Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...миров, кидая револьверы, шокер и стек в
полиэтиленовый пакет и снимая с брючного ремня наручники. - На то мы и существуем, дабы
во всем разбираться как следует. Седыченко! Бесчестный! Препроводите
коллекционера-оружейника к машине!
"Да, - решил про себя Мефодий, - не понос, так золотуха... Похоже, мира этому дому в
ближайшую ночь точно не видать. Где же, черт побери, вас носит, многоуважаемый
смотритель?.."
В атмосфере помещения запахло предгрозовым озоном новой баталии.
Сержанты наручниками сцепили Мефодию руки за спиной и поставили его на ноги.
Мефодий горько усмехнулся, потом тяжело вздохнул и одним резким движением разорвал
соединяющую наручники цепочку, после чего ухватил автоматы сержантов за стволы и задрал
их к потолку. Столь внезапное сопротивление повергло сержантов в растерянность, но более
опытный Седыченко сразу же убрал палец со спускового крючка. Второй же сержант, со
странной для милиционера фамилией Бесчестный, запаниковал и спустил курок...
Очередь ударила в потолок, и несколько отрикошетивших пуль заметалось по комнате.
Одна из них разнесла люстру, две других впились в мольберт, еще две вошли в диван, но
последняя, к несчастью, отскочила от стены и, находясь уже на излете, угодила Казимирову в
руку. Старлей от неожиданной и сильной боли завопил благим матом.
Мефодий толкнул ногой Бесчестного в грудь и отобрал у него оружие. Лишенный
автомата паникер перекувыркнулся через диван и отлетел к батарее отопления. Седыченко
последовал в том же направлении мгновением позже.
Подняться им с пола Мефодий не позволил. Не медля ни секунды, он конфисковал у
обоих милиционеров наручники и прицепил сержантов к отопительной трубе. Автоматы их он
отшвырнул в дальний угол комнаты.
- Э-э-э, а вот этого делать не надо!.. - Мефодий подскочил к Казимирову,
сумевшему-таки выхватить "ПМ" не задетой пулей рукой, и в последний момент обезоружил и
его. - Вы бы лучше прилегли на диван, а я сейчас вызову "Скорую помощь", - заботливо
порекомендовал Мефодий старлею.
- Ты... ублюдок!!! - шипел Казимиров, держась за раненую руку. - Ты вообще
понимаешь, что делаешь?! Ты напал на сотрудников при исполнении! Приказываю тебе!..
- Я-то понимаю, а вот вы нет, - оборвал его Мефодий. - Но вам я ничего не буду
объяснять, просто делайте то, что говорю. Прилягте, прошу вас, поберегите силы.
И протянул руку к телефону.
Но Казимиров, как видно, дожидаться "Скорой помощи" не планировал. Бросившись
мимо Мефодия, он выскочил на лестничную клетку и, перелетая через четыре ступеньки,
помчался вниз. Где-то с площадки второго или третьего этажа до Мефодия донесся его
сбивчивый доклад по рации:
- Дежурный! Говорит старший лейтенант Казимиров. Нападение на наряд милиции! Я
ранен, а Седыченко и Бесчестный захвачены в заложники! Срочно запрашиваю бригаду
СОБРа!..
- Вот влип так влип! - проговорил Мефодий, обращаясь то ли к самому себе, то ли к
сверлящим его свирепыми взглядами Седыченко и Бесчестному.
- Немедленно отпусти нас! - повелел прикованный к батарее Седыченко, видя, что
захватчик настроен в целом не агрессивно и убивать их вроде бы не намерен. - И лучше
сдавайся сразу, а иначе тебе несдобровать!
- Не могу, - вздохнул Мефодий и, не собираясь скрывать от пленников своих
намерений, добавил: - Мне бы только время выиграть. Устроим переговоры, поторгуемся, а к
утру, может, что-нибудь да прояснится...
- Глупо все это, - поморщился Седыченко. - Никто тебе за нас денег не даст.
