Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...о нахохлился и
насторожился.
- Тарелки у нас весь город наблюдал, - патриотично возвысив родной поселок до
статуса Староболотинска, ответил вожак. - Я тоже, но только не три раза, а два - последний
раз пьяный в умат был, потому в небо не пялился - с ног падал. Однако за те два раза отвечаю:
не зонды и не самолеты; я в этом немного разбираюсь.
- Какие они?
- Да так... Не очень большие. Похожи на детскую юлу...
- Вращались? Светились?
- Да, типа того.
- А это, пацаны, еще вопрос из чистого любопытства: всяких зеленых тварей или уродов
не замечали? - Мигель улыбнулся, но Мефодий все равно ощутил его напряжение и чисто
рефлекторно осмотрелся. Еще никогда статичный провинциальный пейзаж - мало машин,
мало людей, мало суеты - не вызывал у него ожидания чего-то гадкого.
- А вы сами-то кто вообще будете? - наконец проявилась настороженность вожака.
Лицо его напряглось, словно он сел на канцелярскую кнопку.
- Ну мы вроде таких спецагентов. Я старый и матерый, а он, - Мигель кивнул на
стоящего позади него Мефодия, - еще стажер. Смотрел "Люди в черном"?
- Ни черта себе загнул! - хохотнул один из подростков.
- А будешь смеяться, сотрем тебе память, - с серьезной миной пообещал ему Мигель,
чем рассмешил подростка еще больше.
Кто тоже рассмеялся, кто просто улыбнулся; один вожак не соизволил отреагировать
никак - опершись на седло мотоцикла, он переводил настороженный взгляд с Мигеля на
Мефодия.
- Сто баксов! - неожиданно выпалил вожак, и общее веселье сразу сошло на нет - все
примолкли как по команде.
- Прости, не понял? - сказал Мигель.
- За сто баксов у меня есть для вас кое-какая информация, - пояснил вожак и воровато
огляделся, будто тоже чего-то боялся.
Мефодий глянул на Мигеля, но тот никак не прореагировал, хотя, конечно же, был
заинтригован не меньше его.
- Вот как! - на лице Мигеля появилась циничная ухмылка. - А почему ты решил, что
нам нужна твоя информация? Тебе нужна его информация? - Мигель оглянулся на Мефодия.
Подыгрывая, Мефодий помотал головой. - Мне тоже нет. Да будет тебе известно, на самом
деле мы всего лишь мирные собиратели фольклора. Ты хочешь спеть для нас "Как послала
меня мать яровое жито жать..."?
- Пятьдесят! - проговорил парень. Он не напоминал тупо гоготавших над каждой
ерундой дружков, и по одному этому можно было делать выводы - то, что он хотел продать,
действительно могло иметь какую-то стоимость.
- А может, нам твоя история и вовсе неинтересна, - продолжал гнуть свое Мигель. -
На кой мне знать, кто у вас тут кому рога наставляет и кто где самогоном спекулирует? Да еще
за... сорок баксов?
- Тридцать! И зуб даю - это не сплетни!
- Ну тогда не суй мне кота в мешке, а хотя бы намекни: что там у тебя за секретные
досье припрятаны.
- Крутые мужики. Реально крутые, - понизил голос вожак. - Мы как-то выпивали с
ними по соседству на одной хате, ну и... Прячутся они от кого или следят за кем - не знаю, но
что боятся - это точно. Короче, вас должно заинтересовать!
- Какой ты проницательный! - Мигель сделал вид, что начинает злиться. - А мы что
- чем-то похожи на тех, кто их ищет? Или у нас это на лбу написано? - Мигель яростно
блеснул глазами, как давным-давно делали его вспыльчивые предки, вызывая друг друга на
поединок из-за какой-нибудь Кармен.
- Да, похожи! - без обиняков заявил вожак, а сам при этом подался назад, хотя бить его
пока никто не собирался. - Они вас очень подробно описали: и то, как вы выглядите, и то, что
вы будете спрашивать при встрече... А их старший - жуткий такой тип, постоянно шапочку на
голове носит, здоровый как бык, и глаза такие мутные-мутные - велел мне сообщать ему обо
всех похожих на вас, кого мы в округе встретим.
