Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...рняка и базируются будущие планы Юпитера. Зная лишь контуры этого плана, Кронос
высылает на Землю своих наблюдателей...
- Пока что у вас ничего, кроме случайностей и нестандартного поведения противника,
нет, - возразил Гавриилу Джейкоб. - Но мы бы хотели еще услышать от вас, как вы
связываете это с переговорами.
- Что касается переговоров, то, как я и говорил, они являют собой разведывательную
операцию перед введением плана в действие. Юпитерианцам необходимо тщательно проверить,
что все на Земле сейчас протекает так, как того и требуется.
- Разрешите вас прервать, смотритель Гавриил, - произнес один из тех смотрителей,
кто настаивал на переговорах как на акте символической капитуляции Юпитера. - Если вся
эта встреча лишь камуфляж, почему же Афродита раскрыла нам стратегические данные о
неизвестном доселе сыне нашего Хозяина? Ведь при проведении разведмиссии это выглядит
немного нелогично, не находите?
- Да, информация эта, бесспорно, стратегическая, но отнюдь не ключевая, смотритель
Рашид, - ответил Гавриил. - Конечно, этот факт прозвучал для нас как удар грома среди
ясного неба и произвел шоковое впечатление. Но если рассуждать трезво, что мы узнали такого
стратегически ценного? У Юпитера появился новый оружейник? Но рано или поздно это
должно было случиться. Что произойдет с нами после обнародования этого заявления? Да
ничего! Мы как придерживались политики недоверия, так и продолжаем придерживаться. Зато
обратите внимание: нам четко и целенаправленно дают понять, что юпитерианцы не нуждаются
более в Аннигилирующем Пламени, а следовательно, и Усилитель им больше не нужен.
"Между нами больше нет разногласий, давайте дружить! - говорят они. - Мы заступаемся за
вас, а вы за это пускаете нас погреться..." Идиллия! Ну а как сделать свою позицию более
достоверной для нас, если не открыть нам кусочек настоящей правды? Им же надо, чтобы мы
поверили в их искренность! Им надо, чтобы мы поверили в серьезность самих переговоров и не
считали их ширмой. Вот и приходиться жертвовать кое-какими несущественными тайнами ради
воплощения своего грандиозного замысла. Я утолил ваше любопытство, смотритель Рашид?
Рашид поморщился и помотал головой, явно не удовлетворясь вышесказанным.
- Резон есть, но недостаточно убедительно, - проговорил он. - Все-таки это больше
походит не на фикцию, а на реальную попытку принять нас в союзники. Это разумно и вполне в
духе Юпитера.
- Ну что же, - подытожил Джейкоб, - мы поняли, что вы хотели до нас донести,
смотритель Гавриил. Это стройная концепция, но думаю, что выскажу сейчас мнение всех
присутствующих: нам нужно побольше доказательств. Однако, я так понимаю, у вас наверняка
есть также предположение и о той акции, что затевает Юпитер?
- Пока лишь гипотеза, но есть, - подтвердил Гавриил. - Разрешите вновь вернуться к
визуальной информации...
Мефодий опять перенесся на песок мальдивского атолла к сидевшей подле него Афродите
и их неторопливой беседе о том о сем. Это было куда приятнее, чем созерцать мрачные чертоги
Зала Совета, даже несмотря на то, что умственное и физическое истощение грозило вот-вот
лишить новобранца последних сил. Воспоминания были настолько явственными, что Мефодий
даже ощутил на лице горячие лучи экваториального солнца, а в ушах отозвался шепот прибоя.
Справа долетал бархатистый голос Прекраснейшей из Прекрасных, переходящий порой в
звонкий музыкальный смех. Мефодий был бы премного благодарен Гавриилу, если бы тот
вернул его часа на три попозже, и плевать хотел новобранец, что его мысли просматривают
сейчас тридцать с лишним соглядатаев. Но Гавриил предпочел вернуться почему-то именно к
этому отрезку сладостных Мефодиевых воспоминаний, ностальгия по которым, похоже, будет
преследовать его всю оставшуюся жизнь.
