Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...ь и принять это. Кронос
никогда не пойдет с вами на переговоры - он захватчик, а не парламентер. Юпитер не таков.
За ним будущее, поскольку он молод, и за ним победа, поскольку он более умен. Кронос берет
числом - мы берем тактикой. Он грабит - мы торгуемся. Надеюсь, твои командиры
согласятся со мной. В одиночку у вас нет никаких перспектив для долгого существования в
этом мире.
- Почему же? - спросил Мефодий, стараясь поддержать беседу, в которой, по его
мнению, пока ничего провокационного не содержалось. - Мы готовы сражаться и будем
сражаться, поскольку иного выбора у нас нет.
- Чепуха все это, - снисходительно произнесла Афродита. - Выбора у них нет! Да вы
просто не видите его, вот и все. И кто это мы? Вы отвечаете за всех землян, вместе взятых?
Тогда вы в корне не правы. Мы давно изучаем ваше занимательное мироустройство.
Интересная особенность: небольшая группка высших особей печется о безопасности
гигантского сообщества низших, печется настолько самоотверженно, что готово, не
задумываясь, сложить свои головы ради него. А эти низшие и знать о них ничего толком не
знают: плодятся и живут в свое удовольствие, полагая, что они и есть та самая высшая сила на
этой планете, которая держит ее под контролем. Грызутся между собой, гадят во всех углах,
соревнуются, кто больше под себя хлама всякого подгребет... Того и гляди, разнесут скоро
вдребезги всю планету из-за того, что кто-то на кого-то не так посмотрел и кто-то что-то
кому-то не так сказал...
- Вот потому-то и надо о них заботиться, - заметил Мефодий. - Чтобы не поубивали
друг друга. Или кто-нибудь со стороны не поубивал. Нас и создавали ради этого.
- Вы слепо следуете воле вашего Хозяина - в этом ваше слабое место. Что он сказал, то
и делаете. Но его уже нет, а мир-то меняется. Надо изменяться вместе с ним. Политика слабого
должна быть гибкой, это залог выживания слабых видов, а такому, как вы, надо следовать этой
стратегии и подавно. Так что берите то, что вам пока дают практически задаром. Пока...
"Бойся данайцев, дары приносящих..." - неожиданно всплыли в мозгу Мефодия
отголоски университетского образования.
- Извини, но я еще слабо разбираюсь в вашей культуре, - сказала Афродита. - Что ты
сейчас имел в виду?
- Вам неизвестно выражение "троянский конь" ? - ответил вопросом на вопрос
Мефодий.
- Можно на "ты" - в пропорциях к вашему летоисчислению я ненамного старше
тебя, - великодушно сказала Афродита. - Конь - это та разновидность низших форм землян,
на которых высшие некогда передвигались с места на место, так? Только при чем тут конь?
Мефодий провел для Афродиты маленький ликбез, вкратце поведав ей содержание
первых глав "Одиссеи" Гомера. Несмотря на отсутствие в рассказе Мефодия прямых сравнений
тактики Юпитера и тактики данайцев, Афродита прекрасно поняла, на что он намекает, однако
ничуть не обиделась, а лишь разочарованно вздохнула:
- Да, доверие - вещь зыбкая. Тем более ваше доверие к нам. Но ведь чтобы начать
доверять кому-то, надо сначала дать ему шанс заработать это доверие.
- Так-то оно так, но боюсь, что такую роскошь мы себе позволить не можем, - возразил
Мефодий. - Ставки слишком высоки.
- Вот ты снова говоришь "мы", - почему-то опять зацепилась за эту деталь
Афродита. - Это "мы" означает все Человечество или же только его высшие формы?
- Разумеется, все! - заявил Мефодий, не понимая, почему Афродита постоянно
возвращается к этой, вроде не столь существенной, с его точки зрения, детали. - Разве можно
отделять нас друг от друга?
