Жанр: Научная фантастика
Божий молот 1. Божий молот
..., трещины и
замирали под потоком камней и пыли. Позади них рушился гранит.
Становилось душно. Люди внизу опустились на колени и, плача, продолжали распевать гимны.
Эдвард уже не слышал, а только видел их. Предсмертный стон Йосемите перестал быть просто звуком:
полифонический вой и грохот превратились в воплощение боли.
Эдвард и Бетси больше не могли удерживать равновесие, даже стоя на четвереньках; они упали на
землю и сжали друг друга в объятиях. Бетси лежала с закрытыми глазами; Эдвард чувствовал, как губы
женщины шевелятся у его шеи: она молилась. Эдвард, как ни странно, не испытывал такого желания.
Он ликовал. Эдвард взглянул на восток, за долину, за сломанные деревья и увидел на горизонте что-то
темное и огромное. Не тучи, не надвигающийся шторм, а...
Он даже не ужаснулся и не удивился. То, что он видел, могло означать только одно: к востоку от
Сьерра-Невада, вдоль условной линии, которая разделяла горы, формировавшиеся в течение сотен лет
под влиянием внутренних земных процессов, за пустыней, простиравшейся позади - там погибал весь
континент, взлетая на воздух бесчисленными обломками.
Эдварду не потребовалось никаких расчетов, чтобы понять: это - конец. Такой огромной
энергии - даже если атака прекратится - хватит, чтобы уничтожить все живое на западе континента,
чтобы изменить облик Северной Америки.
Ощущение ускорения в желудке. Толчок вверх. Кожа будто горит. Снова толчок. Ветер, кажется,
может подхватить и унести их. Собрав последние силы, Эдвард прижался к Бетси. На какое-то
мгновение он потерял Минелли из виду, когда же он снова открыл воспаленные глаза, то на фоне
мрачного синего неба, покрытого звездами - в этот момент тучи рассеялись, - разглядел друга,
который стоял, подняв руки, на колеблющейся террасе и блаженно смеялся. Минелли попятился и,
окутанный клубами пыли, наступил на только что отколовшуюся гранитную плиту - рот открыт в
крике, утонувшем в немыслимом грохоте.
Йосемите больше нет. И Земли, наверно, уже нет. А я все еще мыслю.
Единственное, что ощущал Эдвард, помимо непрерывного ускорения, это тело Бетси рядом с
собой. Дышать становилось все труднее.
Они больше не лежали, а падали. Эдвард видел каменные стены, обнаженные белые поверхности
шириной в тысячи футов, кружащиеся деревья, комки слипшейся грязи и даже - в нескольких ярдах от
себя - маленькую женщину с лицом ангела, летящую с закрытыми глазами и распростертыми руками.
Казалось, прошла вечность, прежде чем свет окончательно померк.
Гранитные плиты накрыли их всех.
С расстояния в десять тысяч миль Земля казалась такой же первозданной, мирной и прекрасной,
какой она впервые предстала перед ним тридцать лет назад на фотографии, сделанной из космоса. Этот
вид - алмаз в облаках, опал и ляпис-глазурь в причудливой дымчатой оправе - восхитил его и
заставил сильнее, чем когда-либо ощутить себя частью одного космического целого. Те снимки во
многом изменили его жизнь.
Свидетели выглядели подавленными. Никто не произносил ни слова. Все старались вести себя как
можно тише. Артур еще никогда не сталкивался со столь углубленной сосредоточенностью в большой
группе людей. Марти замер рядом с отцом, выпустив его рук - мальчик не выше четырех футов
одиннадцати дюймов, стоящий в одиночестве. Много ли он понимает?
Не исключено, столько же, сколько и я.
Ничто нельзя было сравнить с тем, что им предстояло увидеть. Ни пожар в родовом доме, ни
тонущий океанский лайнер, ни бомбежку города или ужас массовых захоронений времен революций и
войн. На их глазах совершалось преступление против всего человечества. Кроме них - пассажиров
корабля и записей, хранящихся в ковчегах, - от Земли не останется и следа.