Смотрители несколько раз подряд кропотливо изучили тот отрывок, где Мефодий
рассказывал Афродите о ярком финале Троянской войны, и комментарии небожительницы о
незаслуженно обижаемом человеческом варианте-два. Когда же Мефодия наконец оставили в
покое (вернувшись в реальность, он почувствовал такую усталость, какую редко испытывал и в
шкуре землекопа, а уж в обличье Исполнителя и подавно), в Зале Совета воцарилась
задумчивая тишина. Каждый из смотрителей старался самостоятельно переварить
подброшенную им Гавриилом пищу для размышлений. Джейкоб отрешенно разглядывал
стоявший перед ним графин с водой. Сам Гавриил, который, похоже, для себя все определил
уже давно, неспешно переводил взгляд с одного члена Совета на другого и ожидал, кто
соизволит высказаться в первую очередь.
- Весьма своеобразный взгляд на человечество, - заговорил первым смотритель
Иошида. - По ее понятиям, среди нас процветает махровый сепаратизм: землекопы в одном
углу, мы в другом. Интересно, это ее личное мнение или оно отражает мнение всех
юпитерианцев? - За Гавриила ответил Джейкоб:
- Навряд ли ее личное. Однако сейчас я начинаю понимать, смотритель Гавриил, что вас
насторожило. И я намерен отойти от своей и принять вашу точку зрения, поскольку то же самое
насторожило и меня.
- Вы имеете в виду мнение юпитерианцев о землекопе как о более влиятельном
землянине, нежели мы? - спросил Гавриил.
- Я имею в виду ее замечание о том, не стоит ли им вести переговоры с землекопом, а не
с нами, - уточнил Джейкоб.
Последовавшая за этими словами Главы Совета бурная реакция смотрителей была
единодушна: этого не может быть, поскольку не может быть никогда!
- Да это просто смешно! - вскричал смотритель Рашид. - Мы контролируем каждый
шаг землекопа, и если будет предпринята даже малейшая попытка переговоров, мы пресечем ее
моментально и безжалостно!
- Такие гипотетические переговоры придется вести лишь с правительственными
структурами землекопа, - выступил вслед за ним африканец Бамбуло. - А эти сферы у нас
постоянно на виду, и подобная акция не останетя незамеченной. Абсурд!
- Пусть только попробуют! - негодовал Сатана. - Клянусь, тогда-то я точно настою на
том, чтобы возобновить для землекопа физические зачистки! Какой был бы удар для Хозяина,
какой удар!.. А ведь я говорил ему: дозволь мне разобраться с хронической проблемой этого
строптивца!
Молчали лишь Джейкоб и Гавриил - эти двое уже понимали друг друга с полумысли.
Джейкоб приподнялся из кресла и призвал к тишине, после чего, убедившись, что его
внимательно слушают, произнес:
- Вы правы, все так и есть. По тем законам, по каким мы живем в содружестве с
землекопом из века в век, даже сама гипотеза о такой невероятной инициативе за нашими
спинами кажется по-детски наивной. Мы убеждены, что полностью контролируем сообщество
землекопа и в любой момент способны корректировать его поведение в нужную сторону.
Механизм этого прост: наш более совершенный мозг по строго отведенному Хозяином спектру
телепатических волн способен влиять на мысленные процессы в голове землекопа и
Исполнителя и как следствие и на их поведение. Но давайте вообразим невообразимое -
что-то или кто-то разрушает эту связь...
Джейкоб замолчал, видимо, ожидая бурной реакции смотрителей на свои слова, но Совет
слушал его без единого намека на удивление либо возмущение. Лишь смотритель Матуа, в чьем
секторе разразилась странная аномалия, полюбопытствовал:
- Вы намекаете на то, что это неподвластное контролю племя на моей территории было
подвергнуто некоему воздействию преднамеренно, и подозреваете в этом группу
Сатиров-интервентов ?
- Я не намекаю, смотритель Матуа, - ответил Джейкоб, - теперь я уверен в этом на
восемьдесят процентов. И вы знаете, что самое плохое? Если это действительно так,
эксперимент Юпитера увенчался полным успехом!
