Жанр: Научная фантастика
Божий молот 1. Божий молот
... или как там ее - вызвать существенные разрушения на Земле? -
поинтересовался Сенд.
- Она бы, в конце концов, уничтожила ее. Поглотила.
- В таком случае, лучше сообщить о случившемся, - сказал Сэмшоу.
Кемп и Сенд посмотрели на него, как дети, застигнутые на нечестной игре.
- Согласны? - продолжал Сэмшоу. - Кто-нибудь поедет в Сан-Франциско на съезд
Американского Геофизического общества?
- Я, - ответил Кемп.
- И я бы хотел, - подхватил Сэмшоу, не задумываясь.
Сенд смотрел на него с некоторым смущением. Вероятно, он ощутил желание взять свои слова
обратно, поняв, что старик воспринял его зашедшие слишком далеко предположения абсолютно
серьезно.
- Мы можем устроить это, Дэвид?
- Я... хочу еще раз все просчитать.
- Мы, очевидно, не обладаем достаточными познаниями, - заметил Сэмшоу. - Но ведь там
будут специалисты...
- Верно, - сказал Кемп. - Есть нужный парень. Джонатан Пост. Мы встретимся с ним.
Вокруг Фернис-Крика теперь стояло три ряда заграждений из колючей проволоки; через один из
них пропустили ток. Военные патрулировали территорию в джипах и на вертолетах. Сюда постоянно
прибывали сотни людей в автомобилях, джипах, грузовиках и проводили время, рассматривая в
бинокли черную гору, находящуюся более чем в пяти милях от них. Еще большее число туристов
рыскало вокруг, тщетно стремясь прорваться к горе.
Домик для прессы - времянка, похожая на хижину - располагался у главных ворот. Здесь
смиренно слонялись без дела в ожидании развития событий девять тщательно отобранных репортеров.
Кроме вездесущих вертолетов, казалось, все вокруг замерло. Приближался полдень, и освещенная
ярким солнцем гора стала черно-красной. Куски застывшей лавы словно вросли в землю; все тихо и
напоминает о вечности.
Когда лопасти вертолета, на котором Артур прилетел из Лас-Вегаса, остановились, Гордон
выбрался из люка и по посадочной дорожке, покрытой песком и гравием, подошел к Роджерсу.
Полковник пожал ему руку. Артур протянул военному папку.
- Что это? - спросил Роджерс, направляясь к вагончику с электронной аппаратурой.
- Здесь бумаги с приказом вам и вашим людям держаться подальше от объекта и не
предпринимать мер, грозящих нарушить спокойствие в зоне, - сказал Артур. - Я получил их в ЛасВегасе.
Распоряжения поступили от президента.
- Я уже получил подобные приказы, - заметил Роджерс. - Зачем понадобились новые?
- Президент хочет удостовериться, что вы его поняли.
- Да, сэр. Скажите ему...
- Мы не поддерживаем постоянную связь, - возразил Артур. Он огляделся и положил руку на
плечо Роджерса. - Через несколько дней сюда прибудут сенаторы и конгрессмены. Подкомитеты
сената, наблюдательные комитеты от Конгресса. Все, что только можно себе вообразить.
- Я слышал, сенатор из Луизианы - Маккакой-то...
- Макгенри.
- Ах да, - вспомнил полковник. - Он выступал по радио. Призывал к импичменту.
- Это проблема президента, - холодно оборвал его Артур. - Макгенри не одинок. - Они
остановились в двадцати ярдах от вагончика. Между взлетно-посадочной полосой и складом
армейского оборудования пролегла тропинка. Томящиеся от скуки солдаты обложили ее одинаковыми
валунами, выгоревшими на солнце. - Хочу задать вам важный вопрос. Между нами. Кажется, мы здесь
одни?
- Да, сэр.
- Есть ли способ разрушить корабль? - спросил Артур.
Роджерс напрягся.
- Такая возможность не обсуждалась.
- Но вы могли бы сделать это?
На лице полковника отразилась внутренняя борьба.
- Мои ребята способны почти на все, но потребуются особые распоряжения - даже для простого
рассмотрения такого поворота событий.