- А мне денег и не надо, - сообщил Мефодий. - Мне бы только как
Мальчишу-Кибальчишу: ночь простоять да день продержаться. Но без смертоубийств: не
простят мне это...
- Да ты просто кретин! Натуральный кретин, каких еще... - со злобным презрением
заговорил было Бесчестный, но Седыченко ткнул его в спину носком ботинка: нечего, мол,
лишний раз нервировать взявшего тебя в заложники человека с оружием.
К грядущей осаде Мефодий готовился основательно. Намертво прибитая к косякам дверь
была вдобавок приперта изнутри поставленным на попа диваном, который в свою очередь
подпирал в днище массивный мольберт. Снятые со стен кухни подвесные шкафчики
образовали бруствер на подоконнике кухонного окна, а стол и тумбочка - в окне комнаты.
Снайперов, верхолазов и прочих персонажей Мефодий вдоволь насмотрелся в многочисленных
боевиках и криминальных хрониках. Дверной проем на балкон наглухо перекрыл принесенный
из кухни холодильник, благо нынешняя физическая форма позволяла проделывать такие трюки
без усилий и даже с некоторой долей показной эффектности. Так что к тому времени, когда
погруженную во мрак июньской ночи округу огласил режущий вой сирен, формирование
цитадели было практически завершено.
Мефодий взял казимировский "ПМ" и весь обратился в слух, ожидая, когда сжимающий
кольцо блокады противник даст наконец о себе знать.
- Один?! - переспросил Казимирова командир бригады СОБРа подполковник
Мотыльков. - Вы хотите сказать, что один-единственный хиппи надавал по шее трем
мордоворотам, потом скрутил двоих и отобрал у всех оружие?! Ну, знаете, в моей практике
такого еще не было!
- Я же говорю: есть подозрение, что он под стимуляторами! - оправдывался
отгружаемый в "Скорую помощь" Казимиров. - Я даже не понял, как все и произошло-то.
- Ясно все с вами, - отмахнулся от него Мотыльков. - Кто вам только оружие
распорядился выдать, молокососы!
Слепящие лучи мощных фонарей зашарили по стене дома, сойдясь в итоге на
занимающем неположенное место холодильнике, как зенитные прожектора на вражеском
бомбардировщике. Загромождающая окна мебель также указывала на местонахождение
интересующего Мотылькова субъекта.
Подполковник настроил громкоговоритель, долго произносил в него "раз-раз", после чего
откашлялся и обратился к невидимому с земли противнику:
- Ладно, парень, слушай меня: пошутил, и хватит! Отпускай людей и сдавайся
по-хорошему! Думаю, что крови на сегодня ты уже пролил достаточно!
Мефодий не стал уточнять виновника пролитой крови - все равно не поверят, - а,
культурно поздоровавшись, сразу же перевел беседу в конструктивное русло.
- Двести тысяч долларов?! - возмутился Мотыльков, услыхав размер требуемой
суммы. - Да ты хоть представляешь себе, какие это деньги? И не надейся!
Мефодий посмотрел на внимательно прислушивающихся к переговорам Седыченко и
Бесчестного, на их угрюмый вид, потом подумал о том, сколько неприятностей им еще
предстоит по поводу утраты оружия, и сжалился до ста тысяч.
Однако и эта сумма была воспринята Мотыльковым в штыки. Но больше всего не
понравилось подполковнику требование преступника предоставить ему самолет до Пакистана.
- И что ты собрался делать в Пакистане? - негодовал подполковник, следя за крышами,
где выходили на позиции его снайперы. - Думаешь, ты им там, в Пакистане, нужен? Да они в
тот же день вернут тебя обратно!..
- Мое последнее слово: сто тысяч долларов, машину до аэропорта и самолет до
Пакистана! - настаивал Мефодий, лишь смутно помнивший, где вообще находится такое
государство - Пакистан. - Сроку вам до восхода; потом начинаю убивать заложников!
И для убедительности выстрелил два раза в деревянный мольберт.
