Жанр: Научная фантастика
Божий молот 1. Божий молот
...аполнился пронзительными
голосами людей, переговаривающихся по системе внутренней связи.
- Метеорит, - объяснил Сэмшоу. - Упал и поднял волну в тридцати километрах к югу.
Капитан Рид, такой же седой, как Сэмшоу, хотя и на двадцать лет моложе океанографа, покинул
свою кабину и присоединился к собравшимся на мостике. Он с любопытством выслушал Сэмшоу и с
сомнением посмотрел на него.
- Мистер Чао, что у нас впереди?
- Неприятность, капитан, - ответил Чао. - Чертовски сильный шторм. Очень быстро
надвигается. - И он ткнул пальцем на увеличенное изображение на экране радара. Облака синекрасной
вереницей стремительно приближались к ним. Шторм был уже виден.
Дэвид Сенд с недовольной гримасой на покрасневшем лице, ворча, поднялся с нижней палубы.
- Уолт, что бы там ни было, но вся работа полетела к чертям. У нас... О, Господи! -
оправившись от вида надвигающейся стихии, он выругался. - Все шло так хорошо, а теперь на
графике пик.
- Пик?
- Аномалия с короткой длинной волны. Резкий наклон, потом на мгновение ноль, а затем
медленный подъем. Все погибло. Надо снова все проверять, может, даже послать установки обратно в
Мериленд.
Капитан приказал развернуть судно так, чтобы шторм обрушился на нос. То тут, то там
раздавались предостережения, свист, крики, трезвонили звонки.
- Что случилось? - спросил Сенд. Гнев, охвативший его, уступил место тревоге.
- Метеорит, - сказал Сэмшоу. - Огромный.
Фронт урагана накрыл корабль спустя семь минут после того, как Сэмшоу увидел падение в море
огненного шара.
"Дискаверер" упал в пропасть между двумя волнами, а потом взлетел над водой. Нос судна
устремился в черное небо. Сэмшоу и Сенд крепко вцепились в поручни мостика. На их лицах застыли
напряженные улыбки. Команда трудилась вовсю, стараясь, чтобы корабль не потерял управление, а
капитан, не отрываясь, смотрел вперед.
- Мне приходилось бывать в худших переделках, - пытался перекричать стихию Сэмшоу.
- А мне нет, - выкрикнул в ответ Сенд.
- Я чувствую себя хмельным от восторга. Настоящая экзотика - высший класс. Увидеть, как
метеорит упал в морские воды и что из этого вышло... Стоит сообщить на берег.
- Кто напишет отчет?
- Мы вдвоем.
- Я отключил оборудование, обнаружив аномалию. Когда прояснится, надо будет сделать еще
один заход.
"Дискаверер", подумал Сэмшоу, выстоит. Непогода вскоре вновь сменится тишиной. Он ничуть
не сомневался в этом. Лишь только ливень начал стихать и волны уменьшились, Сэмшоу пошел в
каюту, чтобы записать все факты, цифры и уравнения, необходимые для понимания происшедшего.
Сенд, шатаясь, как пьяный, направился по коридорам и лестницам вниз. Проходя мимо Сэмшоу, он
успел сказать, что хочет опять проверить проклятые гравиметры.
На следующий день, когда пришла их очередь передавать по радио сообщение в Ла-Джоллу,
ученые все еще не пришли к окончательным выводам.
Больше всего их занимало одно явление: все три гравиметра зарегистрировали "пик"
одновременно. Падение метеорита не могло вызвать такого отклонения. Предназначенные для работы в
самолетах, на кораблях, гравиметры не реагировали на удары даже большей силы. Да и кроме того,
метеорит упал в море уже после того, как график изменился.
Сенд составил список возможных гипотез и показал его Сэмшоу, когда они остались наедине.