Но Артур не мог оплакивать гибель всех жителей планеты - сначала необходимо набраться сил и
примириться со смертью отдельных людей. Так много личных потерь, предметов, мест, которые
предстоит оплакать: его разум все же не является голографией разума человечества.
Уйдет в небытие и то, что было неведомо ему. Связи, факты, события - одни так и не
свершившиеся, другие уже непоправимые. Ковчеги могли спасти только то, что люди знали сами о себе.
Позже появятся беженцы, в чьих сердцах никогда даже не промелькнет надежда на возвращение домой,
надежда на восстановление связи с утраченным прошлым.
Они будут зависеть от доброты или каких-то других качеств чужаков, от механического разума,
который до сих пор не продемонстрировал особой охоты раскрыть свои карты - от благодетелей не
менее таинственных, чем губители планеты.
Жизни. Биллионы людей, влачащих недолговечное существование, подлежащее забвению. Артур
не мог постичь до конца картину бытия. Уж лучше мыслить абстрактными категориями. Правда,
абстракций и так хватает. То, что представало перед его взором теперь, реально и быстротечно, и от
понимания этого разрывалась душа. Позади месяцы неимоверных стараний сжиться с новыми фактами
и явлениями, а, между тем, та тяжелая пора подействовала на него не так сильно, как вид Земли в
прозрачной панели космического корабля.
Сеть ничего не объясняла. Спустя некоторое время, когда каждый из свидетелей свыкнется с
потерями - может, тогда люди осмыслят подробности гибели родной планеты и произведут ее
посмертное вскрытие.
В голове мелькали различные образы и картины. Реклама в детских телепередачах, смеющаяся
женщина с ожерельем Питера Пена и прилизанными волосами, благопристойные домохозяйки, лица
солдат, погибающих во Вьетнаме, президенты, один за другим сменяющиеся перед телекамерой, и
напоследок печальный образ Крокермена.
Двухсотдюймовый телескоп в Маунт-Паломаре. Артур никогда не работал с ним, но ему часто
доводилось бывать в обсерватории. Шестисотдюймовый - в Мауна-Кеа. Его комната в общежитии
Калифорнийского университета. Лицо женщины, с которой он первый раз в жизни занимался любовью
на первом курсе. Лекции преподавателей. Радость, которую он испытал в тринадцатилетнем возрасте,
определив свойства листа Мебиуса. Счастье от того, что удалось ухватить концепцию пределов
исчисления. Чтение первых статей о черных дырах в конце шестидесятых.
Харри. Как всегда, Харри.
Первая встреча с Франсин - девушкой с длинными черными волосами в легкомысленном
купальнике, которая с грацией сладострастной богини выходит из моря и бежит по ляжу, стряхивает
полотенцем песок с лодыжек и бедер и, смеясь, падает на спину в пяти ярдах от Артура.
Не все потеряно.
Марти тронул его за руку.
- Папа, что это?
Земной шар не изменился с виду, но Марти что-то заметил, да и некоторые другие начали
шептаться, показывая на панель.
Над Тихим океаном разрасталось серебристо-белое пятно, как плесень в чашке Петри. Такие же
сгустки появились над западной частью Соединенных Штатов и видимым районом Австралии. Через
несколько минут Земля предстала перед ними в непроницаемом одеянии бело-серого цвета. Туманная
масса медленно, как минутная стрелка, вздымалась волнами, почти такими же, какие бывают на
поверхности водоемов. Завеса над Северным полюсом переливалась всеми цветами; яркие пятна
постоянно меняли свои очертания и напоминали пламя свечи на ветру. Там буйствовало северное
сияние. Непонятные разрушительные процессы происходили в динамо-машине внутреннего механизма
планеты.