- Это верно, отделять вас, конечно же, нельзя. Вы проживаете бок о бок, ходите по одной
планете, а ваше высшее сословие, ко всему прочему, пользуется продуктами и изобретениями
низшего, дабы лишний раз не привлечь к себе внимания. А почему?
Поначалу Мефодий не нашелся что и ответить: такая система сосуществования
землекопов с Исполнителями и смотрителями практиковалась издревле и была заложена
Хозяином. Незримый контроль над землекопами в их среде, не выделяясь из их массы, не
создавал излишних трений между человеческими вариантами. Плюс ко всему, он позволял
Исполнителям и смотрителям оперировать поведением землекопов незаметно для них самих и
не расшатывать понапрасну их и без того нестабильное эмоциональное равновесие. Политика
невмешательства высших вариантов человечества в жизнь низших - единственно верная
политика для земного мироустройства.
- Так надо ради всеобщей гармонии, - пояснил Мефодий после некоторого раздумья. -
Гармония порождает стабильность, а стабильность - основа основ достойного существования.
У Афродиты имелось другое мнение по этому поводу:
- Отчасти, конечно же, верно. Но на самом деле даже поверхностный взгляд на ваше
общество наводит на другие выводы. Вас, представителей высших форм жизни, во много раз
меньше, нежели низших. И хоть вы превосходите их по всем параметрам, численный перевес
все равно на стороне тех, кого вы считаете неполноценными созданиями. Да что там говорить
- вы и относитесь к ним соответствующим образом. А зря! Ваши землекопы вполне разумны и
способны к принятию самостоятельных решений. Они равноправны с вами во всем, что бы вы
там ни думали.
- Я был землекопом и знаю все, о чем они помышляют и чем живут, - сказал
Мефодий. - Они живут по своим понятиям и в меру своих жизненных сил. Именно
посредством их они и судят об окружающем мире, и судят - ты не можешь не согласиться с
этим - неправильно. Их точка зрения далека от истинного положения вещей и потому ни под
каким видом не может считаться верной. Следовательно, доверять им принятие решений
наравне с нами просто недопустимо. Мы, опекуны, для этого и существуем.
- Но ведь вы тем не менее признаете их силу, не так ли? - Мефодий вновь задумался,
но, не обнаружив никакого подвоха, ответил:
- Безусловно. Самый многочисленный подвид человечества должен являться самым
сильным в своем ареале. Это неоспоримый факт как для вас, так и для нас.
- Так, может, не стоит тогда относиться к землекопу столь неуважительно? - Афродита
прищурилась и не спускала с Мефодия хитрых, проницательных глаз. - Их власть на этой
планете даже более существенна, чем ваша, и то, что вы стараетесь держаться в тени, лишний
раз доказывает это. А может быть, они здесь командуют, а не вы? Может быть, это с ними
следует вести переговоры, а не с вами? К тому же в природе землекопа меньше скепсиса и
больше доверия, и с ними куда легче найти общий язык... Впрочем, о чем я говорю? Земля
ваша, и все это ваши внутренние проблемы. Мы хотим лишь двух вещей - сотрудничества и
взаимопонимания. Со всеми вами, вместе взятыми. Мы ведь ничего не теряем при вашем
отказе; вы же теряете многое. Кронос не отступит и, будьте уверены, нанесет по вам еще не
один удар. Мы же обязуемся защищать вас как... Да что там - как своих детей, ведь ваш
Создатель был одним из нас! Подумайте. И выкиньте из головы всех этих троянских лошадей
- это глупые предрассудки!
- Я не вправе решать такие вопросы, как "доверять - не доверять", - напомнил
Мефодий. - Как Совет скажет, так и будет.
- А твое личное мнение? У тебя же есть личное мнение? Насколько мне известно, у всех
людей есть личное мнение по любому насущному вопросу.
- Как Совет скажет, так и будет, - повторил Мефодий, ибо в ту директорию, где
хранились у него вещи интимного толка, Афродите путь был заказан.