- За бесплатно?
- Нет, обещал платить, причем баксами.
- И не заплатил, так надо понимать?
- Ни разу! - нервно выкрикнул вожак и гневно затоптал окурок. - Я уже два раза
говорил ему о тех, кто подходил под ваше описание, а он даже на сигареты не отстегнул,
ублюдок! Позже, видите ли... Ладно, давайте двадцатку, и это последнее слово, а иначе мы
проваливаем!
Посчитав, что и так сегодня сэкономил "конторе" восемьдесят долларов и время на
поиски интервентов, Мигель не стал больше пререкаться. Достав бумажник, он перевел
общение в более приемлемое финансовое русло...
- Ну что скажете, многоуважаемый новобранец? - довольно произнес Мигель после
того, как вычерпал из лидера юных байкеров все, что возможно. - Впечатляет моя тактика? -
И, не получив ответа, продолжил: - Деньги! Это по-своему великое землекоповское
изобретение! Одна зеленая бумажка - тьфу! - а сколько пользы для дела? Небожители лишь
недавно осознали великую силу денег, но, уверяю тебя, осознали не до конца, иначе они бы
всех заставили между собой перегрызться, а сами бы только руки потирали! Не прочувствовали
они еще, как глубоко деньги въелись в сущность землекопа и как он обижается, когда вовремя
не получает обещанное. Думали, стоит лишь пообещать, и все сразу довольны и счастливы?
Как бы не так! Хочешь быть незаметным - плати! Хочешь иметь информацию - плати!
Плати, а не обещай. А то уплывет она к кому-нибудь не столь жмотистому... Кстати, заметь:
денег у небожителей, видимо, и впрямь нет, а значит, кто бы там с небес ни упал, на планете он
старается быть как можно незаметнее и грабежом не занимается.
- Вообще-то под описание Палланта бригадир этих конспираторов подпадает, - заметил
Мефодий.
- Будем рассчитывать на то, что нам сегодня подфартит, - с надеждой сказал
Мигель. - Но вот только знаешь, что напрягает: слабовато фонит эмоциональная
нестабильность в Рогове. Для Титана как-то жиденько... Однако проверим то, что имеем в
наличии. Наш выклянчивший двадцатку друг говорил, что, помимо гиганта в шапочке, видел
еще двух - толстяка и похожего на орангутанга верзилу. Вот их пока и поищем...
Середина августа в дачном районе на берегу Роговского водохранилища (того самого, где
хотели купить себе коттедж Кирилл и Раиса) - пора многолюдная, начало поздней сибирской
овощеуборочной страды. Дачи являлись половиной всего недвижимого фонда Рогова, а потому
в дачный сезон население поселка, как и население средиземноморских Канн во время
проходящего там ежегодного кинофестиваля, удваивалось, а при стабильности благоприятной
погоды и утраивалось. Но одно дело возделывать грядки на скромных сотках многочисленных
сообществ или возлежать в шезлонгах на гектарных участках пошикарнее - это поведение
дачников среди местных жителей считается вполне нормальным. Отклонение же от норм, как
то: подозрительное шастанье по окрестностям, нехарактерный для праздного
времяпрепровождения вид, нервное поведение и тому подобное, не могло не остаться без
внимания, а потому вызывало у роговчан настороженность и, как следствие, негодование.
Мигель и Мефодий шли по этому незримому указателю эмоциональной
несбалансированности, и было похоже на то, что молодой байкер их не обманул. Чем ближе
подходили они к нужному адресу, тем плотнее висело в воздухе напряжение общей
подозрительности.