Артур представлял, как взрыв распространится от сверхжаркого радиоактивного субъядра к
внешнему ядру - туда, где формируется магнитное поле Земли. Сжатая расплавленная масса будет все
больше и больше уплотняться, приближаясь к переднему краю рвущегося наружу потока. Ударная
волна достигнет земной коры, изменит рельеф океанического дня, уже и так ослабленного серией
термоядерных взрывов, сдвинет материки - а они в десять раз толще дна океанов, - сомнет их,
приподняв на сотни футов или несколько миль. Вода спадет, разлившись по материкам... И все это
сейчас, наверно, уже происходит за облаками.
Поверхность Земли предельно нагрелась, атмосфера бурлит, как вода в чайнике. Большая часть
человечества уже погибла по время землетрясений, ужасных штормов и наводнений. Вскоре породы
уже не смогут выдержать давление и тогда Земля...
- Боже, - выдохнул Рубен.
Артур посмотрел на него; лицо молодого человека выражало одновременно восхищение и ужас.
Тучи рассеялись. Сквозь изуродованную толщу атмосферы они увидели грязную булькающую
массу, освещенную адским светом магмы, фонтаном бьющей из трещин шириной в несколько сот миль.
Края материковых и океанических платформ столкнулись друг с другом и, слившись в одно целое,
измявшись как тряпка, теперь видоизменялись, как газ или жидкость.
Уже не видно следов человеческой деятельности. Города - если они кое-где и выстояли, что
маловероятно - слишком малы. Большая часть Европы и Азии находится на другой стороне земного
шара, вне поля зрения, но их, очевидно, постигла та же судьба, что и районы, видимые с корабля -
Восточную Азию, запад Соединенных Штатов и Австралию. На самом деле, эти огромные участки уже
неразличимы: непонятно, где океан, где суша. Есть только зоны скопления полупрозрачного
сверхжаркого пара, более холодных облаков, исковерканные котловины, полные грязи, сквозь которую
прорываются струи серо-коричневой магмы и то здесь, то там - белые пятна плазмы, уже
проложившей себе путь из недр Земли.
- Она сейчас взорвется? - спросил Марти.
Артур покачал головой, не в силах вымолвить хоть слово.
Несмотря на то, что расстояние между Землей и ковчегом непрерывно увеличивалось, видно было,
как планеты набухала, но со скоростью минутной стрелки.
Артур посмотрел на часы. Они наблюдают уже пятнадцать минут; время пролетело мгновенно.
Земля опять выглядит, как драгоценный камень, но теперь, скорее, как огромный круглый
сверкающий опал - оранжевый с коричневым и темно-красным, испещренный призрачными
блестящими зелеными или белыми бликами. Земная кора постепенно исчезает, превращаясь в
базальтовую лаву, медленно растекающуюся извилистыми струями по коричнево-красному фону.
Теперь уже ничего нельзя различить, кроме цвета. Умирающая Земля стала непостижимой абстракцией,
жуткой и прекрасной.
Теперь, когда появились длинные белые и зеленые чрезвычайно яркие спирали, конец очевиден.
Кромка планеты больше не является гладкой дугой, глубокие впадины выделяются на фоне черного
неба. Из них на высоту в сотни миль поднимаются потоки пара, пронизывают мутные остатки
атмосферы и бледно-серым веером растекаются в космосе.
Такие вулканы, наверное, дымили по всей планете в ее младенческие годы. Но с тех пор Земля не
выдавала ничего подобного. А сейчас вновь из исковерканного шара вырываются один за другим
столбы огня и пара. Вместе со спиралевидными струями плазмы, завершившими витки внутри Земли,
на поверхность, как реактивные снаряды, вылетают гигантские обломки пород, они мчатся с гигантской
скоростью, падают и вновь тонут в кипящей массе.
Ни одна частица земной коры еще не взметнулась вверх со скоростью, равной или превышающей
восемнадцать тысяч миль в час - то есть, с орбитальной скоростью. Пока еще они взлетают на второй
космической, гораздо меньшей, но тенденция уже ясна.