- Все очень просто, - сказал он за завтраком. Они сидели на камбузе, и перед ними стояли
тарелки с рубленой солониной и поджаренным белым хлебом. - Я сделал некоторые расчеты и
сравнил три графика. Установки расположены слишком близко друг от друга, чтобы нам обращать
внимание на показания каждой из них. Но я взял числовое выражение каждого пика и обнаружил очень
незначительный временной интервал между ними. Объяснение этому лишь одно. Анализируя явления,
связанные с приливом и отливом, и делая поправку на поведение корабля как гравитационного объекта,
график указал на объект массой около ста миллионов тонн, пронесшийся над установками по кривой.
- И откуда появился этот объект? - рассеянно спросил Сэмшоу.
- Непосредственно с севера, я полагаю.
- Где он упал?
- В сотне или в двухстах километрах отсюда.
Сэмшоу обдумал слова коллеги. Чем бы ни оказался огненный шар на самом деле, но он не тянул
на сотню тонн и уж никак не на сто миллионов. Если бы над кораблем действительно пронеслось
небесное тело размером с гору, то оно, упав в воду, расплескало бы Тихий океан, словно кофе в чашке.
- Ну, хорошо, - сказал Сэмшоу. - Проигнорируем показания графика. Будем считать, что
имеем дело с обычной аномалией.
- Обычной - на всех трех гравиметрах? - спросил Сенд, саркастически ухмыляясь.
"Эн-Би-Си нэшнл ньюс", 2 ноября 1996 года. Комментатор Агнес Линдер.
Последняя сенсация и без того богатого событиями предвыборного года не укладывается в
рамки самого богатого воображения. Речь идет о появлении космических пришельцев. Жители
Соединенных Штатов, как показывают опросы общественного мнения, пребывают в недоумении и
растерянности.
Австралийские инопланетяне преждевременно появились на Земле, полагают некоторые ученые;
мы пока не готовы к встрече с ними и не в состоянии понять, что их визит может означать для
людей.
Кандидат в президенты Берил Купер и ее вице-президент Эдгар Фарб перешли в наступление,
обвиняя президента Крокермена в сокрытии информации, предоставленной Австралией, и вопрошают,
не стоят ли за уничтожением - или самоуничтожением - роботов в Большой пустыне Виктории
Соединенные Штаты.
Но народ Америки не придает значения этим обвинениям. Кто из нас, ответьте мне,
действительно откликнулся на события с эмоциональным пылом или с холодной рассудительностью?
Скандал, касающийся гибели инопланетян, воспринят равнодушно; утверждения австралийского
правительства о причастности американцев к случившемуся не привлекли внимания нигде в мире.
Внешние силы пока еще ни разу не потревожили землян, теперь же нам предстоит значительно
расширить границы своего мышления. По либеральной западной традиции, наше общество всегда
поддерживало политику, направленную на решение внутренних, насущных, проблем, политику
консервативную в истинном значении этого слова. И президент Крокермен - наследник этой
традиции. Политика забегания вперед, провозглашенная Купер и Фарбом, чужда американцам, судя по
результатам опроса, проведенного Эн-Би-Си. В то же время, итоги опроса свидетельствуют, что за
три дня до выборов Крокермен стабильно опережает соперников на тридцать процентов. И это с
учетом того, что президент не высказал мнения о событиях в Большой пустыне Виктории.
3 ноября
Нарядный отлично сшитый серый костюм шел миссис Саре Крокермен. Густые темные волосы
Первой леди были тщательно уложены. Когда она наливала Хиксу кофе, писатель обратил внимание на
безукоризненно ухоженные руки. Ногти, покрытие бронзовым лаком, слегка поблескивали, когда на
них падал неяркий свет, проникающий через двустворчатые окна, расположенные позади обеденного
стола - погода стояла по-зимнему пасмурная. Обставленная тиковой мебелью кофейного цвета
гостиная выглядела пустой, но уютной. Внизу, за окнами, простиралось зеленое пространство
Национального парка.
Если не считать сотрудника секретной службы, сопровождавшего Хикса - парня с
непроницаемым лицом, по фамилии Батлер, - они были одни в квартире на Саммит-стрит.
- Президент продолжает оплачивать эту квартиру по моему настоянию, - объяснила миссис
Крокермен, опуская стеклянный кофейник на вязаную салфетку. Она поставила перед Тревором чашку
кофе и села напротив. Ее колени, обтянутые нейлоном, упирались в ножку стола.