При слове "убивать" заложники занервничали, но Мефодий, опасаясь, как бы они не
выкинули какую-нибудь глупость, ободряюще им подмигнул: дескать, все нормально, это я,
ребята, для пущего эффекту...
А за дверью уже ощущалось суетливое копошение - группа захвата изолировала
подъезд, эвакуировала жильцов с площадки восьмого этажа и предупреждала остальных о
необходимости сидеть, не высовывая носа.
Бряцание оружием слегка умерило гнев подполковника, и он ушел на второй план, а его
громогласный бас сменился елейным голоском только что прибывшего милицейского
психолога по работе с личным составом - единственного, кто был на службе в столь поздний
час.
Отсутствие у психолога опыта при действии в подобных ситуациях и его дрожащая речь
больно резали обостренный слух Мефодия. Психолог так старательно умолял его сохранять
спокойствие, что от волнения стал заикаться сам. А так как Мефодий, оттягивая время,
переспрашивал у него по три раза одно и то же, то их диалог смахивал на попытку описать
глухонемому красоту звучания флейты. Через полчаса подобной пытки Мефодий наконец
отпустил несчастного "мозгоправа" перекурить, за что тот его даже поблагодарил.
Мефодий загривком чуял, как из соседней десятиэтажки его квартиру обшаривают
вооруженные оптикой ночного видения хищные взгляды снайперов, уровень квалификации
которых не хотелось проверять на практике. Электричество на лестничной площадке давно
было отключено, но Мефодий в отличие от заложников не испытывал по этому поводу никаких
неудобств. Глаз Исполнителя мог различить сквозь мрак не только нижнюю строчку на
офтальмологической таблице, не только число ее типографского тиража, но и посторонние
вкрапления в волокнах ее бумаги.
Между тем оживление во дворе нарастало с каждой минутой. Дом оцепили курсанты
школы милиции и ОМОН. После того как Мефодий необдуманно пообещал расстрелять
газовый баллон, пожарные принялись спешно эвакуировать жильцов уже всех подъездов. На
помощь милицейскому психологу прибыла его более опытная коллега из главка, и теперь они
на пару стали убеждать Мефодия в том, что жизнь, несмотря ни на что, все равно прекрасна и
незачем такому молодому гражданину губить ее в самом расцвете сил.
Через два часа осады на запах жареного прибыли вездесущие журналисты. Однако все
присутствующие официальные лица отказались давать какие-либо комментарии. Тогда, за
неимением лучшего, спецкоры и собкоры обратились к выгнанным из квартир жильцам
оцепленной многоэтажки.
Мефодий прекрасно слышал все происходящее внизу, но для полноты картины все-таки
включил свой маленький приемник на батарейках.
- ....И вот по неподтвержденным пока данным, - тараторила популярная в
Староболотинске ведущая горячей хроники одного из местных радиоканалов, - нам удалось
выяснить, что в захвате заложников и ранении милиционера обвиняется некий Мефодий
Ятаганов, безработный художник двадцати пяти лет. Что побудило господина Ятаганова на
подобный поступок, мы пока не знаем; на данный момент эта информация выясняется. Хочется
лишь заметить, что волна захлестнувшего страну террора и насилия наконец докатилась и до
нашего города. Итак, кто же скрывался под личиной безобидного художника все эти годы?
Комментарии его соседей по подъезду...
Соседи в преимуществе своем думали именно то, что и должны были думать
законопослушные граждане, выгнанные на улицу далеко за полночь в майках, халатах, бигуди и
шлепанцах. За пять минут прямого радиоэфира Мефодий узнал о себе столько
нелицеприятного, что ему стало попросту стыдно. Кое-кто, знавший Мефодия не так хорошо,
как ближайшие соседи, причислял его к пособникам международного терроризма, кто-то
доверительно сообщал о подозрительных личностях, наведывавшихся к художнику накануне.