Бесчисленные полыхающие глыбы величиной с остров сыпятся на поверхность Земли. На месте
их падения появляются пузыри. Эти болиды поднялись на сотни, даже тысячи миль, а потом упали,
оставляя позади тучи мелких осколков. Судя по кромке шара, расплавленные снаряды с каждым разом
взлетают все выше и выше. Энегрии хватает на то, чтобы вырвать их из тела Земли.
Родина. Внезапно Артур посмотрел на происходящее другими глазами: абстракция стала
конкретным образом. Блеск звезд, мерцающих за горящей раздувшейся Землей, наполнился угрозой,
словно сверкающие злобой волчьи глаза в незнакомом ночном лесу. Артур вспомнил фразу,
услышанную на пленке Харри, и изменил ее по-своему: "Ребенок, заблудившийся влесу, кричит во всю
мочь, зовя на помощь, и волки сбегаются на его голос..."
Артур не мог плакать, не мог испытывать никаких эмоций, кроме глубокой резкой мучительной
боли.
Родина. Родина.
Марти, приоткрыв рот, уставился на панель округлившимися глазами. Артур видел такое
выражение на его лице, когда тот смотрел утреннюю программу мультфильмов по телевизору. Только
теперь ребенок был в большем напряжении, и в необычно внимательном взгляде сквозило удивление.
Земля неимоверно раздулась. Под вспученной корой и мантией появились петлистые щели,
полыхающие белым и зеленым огнем. Они раздвинулись до ширины каналов или автомагистралей, и
беспорядочно опутывают однообразную красную поверхность. Описывая длинные - в сотню миль, как
радиус Земли - изящные дуги, огромные болиды взмывают в небо и не возвращаются, а, светясь,
кружатся вокруг сраженной насмерть планеты.
Уже прошло двадцать пять минут. Ноги Артура затекли, одежда вымокла от пота. В кабине, где
царили ужас, скорбь и молчание, стоял тяжелый животный запах.
Нет сомнения, все кого он знал когда-то, погибли, их тела затеряны в общей неразберихе
Апокалипсиса - каждое место, где он когда-то бывал, все пленки с его голосом или голосами близких,
все дети, вместе с которыми рос Марти. Каждый в ковчеге внезапно почувствовал себя в вакууме.
Артуром овладело отчетливое ощущение разрыва, потери - будто оборвалась духовная связь с родом
человеческим, близкое присутствие которого он всегда осознавал.
Светящиеся дороги и каналы, наполненные высвобожденной плазмой, теперь протянулись на
тысячи миль. Выброшенное наружу испаряющееся вещество Земли вздыбилось и закружилось, приняв
форму яйцевидного купола - длинная ось расположена под прямым углом к оси вращения. С краев
купола скатываются огромные круглые куски кварца, никеля и железа.
На фоне ослепительно яркой плазмы крутящиеся остатки мантии и уплотненного ядра
отбрасывают длинные тени в околоземное пространство, видимые сквозь множащиеся тучи пара и
мелких обломков. Планета похожа на маяк, невыносимо ярко горящий в дымке тумана. Яйцевидный
плазменный купол неумолимо выталкивает на поверхность все, что ни повстречается. Он растворяет,
разрушает и уничтожает то, что осталось, расщепляет все это, чтобы потом отдать во власть
неотразимого потока элементарных частиц.
Два часа. Артур взглянул на часы. Сквозь толстый слой пара ярко блестела Луна - удаленная на
миллионы миль и, кажется, непричастная к разыгравшейся трагедии. Но размеры приливных волн
сократятся, и хотя, подумал Артур, Луна давно уже сформировалась, это изменение вызовет, по крайней
мере, колебания лунных пород.
Артур вновь посмотрел на мертвую Землю. Блеск плазмы постепенно тускнел. Эфемерные
розовые, оранжевые и серо-голубые блики придавали планете сходство с жемчужиной или с детским
пластмассовым мячом, освещенным изнутри. Диаметр плазменного купола и завесы, сотканной из
обломков и пыли, уже превысил тридцать тысяч миль. Овал купола продолжал удлиняться, стягивая
новым поясом астероидов обрубленные края дуги.