- Мало кто знает о ее существовании. Муж считает, что мы сможем сохранить секрет еще в
течение месяца или двух. Поэтому я все реже думаю о ней как о своем убежище, но, тем не менее, попрежнему
нахожу здесь отдохновение. Надеюсь, вы поймете, как много значит для меня эта маленькая
тайна.
Батлер отошел от телефона, переместился к окну и уставился на дверь. Хикс невольно сравнил его
с бульдогом, а миссис Сару Крокермен - с пуделем.
- Муж, естественно, говорил мне о своих проблемах, - сказала она. - Не утверждаю, что я
понимаю происходящее или ... что я согласна со всеми его выводами. Я читала отчеты - большую их
часть - и видела материалы, подготовленные вами для него. Знаете, он не прислушивается к вашему
мнению.
Хикс молчал, глядя на супругу президента поверх поднесенной ко рту чашки. Кофе казался
отменным.
- Мой муж - сложный человек. Он долго не отпускает консультантов после того, как они
выполнили задачу или довели до него свои точки зрения. Он пытается создать впечатление
беспристрастного, поддерживающего свободный обмен мнениями политика - и собирает под свое
крыло тех, кто может поспорить с ним, но редко прислушивается к этим людям. Не хочет он слушать и
вас.
- Я понял это, - заметил Хикс. - Меня выселили из Белого Дома. В отель.
- Я в курсе, благодаря секретарю. У вас все еще есть прямая связь с президентом?
Хикс кивнул.
- Выборы - настоящее проклятие для него. Даже несмотря на то, что ему не нужно вести
активную кампанию. Эта их "стратегия"... Лучше бы Берил Купер наступала ему на пятки. Муж
болезненно реагирует на происходящее, и ему не нравится отсутствие предвыборной борьбы. Он не
привык чувствовать себя хозяином положения.
- Мне очень жаль, - сказал Хикс, размышляя о том, к чему клонит собеседница.
- Я хотела предупредить вас. Супруг проводит немало времени с человеком, присутствие
которого в Белом Доме, особенно в период избирательной кампании, не по душе многим. Вы слышали
что-нибудь об Оливере Орманди?
Хикс отрицательно покачал головой.
- Орманди хорошо известен в американских религиозных кругах. Очень умен, что свойственно
подобным людям. Держится в стороне от политики и журналистов. Все другие идиоты, - она почти
выплюнула это слово, - предстали перед глазом циклопа, я имею в виду средства массовой
информации, в качестве шутов. Но только не Оливер Орманди. Впервые они встретились с президентом
на обеде в Университете Роберта Джеймса.
- Это там они попросили разрешения вооружить охрану пистолетами?
- Да.
- Выдумка Орманди?
- Нет. Он оставляет это тем, кто не прочь драть горло. Для политиков, которые находятся в тени,
Орманди - свой парень. Он не кривит душой. Еще кофе?
Хикс протянул чашку, и миссис Крокермен наполнила ее.
- Билл встречался с Орманди несколько раз на прошлой неделе. Я спросила Нэнси,
ответственного секретаря президента, о чем они говорили. Сначала она не хотела рассказывать, но...
Она обеспокоена. Во время второй встречи Нэнси на несколько минут заходила в комнату. По ее
словам, они беседовали о конце света. - Гнев так ожесточил черты миссис Крокермен, что ее лицо
казалось высеченным из камня. - Они обсуждали планы Господа относительно нашего народа. Нэнси
заметила, что Орманди чрезвычайно воодушевлен.
Хикс не отрывал взгляд от стола. Что он мог ответить? Крокермен - президент. Он сам выбирает
сподвижников.
- Мне не нравится все это, мистер Хикс. А вам?
- Ничуть, миссис Крокермен.
- Что вы предлагаете?
- Вы сами сказали, что он больше не желает слушать меня.
- Он не слушает ни Карла, ни Дэвида, ни Ирвина... ни меня. Он одержим странными идеями.
