Жанр: Научная фантастика
Пепел
...довательно загружаю все три этажа капсулы.
- Понял, "Шаи". Вы сможете произвести торможение на нашем уровне? - Данный
вопрос был равнозначен приказу, и его выполнение ставило ее жизнь в полную
зависимость от
планируемого события. Стальной рыцарь явно мало интересовался дальнейшей судьбой
своей
царицы. Словно улавливая ее мысли с замаскированного в челюстной кости динамика,
добавили: - Наши люди прибудут к вам с минуты на минуту, постарайтесь
продержаться. Мы
верим в вас, "Шаи".
Грегори снова смерил глубину: девятьсот? Он на мгновение забыл о переводе
шкалы
измерения на дециметры и испугался. Все равно столб воды высотой девяносто
метров. Там
внизу будет девять атмосфер, и вся эта масса попрет в нижние этажи. Не верилось,
что три
столь миниатюрных заряда могут сорвать базальтовый щит на дне, который не смогла
прогрызть природа за тысячелетия. Но ведь это, черт возьми, были атомные мины,
как-никак, а
не какая-нибудь обычная динамитная дребедень. Что начнется там внизу? Неужели
столь
большие разрушения оправданы? Все эти годы подземной борьбы с неразумным
сопротивлением планеты и стихийными всплесками контрреволюционной деятельности
людей
Грегори верил в себя и еще в Самму Аргедаса. В себя потому, что оставался жив,
когда другие
гибли, а в статуса Восемнадцать потому, что он всегда побеждал. И сейчас тоже не
стоило
сомневаться в запланированных действиях.
Грегори подсветил часы, отмечая время, и обвел фонарем своих молчаливых
спутников.
Они мерно работали ластами, компенсируя выталкивающую силу воды. Как мало их
осталось.
Как много они положили в этом походе. Одним мощным гребком он приблизился к Уко
Рионду
- статусу Три с перспективами роста, подающему надежды саперу группы. Грегори
сделал
знак остальным удалиться, что те и сделали, скрываясь в мутной, темной пелене. В
принципе в
этом не было смысла: если миниатюрный заряд рванет - испарятся десятки
кубометров воды,
станет излучением и сам Грегори с помощником, а его люди мгновенно сварятся
живьем,
прежде чем успеют расплющиться о стены этого гигантского сифона. Уко Рионду
вскрыл блок
управления и стал снимать предохранительные системы. Одна за другой исчезали
невидимые
страховочные путы, отделяющие ад от реального мира. Где-то там неразумные атомы
калифорния продолжали зазря выпускать в пространство нейроны, но им недолго
осталось
ждать своего предназначения. Затем Уко замер, ожидая, пока Грегори проверит его
работу и
даст команду.
Они опустились глубже, почти на тридцать метров ниже основной группы. А
потом она
пошла вниз, одна, без сопровождения людей догонять своих двух сестер-близняшек.
Грегори
посветил, словно показывая бомбе дорогу, но она не нуждалась в помощи, она сразу
исчезла в
мутном облаке черноты. И тогда они понеслись кверху, как могли быстро.
Он услышал впереди движение, а в нос ударил резкий запах. Это было
животное, одно из
самых приспособленных животных с планеты Земля: никто его на Гаруду специально
не
завозил и звездолетов оно тоже, по-видимому, не строило, но отстать от человека
оно не могло
и последовало за ним в галактические дали. Это была крыса. Видимо, грызун тоже
почуял
пришельца и, наверное, даже удивился своими немногочисленными извилинами
нахождению
его тут. Ни человек, ни крыса абсолютно ничего не видели в окружающем мраке, и
оба, исходя
из инстинкта и опыта, прикинули взаимную опасность. Для Бумеранга движение в
этом
псевдотуннеле было односторонним, он знал, что никак не сможет пропустить эту
крупную
крысу через себя: они просто не разойдутся, даже если захотят действовать
согласованно, но
эта наглая тварь явно не желала разворачиваться и отступать. Вообще-то после
начала ядерного
катаклизма взаимоотношение представленных в туннеле видов сильно видоизменилось:
раньше
только крысы иногда нападали и ели человека, а теперь и человек стал выслеживать
и есть
крыс. А уж после воцарения прямоходящего под землей, в природной нише обитания
грызунов,
эта тенденция вообще вошла в норму. Соревнование и борьба видов достигла апогея,
правда,
поскольку крысы были достаточно умны, но абсолютно технически неграмотны,
человек все же
оставался в преимуществе, но ведь у него было полно других дел, кроме отлова
грызунов.
Бумеранг затаился. Он не мог подтянуть вперед другую руку, не мог достать
свое острое
оружие: не было места. Он ничуть не испугался, он просто ждал, расслабляя
уставшую,
вытянутую вперед правую руку. Мозг крысы был маленьким, и размышляла она
недолго, в
этом было ее явное преимущество перед любым человеком, даже таким серым, как
Бумеранг.