Прозрачная панель, словно сжалившись над зрителями, стала светонепроницаемой.
Почти половина свидетелей бессильно повалилась на пол. Так замирают марионетки, когда
кукольник неожиданно отпускает веревки... Артур подхватил Франсин и сжал плечо сына, не в
состоянии говорить. Потом он обошел всех своих спутников, чтобы оказать им необходимую помощь.
В дверях показался робот медного цвета и поплыл по кабине. За ним следовали десятки землян с
тележками, заставленными едой, бутылками с водой и лекарствами.
Таков Закон.
Эти слова снова и снова звучали в памяти Артура, он мысленно повторял их, помогая прийти в
себя тем, кто упал.
Таков Закон.
Марти не отходил от отца. Вместе с ним он стоял на коленях перед молодой женщиной и, пока
Артур поддерживал ее голову, поднес к губам упавшей металлическую чашку с водой.
- Папа, - сказал мальчик. - Куда мы отправимся теперь?
Agnus Dei
Ребенок, настигнутый волками в лесу, замертво падает на
землю, и больше уже ничто не нарушает тишину долгой ночи.
"Нью-Марс газет", 21 декабря 2397 года. Редакционная статья. Автор Франсин Гордон.
В центре внимания сегодня - сообщения из Главного Ковчега. Еще четыреста человек, в
основном, родом из Евразии, очнулись от глубокого сна и готовятся к отправке на Нью-Марс, в этом
им помогают Нянюшки. (Кстати, не забылось ли, кто первый назвал роботов Нянюшками? Рубен
Бордз, тогда девятнадцатилетний паренек, ныне - руководитель Разведывательной Миссии на Новой
Венере, куда он отправился, проснувшись восемь лет назад). Численность населения нашей планеты
уже достигла отметки 12250; Нянюшки довольны нами, и, я надеюсь, не зря.
Сегодня Нью-Марс празднует первую годовщину автономии. Нянюшки больше не опекают нас;
они отказались от роли, которую, по мнению моего мужа, можно сравнить разве что с ролью
смотрителя в зоопарке.
А мы - мы уже начинаем ссориться из-за пустяков и делиться на фракции; так проявляется
возрожденный планетизм, приближающийся к периоду зрелости. Полезно ли это? Вряд ли, особенно
если вспомнить, что некоторые политики призывают к борьбе с присоединившимися к нам
марксистами.
Но есть и настоящий повод для празднования - четырехсотлетняя годовщина Ледовой Встречи,
в результате которой во Вселенной появилась планета Нью-Марс, ставшая родным домом для
большинства представителей человечества. Что касается меня, то я даже больше привязана к НьюМарсу,
чем к Земле, как бы кощунственно это ни звучало. Мы должны признаться самим себе, что за
десять лет, истекших после нашего пробуждения, чувство боли за погибшую родину притупилось. Не
исчезло совсем - просто ослабло.
Забывать нельзя.
Через четверо суток многие из нас отпразднуют Рождество. На земле эти дни бывали порой
надежд, размышлений о чуде воскресения. Даже атеисты признают значительность этого
праздника - особенно сейчас, когда мы, подобно Христу, несем на своих плечах груз долга перед
биллионами людей и, более того ответственности за биосферу всей планеты. Мы похожи на детей,
которые, преждевременно став родителями, едва справляются со своей новой ролью.
Тем не менее, количество самоубийств заметно уменьшилось за последние три года. Мы
начинаем твердо стоять на ногах. Мы отчаянно слабы, но полны решимости. Мы выживем.
И мы не забудем свой долг. Не забудут его и те, кто отправился на кораблях Закона на поиски
пожирателей планет. Среди них мой сын. Сколько лет исполнится ему 21 декабря?