Смотрители стали озадаченно переглядываться и негромко переговариваться - подобное
заявление Главы Совета произвело такое же впечатление, как и известие, что у Хозяина
отыскался полноправный отпрыск.
- Скажите, - не отвлекаясь на всеобщее обсуждение, спросил Джейкоб у Гавриила, -
вы думаете, что Афродита пыталась проделать тот же опыт и с мозгом нашего Исполнителя?
- Скорее всего нет, - проговорил Гавриил. - Согласитесь, едва научившись
разбираться в велосипедах, рановато замахиваться на двигатель внутреннего сгорания.
Предположим, мы правы: у них действительно появился способ изолировать от нас мозг
землекопа. Само по себе это чудовищно сложно, так что о попытках изоляции Исполнителей
говорить пока рановато. Их мозг сложнее в тридцать с лишним раз, и подчинить будет
довольно проблематично. Хотя попытки этого в будущем исключать нельзя.
- И все-таки, смотритель Джейкоб, - обратился к Главе Совета смотритель Рашид, -
мне кажется, что вы безосновательно сгущаете краски. Имеет место обычное стечение
обстоятельств, не более. Слишком уж неправдоподобно все вышесказанное звучит.
- Да, я пожертвовал под этот скепсис двадцать процентов своей уверенности, - сказал
Джейкоб. - Больше, к сожалению, не могу - Хозяин сотворил меня очень недоверчивым
смотрителем, и, пока я не разберусь во всем самостоятельно, не успокоюсь. Смотритель Матуа,
мы с вами немедленно отправляемся в ваш сектор. Смотритель Гавриил, вы также следуете с
нами.
- Каковы же будут итоги этого заседания? - в один голос спросили Бамбуло, Чжоу Ли
Хо и еще несколько членов Совета.
- Итоги? - переспросил Джейкоб. - Двойная... Нет, тройная... Десятикратная
бдительность! Провести доскональные проверки на местах на предмет выявления аномалий
подобных борнейской. Вхожим в правительство смотрителям и агентам по выяснении
чего-либо подозрительного сообщать немедленно. Любая интервенция должна быть
локализована в кратчайшие сроки! Я объявлю о дате следующего заседания по результатам
расследования на Борнео...
Распустив Совет, Джейкоб подошел к парализованному Мефодию и вывел его из режима
"видеопроектора". Подвижность и ясность мысли вернулись к новобранцу, однако он
обнаружил, что не в силах не только куда-либо идти, но и просто подняться из кресла.
- Знаю. Сиди, - произнес Джейкоб и удержал пытающегося встать Мефодия. -
Выдержать тридцатикратное сканирование - тут и смотритель утомится, не то что ты. - Он
повернулся к Гавриилу. - Пришлите ребят, пусть помогут ему добраться до кровати. Я думаю,
трех-четырех дней полного покоя хватит для восстановления работоспособности. К тому же, -
Джейкоб сдержанно усмехнулся, - мальдивская командировка тоже вытянула из него
прилично соков. Выдержать две ночи с... Многие хотели бы очутиться на его месте. Даже я...
Пришедшие на помощь Мефодию Роберто и один из "комендантов", вежливо
поддерживая под руки, препроводили его до небольшой комнаты с жесткой кроватью,
тумбочкой, стулом и вешалкой для одежды. Мефодий лежал пластом, не в силах даже
моргнуть, когда к нему заглянул Гавриил.
- Как отдохнешь, выдвигайтесь с Роберто к побережью, - велел он, усаживаясь на
стул. - Доберетесь до Рейкьявика, а там смотритель Бьерн доведет вас до Санкт-Петербурга.
Оттуда сразу домой и дожидаться меня. Скажи Свенельду, что я дал тебе неделю отпуска для
свидания с родственниками. Джейкоб тобой доволен. Я тоже. Неплохое начало, весьма
неплохое. Боюсь тебя перехвалить, но не каждый новобранец так быстро втягивается в работу,
далеко не каждый. Короче, сработаемся, только не будь таким же строптивым, как Мигель.
- Скажите, у нас действительно серьезные проблемы? - еле слышно спросил Мефодий.