- Ну хорошо, хорошо, - отступилась Афродита. - Не будь таким напряженным. Не
хочешь говорить - не надо. А о чем тогда с тобой еще можно поговорить? Раз уж нам столько
времени придется находиться вместе, должна же я знать, на какие темы с тобой можно
беседовать, а какие для меня закрыты.
Мефодий неопределенно пожал плечами: мол, на какие угодно, лишь бы не на заведомо
запретные.
- Ну ладно, тогда буду сначала спрашивать, - подытожила Афродита и тут же
предприняла первую попытку: - А из твоей личной жизни можно?
- Это опять же смотря на какие.
- Ну, к примеру, чем ты занимаешься, когда не оберегаешь от превратностей вашей
планеты гостящих на ней небесных посланниц?
- Я новобранец, и этим все сказано: свободного времени у меня практически нет, -
признался Мефодий. - Мое хобби - это работа. Постигаю премудрости новой специальности,
не отвлекаясь ни на что.
- Значит, подруги у тебя сейчас, надо понимать, тоже нет?
- Выходит, так.
- Бедненький! - иронично-сочувственно произнесла Афродита. - Жертвует личной
жизнью, дабы не дать нам ни шагу ступить по родной планете! - и снова звонко и переливчато
засмеялась. - А раньше небось была? Не поверю, что у такого симпатичного парня не было
симпатичной девушки.
- Раньше была, - коротко бросил Мефодий и во избежание продолжения не слишком
приятной для него темы задал уводящий в сторону вопрос: - А как ты определяешь,
симпатичен тебе представитель человечества или нет? Какие у вас, у небожителей, на этот счет
критерии?
- Да такие же, как и у вас! В этом обличье, - для наглядности Афродита погладила себя
по бедру, что вышло у нее нагляднее некуда, - мы ничем от вас не отличаемся. Просто
обладаем расширенным спектром возможностей. Что прекрасно для вас, то прекрасно для нас,
и наоборот. А вот в психологическом плане куда сложнее. Я очень долго разрабатывала эту
тему, поэтому вроде немного похожа на настоящую землянку, правда?
- Не скромничай, - ответил Мефодий. - Не знай я, кто ты на самом деле, честное
слово, ни за что бы не отличил.
- Спасибо. - Афродита сделала вид, что польщена, лишний раз подчеркнув свою
виртуозную естественность. - Другим же куда сложнее, потому-то вы наших шпионов так
быстро и демаскируете. Ну а так... Что чувствуете вы, то чувствуем и мы: боль, раздражение,
наслаждение. Разное наслаждение...
- Сколько же у тебя обличий? - Постепенно Мефодий осмелел настолько, что
перехватил инициативу в задавании вопросов.
Вопрос Афродите пришелся по душе, по крайней мере, лицо ее оживилось.
- За свою жизнь я принимала более сотни материальных форм, - ответила она. - Все
они напрямую зависели от уровня гравитации конкретной планеты, состояния атмосферы,
температуры, влажности и многого другого. Вот только вряд ли какая-либо из них тебе
понравилась бы.
- Но эта... очень даже ничего...
- Она не самая лучшая из всех, - созналась Афродита, - но я стараюсь не уронить
достоинства и в ней. Значит, получается?
- Еще как!
- Спасибо за комплимент. Наверное, это следует считать высшей оценкой моих
стараний. Несмотря на простоту вашего обличья, в нем, оказывается, так много ощущений.
Интересно чувствовать вкус пищи, напитков, запахи, тепло...
- У тебя холодная кожа, - сам не зная почему, заметил Мефодий.
- Правда? - встрепенулась Афродита и вдруг, подсев вплотную к Мефодию - тот даже
не успел как следует испугаться, - взяла его за руку, после чего поинтересовалась: - А
теперь?
Ладонь небожительницы пылала, словно та подхватила сильнейшую лихорадку и теперь
ужасно температурила.
- Нет, это все же чересчур. - Мефодий попытался мягко высвободить свою руку, но это
оказалось попросту невозможно. - Почувствуй мою - это стандартный земной уровень.
Выше или ниже его говорит о том, что у тебя не все в порядке со здоровьем.