Исполнители остановились, не доезжая до указанной дачи пару участков, и
припарковались под сенью свисающей через забор черемухи, уже вызревшей и по ягодке
ощипанной каждым прохожим. Район был прибрежным, следовательно, элитным - участки на
нем в большинстве своем примыкали к широкому пляжу: заборы-бастионы, за ними ухоженные
дворы, просторные гаражи... И самое главное - отгроханные на широкую ногу и щедрую руку
особняки-коттеджи, каждый из которых выглядел вершиной полета мысли архитектора. Здесь
уже исполнительский "Рэнглер" смотрелся как свой среди своих, а потому никакого
подозрения у дачников-патрициев не вызывал.
- Может, не стоит так близко? - с опаской спросил Мефодий, - Учуют, как пить дать.
- Маловероятно, - заявил Мигель. - В этом наша сила: мы в своей среде и ничем из
нее не выделяемся, а вот небожители для нас как песок в плавках - их присутствие ощутимо
сразу. - Подумав, он добавил: - Правда, и вытряхнуть их бывает так же проблематично.
Нужный Исполнителям коттедж еще не был достроен. На данном этапе он чем-то
напоминал разрушенный Рейхстаг в миниатюре - монументально-вычурные стены (разве что
без следов пуль) и полное отсутствие крыши. На первый взгляд никаких признаков жизни
вокруг стройки не наблюдалось, и разросшаяся до неприличия трава возле главного входа
свидетельствовала о том, что в этом сезоне строительный процесс на участке так и не
начинался. Но присутствие чего-то инородного чувствовалось гораздо сильнее, чем при въезде
в дачный район Рогова, так что если даже вторженцы обитали и не здесь, то уж точно где-то
неподалеку.
- Иди-ка проверь, выгодно ли мы вложили наши двадцать баксов и пачку
"Пэл-Мэлла", - приказал мастер новобранцу. - Кто знает, вдруг наш местный "дружинник"
подсунул нам порченую информацию. Не знаю, как ты, а я к ценителям заплесневелого сыра
себя не отношу. И это, салага... Не геройствуй. Ежели чего заметишь, сразу дуй назад!
Мефодий осторожно приблизился к решетчатой калитке и так же осторожно осмотрел
видимую часть двора. То, что его незримый враг - не милиция, не СОБР и уж точно не
конопатовская бригада, он представлял себе достаточно отчетливо. Столкновение с
небожителем было для новобранца весьма нежелательно, тем более если за забором их
окажется несколько.
Во дворе царило дремучее безмолвие, нарушаемое лишь далекими криками дачников с
пляжа да лаем соседского пса, вероятно, учуявшего в Мефодий подлого расхитителя частной
собственности. Темные проемы незастекленных окон тоже картины не проясняли, а значит, для
проведения качественного разведмероприятия требовалось обязательное проникновение внутрь
огороженной территории, чего Мефодию, при всем его желании отличиться, не очень и
хотелось. Однако хочешь - не хочешь, но пришлось подчинить свое эгоистичное "не хочу"
великому исполнительскому "надо!".
Мефодий перепрыгнул двухметровый забор и приземлился в кучу песка, после чего
присел за покрытой коркой высохшего раствора бетономешалкой и осмотрелся получше.
Ничего, что указывало бы на присутствие живых существ. Однако мозг настойчиво зудел от
ощущения чего-то незримого и неприятного одновременно.
За домом впритык друг к другу лепились несколько пристроек, баня и времянка
строителей. Мефодий поразмыслил и решил сначала осмотреть их, а в дом зайти напоследок,
поскольку без крыши над головой тот был менее приспособен для проживания. Хотя, как
отлично был осведомлен Мефодий, комфорт для небожителей никакой роли не играл - если
ситуация того требовала, они в прямом смысле могли лежать и на потолке.
Прежде чем залезть в пристройки, Мефодий до предела обострил слух, просканировал
находящиеся за стеной помещения на наличие в них движущихся объектов и лишь после этого
зашел внутрь. И все равно сидящего во времянке человека он не смог обнаружить даже по
звуку его дыхания, словно тот был чем-то вроде бездушного предмета интерьера.