Ажиотаж среди журналистов усилился вдвое, когда возле оцепления остановился
припозднившийся кортеж Тутанхамона. Виктор Игнатьевич с опаской вылез из машины,
настороженным взглядом окинул заполонившие двор милицейские подразделения и лишь
благодаря бдительному Коляну был огражден от налетевших на него со всех сторон
репортеров.
- Ваши комментарии? - выпалил первым какой-то паренек с диктофоном.
- Это не ко мне, - огрызнулся Тутанхамон. - Я только что с... конференции, поэтому
не в курсе, что у вас здесь происходит.
Ему вкратце поведали о происходящем.
- Ничего себе, - только и сумел вымолвить Тутанхамон. - А ведь такой приличный
человек! Никогда бы не подумал...
- Это правда, что вы собираетесь баллотироваться на пост мэра? - последовал новый
вопрос, очевидно, волнующий данного корреспондента куда острее, чем текущий.
Эта тема для беседы Тутанхамону приглянулась больше.
- Была такая мысль! - улыбнулся Виктор Игнатьевич. - Думал на досуге. А когда
выборы?..
- Как будущий мэр Староболотинска не хотите ничего сказать вашему соседу в защиту
сержантов Бесчестного и Седыченко? - послышался вопрос с ярко выраженной издевкой.
- Что могу сказать? - замялся Тутанхамон. - А он меня слышит?.. Ну если слышит...
Шишкин, что хочу сказать? Не губи талант по тюрьмам и бросай этот беспредел!.. У меня все.
Завершив свое триумфальное выступление, Тутанхамон сел обратно в автомобиль и
отправился прочь от этой кутерьмы в более спокойную атмосферу ближайшего ночного клуба,
где, по меткому выражению ветерана шансона Александра Новикова, "на десерт дают
стриптиз"...
Мефодий где-то читал, что штурмы в подобных ситуациях проводят ближе к утру -
террорист вымотан, глаза у него слипаются и внимание рассредоточивается. И хоть
ежедневный сон теперь Мефодию не требовался, к концу ночи он все равно постарался
собраться и ни на секунду не терять бдительности.
Подполковник Мотыльков возложенные на него надежды оправдал на все сто. Ровно в
пять-ноль-ноль суета за дверью возобновилась, а когда мимо балкона пролетели вниз,
распутываясь на ходу, два альпинистских фала, сомнений в штурме больше не оставалось...
Штурмовая группа СОБРа номер один разворотила (уже без шансов на восстановление)
входную дверь ударной гранатой, но уперлась в стальную диванную сетку и намертво
удерживающий диван мольберт.
Синхронно с первой группой с крыши по спусковым устройствам заскользили вниз еще
два собровца. Они собирались вломиться внутрь Мефодиевой квартиры через окна.
Подполковник Мотыльков сделал ставку на синхронность атаки, зная, что воевать на два
фронта не имеющему специальной подготовки Мефодию будет наверняка не под силу. И хоть
подполковник не ведал, кто на самом деле ему противостоит, тактику он выбрал верную -
хоть реакция Мефодия и позволяла уклониться от одной пули, очередь из автомата, а тем более
несколько очередей одновременно, могли стать для Исполнителя фатальными. У новобранца в
это утро появились все предпосылки не дожить до присвоения ему категории "проверенный"...
Но синхронности атаки не получилось. Штурмующие из подъезда все пытались
прорваться через хитросплетения диванных пружин и слоев скомканной ваты, а съехавшая по
фалам парочка верхолазов уже уперлась ботинками в подоконник кухни и перила балкона.
Первый из них выбил ногами стекло и сбросил на пол стоящие на подоконнике кухонные
шкафчики. Однако не успел он отцепиться от фала, как из полумрака кухни его грубо схватили
за автомат и рванули внутрь. Голова собровца с силой треснулась каской о стену дома.
Дезориентированный собровец отчаянно замахал руками, но потерял-таки опору из-под ног.
Незастопоренный фал распутался, и верхолаз, лишенный возможности затормозить, с
ускорением заскользил по нему к земле. В довершение всего, где-то на уровне четвертого этажа
бедолагу развернуло головой вниз, что добавило его падению еще больше драматизма. Вниз
головой и приземлился он в объятья страхующих его напарников.