Читает Библию. Самые жуткие ее главы. Апокалипсис. Муж вел себя по-другому всего несколько
недель назад. Он изменился.
- Сочувствую.
- Он созвал кабинет для обсуждения экономических мер. Говорит, что собирается сделать
заявление после выборов. Вы не можете воздействовать на него?.. - спросила Сара. - Сначала у меня
сложилось впечатление, что он очень доверяет вам. Не исключено, что и теперь... Почему он так
полагался на вас?
- Тогда он переживал трудное время, - предположил Хикс. - Мы встретились после его
знакомства с Гостем. А еще раньше он прочитал мою книгу. Я никогда не разделял его мнения...
- "Возмездие". Вот какое слово, в основном, звучит в нашей спальне. Он всегда улыбается, когда
вспоминает, как Орманди использует это понятие. Возмездие. Банально! Муж никогда не признавал
банальностей, никогда не был игрушкой в руках религиозных фанатиков или политиков.
- Случившееся изменило всех нас, - успокоительно сказал Тревор.
- Я не хочу, чтобы мой муж попал в беду. Этот Гость обнажил его слабые места, а ведь за
тридцать лет политической карьеры - я находилась рядом с ним все это время - никому не удалось
даже подступиться к Биллу. Но Гость нанес ему тяжелый удар, а Орманди принялся бередить рану.
Орманди может погубить президента.
- Я понимаю.
Может случиться непоправимое, подумал Хикс.
- Очень прошу, сделайте что-нибудь. Может, попытаться снова поговорить с президентом? Я
добьюсь встречи. Муж согласится ради меня, я уверена. - Миссис Крокермен посмотрела на
двустворчатое окно, словно оно могло принести спасение. - Последние события сделали нашу
семейную жизнь напряженной. Я, конечно, буду возле него накануне выборов, буду улыбаться и
приветствовать толпу. Но сейчас мне хочется одного - спрятаться здесь. Мне трудно держать себя в
руках, мистер Хикс. Я не могу видеть, как муж губит сам себя.
В кабинете главнокомандующего царила атмосфера уныния.
Ирвин Шварц, бледный лоб которого выделялся на вытянутом розовощеком лице, присел на край
стола, поджав под себя ногу, насколько ему позволяло брюшко. Под задравшимся отворотом брюк
виднелся черный носок и несколько квадратных дюймов волосатой икры. На столе перед ним, словно
семейный портрет, стоял телевизор с маленьким плоским экраном. Звук был выключен. Снова и снова
прокручивалась видеозапись взрыва австралийских роботов. Наконец Шварц наклонился к телевизору и
выключил его, нажав на кнопку толстым пальцем. Рядом с ним стояли Дэвид Роттерджек и Артур
Гордон; Артур засунул руки в карманы, Роттерджек потирал подбородок.
- Мистер Лерман и мистер Маккленнан сейчас у президента, - сказал Шварц. - Больше я
ничего не могу сказать. По-моему, я не пользуюсь его доверием.
- И я, - присоединился Роттерджек.
- А Хикс? - спросил Артур.
Шварц пожал плечами.
- Президент неделю назад попросил его перебраться в отель и отказывается от встреч с ним.
Только что звонила Сара. Она беседовала с Хиксом сегодня утром и сейчас хлопочет о том, чтобы он
был принят Крокерменом. Теперь здесь все очень строго. Кермит и я - мы не раз испытали это на себе.
Кермит Фермен работал ответственным секретарем преидента.
- Это касается Орманди?
- Тот встречается с президентом ежедневно, проводит с ним, по крайней мере, час. Без
предварительной записи.
Артур не мог выбросить из головы мысль о Марти. Каждая черточка лица мальчика, застывшего в
улыбке, ярко вырисовывалась в памяти. Прямой наследник. Но Артур не мог представить себе лицо
жены - только отдельные его черты, - и это волновало его.
- У Карла последний шанс, - сказал Роттерджек.
- Полагаете, он произнесет перед Крокерменом славную речь о сути президентства? - спросил
Шварц.
Роттерджек кивнул.