- У нас всегда серьезные проблемы, - ответил Гавриил. - Просто иногда их чуть
больше, иногда чуть меньше. Но ведь нас и создали, чтобы их разрешать, не так ли? А
проблема, которую распознали своевременно, уже наполовину решена, тем более если ею
занимается сам Джейкоб. Мир знавал вещи и похуже... Теперь отдыхай, а мне пора на Борнео.
За то время, что Мефодий отсутствовал в Староболотинске, город поглотила ранняя и
промозглая сибирская осень. Разверзшиеся хляби небесные с каждым днем все основательней
убивали робкие надежды староболотинцев на традиционное в их краях бабье лето, которому по
всем признакам давным-давно пора было наступить.
Возвратившись из предоставленного ему Гавриилом недельного отпуска на родину, где
пришлось самым беззастенчивым образом выдавать себя за дизайнера по художественному
оформлению помещений, Мефодий обнаружил, что Гавриил все еще пребывает на Борнео.
Возвращение же его, со слов Свенельда, следовало ожидать только недели через две. А пока
Гавриил отсутствовал, Свенельд взялся рьяно воплощать приказ Джейкоба, предписывающий
десятикратно увеличить бдительность и подстегивать агентурные сети на предмет поиска
подозрительного. В общем, загрузили Мефодия обычной исполнительской рутиной, и принялся
он, когда совместно с Роберто, а когда и в одиночку, совершать каждодневные обходы и
выслушивать рапорты агентов на местах.
Во двор дома, где проживал до своего Просвещения, Мефодий вошел с опаской, хотя
Гавриил и утверждал, что все основательно за ним подчистил. Дом продолжал жить будничной
жизнью: жильцы курсировали с работы и на работу, по магазинам и по гостям, подъезжали и
отъезжали автомобили... И только непогода держала в квартирах извечных околоподъездных
бабушек и неугомонных ребятишек. Все жильцы, кто знал Мефодия ранее, узнавали его и
теперь, приветливо кивая как ни в чем не бывало. Старания Гавриила и впрямь не пропали
даром - человек, что не так давно устроил в этом самом дворе бесплатное представление с
фейерверком и акробатическими номерами, был встречен, словно переехавший отсюда в другое
место и сегодня вернувшийся за оставленными вещами обыватель.
Пелагея Прокловна при встрече с давешним соседом была обрадована настолько, что даже
прослезилась.
- Эх, загорел-то как! - восклицала старушка, угощая Мефодия чаем, заваренным на
травах из собранного ею гербария и обладающим, с ее слов, целительным свойством. - В
нашенских краях этакое загорание не прилипает; видать, на югах довелось побывать?
- Довелось, - кивнул Мефодий. - По службе. Гавриил брал меня с собой на одно
мероприятие.
- Ох и учудил Гаврила-батюшка-то наш, ох и учудил! - закачала головой Прокловна,
возвращаясь к былому - она-то все произошедшее здесь помнила прекрасно. - Хоть и Божий
человек, а такое попустительство содеял! Благо хоть без бомбометания и членоломательства
обошлось. День народ судачил, кости тебе перемывал, но угомонился - Гаврила-батюшка,
ежели захочет, кого угодно враз убедить сможет, что кто старое помянет...
- Ничего, все в порядке, - отмахнулся Мефодий. - Зато какой экзамен получился для
свежедеблокированного!
- Да ну их куда подальше, такие экзамены, - вздохнула Пелагея Прокловна и вдруг
встрепенулась: - Ой, а как там Мигелька-сорванец поживает? Не захаживает что-то в гости, не
звонит даже. Жив-здоров ли?
- Жив, Пелагея Прокловна, - ответил Мефодий. - Он сейчас вроде как... ну, декабрист
в ссылке или Ленин в Шушенском...
- Видать, опять учудил чего?
- Да нет, ничего существенного... Напортачили мы там чуток. Его наказали, а меня за
неопытность решили помиловать. Вообще-то мне тоже следовало бы с ним отбывать наказание,
но Джейкоб решил так...