Плотный мужчина в застегнутом на все пуговицы пальто сидел на лавке у окна и тупо
пялился перед собой остекленевшими глазами. Не похоже было, чтобы он здесь проживал или
нес охрану, - во времянке все было перевернуто вверх дном, да и личных вещей толстяка -
сумок, пакетов, коробок - в этих четырех стенах не усматривалось. Толстяк просто сидел и не
шевелился, не моргал и, казалось, действительно не дышал. И все же на мертвеца он не походил
хотя бы потому, что поза его была расслабленной и естественной, а руки засунуты в карманы.
Не походил он и на бомжа, хоть пальто на нем не блистало ухоженностью: репьи, пятна
обтертой штукатурки, разводы чего-то маслянистого. Плюс ко всему упитанность мужчины
тоже никак не согласовывалась с общеизвестным обликом привокзального обитателя.
Мефодий растерялся, так как, понадеявшись на хваленое исполнительское чутье, тем не
менее попал впросак и демаскировался. Толстяк же при звуке открывшейся двери медленно
повернул голову и, не меняя позы, посмотрел куда-то под ноги вошедшему посетителю ("Уж не
слепой ли случаем?" - подумал Мефодий).
- Тебе... здесь... незачем... быть! - делая между словами длинные паузы, утробно
прогудел толстяк. - Убираться... ты... отсюда... быстро! Не... твое... дело... зачем...
- Я бы хотел поговорить с хозяином коттеджа по поводу его продажи, - произнес
Мефодий первое, что пришло на ум. - Если его здесь нет, как мне с ним связаться?
- Хозяина... нет! - после долгого раздумья отозвался толстяк. - Наша... территория...
не твоя!
Мефодий отметил, что сидящий на лавке так ни разу и не оторвал взгляда от Мефодиевых
ботинок, будто говорил с ними, а не с их владельцем.
- Ты хотел чего-то? - вдруг раздался позади Мефодия такой же гулкий, но только более
связный и более разумный голос. - Мой друг слегка приболел. Говори лучше со мной.
Не желая поворачиваться к толстяку спиной, Мефодий сделал шаг вправо и встал
полубоком, чтобы видеть обоих собеседников.
Вышедший, видимо, из дома второй человек по сравнению с заторможенным толстяком
выглядел вполне нормальным; общим для них являлся только уныло булькающий голос.
Довольно рослый, почти на полторы головы выше Мефодия, мужик внимательно изучал гостя,
и ничего в нем не было бы странного, если бы не две примечательные детали: руки его,
чрезмерно длинные и доходящие едва ли не до колен, были растопырены, словно он собирался
заключить Мефодия в объятья; и вторая - левый глаз у мужика был искусственным, но не
керамическим, а будто нарисованным поверх несуществующей глазницы.
- Я по объявлению о продаже недостроенного коттеджа, - сказал Мефодий, как бы не
обращая внимания на растопыренные руки верзилы. - Видимо, ошибся адресом. Это улица
Береговая?
- Пляжная, - уточнил верзила. - И ты прав - мы ничего не продаем.
- Он... лжет! - пролаял толстяк. - Он... из Охраны!
- Я знаю, - ответил верзила. - Он лжет, потому что молод и глуп. - И обратился к
Мефодию: - Не обращай внимания на моего друга. Он еще не отошел от перемены среды.
Ваша атмосфера - нечто необыкновенное...
Мефодий с содроганием понял, что очутился в одиночку перед двумя небожителями,
которые даже не думали таиться. Из этого следовало, что отпускать Мефодия восвояси они
отнюдь не намерены. Вот так вводная для первой самостоятельной задачи!..
- Дом окружен, - выпалил он в лицо верзиле, - потому советую сдаваться
по-хорошему!
- Как это - "сдаваться"? - удивился тот. - В плен, что ли? А кому, если не секрет?
Получалась и впрямь полная ерунда: захват Циклопов и Бриареев смысла не представлял,
хотя это было посильной задачей - в материальной оболочке те представляли собой боевые
единицы сродни Исполнителям. Их способностей к левитации в материальной оболочке
хватало лишь на то, чтобы прибыть на Землю и отбыть с нее; долгие полеты по сложным
траекториям были выше их возможностей. Головной мозг Циклопов и Бриареев содержал в
себе ровно столько полезной информации, сколько и спинной, а о выкупе за них говорить было
просто смешно - такого добра у Кроноса было как звезд на небе.