Мой муж и я - мы сердечно благодарим тех, кто поддерживает и любит эту нерегулярно
выходящую, порой бестолковую газету. Надеемся, что неистребимая вера ее издателей в то, что
Нью-Марс и Новая Венера есть и будут нашим новым домом, хотя бы немного утешала вас в минуты
отчаяния.
Вся Земля уместилась на территории маленького городка. Какими бы разными мы ни были, мы
все связаны одной судьбой. Мы любим вас и с нетерпением ждем пробудившихся от сна братьев и
сестер из Евразии.
Артур надел теплый комбинезон и прикрепил к поясу небольшой баллон с кислородом. Уже в
прошлом году воздух стал пригодным для дыхания - и не только в долине Марине, но и на горных
склонах, покрытых мхом и лишайником. Все же лучше обезопасить себя: если он потратит слишком
много сил, баллон может спасти ему жизнь. Устроившись в маленькой индивидуальной воздушной
камере, Артур слышал отдаленный металлческий звук, доносившийся из главного здания Геополиса,
где начиналось торжество. За вечер Гордон успел устать от шумной компании; теперь он нуждался в
одиночестве, чтобы все обдумать и оценить заново. Люк открылся, и Артур ступил в заросли
вездесущего молодого лишайника. С приходом сумерек в долине похолодало, кругом царило
спокойствие, и звезды своим ровным светом напоминали кристаллы. Небо на горизонте окрасилось в
приятный приглушенный розовато-лиловый цвет, оставаясь в зените голубым.
Нью-Марс оправился от столкновения с ледяным осколком Европы на трехсот девятом году
пребывания землян в состоянии холодного сна. После двух веков непрекращающегося дождя планета
избавилась наконец от мглистой оболочки. Потоки воды промыли красную и коричнево-желтую
поверхность Нью-Марса; температура поднялась и расчистила полюса от замерзшей массы двуокиси
углерода, тем самым уплотняя атмосферу. В то время, столетие назад, планета представляла собой
идеальное место для распространения примитивных растений. Ковер изо мха и лишайника лег на грязь
и камни: во вновь образовавшихся морях зародился фитопланктон.
Вскоре на Нью-Марс в больших количествах возвратился кислород.
Изобилующие органическими веществами остатки Фобоса и Деймоса, смешанные с почвой
высокогорных ферм, давали урожаи новых сортов зерна и сыграли не последнюю роль в успехе
эксперимента по высаживанию лесов, подобных земным - в основном, хвойных. Через несколько
десятилетий на Нью-Марсе появятся целые районы, которые будут выглядеть в точности как Земля.
Нью-Марс, переняв грамматический род Матери-Земли, обещал превратиться в планету обширных
зеленых степей и полузасушливых лесов, а также почти тропических долин в низменностях, богатых
кислородом.
На планете обитало восемь тысяч человек - две трети от того, что осталось от человеческой расы.
Еще одна треть по-прежнему проживала на Главном Ковчере; некоторые из этих людей изучали теорию
планетарного менеджмента, некоторые ожидали своей очереди отправиться на космических кораблях в
неисследованные края и выполнить приговор Закона.
Почти неограниченные запасы энергии, отсутствие оружия и отличные естественные условия
сумели превратить жизнь на Нью-Марсе в идиллию. Как водится, только собственная глупость могла
бы помешать людям.
Артур прошел между молочно-белыми стеклянными теплицами, поднялся на холм, с которого
открывался вид на ущелье Файнмана. Далеко внизу скотоводы пасли первых животных, выведенных от
генетического запаса. Там внизу было значительно теплее, чаще лили дожди, и многие жители планеты
начали роптать на то, что в их, якобы, свободном обществе, появилось привилегированное сословие.
Однако те области предназначались для скотоводов. Поддаться самым низменным инстинктам означало
бы вновь расстроить планы Нянюшек; так уже случилось однажды на Главном Ковчеге, когда
новоявленные политические деятели завлекли людей в сети анархии. Артуру не хотелось, чтобы
подобное повторилось.
Дети и вправду не желают подчиняться дисциплине.