Мефодий уже выбегал из кухни, когда в кафель над раковиной впилась снайперская пуля.
Мефодий спешил - на балконе у него уже отстегивался от фала второй верхолаз, а диван перед
входной дверью начинал предательски трещать от наносимых по нему с обратной стороны
ударов.
Второй верхолаз оказался довольно крепким малым. Одним ударом ноги он вынес
балконную дверь и уронил стоящий за ней холодильник внутрь комнаты, затем кувырком
перелетел через него и, встав на колено, принялся рыскать стволом автомата по углам. Завидев
его, прикованные к батарее Седыченко и Бесчестный радостно закричали, чем, на беду
собровца, и отвлекли на секунду его внимание.
Как раз секунду и летел из прихожей брошенный Мефодием табурет. Табурет съездил
собровца по бронежилету и опрокинул его на спину. Впрочем, собровец не растерялся и тут же
перекатился на живот, собираясь одной очередью поразить ворвавшегося в комнату врага. Но
вышло что-то непонятное - враг этот уже сидел у него на спине и упирал ему в затылок ствол
его же автомата.
- Кричи: отставить штурм! - проговорил Мефодий и сильнее прижал ствол к затылку
поверженного противника.
Хоть собровец и находился в проигрышном положении, у него хватило духу героически
послать террориста туда, куда обычно посылают таких негодяев, как он. Мефодий не стал
опускаться до ответных оскорблений, а просто дал из автомата длинную очередь, которая по
контуру обрисовала стоящий возле стены газовый баллон. Демонстрация намерений
получилась более чем убедительной.
- Отбой! Отбой! - срывая голос, заорал собровец, стараясь докричаться до рвущихся
через заграждение соратников. - Прекратить штурм! Прекратить штурм! Я захвачен! Ангел
готов убить заложников!..
Это подействовало. Диван тут же оставили в покое, а суета и пыхтение на лестничной
клетке разом утихли.
- Ангел? - переспросил Мефодий собровца, обыскивая и пристегивая его к остальным
заложникам. - Чья это, интересно, была идея обозвать меня Ангелом?
В ответ собровец лишь презрительно сплюнул и отвернулся к стене.
Стараясь миновать просматриваемые снайперами участки комнаты, Мефодий возвратился
в прихожую и восстановил слегка сдвинутую баррикаду, а затем снова водрузил перед
балконной дверью лежащий на боку холодильник. На кухню он уже не пошел - с утратой
прикрывающих окно заграждений она стала простреливаться, как настоящий тир. Осаждающие
потеряли одного бойца пленным, но отвоевали у террориста треть его цитадели.
- Эй, подполковник! - прокричал Мефодий. - Я смотрю, вы не оставили мне выбора!
Трое заложников занимают слишком много места; думаю, мне хватит и одного! И вообще: где
мои деньги и самолет? Только не говорите, что посольство Пакистана отказало мне во въездной
визе!
Ответил Мефодию, как ни странно, вовсе не Мотыльков и не психологи-переговорщики.
- Мефодий, братишка, послушай! - забубнил до неузнаваемости искаженный
мегафоном голос Кирилла. - Я был не прав, извини! Мы все были не правы! Пока ты еще
никого не убил - выходи! Не будем больше ссориться! Выходи, подумай о нас, мы же тебя
любим... Ну хочешь, мы подарим тебе эту квартиру? Забирай, она твоя!..
Мефодий готов был заткнуть уши, лишь бы только не слышать этот вдруг исполнившийся
вселенской доброты голос, но от него, как от назойливого комара, избавиться было
невозможно.
Затем мегафон перехватила Раиса. За пять минут ее страстного монолога Мефодий
услышал в свой адрес столько хорошего, сколько Раиса не сказала ему за все время совместной
жизни. Оказывается, она всегда знала, что Ятаганов-младший - кристально честный и глубоко
порядочный человек, а ушла Раиса от него лишь из уважения, поскольку посчитала себя,
ничтожную и ветреную, недостойной парой такому прекрасному во всех отношениях мужчине.