- Вот даже как! - почтительно понизив тон, проговорила Прокловна. - Ну раз уже сам
Божий любимец повелел, знать, так тому и быть...
Пробыв у агента Пелагеи полтора часа (не хотелось обижать торопливостью выручившую
его при июньских неприятностях гостеприимную старушку), Мефодий покинул ее со свертком
свежеиспеченных шанежек. Но не успел он отойти от подъезда, как столкнулся на пороге еще с
одним своим давним знакомым.
- Вот так встреча! - развел руками Тутанхамон, словно собираясь заключить Мефодия
в дружеские объятья. Сопровождавшие его Колян с приятелем вежливо расступились, дабы не
мешать проявлению хозяйской радости. - Шишкин! Да ты никак уже с зоны откинулся?
Быстро, быстро!.. Замолвил, что ли, за тебя словечко кто-то?
- С какой зоны? - не понял Мефодий, и только тут до него дошло, что, очевидно, по
какому-то недочету Гавриил упустил при "зачистке" мозг Виктора Игнатьевича из поля
зрения. - А, да, с зоны... Под амнистию попал! К художникам закон проявляет снисхождение.
Мы, люди искусства, в состояние аффекта впадаем чаще других, потому и спрашивают с нас
отдельно.
- Как сам-то поживаешь? - заботливо поинтересовался Тутанхамон. - Вижу, что не
беляши по вокзалам таскаешь. - Он с ног до головы окинул взглядом одетого с иголочки
Мефодия. - Приоделся, важный стал, не то что раньше. Масть поперла?
- Да, работы полно, еле справляюсь, - подтвердил Мефодий. - Талант оказался
востребован, так что...
- Хорош прибедняться - "талант"! - Тутанхамон панибратски хлопнул Мефодия по
плечу, отчего прежнего портретиста наверняка сбило бы наземь. - Талантище, а не талант! Да
я как в офис к себе захожу, веришь-нет, по десять минут портретом своим любуюсь! Это ж
надо, как ты в самую точку угодил!
- Попробовал бы не угодить...
- Ай, да что там, забудь ты про тот "Паджеро", я его продал уже давно!.. Ты мне лучше
вот что скажи. - Виктор Игнатьевич доверительно приблизился к Мефодию и вполголоса,
будто опасался чего-то, полюбопытствовал: - Ходит слух, что ты в одиночку лучшим
конопатовским бойцам вместе с самим Васькой тогда накостылял. Правда это или нет?
- Мы не сошлись во мнениях, - тоже якобы доверительно поведал ему Мефодий. -
Они назвали известного вам великого Шишкина бездарным. Меня это слегка задело...
Мефодий пообещал обдумать предложение Тутанхамона опробовать себя на поприще
татуировщика ( "Да с такими пальцами тебе бы среди братанов цены не было, отвечаю!.."), а
также деликатно отклонил приглашение "пропустить по маленькой". Сославшись на
художественную необходимость, Мефодий пожелал Виктору Игнатьевичу успехов в труде,
после чего спешно удалился.
Уходя, Мефодий спиной чувствовал, как Виктор Игнатьевич со товарищи провожали его
такими взглядами, будто только что беседовали с тенью отца Гамлета, явившейся из ниоткуда,
стрельнувшей у них закурить и снова ушедшей в никуда...
"Каторга" Мигеля не требовала особых усилий для ее обнаружения - горы вырытой
земли, батареи извлеченных из нее прогнивших труб, застывший в бездействии допотопный
экскаватор и копошащиеся вокруг нервные люди в замызганных робах. И протекало это
героическое "освоение недр" под моросящим холодным и мерзким дождем.
Мигель угадывался среди одинаково одетых коллег по работе лишь торчащими из-под
оранжевой каски свалявшимися черными патлами. Роба на нем была явно с чужого плеча,
поскольку для того, чтобы заполнить ее целиком, Мигелю требовалось поправиться
килограммов до ста пятидесяти. Стоя почти по колено в серой жиже и искривив лицо в
озлобленной гримасе, он остервенело осаживал кувалдой фланец трубы, что давалось ему с
куда меньшим изяществом, нежели владение слэйерами.