- Я говорю неофициально, - заметил Гордон.
- Даже если неофициально, сэр.
Артур кивнул и оглянулся.
- Я собираюсь провести здесь всего лишь несколько часов, - сказал он. - У вас есть приказ, но,
честно говоря, я приказов не получал. И я полагаю, что вы должны подчиняться мне. Я прав?
- Да, сэр, кроме случаев, не идущих вразрез с распоряжениями президента.
- У вас нет приказа препятствовать моему проникновению внутрь объекта?
Роджерс задумался.
- Нет, сэр.
- Я хочу попробовать.
- Это нетрудно, сэр.
- Трудно только тогда, когда идешь первым, правда?
Роджерс чуть заметно улыбнулся.
- Я пойду по вашему маршруту. Скажите, о чем необходимо помнить и что взять с собой.
"АП ньюс нетуорк". 17 ноября 1996 года. Вашингтон, округ Колумбия.
Член палаты представителей Дейл Беркшир, выступая сегодня в Конгрессе, предложил, чтобы
комитет по законодательству начал слушания по вопросу о действиях президента в связи с
появлением инопланетного корабля в Долине Смерти. "Граждане склоняются к импичменту, -
подчеркнул Беркшир. - И пусть этот процесс начнется здесь и сейчас". Беркшир и многие другие
политики попросили Сенат и Конгресс отложить церемонию инаугурации. В настоящее время, однако,
никакие конкретные меры по переносу этого события не предпринимаются.
17 ноября
Голос Мери, дежурного офицера, звучал весело и взволнованно:
- Поднимайтесь и радуйтесь, - заявила она. - Вас сегодня отпускают. Я только что узнала об
этом от полковника Пханя.
Эдвард лежал без сна уже в течение многих часов. В последние дни его мучила бессоница.
Прохладный чистый запах замкнутого пространства палаты, казалось, проник внутрь его тела. Он уже
не мог вспомнить, как пахнет обычный воздух. Минелли чувствовал себя хуже обычного. Он или что-то
бормотал, или заходился в рыданиях. Эдварда переполнял гнев, беспомощный, жгучий; но злоба на всех
и вся притупляла сознание и приводила его в апатию. Любые действия Эдварда, как правило, ни к чему
не приводили.
- Вы лжете, Мери, Мери, - простонал Минелли. - Мы приговорены к пожизненному
заключению.
Сотрудник психологической службы военно-воздушных сил, поговорив с Минелли, заключил, что
геолог страдает "нервным возбуждением на почве длительного пребывания в замкнутом пространстве".
Диагноз каждого из них.
- Мы больше не угрожаем национальной безопасности? - поинтересовался Реслоу.
- Думаю, нет. Вы здоровы, а после речи президента необходимость задерживать вас отпала. Вы
так не думаете?
- Я считал так в течение многих дней, - ответил Реслоу.
В десять часов появились полковник Пхань и генерал Фултон. Занавески были раздвинуты, и
генерал торжественно приветствовал бывших узников, принеся извинения за причиненные неудобства.
Минелли смолчал.
- Мы объявили о вашем освобождении и собрали пресс-конференцию. Она состоится в два часа
дня. Для вас приготовлена новая одежда. Ваши личные вещи вам вернут.
- Дешевый костюм и десять долларов в кармане! - заголосил Минелли.
Фултон мрачно усмехнулся.
- Вы имеете право говорить все, что хотите. Не стоит забрасывать нас камнями - мы имели
причины поступить с вами так, а не иначе. Надеюсь, вы поймете это. Впрочем, я не ожидаю симпатии с
вашей стороны.
Эдвард кусал губы, не отводя взгляда от фуражки Фултона. Потом он посмотрел в сторону окна
Стеллы. Она стояла, похожая на призрак в белом свете люминесцентной лампы. Женщина заметно
сбавила в весе. Реслоу тоже сильно похудел. Минелли, как ни странно, превратился почти в толстяка.