Мефодий непроизвольно поглядел вверх - не засверкал ли случайно над его головой
нимб? Но нет, между изрешеченным пулями потолком и макушкой ничего похожего не
возникло.
Заложники из утла выжидающе смотрели на Мефодия, надеясь, что мольбы
родственников сломают их сурового пленителя. Даже молча переживавший постыдное
поражение собровец и тот сел полубоком, также косясь в его сторону.
Единственное, чего не хватало в Раисиной речи, так это финальных слез, что в итоге и
испортило впечатление от ее усердных стараний. Зато едва успокоившиеся после падения
верхолаза-собровца и неудачного штурма журналисты восприняли речь Раисы весьма бурно.
- Каким же надо быть бессердечным человеком, - словно подводя итог Раисеному
монологу, вещал радиоприемник, - чтобы оставаться глухим к просьбам искренне любящих
тебя людей! В какой момент жизни очерствело сердце Мефодия Ятаганова? Что подвигло его
на захват заложников: ссора с братом или уход любимой женщины? Мы не знаем. Но
продолжаем надеяться на остатки здравого смысла, что, возможно, у него еще сохранились. Это
были все новости на этот час, а мы напоминаем, что вы слушаете...
В том, что будет предпринят повторный штурм, Мефодий ничуть не сомневался, как не
сомневался он и в том, что несогласованности в действиях подчиненных Мотыльков больше не
допустит. При всех своих угрозах террорист все же показал себя человеком слабохарактерным
- никому не отрезал ни ушей, ни носов и, даже имея на руках оружие, не стал стрелять в
нападавших.
Ну а раз так, думал Мотыльков, значит, мерзавец не станет делать этого и впредь. И чтобы
сохранить честь мундира, ему, Мотылькову, надо непременно взять террориста, а иначе провал
пустяковой операции подпортит его, Мотылькова, послужной список и твердую как кремень
подполковничью репутацию.
Мотыльков заручился поддержкой переговорщиков, дабы они убедили Мефодия в том,
что прошедший штурм был лишь досадным недоразумением и больше не повторится. Сам же
подполковник с назойливостью капающего сталактита взялся уговаривать руководителей
операции на отдачу приказа о дезактивации террориста. Угрюмые штабисты понимали, что за
раздувание мехов этой волынки их тоже не приласкают, и в конце концов такое разрешение
дали.
Собравшаяся на лестничной площадке ударная группа состояла из десятерых лучших
бойцов СОБРа; еще пятеро высотников пристегивались к фалам на крыше - то есть всего
собровцев насчитывалось ровно в пятнадцать раз больше, чем реально требовалось для захвата
среднестатистического выпускника университета искусств. Предстоящая операция была просто
обречена на славную, увенчанную лаврами победу.
Подполковник Мотыльков, ветеран специальных сил, участник обеих чеченских войн,
немало повидал в своей жизни. На последней войне за его голову враг платил наличными
двадцать тысяч долларов. Все свои ордена и медали подполковник заработал потом и кровью,
причем кровью как собственной, так и уничтоженных им самых отъявленных преступников и
убийц. По его личной десятибалльной шкале риска эта операция с трудом тянула на троечку, но
то, что случилось дальше, вообще не поддавалось никаким разумным объяснениям.
Подполковник Мотыльков вел переговоры по рации с командирами штурмовых групп,
когда к нему приблизился невзрачный человечек в сереньком костюмчике и, чтобы привлечь к
себе подполковничье внимание, деликатно покашлял. Мотыльков обернулся, смерил человечка
презрительным взглядом и недовольно бросил своему заместителю:
- Капитан Шелепень! Почему гражданские за линией оцепления? Кто пропустил?
- Выясним! - с готовностью отчеканил капитан и указал человечку в противоположную
от театра военных действий сторону. - Будьте добры, покиньте территорию! Здесь проводится
спецоперация, потому...