Подошедшему к траншее по подложенным доскам Мефодию поначалу послышалось, что
разжалованный в землекопы наставник дает сам себе счет - "и раз, и два...". И только
прислушавшись получше, Мефодий уяснил, что никакой это не счет, а специфический
нецензурный речитатив, наглядно выражающий мнение Мигеля и о его нынешней работе, и о
Джейкобе с Гавриилом, и даже о самом фланце, который имел к его проблемой весьма
косвенное отношение.
- Бог в помощь! - выкрикнул Мефодий, стараясь перекричать царивший окрест
производственный шум.
Мигель с пристрастием опустил кувалду в последний раз и, видимо, осознав всю
тщетность своего занятия, отшвырнул ее в сторону, после чего нехотя обернулся на зов.
- А-а-а, вот он, наш крутой иконописец! - обиженно закричал он, однако в глазах его
все же пробежали обрадованные искорки. - Ты случаем не в подмогу мне прибыл? Тогда
снимай пиджак и хватай сей молот!
- Сам знаешь - просился, но не взяли, - ответил Мефодий. - Говорят, опытом не
вышел еще...
- Тогда зачем пришел, посланец Неба? Позубоскалить над несчастным землекопом?
- Вылезайте лучше на поверхность, мавр, - чайку попьем, плюшек поедим. У меня для
вас презент от Пелагеи, так что извольте получить. Когда у вас обед?
- Всегда, как жрать захочется, сеньор, - огрызнулся Мигель. - Надеюсь, про плюшки
не шутишь, а то со мной на тему хлеба насущного сейчас опасно шутить. На здешнем окладе не
пожируешь, лишь бы на макароны да на бульонные кубики хватило.
- Не шучу, - успокоил его Мефодий и перебросил из руки в руку ароматно пахнущий
сверток от Прокловны.
Учуяв запах свежей сдобы, Мигель возбужденно повел ноздрями и заметно приободрился.
- Ну, пошли в вагончик. Чай, так уж и быть, за мной...
Мигель, конечно, мог просто выпрыгнуть из траншеи, но, дабы не привлекать
постороннего внимания подобными олимпийскими выкрутасами, предпочел прохлюпать сотню
метров по грязи до дощатых сходен. По дороге он хлопнул по спине самого неиспачканного из
всех копошащихся в траншее - осанистого субъекта с планшеткой (по всей видимости,
прораба) - и фамильярно бросил ему:
- Степаныч, ну ее на хрен, эту трубу; выйдет сварщик из бюллетеня и отрежет как надо.
Там ему на три минуты работы, а я уже сорок парюсь! Короче, ко мне родственник с визитом,
ежели что, я в теплушке на перекуре.
- Вчера родственник, сегодня родственник... - проворчал Степаныч. - Они что, во
внерабочее время к тебе наведываться не могут? Нам тут и так до снега возиться, а коли мы еще
и филонить будем...
Мигель никак не отреагировал на ворчание прораба, а выкарабкался из траншеи и повел
Мефодия в небольшой дощатый домик-теплушку на колесах.
- Тут Роберто на днях забегал, - включая плитку и водружая на нее пузатый чайник,
сообщил Мигель. - Рассказал, где вас с Гавриком носило. Ну, что могу сказать: сволочь ты и
больше никто! Некоторые всю жизнь исполнительскую лямку тянут и даже близко никого,
кроме Циклопов да Сатиров, не видят, а ты не успел слэйеры замарать, как на тебе - сначала
Титана посмотреть, а потом еще хлеще - саму Афродиту пощупать! Будь мы мелочными
землекопами, многие из нас на тебя после этого обиду затаили бы, и я в первую очередь... -
Потом посопел, посопел и все-таки не выдержал: - Ну и как она на ощупь? Ладно, не отвечай,
по роже твоей вижу, что не Зинка-буфетчица, - вон как ты расплылся...
- Даже не верится, что она враг, - заметил Мефодий. - Так все... натурально, что ли.
Аж голова кругом идет, когда она свои глазищи на тебя поднимет...