- Я взял на себя смелость и распорядился, чтобы "ленд-крузер" мистера Шоу прошел техосмотр в
нашем гараже. В машине отрегулирован двигатель, сменены масло и резина. Считайте, что это самая
малость из того, что мы можем для вас сделать. Мы также обеспечили выплату вам денежной
компенсации за время, проведенное здесь. Если вам потребуется лечение, обращайтесь к нам. Могу
предположить, что кое-кто из вас подаст на нас в суд. - Фултон пожал плечами. - Хорошо. Через пять
минут перед вами распахнутся двери. Если вы готовы к этому, я хотел бы поблагодарить лично каждого
и пожать ваши руки. Моя благодарность вполне искренняя, но я не требую, чтобы вы поверили мне.
- Пожмите руку своему е...ому президенту, - прорычал Минелли. - Господи, выпустите меня.
Фултон повернулся и пошел по коридору. Его лицо посерело.
- Вся эта история... стала самым серьезным промахом... за всю мою карьеру, - сказал он, не
поднимая глаз.
Через полчаса четверо бывших узников стояли перед железобетонными стенами
Экспериментальной лаборатории, щурясь под лучами яркого солнца. Эдвард подошел поближе к
Стелле. Хрупкая и молчаливая, с болезненной гримасой на лице и отстраненным взглядом, она
напоминала умирающего от голода ребенка.
- Ты примешь участие в пресс-конференции?
- Я хочу домой. Хочу принять душ дома, хотя я и не грязная. Глупо, правда?
- Совсем не глупо, - успокоил ее Эдвард. - Смыть вошек.
Стелла засмеялась, потом раскинула руки и подняла их к небу, изогнувшись в экстазе по-кошачьи.
- Боже! Солнышко...
Минелли одной рукой прикрыл глаза от солнца, а другую вытянул вперед, подставляя ладонь под
теплые лучи.
- Чудесно, - проговорил он.
- Что ты собираешься делать, Эдвард? - спросила Стелла.
- Путешествовать, - не задумываясь ответил он. - Вернуться в пустыню.
- Если кто-то из вас захочет погостить в Шошоне... - Стелла помолчала. - Вам это покажется
странным: вы, наверно, захотите держаться как можно дальше от этих мест... Но вы всегда можете
остановиться у нас, хотя у вас, конечно, есть и другие заботы.
- Наши дела в запущенном состоянии, - сказал Реслоу, - по крайней мере, мои.
Наблюдатель провел их в маленькую аудиторию, находящуюся в отсеке отдела общественной
информации. По дороге им встретились генерал Фултон и полковник Пхань. Адвокат повел с ними
разговор о ближайшем будущем и предложил бесплатную юридическую помощь, в том числе -
представление их интересов при сотрудничестве с издательствами и киностудиями.
- Думаю, я мог бы быть вам полезен. Меня рекомендует юридическая служба военно-воздушных
сил, - сказал адвокат. - Но, естественно, мы вас ни к чему не принуждаем. Если я не подхожу, служба
оплатит услуги любого юриста, на котором вы остановите свой выбор. В пределах разумного, конечно.
Пресс-конференция хотя и вымотала их, но продлилась, к счастью, недолго - всего полчаса. Они
сидели за длинным столом напротив трехсот репортеров. В сознании Эдварда все вопросы слились в
один большой: каким образом вы нашли инопланетянина, вы специально занимались поисками
космических кораблей и пришельцев, вы собираетесь подавать в суд на военно-воздушные силы или
правительство ("Не знаю", - ответил Эдвард), что вы думаете об австралийском корабле, об
обращении президента к нации ("Я думаю, - сказал Минелли, - он подлизывается к нашим врагам")?
Бернис Морган, мать Стеллы, в пестром платье с поясом и в белой широкополой шляпе, сидела в части
зала, отгороженной веревкой. Ее лицо оставалось спокойным. За ней сидел адвокат семьи Морганов,
умудренный возрастом и сединами человек, сжимающий в руках портфель.
В три часа они уже покинули конференц-зал. Стелла стояла рядом с матерью и ждала, пока
адвокат обсуждал обстоятельства их освобождения. Потом он предложил представлять интересы всех
четверых "задержанных", как он называл их.