Артур удивленно посмотрел на них.
- Он собирается напомнить Крокермену, что значит быть президентом, - пояснил Шварц. -
Мартышкин труд. Наш лидер и так знает об этом все, что только можно знать.
- Послезавтра выборы. Самое время повторить урок, - заметил Роттерджек.
- И вы, и я - мы видим, что победа у него в кармане. Вы не понимаете, что творится в его
голове.,
- Ага, вы, наверно, считаете себя его подушкой, или диванным валиком, черт возьми! -
выкрикнул Роттерджек, выбросив вперед руку так стремительно, что чуть не задел Артура. Тот
отступил на несколько дюймов. - А вам следовало бы держать чокнутых и идиотов подальше от него.
- Мы сделали все возможное, чтобы спасти его от самого себя, - парировал Шварц. -
Маккленнан пытался игнорировать его предложения о подготовке страны к сообщению. Я откладывал
его встречи с губернаторами, терял план, составленный президентом, менял повестку дня на заседаниях
кабинета. Президент только улыбался и терпел нас, - а сам продолжал свое. Наконец мы решили
отбросить все попытки и подождать окончания выборов и инаугурации, но пока с Орманди приходится
мириться.
- Я бы хотел поговорить с ним, - сказал Артур.
- И мы все тоже. Крокермен никому этого не запрещает... Но Орманди никогда не засиживается
здесь, и мы не успеваем перехватить его. Он промелькнет тенью и исчезает.
Роттерджек покачал головой и усмехнулся.
- Можно подумать, Орманди один из них.
- Кто?
- Один из завоевателей.
Шварц нахмурился.
- Понимаете теперь, что произойдет, если президент раскроет тайну? Даже мы начинаем
размышлять так же, как доверчивые невежды.
- А вы не предполагаете, что случиться может всякое? - настаивал Роттерджек. - Если они
сфабриковали Гостя, то почему бы им не сделать робота с человеческим обликом - таким, чтобы всех
нас провести?
- Меня больше пугает сама эта идея, чем возможность того, что догадка окажется верной, -
сказал Артур.
- Да, но идея высказана, - твердил Роттерджек, - и надо оценить ее со всех сторон. Кое-кто не
прочь придерживаться ее.
- Ваше предположение разъединит нас, - заявил Шварц. - А к этому они, наверно, и
стремятся. Господи, о чем я?
- Может, публичное заявление поможет? - заметил Артур. - Ведь мы ничего не достигли,
скрывая факты.
- Вопрос в том, как президент собирается преподнести случившееся, - ответил Роттерджек. -
Что вы будете делать, если Маккленнану не удастся переубедить Крокермена? - обратился он к
Шварцу.
- Скорее всего, после выборов я подам в отставку, - сказал Шварц безжизненным ровным
тоном. - Ему, вероятно, придет в голову сформировать новый кабинет на случай войны.
- А вы?
Шварц уставился на небесно-голубой ковер. Артур, следя за ним, подумал о множестве
привилегий, предоставляемых этим роскошным цветом, который так трудно не запятнать. Множество
приманок, удерживающих людей, подобных Роттерджеку и Шварцу.
- Нет, - наконец высказался Шварц. - Я просто чертовски лоялен. Если он поступит так по
отношению ко мне - ко всем нам, - я буду возмущен до глубины души. Но он останется президентом.
- Возможно, некоторые конгрессмены и сенаторы попытаются бороться, - проговорил
Роттерджек.
- Понятное дело.
- Настоящие патриоты, знаете ли, не то что вы или я.
На лице Шварца проступила обида и, одновременно, выражение согласия с собеседником. Он то
ли кивнул, то ли покачал головой и встал.
- Ладно, Дэвид. Но мы в какой-то степени несем ответственность за Белый Дом. Где
альтернатива? Кто займет его место? Вице-президент?
Роттерджек иронично фыркнул.
- Вот-вот, - заметил Шварц. - Артур, если я добьюсь для вас приема, если я вцеплюсь в
президента - сможете ли вы вытащить сюда Файнмана, чтобы вы все постарались... Ну, вы
понимаете... Сделать то, что не смогли мы?