Рука Афродиты похолодела быстрее, чем выключенная из розетки электроплитка, приняв
нормальную для человеческого тела "золотую середину" температурного режима.
- Как сейчас?
- Это... Это то, что надо, - сказал Мефодий и, оглядевшись по сторонам, извлек-таки
свою ладонь из мягких, но на удивление цепких пальцев Афродиты. - Теперь сходство и вовсе
полнейшее. Только не делай так больше - еще неправильно истолкуют...
- И тебе достанется от командования?
- Да, в общем-то, нет, с меня еще спрос невелик, но могут подумать невесть что...
- А что могут подумать?
- Ну ты же эксперт по нашей психологии, поэтому должна разбираться. Ты
очаровательная женщина, мы с тобой вдвоем на пляже, держим друг друга за руки...
Смех Афродиты разнесся над лагуной и слился с шорохом накатывавшего на песок
ленивого прибоя.
- Джейкоб отдал тебя в мое распоряжение как гостье, - наконец смогла вымолвить
она, - присматривать за мной и выполнять мои прихоти, разве не так? Скажи, а пофлиртовать
с понравившимся мне мужчиной будет большим нарушением режима моего пребывания?
Мефодий прикинул в уме: смотрители знали, кто прибывает к ним на переговоры,
следовательно, могли предугадать поведение Афродиты, исходя из ее психологического
портрета. Чары этой любвеобильной небожительницы давно стали на Земле притчей во языцех,
и тот факт, что к ней был приставлен новобранец, а не хладнокровный как скала мастер, тоже
нес в себе определенный смысл.
А что он сумеет противостоять чарам этой богини любви и красоты, Мефодий под вечер
первого дня сильно и сильно сомневался...
"Чего не сделаешь ради Англии!" - говаривал небезызвестный Джеймс Бонд, секретный
агент на службе Ее Величества, когда оказывался в подобных ситуациях. Что-то похожее, но
уже по отношению не к Англии, а ко всему Миру вертелось и в голове Мефодия, когда
изначально легкий флирт Афродиты по возвращении в номер отеля принял необратимые, как
горная лавина, последствия.
Было наплевать, что все происходящее в ее комнате наверняка прослушивается чуткими
ушами смотрителей. Об этом Мефодий даже не задумывался - богиня любви и красоты
оказалась достойна возложенного на нее звания. Она без труда сумела разбудить во внешне
сдержанном Мефодий те качества, которые требовались ей для вкушения полного букета
доступных земных наслаждений. То, чего Мефодий так опасался и чего одновременно так
желал, случилось с неизбежностью утреннего рассвета, до которого новобранец на Секретной
Службе Совета смотрителей боялся попросту не дожить...
Мефодию лишь слегка мешали прикрепленные к запястьям люциферрумовые бруски, но
соблюдение запрещающей снимать их "при исполнении" директивы было, как и во все
времена, превыше всего. Что-то всегда простительно, а что-то не допустимо никогда и ни под
каким предлогом...
В том, что смотрители знали, чем обернется его задание, Мефодий окончательно уверился
на следующее утро. Никто не вызвал его для дачи объяснений и не устроил разгона с
последующим возвратом на родину и отправкой новобранца в подмастерья к разжалованному в
сантехники Мигелю. Мало того, смотрители не только не сняли его с задания, но и вообще,
казалось, знать не знают о том, что творилось этой ночью за тонкими стенами элитного номера
"Приюта Робинзона Крузо". Хотя по многозначительным выражениям смотрительских лиц
Мефодий видел, что незнание - это лишь плохо напяленная маска. Видела это и Афродита, но,
что при этом испытывала, было известно только ей одной.
Надо заметить, что Афродита вообще ничем не выдавала того, что происходило между
ними ночью, - вела себя подчеркнуто отстранение, расхаживала вдоль полосы прибоя и
имитировала глубокое погружение в собственные мысли. Однако, как только они снова
оставались наедине, опять превращалась в раскованную собеседницу. Мефодий не мог сказать
точно, лгала ли Афродита в ответ на задаваемые им вопросы, но отвечала она охотно и без
какого-либо замешательства.