Сержант протянул молодым людям их личные вещи, включая ключи от джипа.
- Я могу отвезти всех куда надо... - предложил Эдвард. - Если удастся ускользнуть от
журналистов...
- Это непросто. Наши машины могут сопровождать вас, - предложил военный.
- Нет, спасибо. Мы сами.
Реслоу и Минелли отправились с Эдвардом. Стелла проводила мать к лимузину адвоката.
- Куда теперь? - спросила она Эдварда.
- Я принимаю твое приглашение, если оно еще в силе, - сказал Эдвард. Минелли и Реслоу
кивнули.
- В силе, разумеется.
Джип и лимузин отъехали от главных восточных ворот Ванденберга, оставляя позади толпу
репортеров. Несколько автомобилей с журналистами и кинооператорами рванулись вслед за ними, но
Эдварду удалось провести их, свернув на Ломпок.
Путь по туннелю, идущему вверх, оказался несложным. Роджерс предупреждал, что он требует
больше душевных и умственных усилий, чем физических. И все же Артур до сих пор окончательно не
разобрался в причинах, которые заставили его отправиться внутрь горы. Что еще может сказать пустое
пространство помимо того, что он узнал из фотографий и видеофильма, снятого Роджерсом?
Но, тем не менее, он чувствовал, что обязан сделать это. Он ощущал необходимость перебороть
внутреннюю растерянность. Надеялся, что в пути его осенит какая-нибудь удачная идея. Кроме того,
что-то могло измениться в самой горе, и не исключено, что перемена наведет его на неожиданное
открытие.
Артур обогнул второй поворот и пополз на четвереньках по последнему отрезку туннеля. Пройдя
через первый зал - "переднюю", - он поднял фонарь над головой и осветил граненые стены второго
зала, напоминающего собор. Ученый силился разглядеть красный огонек, сфотографированный
Роджерсом, но не увидел его. Глубоко вздохнув - он представил, как Роджерс сделал в свое время то
же самое, - он выключил фонарь и присел на корточки в двух метрах от края.
Круглые стены. Помещение, сконструированное для полетов в условиях невесомости? Неужели
эта кристаллическая структура выдержит катастрофу? В чем, черт возьми, ее функция?
Прошло пять минут, а он так и не увидел красное светящееся пятнышко.
- По крайней мере, одно изменение есть, - громко сообщил он в микрофон.
Артур вновь зажег фонарь и внимательно исследовал огранку стен, пытаясь раскрыть их тайну
или обнаружить признаки деятельности инопланетян. Зал выглядел очень красиво, и это подразумевало
наличие определенного замысла, но...
Может быть, граненые стены предназначены для того, чтобы сфокусировать поток радиации? В
таком случае, не находится ли горловина потока там, где он сейчас стоит? Тогда, быть может, весь
туннель - не что иное как предохранительный клапан, оставленный открытым, чтобы очистить воздух
зала после приземления? Не похоже, что выделилось много энергии. Вероятно, маскируя корабль,
пришельцы уничтожили все следы его работы.
Если даже Артур встанет на кончики пальцев, он все равно не сможет поднять фонарь так высоко,
чтобы свет сфокусировался в центре зала - эта точка находилась где-то на высоте двух метров над его
поднятыми руками. Простую бы стремянку сюда, и... он бы выяснил, не отразится ли луч света от
граней по прямой.
Что бы произошло в душе Марти, узнай он, что его папа сейчас находится в чреве инопланетного
корабля? Что бы подумала Франсин?
Если только это корабль, если предположения ученых верны. Но может быть, корабль доставил
машины, способные построить гору, а сама эта громадина никогда не бывала в космосе? Если так, то
почему?
Холодное черное безмолвие окутывало все вокруг, почти отгоняя тревогу.
Напоминает камеру-обскуру. Может, грани каким-то образом поглощают звук?
Артур громко свистнул. Звук возвратился к нему - не громкий, но вполне отчетливый. А вот
голос его не слышен. Он прикрыл рукой микрофон и несколько раз крикнул. Первые два крика -
бессмысленные, похожие на звериные вопли - развеяли страх. В третий раз крик сорвался с его губ так
стремительно, что Артур не успел понять, что с ним происходит?
