша что-то написала в блокноте, зачеркнула или подчеркнула, закрыла блокнот.
- Мы можем предложить вам четырнадцать миллионов лугов за рейс. Всего получится
пятьсот четыре миллиона. Если вам удастся сократить время доставки, будут начислены
премиальные.
Полмиллиарда лугов, подумал Серегин. То есть где-то восемь-девять миллионов рублей.
Сорок килограммов золота, делим на троих... Больше, чем за три года в Легионе - не считая
премиальных.
Если неожиданно повезет, добавил он про себя.
Как положено, сделку закрепили застольем. Это было крепче подписей и обещаний.
Подали крабовый пирог, ром, салаты, крем, а на горячее - ассан, местную жгучую
разновидность то ли плова, то ли паэльи. Разговаривали вроде бы о постороннем, но из
придаточных предложений Серегин многое понял. Уже никто из богатых людей, имеющих не
самые идеальные отношения с местными властями или с оккупантами, не верил в то, что
Дьявола Чихо можно остановить. Многие из этих богатых людей значительную часть своего
состояния держали отнюдь не на банковских счетах. Вот эти состояния Серегину и следовало
эвакуировать то ли на саму Стоячую Звезду, то ли на корабль, причаленный к ней...
И хоть сказано об этом не было, Серегин знал (да иначе дела здесь и не делались): когда в
полете будет он, то Крошка и Фогман окажутся в заложниках; когда же полетит Фогман, то
заложниками останутся Крошка и сам Серегин. Ждет их вполне приятное
времяпрепровождение, но... не дай бог, случится что-то непредвиденное. Просто не дай бог.
Калифорния. 30. 07. 2015, раннее утро
На первой же заправочной станции Юльку сильно обнадежили: нет, у них самих
подходящей проволоки не водится, она слишком редко кому нужна, но всего в двух милях
отсюда крупный заправочный узел, и уж вот там-то точно есть все.
И сейчас как раз туда возвращается бензовоз.
Водитель бензовоза был старый жирный мексиканец. На приборной доске распят Иисус,
по обе стороны от него красуются детские физии - штук этак двадцать. Испанский, которым
водитель (по имени, разумеется, Хуан) щедро прослаивал отдельные английские слова, Юлька
понимала плохо, но от нее понимания и не требовалось. Смотри, это внуки. Они очень
хорошие. Вот этот - уже моряк. А вот этот будет адвокатом...
Большая заправка стояла на пересечении сразу четырех дорог: двух шоссе, идущих
примерно с юга на север, и двух дорог поменьше, ведущих от побережья к горам. Получалась
этакая решетка, типографский знак #, в центральном квадратике которого и находились -
заправочная станция, супермаркет, квартал трейлеров, крошечный луна-парк с каруселью и
парой павильонов и индейский блошиный рынок с индейским же казино. На рынке было
полтора десятка продавцов и ни одного покупателя. В казино вообще пусто...
Если выиграю, подумала Юлька, перебирая в кармане щепотку жетонов, одинаковых и
для телефонов, и для "одноруких бандитов", позвоню Варечке. И повторила, запоминая:
выиграю - позвоню.
В казино поскрипывал старенький кондиционер. В потоке охлажденного воздуха
болтались липкие ленты с мертвыми мухами.
За кассой дремал индеец в индейском костюме и с длинной трубкой, мертво зажатой в
зубах.
Вслед за Юлькой, шумно отдуваясь, вошел шофер Хуан и прямо направился к индейцу.
Они обнялись и шумно затараторили, и Юлька поняла, что индеец ряженый.
Автоматов было всего шесть. Юлька подошла к механическому "колесу счастья", сунула
жетон в щель и несколько раз надавила на клавишу, разгоняя колесо. Оно крутилось с
шелестом и даже вроде бы легким скрипом. Стальное перышко дзинькало, зацепляясь за
гвоздики. Потом колесо стало крутиться медленнее, еще медленнее... и остановилось стрелкой
напротив символа Т. В автомате некоторое время продолжалось таинственное механическое
шебуршание, а потом вдруг загремела жестяная варварская медь, затрубили пружинные трубы,
вспыхнули под потолком лампочки, и в корыто тупо брякающим потоком хлынули жетоны,
жетоны, жетоны...
Потом, когда пришел управляющий, настоящий индеец в простой полотняной рубахе,
выяснилось, что выигрыш Юлькин составил одну тысячу восемьсот сорок шесть долларов
чистыми. Три сотни забрало себе государство, восемь - пошло индейцам, а немного мелочи -
это был крошечный местный налог. Налог вот этого островка оседлости между четырьмя
дорогами.
Без радости, а скорее в каком-то дымном, чадном недоумении Юлька упаковала выигрыш,
купила два мотка проволоки, до отвала поела в индейском же ресторанчике, прикупила с собой
пирожков и соку, села в почти пустой автобус - и уже в автобусе вспомнила, что за всей этой
суетой так и не позвонила...