- Враг-враг! - подтвердил Мигель. - Еще какой враг!.. А ты там ненароком никаких ее
венерических подарков не прихватил? А то гляди, придется потом пару сотен лет на уколы
ходить.
- Ну а у тебя как дела? - поинтересовался в ответ Мефодий. - Вижу, не скучаешь:
подвижный труд на свежем воздухе, и все такое...
Мигель скорчил трагическую гримасу.
- И не совестно, а? - буркнул он. - Вот погоди, сам попадешь в такую передрягу, я
тоже к тебе с тортиком приду и буду изгаляться: как тебе, дескать, Мефодий Петрович,
живется-дышится?.. Хреново дела, вот как! Думаешь, приятно каждый день горбатиться с
девяти до пяти, а последнюю неделю и вовсе от зари до зари - отопительный сезон у них на
носу, понимаете ли! Прораб, гад, вечно недоволен, лишением премии стращает! Тоже мне,
нашел чем пугать! А сам по умственному развитию - что моя кувалда. Я тут было начал
подозревать, что у него и законные три процента мозга полностью не задействованы; от силы
полтора, да и то те, что за попить-поесть-размножиться отвечают... Ничего, последний день
буду отрабатывать, я его хохмы ради усмирительным сигналом в грязи поползать заставлю, вот
увидит... Тоска, короче, здесь вселенская, вот что!
Уничтожив под чаек Пелагеины гостинцы и обсудив последние новости "с фронта",
сослуживцы задержались на том, что у них нежданно-негаданно объявился некий "сводный
брат" Сагадей.
- Этак он еще свои права на нас как на наследство затребует! - возмутился Мигель. -
Не нравятся мне эти новые родственнички. Чего они обычно хотят, так это жилплощадь
поделить, если вовсе себе не заграбастать! - И с обидой добавил: - Проклятье, в мире
столько всего интересного происходит, а я здесь как прикованный торчу! Какие-то новобранцы,
от горшка два вершка, шашни курортные с богинями крутят, а ты, заслуженный мастер
исполнительского ремесла, грязь сапогами черпаешь да перед землекопами за кучку бумажек
унижаешься! Где справедливость, я тебя спрашиваю?.. Ладно, потерпи еще два месяца, выйду я
из опалы и устрою тебе жизнь настоящего новобранца! Будут тебе Мальдивы, будут тебе
Афродиты, будут и виски с тониками...
Мигель ошибся всего на месяц - из ссылки его в срочном порядке возвратили уже к
середине октября: никто и не предполагал, что в, казалось бы, давным-давно составленном
уравнении современного мироустройства появится новая, не вписывающаяся в его
сбалансированную формулу вводная...
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ПЕРЕСТАНОВКА НА ПЕРЕДНЕМ ПЛАНЕ
Следует всегда помнить, что мы не можем управлять событиями,
а должны прилаживаться к ним.
Эпиктет
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, боже!
А. С. Пушкин. "Евгений Онегин"
Массовая истерия подобна лесному пожару при ураганном ветре, поскольку
распространяется с аналогичной скоростью. Спасаясь от бушующего пламени, огромные стаи
животных, в которых свирепые хищники бегут бок о бок с безобидными травоядными, сметают
на своем пути все. Естественное желание выжить подавляет остальные, в том числе и
обыкновенное здравомыслие. Куда угодно, лишь бы подальше от опасного места!..
Паника усиливается многократно, когда становится понятно, что спасительный выход
отсутствует - впереди тупик, и деваться из него попросту некуда...
В мире локальные очаги массовой паники вспыхивали и вспыхивают повсеместно -
катаклизмов природного характера во все времена было предостаточно. Но всплеска животного
страха такого масштаба человечество не помнило...
Все начиналось, словно летний июльский ливень. Поначалу непроверенные факты в
выпусках новостей. Затем переход этой информации, но уже официально подтвержденной, на
приоритетные позиции - "Новости дня", первые полосы и тому подобное. А после того как
ситуация начала усугубляться, они и вовсе перешли в разряд военных сводок: ежечасное
прерывание телепередач ради сообщения
...Поділитися у соцмережах