- Что, черт возьми, вы делаете здесь? Что вам нужно от нас?
Пребывая в полной растерянности, с горящим лицом Артур приблизился к выступу, а потом
направил луч фонаря вниз. Он вспомнил глаза Гостя, выплывающие из серо-зеленой плоти.
Что за кошмар! День за днем перед нами предстают новые факты, которые ничего не значат, в
которых нет смысла. Нас обвели вокруг пальца, а потом вновь сбили с толку. Злой умысел.
Он попытался подавить в себе беспричинный гнев. Нет сомнения, сюда можно пронести ядерное
оружие. Производство специальных ранцев с ядерными зарядами прекратилось двадцать лет назад, к
тому же, они не проходили испытаний в полевых условиях. Есть ли в арсенале подходящие средства?
Ответ знает Роджерс. Полковник давно понял, как решить задачу, на которую Артур только
намекнул. Потому-то военный так быстро и недвусмысленно отреагировал на слова Гордона. Но если
два человека задумались над одной и той же проблемой, наверняка найдутся еще люди, встревоженные
случившимся. Каким образом можно обойти положение, по которому все ядерное оружие находится
под контролем президента?
И принесет ли это пользу?
- Я бы хотел задать еще несколько вопросов, - сказал он, отстранившись от микрофона. -
Между нами, представителями человеческой расы и... вами, кем бы вы ни были... Наверно, мы для вас
не больше, чем колония муравьев? Вы не пожалели усилий и создали искусственное существо... -
Артур был убежден в этом, хотя доказательств было мало. - Вы напичкали нас лживыми историями?
Что вы нашептываете русским в Монголии? Что, мол, вселенная зиждется на идеях социализма? Мы
думали когда-то... Мы думали, что появление гостей из других миров изменит нас. А вы
воспользовались нашей наивностью. Кажется, вы знаете нас лучше, чем мы - самих себя. Или же мы
так примитивны, что вы способны предугадать наше поведение? Если вы могущественнее, то отчего
глумитесь над нами? Сколько цивилизаций вы уже уничтожили?
Он не ждал ответа. Круглые граненые стены собора сверкали вокруг - молчаливые и
неумолимые.
- Вы собираетесь разжевать Землю, выплюнуть наименее лакомые куски, а затем двигаться
дальше? - продолжал он дрожащим голосом.
Гнев овладел Артуром, ему хотелось разрушить все вокруг. Он поспешил к туннелю, чтобы
поскорее скрыться от невидимых глаз и выплакаться в одиночестве.
Но пробравшись через извилистый туннель и спрыгнув под жаркие лучи солнца, он оказался
лицом к лицу с Роджерсом и двумя сержантами. О том, чтобы дать себе волю, не могло быть и речи.
- Красной точки не видно, - сказал он, пытаясь отдышаться. - А в остальном все осталось, как
прежде.
- Как вы себя чувствовали, сэр? - поинтересовался Роджерс.
- Как будто я для них пустое место, - ответил Артур.
Офицер печально улыбнулся, выражая согласие, и помог Гордону освободиться от фотоаппарата и
видеокамеры.
"Нью-Йорк Таймс", 20 ноября 1996 года. Передовая статья.
Избрание Уильяма Д.Крокермена на пост президента может оказаться колоссальной ошибкой.
Если бы нация знала всю правду о событиях в Долине Смерти и если бы нам было известно об
отношении президента к случившемуся - то сколько американцев, в таком случае, отдало бы свои
голоса президенту, который встречает надвигающуюся катастрофу с распростертыми объятиями?
Да, возможно, надежды нет. Возможно, Земля обречена. Но президент Соединенных Штатов,
который сдается без борьбы и призывает народ молиться, становится предателем, и мы не боимся
этого слова.
Редакционная коллегия "Таймс" единодушно поддерживает предложение о том, чтобы комиссия
по законодательству рассмотрела вопрос о действиях президента и определила свое отношение к
возможному импичменту.