Вольный город Хайя, планета Тирон.
Год 468-й династии Сайя, 13-й день лета
Серегину и Крошке вдова выделила флигелек на задворках своего немаленького
именьица, и сейчас они сидели на террасе и болтали ни о чем. По правде говоря, Серегину уже
порядком поднадоела эта размеренная жизнь - и, в чем он не хотел себе признаваться,
поднадоела Крошка с ее щебетом и предупредительностью. Вернее, не так: он в таком режиме
мог существовать бесконечно долго. Но не хватало острого и не хватало самого густо
перченного мяса жизни, к которому он так успел привыкнуть.
Каждый день они с Фогманом по очереди делали два рейса к Стоячей Звезде. Это был
огромный и беспорядочный - и действительно очень старый - комплекс из самых
разнообразных конструкций, соединенных трубами и тросами. Вся эта груда пластика,
керамики и металла измерялась десятками километров и, наверное, миллионами тонн. Трудно
было в первый раз: зайти с той стороны, где пространство не прощупывается, найти по слабому
конспиративному маячку нужный причал, пробраться к нему, пришвартоваться в страшной
узости между трех гигантских цистерн... Но пилот Тимграус, дезертир с имперского флота,
однажды пройдя этот маршрут на ощупь, все последующие разы проскальзывал на место лихо,
как по изогнутому прочному рельсу. Молчаливость его Серегина не смущала, а договариваться
о чем-то необходимом удавалось с помощью авторазговорника, который где-то раздобыл
Фогман. Главное - говорить внятно, не торопясь и вразбивку...
Как правило, утром летал Фогман, вечером - Серегин. Они находили нужного агента,
производили проверку - обмен паролями и все такое, - передавали очередной
диван-чемодан-саквояж - и возвращались. Тимграус не роптал. Летать было делом его жизни
- в полном смысле слова, - а сна ему хватало в промежутках между полетами.
Катер садился на острове вдовы, вон там, на поляне для игры в мячи. Обычно Фогман
возвращался к обеду.
Сегодня он задерживался. Причем основательно.
Крошка порывалась накормить Серегина еще одним обедом, он вяло отбивался: готовила
Крошка удивительно вкусно, но там, на виражах, изрядно взбалтывало. Так что лишний кусок
желудком не приветствовался.
Катер появился уже к закату, когда Серегин, сказать прямо, извелся.
Как и положено, катер шел с моря, дабы не смущать лишний раз горожан. Но почти под
прямым углом к привычному курсу - то есть не с юго-запада, а с северо-запада. Что бы это
значило, подумал Серегин, направляясь к плетеному сундуку, где у него хранился пулемет.
- Если я скажу, сразу прыгай в подполье, - велел он Кгенгхе.
Та вроде бы испуганно кивнула, но когда через полминуты он поймал ее боковым
зрением, то почти оторопел: в руках у Крошки Ру был - закутанный в пестрый платок, но
такое родное не спрячешь! - "Калашников".
- Дура, - сказал он, и она с готовностью кивнула: дура! - Ладно, - махнул рукой
Серегин, - но смотри, главное - от меня ни шагу, в ту сторону можешь вообще не глядеть, -
он кивнул на площадку, над которой уже завис катер, - карауль мне спину. Поняла?
- Поняла, Серегхин, - сказала она серьезно. - За спину будь спокоен.
- Когда спокоен за спину, спокоен и за задницу, - сказал он по-русски, и вдруг она
засмеялась. После паузы. То есть: сначала поняла слова, а потом и смысл. - Ну ни фига
себе, - уставился он на нее. - Ты уже и по-русски?..
- Отчен мале, - сказала она. - Два сто тхри сто слофф.
- Но эти все ты знаешь...
- Агха, - сказала она и снова засмеялась.
Катер коснулся земли. Откинулся верхний люк, спиной вперед вылез Фогман, а за ним
большой и грузный - Давид Юрьевич. Он был в шелковом сером плаще.
Оба постояли секунду, словно прислушиваясь к земле под ногами, а потом пошли:
Фогман (торопливо) - к дому вдовы, а Давид Юрьевич (задумчиво) - сюда, к флигелю.
- Вроде бы отбой, - сказал Серегин. - Вроде бы свои.
- Вот такой вот у нас сегодня шоколад, - повторил Давид, сандаля переносицу. - И
ковать его мы должны просто влет, не дав коснуться земли...
Серегин сидел молча, разглядывая его своими черными безучастными глазами. Этакий
хакасский бог - Серегин. От которого сегодня, сейчас все и будет зависеть, как от бога...
Как и положено богу, имеющий тайное имя: Ибден. Понятно, что он всегда
представляется только по фамилии. Одарили же парня дорогие родители. Не пожалели...