- Скажи, каков был наш Создатель в своей среде? - спросил ее Мефодий, поскольку
когда бы еще ему представился шанс поговорить с тем, кто знал Хозяина еще ближе, чем
смотрители.
- Создатель ваш был среди нас одним из величайших, - ответила Афродита, и глаза ее
как-то сразу погрустнели, улыбка исчезла, а плечи печально опали. - Не думай, что это я
говорю специально для тебя, нет - так оно и было... Он был гений, поскольку мог почти все.
Кронос многое бы отдал, чтобы переманить его на свою сторону... или уничтожить. Чего в
конце концов и добился... Он был особенный и мир видел по-особенному. И зря он тогда
пустился в бега - повелитель ничего бы не сделал ему дурного, ведь он ценил его, как никого
другого...
Афродита задумчиво замолчала, чего с ней за это время пока ни разу не случалось.
"Наверное, и впрямь все еще горюет, - подумал Мефодий. - Зря я эту тему затронул..."
- Почему же тогда Создатель ничего не рассказал нам о своих детях? - поинтересовался
Мефодий, хотя и не был уверен, как Афродита воспримет его вопрос.
- Все очень просто, - ответила она. - Он не был до конца убежден, что дети
действительно его. Он не доверял мне, и для этого у него были все основания. Такая я по
природе, что уж тут поделаешь? Ну а вы принадлежали ему безо всяких сомнений. Глядя на
ваше племя, я даже начинаю думать, что вас он любил гораздо больше, чем наших общих детей.
Потому-то при вашем "воспитании" он и обошел эту болезненную для себя тему стороной.
- Не сочти за бестактность, но от кого на самом деле твои дети?
- Старший, Гелиам, видимо, все-таки от Ареса, - не возмутившись и не смутившись,
призналась Афродита. - А Сагадей - это от него, безо всякого сомнения. У нас детей по
внешним признакам не отличают, как принято у вас, но то, что он столь же талантлив, как и его
отец, - правда. С недавних пор Сагадей у моего повелителя на особом счету. Холит и лелеет
его повелитель, боится снова лишиться такой драгоценности...
Вторая ночь с Афродитой опять вылилась в серьезную проверку предела выносливости
новобранца. К утру Мефодий уже смутно отдавал себе отчет в том, кто он, где он и что вообще
происходит тут, посреди Индийского океана в шаге от экватора. Афродита же словно старалась
выжать из него за оставшийся срок пребывания на Земле максимум доступных ей
удовольствий.
Осталась ли она на самом деле довольна или нет - неизвестно. Сквозь покрывающую
сознание пелену блаженного тумана Мефодий отметил, что внешне Афродита ничуть не
изменилась - как была с вечера цветущая и энергичная, так абсолютно такой же и встретила
рассвет. Рассвет того дня, когда смотрители обязаны были огласить свое решение по
предложенному проекту беспрецедентного в мировой истории сотрудничества...
Мефодий занял свое привычное место возле пальмового ствола и принялся с интересом
следить за ходом второго раунда переговоров, окрещенных им "Земля-Небо".
- Прежде всего хочу поблагодарить вас, мистер Джейкоб, за два неописуемых земных
дня, которые вы милостиво мне подарили, - усаживаясь в отведенное ей кресло, учтиво
обратилась к Главе Совета Афродита. - Как я уже говорила, ваша планета - лучшая из всех
известных нам во Вселенной. Я получила массу удовольствия, а ваш Исполнитель Мефодий
был на редкость предупредителен и любезен...
Тридцать пар глаз уставились на замеревшего в тени пальмы новобранца, причем
выражение их было однозначное- плохо скрываемое ехидство, не понять только, безобидное
или все-таки многообещающее.