Рубену Бордзу потребовалось три недели и один довольно странный случай, чтобы прийти в себя
после смерти матери. Его отец, такой же высокий, как и Рубен, но с возрастом располневший, потерял
всякий интерес к жизни. Грубое бородатое лицо старика посерело от горя и стресса. Вдовец проводил
все время, сидя в потрепанном кресле в гостиной и подремывая перед включенным телевизором.
Теперь повседневные хозяйственные заботы легли на плечи Рубена. Ему хотелось поддерживать
дом в чистоте и порядке - это понравилось бы матери. Рубен решил, что, взяв уборку и готовку на
себя, он выполняет долг перед самим собой и овдовевшим отцом. Отец поправится. Жизнь войдет в
колею. Рубен верил в это.
В среду, ровно через три недели после похорон, Рубен вытащил старый пылесос и вставил шнур в
розетку. Провод натянулся, грозя вырвать вилку из штепселя, но пальцем босой ноги Рубен нажал на
кнопку, и машина заработала. Потом он методично прошелся щеткой пылесоса по ковру с восточным
орнаментом и деревянному полу, то и дело натыкаясь на мебель. Пришлось отодвинуть стулья и
журнальный столик. Он пропылесосил пол вокргу отцовского кресла. Бордз-старший улыбнулся сыну и
что-то пробормотал, но рев пылесоса заглушил его голос. Юноша потрепал отца по плечу. В ванной,
когда Рубен принялся за почти новый коврик, вдруг обнаружилось, что пылесос почти не собирает
пыль. Почудился запах металла и проводки. Рубен нажал на кнопку, перевернул пылесос, щелкнул
двумя задвижками и снял металлическое дно. В некотором изумлении он уставился на щетки и ремень
механизма.
Густой черный локон прекрасных вьющихся маминых волос обернулся вокруг щеток и ремня,
мешая им вращаться.
Рубен потянул локон сильными пальцами и начал рассматривать волосы, положив их на ладонь.
Он уже собирался выбросить их в корзину, но руки не слушались.
Рубен сел на пол, прислонившись спиной к кухонной двери, и прижал локон к щеке. В течение
нескольких мгновений в его голове было пусто.
А потом прорвалось. Парень ударился затылком о дверь и тихо зарыдал, стараясь, чтобы не
слышал отец. Он даже включил пылесос, чтобы гудение заглушило плач. Теперь пылесос работал
отлично - черный локон больше не мешал.
Уоррен, Огайо, лежал под покрывалом давно уже выпавшего снега, местами - чистого, местами
собранного вдоль дорог в черные и коричневые сугробы. Голые деревья маячили в желтоватом свете
сумерек. Холодный ветер кружил вокруг Рубена подобно стае невидимых собак, радостно
приветствующих долгожданного прохожего. Юноша сжимал под мышкой две библиотечные книги:
одну с рекомендации по сдаче государственного экзамена на почтового работника, другую - с
рассказами Поля Боулза. Будучи подростком, Рубен частеько - к ужасу матери - представлял себя
мусульманином, и тогда он пытался смотреть на мир глазами африканца или араба. И теперь Боулз
увлекал его больше, чем Дафти или Т.Е.Лоуренс.
Год назад Рубен бросил учебу и начал работать. Он успел кое-чего поднабраться, но его
образование не стоило и гроша. Когда Рубен Бордз пытался глубже изучить какую-нибудь проблему
или предмет, особенно его заинтересовавший, его широкое лицо морщилось от напряжения, а глаза
увеличивались так, что, казалось, могли выскочить из орбит.
Высокий и сильный Рубен редко испытывал чувство страха. В тот вечер он шел темными улицами
и узкими переулками между неопрятными кирпичными домами или по задворкам деловых кварталов.
Он выбрал этот маршрут не потому, что так было удобней или быстрее. Просто хотелось отдалить
момент возвращения домой. Он знал, что должен вернуться к отцу, но опасался новых приступов
душевной боли, настигающих его в родных стенах.