- Только в том случае, если Крокермен примет Файнмана сразу и если медики не будут против.
- Он так плох? - спросил Роттерджек.
- Он проходит курс лечения. Cложный курс.
- Почему вы не нашли... Впрочем, неважно, - замялся Роттерджек.
- Файнман лучше всех, - ответил Артур на этот полувопрос.
Роттерджек мрачно кивнул.
- Мы попытаемся, - сказал Гордон.
Артур пробирался в Даллесе сквозь толпу, засунув руки в карманы пиджака, висевшего на нем,
как на вешалке. Он отлично понимал, что похож на пугало. За последние две недели он похудел на
десять фунтов. Гордон не мог себе этого позволить, но беда в том, что он почти перестал ощущать
голод.
На табло с расписанием полетов он выяснил, что до приземления самолета Харри осталось
полчаса. У него появился выбор: заставить себя съесть бутерброд или позвонить домой.
Артур все еще пытался вспомнить лицо жены. Он мог бы нарисовать ее нос, глаза, губы, лоб,
руки, он видел ее шею, мягкий теплый белый живот и грудь цвета утреннего тумана, нити черных
густых волос. Он не забыл нежный неповторимый аромат ее кожи, напоминающий запах хлеба. Но он
утратил воспоминание о лице.
Поэтому его не покидало ощущение одиночества. Поэтому его так мучала разлука. Артуру уже
стало казаться, что он провел в конторах и на заседаниях многие годы. Нереальными представлялись
ему кабинеты, нереальной - группа людей, толкующих о судьбах Земли. И конечно, малореальным он
находил окружение президента.
Настоящая жизнь осталась в прошлом - у реки, в спальне и кухне их дома, но, прежде всего, под
кронами деревьев, шелестящими в порывах ветра, и в мелодичном журчании воды. Там, в этом месте,
он всегда ощущал связь с семьей, мог чувствовать себя в уединении, но не в одиночестве, вне поля
зрения жены и сына, но вблизи от них. Если смерть неизбежна, не случится ли так, что Артур не сможет
разделить с семьей последние часы и окажется вдалеке от нее, выполняя особые поручения?..
Аэропорт, как всегда, был переполнен. Большая группа японцев, старавшихся держаться вместе,
миновала Артура. Он испытывал к японцам особенную любовь - большую, чем к индоевропейцам.
Японцы отличались неистребимым стремлением к добрым взаимоотношениям. Он обошел группу и
чуть не столкнулся с немецкой семьей - женой, мужем и двумя дочерьми, изучающими посадочные
талоны.
И лицо Харри он тоже не мог вспомнить.
Открытая телефонная кабинка, местами покрытая вздувшимся пластиком, отвлекла его от
размышлений. Аппарат принял кредитную карточку и поблагодарил немолодым приветливым женским
голосом, говорящим менторским, но не слишком суровым тоном. Искусственный голос.
В трубке раздалось шесть гудков, пока Артур не припомнил, что Франсин предупреждала его
накануне о том, что поведет Марти к дантисту.
Артур повесил трубку и пересек зал, направляясь в буфет. Он заказал бутерброд с копченой
индейкой и колу. Двадцать пять минут. Усевшись на высокий табурет за небольшим столиком, он
запихнул в себя всю порцию.
Хлеб. Майонез. Вкус дичи под запекшейся коркой. Сытно, но не то, что надо. Он скривился и
отправил в рот последний кусочек хлеба.
На миг - не дольше - он ощутил слабый приступ отчаяния, и его воля дрогнула. Просто сдаться,
отказаться от действия, раскрыть объятия мраку, забыть о долге перед страной, женой и сыном, перед
собой, закончить партию - что еще оставалось делать в этой игре? Убрать свои фигуры с шахматной
доски или наблюдать за тем, как противник сметает их? Потом можно будет начать новую битву. А
пока надо отдохнуть. Но - странное дело - отчаяние отступило, а мужество и сила вернулись, как
только он понял, что если и впрямь у него не останется ни пешки, то уже ничто не помешает отдыху;
тогда-то и наступит конец. Забавно устроен мозг.