Мефодий сделал вид, что озирает окрестности. На данный момент это был единственный
способ скрыть от всех терзавшее его ощущение вины: пока его начальство обсуждало судьбу
планеты, он без зазрения совести предавался плотским утехам с представительницей
враждебной стороны. И пусть для смотрителей такое поведение новобранца и являлось
тщательно спланированной акцией, легче от этого не становилось. Мефодий уже загривком
чуял, что после переговоров ему предстоит выслушать много любопытного о себе...
- Что ж, еще раз спасибо вам, мистер Джейкоб. А теперь я бы хотела узнать ваше
окончательное слово.
Джейкоб поднялся из кресла так, словно испытывал неловкость, давая леди ответ на столь
важный вопрос сидя. Он не спеша вышел на центр двора, после чего гордо приподнял
подбородок и произнес:
- Наше окончательное решение: нет! Мы отказываемся вступать в этот сомнительный
союз и предпочитаем остаться на прежних позициях. Также довожу до вашего сведения, что
любой оказавшийся на Земле представитель лагеря Юпитера будет без предупреждения
уничтожен. Единственным юпитерианцем, которому дозволяется появляться здесь, Совет
согласился считать вас. Но при одном условии - если ваш визит будет чисто дипломатическим
и сразу же по вашем прибытии будет фиксироваться Советом смотрителей. На этом все. Наша
сторона считает переговоры завершенными и выходит из них.
Внешне Афродита не выказала абсолютно никакого раздражения - как улыбалась
вежливо в лицо Джейкобу, так и продолжала, - однако тон ее речи охладел довольно заметно:
- Большая ошибка, мистер Джейкоб. Сейчас вы совершаете очень большую и
непоправимую ошибку. Уверяю вас, в скором времени все вы согласитесь в этом со мной.
- Поглядим, - не менее прохладно ответил Джейкоб. - Возможно, совершили, а
возможно, как раз ее и избежали. Нынешний порядок вещей нас вполне устраивает и, как
полагаю, будет устраивать и в дальнейшем. Мы не посягаем на вашу Вселенную, так будьте
добры, оставьте в покое и нас. Тем более раз у вас теперь есть такой замечательный новый
изобретатель. Вот пусть он и изобретет вам дюжину подобных планет. А если он и вправду сын
Хозяина, о чем мы знаем лишь с ваших слов, для него это будет проще простого.
- Если бы все было так просто, мистер Джейкоб, - огорченно вздохнула Афродита. -
Если бы только... Жаль, ваше упрямство опечалило меня, а моего повелителя, уж поверьте,
опечалит куда сильнее. Однако, что бы вы ни думали по этому поводу, для нас далеко не все
потеряно. И как бы через некоторое время, - небожительница говорила это, уже поднимаясь из
кресла, - вам не пришлось самим упрашивать повелителя Юпитера о том, чтобы он милостиво
принял вас под свое покровительство!
- Мы не знаем, что у вас на уме, - сказал Джейкоб, - однако убеждены, что ничего
хорошего. Потому передайте вашему повелителю: нам есть что ему противопоставить. И еще:
нам терять нечего, без планеты мы не способны существовать, и если уж нам суждено
погибнуть, то погибнем вместе с ней, а вам достанется лишь кусок голого камня.
- Ну зачем так радикально, мистер Джейкоб: "погибнуть", "камня на камне не
оставить"! - сказала Афродита чуть миролюбивее, однако по-прежнему холодно. - О войне
никто и не заикается. И об интервенции тоже. А то, чем вы меня сейчас стращали, нам
давным-давно известно: синдром потенциальных самоубийц заложен в вас вашим Создателем
неспроста. Но мы собрали достаточно информации о вас, чтобы повлиять на ваше мнение без
кровопролития, вот увидите... Ну что ж, а теперь разрешите откланяться - мне необходимо
поставить моего повелителя в известность о вашем решении. И если не возражаете, я покину
вас прямо отсюда.