- Погодите, капитан, - перебил его подошедший и обратился к Мотылькову: -
Товарищ подполковник, я полковник Гаврилов, Федеральная служба безопасности. Теперь мы
руководим этой операцией.
- Не понял?! - Мотыльков обернулся и так резко вскинул брови, что едва не сбил ими
на затылок берет. - Kaкое такое ФСБ? Э-э-э, постойте-ка, уважаемые, с каких это пор ФСБ
начала встревать не в свое дело и ловить обычных наркоманов? Мои люди уже на позициях и
полностью контролируют ситуацию. Так что еще две минуты - и... Как-как, вы сказали, вас
зовут? Я знаю всех в региональном штабе Службы, а вас что-то не припоминаю! И где, черт
побери, ваши документы?
- Ну как же не припоминаете! - Гаврилов приветливо улыбнулся, однако "корочек" так
и не извлек. - Очень даже припоминаете! Я лично присутствовал на последнем семинаре
силовых ведомств в Левоподунске.
- Да не помню я... - Мотыльков открыл было рот для очередного отрицания знакомства
с незнакомцем, но тут на него словно волной накатило: а-а-а, да ведь это же тот самый
Гаврилов, что сидел тогда в президиуме и затем вел курс аналитической обработки
разведданных! Нет, ну надо же было так запамятовать!..
- Неудивительно, Сергей Васильевич, - как бы отвечая на мысли подполковника,
проговорил Гаврилов, продолжая улыбаться. - Все мы стареем. Я вот тоже готов иногда лбом
о стену биться, лишь бы припомнить, с кем это я только что по телефону говорил...
- Виноват, товарищ полковник, - смутился Мотыльков, - но я уже получил приказ
командования и потому обязан его выполнить.
- Уточните у них еще раз, - хмыкнул фээсбэшник.
Командование посмотрело на подполковника какими-то осоловевшими глазами и
подтвердило, что товарищ Гаврилов сменяет товарища Мотылькова, но, пока не прибыла
группа захвата из ФСБ, всем бойцам СОБРа приказано оставаться на своих позициях.
Чувство досады переполняло Мотылькова, однако, что было довольно странно, не
выводило его из себя, а просто висело внутри его тяжелым грузом.
- Не расстраивайтесь, Сергей Васильевич. - Гаврилов примирительно похлопал
подполковника по плечу, до которого едва дотянулся. - Этот Ятаганов известная у нас
личность! Есть информация, что во время учебы в университете он проходил секретную
спецподготовку в одной террористической организации, потому-то вы его до сих пор и не
взяли. Не по вашим зубам орешек...
- Да идите вы!.. - буркнул Мотыльков. - Я и не таких своими руками в капусту
шинковал...
- Знаю-знаю, - подтвердил Гаврилов. - Вы человек весьма известный. Но время
проходит, и враг тоже не стоит на месте. Высокие технологии, передовые знания - все это
теперь доступно и ему. А нам с вами учиться, учиться и учиться, как один небезызвестный
товарищ любил говорить... Ладно, дайте-ка мегафон, я побеседую с этим Ятагановым. Вот
увидите, меня он точно послушается.
Едва лишь полковник Гаврилов появился возле дома и его голос долетел до ушей
Мефодия, новобранец сразу понял: ну вот и финал! За ним пришли, теперь уже окончательно и
бесповоротно. И когда через собровский мегафон раздалось очередное требование - на этот
раз из уст представителя ФСБ, - Мефодий был спокоен, сконцентрирован и полностью готов к
дальнейшим действиям.
По мнению Мотылькова, речь Гаврилова была немного странновата, но он поначалу
объяснял это тем, что полковник знает о террористе что-то такое, чего не знает сам Мотыльков.
- Доброе утро, Просвещенный непонятно какими знаниями Исполнитель непонятно чьей
воли, новобранец на террористическом фронте Мефодий! - вещал Гаврилов, пока
корреспонденты за его спиной суетились в пан
...Поділитися у соцмережах