Операция вступила в некую стремительную фазу. Фогмана вместе с агентом, аккуратно
взятым за менжу, встретила целая депутация ребят, слишком тщательно косящих под тиронцев;
в них Фогман заподозрил юсиинь, жителей звездной системы гамма-1 и гамма-2 Льва, тоже в
немалом количестве поступающих в Легион. Юсиинь внешне мало отличались от землян или
тиронцев, но имели чудовищно модифицированную иммунную систему, которая позволяла им
жить на планетах, не прошедших терраформирования - и даже с чуждой биосферой. Сейчас
уже мало кто мог сказать, на сколько планет расползлись их колонии и поселения.
Известно было, что верхушка юсиинь имеет громадный вес в делах государственного
управления Империей.
Также ходили слухи, что в нелегальном использовании природных ресурсов
немодифицированной ДНК (читай: похищении тиронцев, а может быть, и землян) именно
юсиинь играли первую скрипку. Во всяком случае, они не столько подбирали крошки со стола
Тангу, сколько выхватывали куски изо рта. Пока что столица предпочитала не замечать. В
крайнем случае грозила пальцем.
Итак, эти ребята, продолжая косить под тиронцев, объяснили Фогману следующее.
Они, ребята, представляют здесь весьма могущественных людей.
Эти люди хотят развивать свой бизнес.
Они, ребята, видят, что Фогман и его компаньон - вполне надежные парни, которые
многократно имели шанс схватить и удрать, но ни разу не схватили и не удрали.
Фогман и его компаньон - бывшие легионеры, делающие свой бизнес. Таких сейчас на
Тироне довольно много.
Подобные им бывшие легионеры уже захватили власть в пяти герцогствах на востоке и
северо-востоке.
Есть также Дьявол Чихо, стремительно разрастающийся на юге. Он - большая проблема,
которую надо решать, пока она не решила в своем ключе все остальные проблемы чохом.
Так вот к делу: есть возможность передать (не даром, но за очень маленькие деньги)
большую партию настоящего оружия тем офицерам-землянам, которые контролируют сейчас
восток и северо-восток. Время дорого, и есть основание полагать, что землякам-легионерам те
поверят быстрее.
Фогман сказал, что лично он не против, но в одиночку принять решения не может. С этим
доводом согласились. Встречу назначили на полночь - на том же месте.
- По идее, надо бы идти мне, - сказал Давид. - Там, типа того, что я начальник,
говорим со мной. Но. Это может быть ловушка, а я сейчас не имею права рисковать - Чихо
действительно очень большая, очень страшная проблема. А на меня завязана вся агентура,
которая работает на поляне... В общем, из центра паутины мне сейчас ни на полшага. И с
мятежом этим наши поторопились, все планы побоку, надо на живую нитку штопать, а как?.. В
общем, Серегин, назначаю я тебя своим заместителем по особо важным делам с правом
принятия решений на месте. И с полной ответственностью за последствия.
- Почему не Григория? - спросил Серегин.
- Потому что он уже обозначил себя как подчиненного. Они под тиронцев косят, а у
тиронцев это так: кем ты назвался, тем и будь. Вот, кстати, держи. - Он выудил из кармана
перстень с огромным зеленым камнем. - Для поднятия авторитета.
- Ясно. - Серегин, поморщившись, навинтил цацку на палец. - Ориентироваться на
что?
- На здравый смысл. На что же еще?..
- Если это не пустышка, сколько у нас денег?
- Золота и платины - до двадцати тонн... Но я боюсь, они будут просить не металл.
- Я тоже так думаю.
- Можно пообещать им всех пленных дьяволов. Пока что у нас есть очень толстые
подозрения, что изменения психики у них необратимы. Если же под это дело нам поставят
нелетальное оружие...
- Газ?
- Лучше бы что-то наподобие этих "белых шумелок", которые стоят на катерах. Можно
и вместе с катерами, не откажемся... В общем, в этом вопросе - постарайся обойтись малой
кровью.
- Понял. Хорошо. Здравый смысл и малая кровь. Все ясно.
- Если ловушка... Постарайтесь остаться в живых.
- Слушаюсь.
- "Слушаюсь, господин майор...", - не вовремя вспомнил Давид, и Серегин
переспросил:
- Что?
- Ничего, - сказал Давид. - Так. Цитата. Потом расскажу.
И постучал по голове. По самому твердому, зараза, дереву.
- С вами пойдет Сантери, - продолжал Давид. - Он этих юсиинь хорошо знает... вот
такой зуб на них отрастил. Но его в главные нельзя - по ряду соображений. Так что,
получается, Серегин, на тебе все стрелки сошлись...
- Каких именно соображений? - спросил Серегин.
- У него в башке, вот тут, - микросхема. Имперцы вогнали. Вроде бы она не работает,
мы ее жестким рентгеном подпалили... но тем не менее.
Он припомнил всю э
...Поділитися у соцмережах