- Убей... его! - ухал толстяк. - Оторви ему... башку! Или мне... это сделать?
Пора было выполнять распоряжение Мигеля, а именно: рвать когти. Задание выполнено,
враг обнаружен, надо спешить за подкреплением и "тяжелой артиллерией"... Но как? Мефодий
не был уверен, что сможет скрыться и от одного небожителя, а тут сразу двое, и вероятно, что
поблизости ошивается еще один, а то и несколько. Стройная концепция задания - "пришелувидел-убежал"
- дала обидную осечку...
- Будешь махать своими железяками или все-таки упростишь свою аннигиляцию? -
дружелюбно поинтересовался верзила. - Что с ними, что без них - итог будет один.
Вместо ответа Мефодий материализовал оба слэйера.
И тут толстяка словно подменили. Он забурлил, как всасывающая остатки воды раковина,
и вскочил со скамьи, отчего дощатый пол времянки дрогнул и натужно заскрипел. Очутившись
на ногах, он рванул на себе пальто и располовинил его надвое, а изо рта у него полыхнуло
самое натуральное пламя. Из-под просторного пальто "толстяка" вывалилось еще две пары
скрещенных до этого на не таком уж большом животе рук. Сам же толстяк, голый по пояс
(одежды с шестью рукавами под его анатомию на Земле явно не нашлось), издал визгливый
вопль.
Мефодий впервые узрел воочию живого Бриарея, о которых до сего момента знал лишь из
разблокированных архивов памяти. Впечатления о нем и по памяти складывались крайне
негативные, а тут новобранец и вовсе загрустил: хитросплетения сложной, призванной
управлять тремя парами верхних конечностей, мускулатуры, заросшее разноцветной шерстью
тело и все те же остекленевшие глаза, человеческую выразительность которых Бриареи так и не
научились копировать. О том, чтобы вступать с Бриареем в единоборство, не могло быть и
речи...
Верзила никаких изменений в своей внешности не произвел, лишь безумно выпучил свой
небутафорский глаз. Циклопы по причине своей недалекости не хотели вникать в
преимущества бинокулярного зрения, а потому второй глаз у них обусловливался скорее
вопросами маскировки, чем жизненно важной необходимостью.
Геройствовать Мефодию претил бивший по мозгам сигнал опасности первой степени, а
также отсутствие боевой практики при работе с колюще-режущим исполнительским
инструментом. А потому выход из образовавшегося для Мефодия тупика был только один.
Выставив левый слэйер в сторону Циклопа, а правый направив в грудь огнедышащему
Бриарею, Мефодий изо всех сил оттолкнулся от пола и прыгнул назад, к тонкой дощатой стене
времянки. Трюк выходил рискованный, но Мефодий отчетливо помнил, как при недавнем
квартирном заточении он уже бился головой о потолочную плиту и при этом не получил даже
намека на шишку. Так что попытка стоила некоторого членовредительства, да и единственно
возможной альтернативой полету головой вперед был выход через дверь, но уже вперед
ногами...
Толчковой энергии для того, чтобы пробить непрочную стену, хватило с избытком. Доски
треснули и, переломившись, вылетели наружу. Осколки стекла из имевшегося на сломанной
стене оконца немилосердно прошлись по Мефодиеву лицу. И едва только Мефодий выпал во
двор, как ему вдогонку метнулся выплюнутый Бриареем фонтан огня...
Упал Мефодий на лопатки и по инерции перекатился через голову назад, после чего
подскочил и, не оборачиваясь, бросился наутек. Конский топот и надсадное хрюканье за спиной
указывали на то, что скорость необходимо повысить как минимум вдвое, хотя Мефодий и так
шел на пределе своих возможностей.