Афродита неожиданно для всех легкой походкой подошла к своему бывшему соглядатаю,
коснулась его щеки теплой, живой ладонью и, подмигнув ему ласково, но все же слегка
натянуто, проговорила:
- Видимо, прощай, новобранец Мефодий. Думаю, будь мы с тобой по одну сторону
фронта, стали бы близкими друзьями. Однако, так или иначе, нечто хорошее из этого
путешествия я благодаря тебе все равно вынесла. Желаю удачи, когда она всем вам
действительно понадобится.
После этого, эффектным движением откинув роскошные волосы назад, Афродита воздела
глаза к небу и медленно оторвалась от земли, плавно набирая скорость. Уже через десять
секунд ее тело превратилось в едва заметную точку на небосклоне.
Мефодий непроизвольно увеличил кратность зрения, стараясь как можно дольше не
упускать Афродиту из вида. Последнее, что он рассмотрел, была сорванная с Афродиты туника
- скорость небожительницы к тому моменту была огромной. Затем тело юпитерианки
завращалось и, обратившись в сверкающий диск, скрылось во мраке космоса.
К задравшему голову Мефодию приблизился Гавриил.
- Ну и как впечатления от общения с непримиримым врагом? - с легкой издевкой
полюбопытствовал он.
- Вы выбрали неподходящего Исполнителя для этой работы - я не устоял перед ее
прелестями, - честно признался Мефодий. - Готов понести заслуженное наказание и
поступить под начало Мигеля на его каторге.
Гавриил воровато обернулся на Джейкоба, но тот, беседуя с членами Совета, уже покидал
двор отеля. Тогда Гавриил потрепал Мефодия по плечу, а затем сказал то, что Мефодий
услышать никак не рассчитывал:
- Прекрасная работа, малыш! Совет в высшей степени тобой доволен! - И, поймав
недоуменный взгляд новобранца, добавил: - Нет во Вселенной существа, которое устояло бы
перед обаянием этой бестии. Юпитер не зря прислал ее - видимо, надеялся, что она подберет
отмычку к кому-нибудь из нас. Так что ты сыграл роль первоклассного громоотвода для ее
прихотей, а заодно собрал нам массу пищи для ума. Однако я вижу, что кое-какую
разбалансированность в твой эмоциональный настрой наша гостья все-таки внесла. Не сказать,
что чересчур серьезную, но... Если хочешь, я подкорректирую его прямо сейчас.
- Не надо, - отказался Мефодий. - Справлюсь сам - не впервой. Нагрузите меня
работой, и через недельку все пройдет.
- Это хорошо, что ты сам заговорил о работе. Не соскучился по дому? Ха, глупый,
конечно, вопрос после такой недельки!.. Не скучай - нам с тобой предстоит заскочить еще в
одно местечко. Готов?
- Аминь...
Не будь все происходящее вокруг него столь серьезным, Мефодий счел бы свой
дальнейший вояж не очень веселой смотрительской шуткой.
К веселью здесь не располагало вообще ничего, даже окружающая обстановка: голые,
заметенные снегом скалы, извилистые фьорды и ползущие по небу дивизии тяжелых мрачных
туч. В этот неживописный пейзаж гармонично вписывался пронизывающий ветер, мечущий в
лицо пригоршни колючей снежной крошки и в беспорядке конструирующий из нее
движущиеся снеговые наносы. И это в начале осени! Что ни говори, а Гренландия и Мальдивы,
подобно народу и народовольцам из бессмертных ленинских тезисов, были друг от друга
безумно далеки...
Пожилой и немногословный агент-эскимос по имени Тайягук вез их с Роберто на
собачьих упряжках куда-то в глубь этой обледенелой Антарктиды Северного полушария.
Маршрут Тайягука пролегал без какой-либо логики и был известен лишь ему одному. Вместо
кратчайшего прямого пути по бесконечным льдам их кортеж из трех влекомых лайками
упряжек вырисовывал при продвижении на восток лихие виражи и извилистые петли.
Объяснялась сия алогичность весьма просто: путники пробирались по поверхности огромного
шельфового ледника, движущегося уже не одно тысячелетие от це
...Поділитися у соцмережах