В четверть второго он уже стоял бок о бок с другими встречающими. Двустворчатая раскрытая
дверь выплеснула в зал группу бизнесменов в элегантных костюмах строгих тонов, отливавших
необычным голубым оттенком, который был в моде и который напоминал Франсин павлиний глаз;
троих детей, державших друг друга за руки, за ними женщину в черной юбке, закрывавшей колени, и
белоснежной блузке, а потом Харри с кожаным чемоданом в руке. Друг выглядел похудевшим,
постаревшим и усталым.
- Хорошо, - сказал Харри после того, как они обнялись. - В твоем распоряжении сорок восемь
часов, а потом доктор будет ждать, чтобы всадить в меня еще множество иголок. Боже! Ты выглядишь
не лучше меня.
Выезжая из гаража в небольшом правительственном автомобиле, Артур успел изложить
Файнману обстоятельства предстоящей встречи с президентом.
- Шварц урвал полчаса из расписания Крокермена. Оно составлено чрезвычайно плотно.
Президент, как предполагается, будет сегодня вечером в Нью-Хэмпшире - последний виток
предвыборной кампании. Тридцать минут Хикс и я проведем с ним в Овальном кабинете, и никто нам
не помешает. Мы должны сделать все возможное, чтобы убедить его в том, что он ошибается.
- А если все безуспешно? - спросил Харри. Его глаза уже не были карими, как прежде,
скорее - почти бесцветными.
Артур пожал плечами.
- Как ты себя чувствуешь?
- Не так плохо, как можно предположить, глядя на меня.
- Я рад, - сказал Артур, стараясь проглотить подступивший к горлу ком. Он чуть улыбнулся
Харри. - Сколько ты весишь?
Машина выехала на шоссе. Сквозь тучи пробивались солнечные лучи. Начинался снегопад.
- Я снова в полной боевой готовности и вешу столько, сколько в Университете в день выпуска.
- Каковы медицинские прогнозы?
Харри скрестил руки на груди.
- Врачи не потеряли надежду.
Артур оглядел друга со всех сторон.
- На тебе парик?
- Правильно, - подтвердил Файнман. - Ну, хватит обсуждать всякую дрянь. Расскажи об
Орманди.
Широкие двери Овального кабинета распахнулись. На пороге стояли трое. Шварц кивнул им.
Артур узнал председателей комиссий по ценным бумагам и биржевой деятельности, а также министра
финансов.
- Срочное совещание, - пробормотал Шварц, когда те вышли.
Хикс вопросительно взглянул на него.
- Они решают проблемы применения части I Банковского законодательства на случай
чрезвычайного положения и части 19 а акта о госбезопасности и биржевой деятельности.
- А точнее?
- Временное закрытие банков и бирж, - пояснил Шварц. - Если президент сделает заявление о
пришельцах.
К дверям подошла секретарша президента Нэнси Конгдон и улыбнулась ожидающим в приемной.
- Еще пару минут, Ирвин, - сказала она, тихо закрывая за собой дверные створки.
- Не хотите сесть? - спросил Шварц Файнмана.
Тот спокойно покачал головой, успев привыкнуть к заботливому вниманию. Он принимает это не
просто с достоинством - с апломбом, подумал Шварц.
Нэнси открыла дверь и пригласила всех войти.
Миссис Хемптон изменила убранство президентского кабинета, завесив три окна позади
витиевато инкрустированного большого стола белыми шторами и украсив одну из стен новым
овальным ковром. Комната показалась вошедшим светлой, наполненной свежей зеленью и атмосферой
весны, вопреки серым зимним облакам, видневшимся снаружи. За окном Артур заметил розовый сад,
кое-где покрытый снегом. В последний раз он был в Овальном кабинете полтора года назад.
Крокермен сидел за викторианским столом, просматривая бумаги в коричневых папках.
Некоторые из папок, помеченные аббревиатурой ДИРНСА - Директор, Управление Национальной
...Закладка в соц.сетях