Никто не знал, кто послал им строгих преданных роботов-опекунов. Вероятно, люди никогда и не
узнают этого. Артур подозревал, что сами благодетели не слишком доверяли своим подопечным;
поэтому они предпочитали пока держаться в стороне.
Артур ущипнул себя за щеку и опустил на лицо защитную маску от холода. Потом поднял голову,
посмотрел на восток и над скоплением розоватых звезд разглядел серебряную точку - Венеру, как и
прежде окутанную облаками.
Рубен Бордз руководил первой исследовательской и разведывательной экспедицией на Венеру.
Двадцать лет назад сырая мгла над Венерой немного рассеялась; в течение десяти лет шли дожди,
ввергшие кислоты, находившиеся на поверхности, в химическую войну с расплавленными массами,
выброшенными наружу за три века активной вулканической деятельности. Потом облака вновь
сомкнулись над планетой, и только тогда Главный Ковчег отправил туда разведывательный отряд.
Артур не завидовал Рубену. Венера - тяжелый случай; пройдут века, прежде чем люди смогут
заселить ее.
Если Артуру и хотелось что-то разглядеть в небе, так это Млечный Путь, а точнее - Сагиттариус.
Артур тяжело переживал разлуку с Мартином. Лишиться связи с прошлым означало еще больше ценить
будущее. Будущее Артура - Мартин, хотя им уже никогда не суждено увидеться. Уже полтора года по
системе летосчисления Гордона отец и сын не имели известий друг о друге.
Мартин улетел на седьмом Корабле Закона с пятнадцатью товарищами всего лишь через восемь
лет после разрушения Земли, еще до того, как большая часть спасенных погрузилась в холодный сон.
Уже несколько веков корабль путешествует в межзвездном пространстве, то ускоряя, то замедляя свой
полет, изучая безвестные дали, заправляясь энергией от мертвых ледяных спутников.
Между Скорпионом и Козерогом Артур отыскал Сагиттариус - созвездие Стрельца. Он поднял
руку, обтянутую перчаткой. Где-то там, в кругу, описанном его подрагивающим пальцем, лежала
система пожирателей планет. Небесный пейзаж стал внушать Артуру ужас. Гордон жалел, что не может
вслед за Харри увидеть, как солнечные системы, объединившись, формируют "галактизм". Пока, судя
по рассказам Нянюшек, Галактика представляет собой, в лучшем случае, поверхностно изученный
рубеж и дикие джунгли - в худшем.
Пожиратели планет так и не появились. Первые следы из фальшивых межзвездных кораблей, их
маскировочных сооружений встретились только в ста световых годах от Солнца.
Мартин, молчаливый, полный чувства собственного достоинства человек, очень похожий на отца,
пробирался сквозь толпу начинающих штурманов к наблюдательной площадке корабля Закона. Узкий
корабль, длиной в километр, походил на иглу. Все машины Закона были сделаны из земных материалов.
Глядя на центр Галактики, такой невообразимо далекий, Мартин вспомнил, как спорил с Нянюшками в
начале их путешествия.
Что если мы встретимся с цивилизацией пожирателей планет и окажется, что она изменилась? Что
если они прекрасны и благородны? Если их культура процветает? Что если они сожалеют о прошлом?
Мы все равно уничтожим их?
- Да! - отвечали Нянюшки.
- Зачем? Какая от этого польза?
- Таков Закон.
На самом деле создатели машин-разрушителей уже давно, тысячи лет назад, поняли свою ошибку.
Они усеяли планеты вокруг своей родной звезды блуждающими маяками, гигантскими макетами и даже
биологическими ловушками, созданными с помощью генной инженерии - совершенными во всех
смыслах, кроме одного: они не могли ввести в заблуждение корабли Закона.
Три корабельных года назад Мартин ступил на поверхность такой планеты-фальшивки, дивясь
способности врагов расходовать попусту столько энергии.
Тогда сложная система защиты на враждебной планете сработала, и земляне едва избежали
западни.
Закладка в соц.сетях