На полпути к дому, шлепая по грязным лужам позади винного магазина, он заметил в куче мусора
серебряный блеск. Он прошел мимо, решив сначала, что сверкнула разбитая бутылка, но все же
обернулся. Блеск не исчез. Рубен вернулся и вгляделся в темноту. На темно-коричневом комке грязи
лежала блестящая вещица, скорее всего, игрушка, может быть, сломанный робот. Бордз наклонился,
присматриваясь.
Теперь он рассмотрел, что игрушка лежит на дохлой мышке или крысе. Очень медленно робот
поднял одну из шести блестящих лапок и опустил ее. При этом лапка проткнула шкурку грызуна.
Рубен выпрямился и попятился. Ночь обступила его со всех сторон.
То, как робот поднял лапку, его размеренные плавные движения испугали парня. Перед ним - не
игрушка. И не насекомое. Перед ним был некий предмет, похожий на паука и сделанный из металла. И
этот предмет убил мышь.
С неожиданной грацией паук сполз с грызуна и повернулся к Рубену. Словно для защиты, он
поднял вверх две передние лапки. Рубен шагнул назад к дощатому забору. Восемь или девять футов
отделяли его от забора и двадцать - от улицы. Бордз посмотрел налево, ища путь к отступлению.
Что-то сверкнуло серебром на заборных досках позади него. Рубен вскрикнул и замахал руками,
но блеск переместился ему на плечо, так что он не успел хорошенько рассмотреть, что произошло. Он
попытался смахнуть блестящее пятно и почувствовал, как что-то с трудом оторвалось от рубашки. Паук
упал в лужу, вода булькнула, послышался металлический скрежет.
- О Боже, на помощь! - завопил Бордз. Но лишь одна машина пронеслась по безлюдной улице,
и водитель не услышал крик. - На помощь!
Рубен побежал. Два паука семенили за ним. Он попытался остановиться, но поскользнулся и упал
на спину в грязь и слякоть. Со стоном юноша перевернулся - порыв ветра усложнил задачу - и
поднял голову. Паук стоял в футе от его лица с выжидательно поднятыми передними лапками, между
которыми - там, где полагалось находиться глазам - блестела узкая зеленая полоска. Сами лапки,
прикрепленные к продолговатому, похожему на яйцо тельцу, напоминали проволоку из драгоценного
металла.
Это не шутка. Никто не делает подобные вещи.
Рубен порывисто дышал, в руках покалывало. Паук полз у него по спине, пощипывая ее, и Бордз
не мог дотянуться, чтобы смахнуть или схватить нахала. Он больше не кричал, потому что не удавалось
набрать воздух в легкие. Потом он почувствовал тяжесть какого-то предмета на голове. Что-то острое
укололо его череп. Пронзило насквозь.
Рубен снова застонал и уронил голову в лужу, закрыв глаза. Его лицо исказилось от страха. Через
несколько минут он, не отдавая себе отчета, перекатился ближе к забору, так как тело отказывалось
подчиняться. Ни один человек не прошел мимо, а если бы это и случилось, вряд ли бы кто-нибудь
остановился. Рубен был весь в грязи и, лежа возле винного магазина, ничем не отличался от любого
напившегося до беспамятства бродяги. Может, полицейский и заинтересуется им, но больше никто.
Рубен замерз, но страх отпустил его. Голова гудела, двигаться не хотелось. Юноша решил
перебороть себя. Он напряг тело и откинул голову так резко, что стукнулся о забор.
Это помогло ему собраться. Ускользающее сознание подсказало, что надо действовать с
осторожностью. Он ощущал вкус крови во рту.
Так чувствует себя дикий зверь, когда его ловят люди, чтобы отправить в зоопарк.
Голова по-прежнему кружилась - то слабее, то сильнее. Это усыпляло, несмотря на то, что он
промерз до мозга костей и вымок. Несколько раз Рубен пытался подняться, но ватные ноги не
подчинялись.
Он почувствовал, как что-то вновь ползет по голове. Паук медленно спустился на шею, прополз по
куртке и добрался до кармана брюк. Он отвернул край к
...Закладка в соц.сетях