Наверху, в широких кронах сосен, раздался треск, похожий на тот, какой издают
резвящиеся в ветвях белки, вот только белка эта была размерами с бабуина. Опасаясь атаки с
воздуха, Мефодий на бегу оттолкнулся ногой от соснового ствола и резко поменял траекторию
движения. И весьма своевременно - за его спиной обрушилась сверху сутулая фигура еще
одного шестирукого, а в то самое дерево, что послужило для Мефодия точкой опоры, врубился
лбом бежавший следом Циклоп. С сосны посыпалась сухая хвоя, а сама она отозвалась звонким
гудением. Повалив ствол дерева не хуже потерявшего управление грузовика, Циклоп
раздосадованно рыкнул и продолжил погоню.
Мефодий повторил этот маневр еще раз, что позволило ему выиграть у противника
полсекунды и не дать охватить себя полукольцом. Несмотря на габариты, Бриареи оказались на
редкость проворны и бегу по земле предпочитали прыжки с дерева на дерево, чему
способствовали три пары их верхних конечностей.
До спасительного забора оставалось всего ничего (Мефодий рассчитывал на то, что
небожители не станут гонять его при людях - это же полнейшая деконспирация!), когда
новобранец услышал за спиной свист рассекаемого воздуха. Оборачиваться было некогда,
поэтому Мефодий плюхнулся животом на траву, уклоняясь от приближающегося объекта.
Проехав на брюхе, Мефодий еще в движении перевернулся на спину. В полуметре от его лица
пронеслась по воздуху та самая бетономешалка, за которой он скрывался пять минут назад.
Весу в ней было достаточно - полтонны по грубым оценкам, - так что можно было легко
представить себе физические возможности земных оболочек небожителей. И по той легкости, с
которой Циклоп произвел бросок, было очевидно, что для него это не предел.
Бетономешалка шутя пробила брешь в заборе и, оглушительно громыхая, поскакала на
другую сторону улицы, заперев ворота гаража соседа напротив. Обломки битого кирпича
рассыпались по дороге, на которой, к счастью, сейчас никого не было. Предчувствуя новую
атаку, Мефодий рефлекторно выставил перед собой оба слэйера, осознавая, что подняться он
уже, вероятно, не успеет. Сверкнувшее в глаза солнце заслонила камнем упавшая сверху
паукообразная тень Бриарея, заслонила как раз в тот момент, когда люциферрумовые клинки
Мефодия взметнулись в зенит...
Для слэйера не существует материала, который он не мог бы разрубить.
Люциферрумовый клинок протыкает сантиметровую сталь как бумагу, режет алмаз как халву, а
тело человека и вовсе распластывает, словно топленое масло. Биологическая составляющая
этого металла подключается к нервным окончаниями в руке владельца и при помощи них
получает сигналы о том, что оружию пора материализоваться из транспортабельного
положения либо наоборот - снова скрыться в рукаве одежды. Мефодий лишь с недавних пор
привык к новым рабочим инструментам, но по прямому назначению использовал их впервые,
потому и вышло это у него очень коряво.
Тело Бриарея хоть и было сравнимо по крепости с танковой броней, на слэйеры тем не
менее нанизалось великолепно. Ко всему прочему, небожитель сам помог себе в этом,
совершив предварительный разбег. Слэйеры вошли в Бриарея по рукояти, да так и застряли в
нем, поскольку на Мефодия словно бетонную плиту навалили - масса небожителя была во
много раз больше, чем это казалось на первый взгляд, и совершенно не соответствовала его
земным габаритам.
Рот Бриарея открылся и растянулся, словно резиновый, обнажив когорты отточенных и
смотрящих в разные стороны кривых клыков. Тут же изо рта полыхнуло огненное облако,
опалившее Мефодию волосы и брови. Верхняя пара конечностей шестирукого обхватила
голову Мефодия, нижняя уперлась в плечи, а средняя сомкнулась на шее...
Но ощутить всю прелесть небожительской хватки новобранцу не пришлось. Внезапно все
конечности Бриарея взметнулись вверх - туда, где скалила зубастую и огнедышащую пасть
уже мало чем напоминавшая человеческую голова. Однако головы на положенном месте не
было - она катилась по земле к забору, выжигая траву брызгами чего-то буро-зеленого,
по-видимому, той самой железы, что отвечала у Бриарея за его огненные плевки. Та же самая
субстанция потоками лилась из обрубленной шеи, которую в поисках утраченной головы и
нашаривали три пары рук Бриарея.
В детали столь чудесной метаморфозы Мефодий вдаваться не стал, а поскорее убрал
слэйеры в рукава и столкнул с себя обезглавленное тело, пока то не залило и его едкой
мерзостью - на одежде уже появились расползавшиеся, как Римская империя в эпоху
расцвета, коричневые пятна. Затем прыжком вскочил с травы и принял боевую стойку, вновь
извлекая слэйеры.
Причина спасения Мефодия была в следующем. Догадавшись, что сами по себе
бетономешалки по воздуху не летают, Мигель ураганом ворвался в пробитый ею проем, с ходу
оценил обстановку и принял экстренные меры. Теперь он стоял напротив оскалившихся
Циклопа и второго Бриарея и манипулировал перед их носами двумя псевдо-дамасскими
клинками, на которых даже был выведен якобы кованый узор-вязь - шик, какой могут
позволить себе со слэйерами лишь мастера.
- Сюда!!! - рявкнул он на Мефодия. - Резче! Спина к спине!
Мефодий беспрекословно подчинился. Стрелой пролетев мимо метнувшегося было к нему
Циклопа, он оперативно занял требуемую позицию.
- Я, кажется, ясно сказал: по-тихому, без мордобоя! - недовольно проговорил Мигель,
переводя взгляд то на Циклопа, то на его шестирукого собрата, кружащих вокруг и постепенно
сужающих круги.
- Это они начали! - попытался оправдаться Мефодий, стараясь угадать, кто из
небожителей кинется на них первым.
- Проклятье, я даже на подмогу никого позвать не успел... - пробормотал Мигель. -
Берегись!
Взмахнув полутораметровыми руками, Циклоп сделал выпад, но, как оказалось, лишь для
отвлечения внимания. Бриарей тем временем спружинил на кривых, но неимоверно мощных
ногах и воспарил на несколько метров, намереваясь сверху рухнуть на врага всей массой тела.
Мигель толкнул Мефодия спиной, а сам прыгнул вперед, давая Бриарею упасть прямо между
ними.
- Руби сороконожку! - скомандовал Мигель, едва небожитель коснулся ногами земли,
после чего двумя неуловимыми взмахами отсек тому верхнюю пару рук.
Мефодий заработал слэйерами, как того и требовали инструкции по их эксплуатации -
резко, с коротким замахом и отгягом назад при соприкосновении клинка с препятствием,
чередуя удары обеими руками. Еще год назад, получая по лицу и ребрам рифлеными
подошвами десантных ботинок, Мефодий и представить не мог, что весьма скоро будет вонзать
стальные клинки в живую плоть и при этом даже не морщиться от летящих во все стороны
обрубков...
В четыре слэйера Бриарей был расчленен прежде, чем успел приземлиться. Словно угодив
под винт вертолета, он разлетелся кусками по уже начавшей слегка желтеть в ожидании осени
траве. Мефодий примерился было к голове Бриарея, но она вновь досталась более быстрому и
более опытному...
Оставшийся в одиночестве Циклоп отскочил назад и метнулся к забору, где были
штабелированы длинные трехдюймовые трубы, предназначенные, видимо, для водопровода
или отопления. Копье из трубы получилось как раз по руке Циклопу. Почти центнеровая труба
со зловещим гулом рассекла воздух и, срезав по пути тоненькую сосенку, вонзилась в ствол
старой сосны, расщепив его пополам с резким, как винтовочный выстрел, щелчком. Опасаясь
оказаться нанизанными сразу на один вертел, Мигель и Мефодий кинулись врассыпную.
Циклоп вырвал из штабеля еще две трубы и запустил их вслед одну за другой. Первая
прошла чуть выше гол
...Закладка в соц.сетях