Вообще крыса уже оценила размеры человека: он был совсем невелик для своего
вида,
неподвижный, мало опасный, без сомнения, съедобный, кроме того, он совсем
обнаглел и занял
ее извечную территорию. Она еще не надумала окончательно, что предпринять, и
решила
сделать разведку-выпад: она вцепилась ему в палец. Этого он и ждал. Его руки
были
небольшими, но очень быстрыми, достаточно чувствительными и цепкими. Через долю
мгновения ополоумевшее животное билось в его пальцах, стремясь освободить
голову.
Бумеранг подтянул его ближе и сильно прижал к грунту: лишь теперь он смог
задушить эту
опасную тварь.
Несколько отдышавшись и придя в норму, он начал взвешивать варианты
дальнейших
действий. Вариантов было всего два: можно было съесть крысу, хотя он не любил
есть их
сырыми, и можно было не есть. Кушать очень хотелось, но, с другой стороны,
впереди его
ожидали явные деликатесы: стоило потерпеть. Он полез дальше, по пути вдавив
своим
туловищем еще теплую тушку в скалу.
В небе вершились ослепительные фейерверки. Мертвая, застывшая жизнь
неземных
созвездий озарилась великолепными сполохами мгновенно рождающихся белофиолетовых
звезд, в хороший любительский телескоп можно было, не слишком прицеливаясь,
рассмотреть
стремительно летящие пылающие капли - это вспыхивало неиспользованное топливо
последних, дополнительных ступеней подземных монстров, очутившихся в стихии, к
краткой
жизни в которой они были рождены, или это раздувались оранжевыми шарами
стационарные,
ощетинившиеся оружием станции. Это было бы так красиво созерцать сквозь
тысячекилометровый барьер прозрачной атмосферы Гаруды или через защитное стекло
шлемов-масок с поверхности Маары... Но воздух Гаруды давно потерял прозрачность
- пыль
и пепел загадили его, сделав эти сотни километров высоты менее проницаемыми для
света, чем
галактические туманности протяженностью в тысячи световых лет, а на поверхности
луны
отсутствовали праздношатающиеся, они отсиживались в убежищах, гадая о причинах
случившегося, или восседали в креслах боевого расписания, пялясь в
стереоскопические
экраны. И инициированные людьми процессы повторяли бессмысленность природы,
которая
расходует миллионы красот, в триллионах случаях против одного, не теша
наблюдателя.
Впервые за десятилетия космос расцвел новыми яркими красками, и действо это
длилось и
длилось...
В этой какофонии красок никто не засек и не приметил, как на фоне
выведенных из строя
противодействием земной техники и сошедших с пути по неведомым никому причинам
боеголовок группа ракет отклонилась от курса. В таком массовом запуске
отбраковка в
результате нерадивой сборки или неверного учета неожиданных факторов была
неминуема,
инженеры Джунгарии не проводили настоящих пусков. Теоретически предполагаемый
брак
перекрывался громадным числом изделий. Само увеличение числа наращивало
вероятность
сбоя, и для его нейтрализации снова применялся рост количества единиц техники -
тот снова
усиливал число сбоев и оптимального минимума нельзя было достичь, и тогда
разработчики
сдавались и шли на компромисс с законами этой Вселенной, основанными на
вероятности.
Отклонение данных ракет от курса было предусмотрено заранее, но те астрономы,
что
рассчитывали их маршрут, давно похоронили тайну их конечного пункта в еще более
глубокой
яме собственного потустороннего существования.
Машина, поднимающая клети, была устроена по древним, отработанным,
экономящим
электричество методам: грузы были закреплены на барабане с обоих концов, посему,
когда
одна клеть опускалась, другая поднималась, и без учета сил трения работа
механизма
затрачивалась только на подъем полезной массы. Поскольку ствол был глубок,
скорости в нем
применялись солидные, ибо от них зависела пропускная способность, а значит, сама
жизнь
подземного царства-государства. Однако стремительность, с которой опускались
вниз
легионеры, намного превышала допустимую правилами для транспортировки людей. Они
этого
не чувствовали, все в мире относительно, а закрытые в капсулах, они не имели
внешних
ориентиров. Ничто не мелькало в окнах, потому как отсутствовало внешнее
освещение, а
организм наш реагирует только на ускорение. Большинство солдат вообще
пользовались этим
транспортом считанные разы, посему многие выполняли наставления из инструктажа
начальника добросовестно. Они держались за поручни, опустили тяжелые предметы на
пол и
немного согнули ноги в коленях, опасаясь аварийного торможения, ведь, по
рассказу
инструктора, в случае неожиданного сбоя напряжения камера-клеть стопорилась
мгновенно и
тогда ничего не стоило поломать коленные чашечки от собственного веса.
Они проскочили уровень "четыре", назначенный командованием для разгрузки,
однако
абсолютно не догадались об этом. Их путь лежал теперь ниже, в неизвестность
накатывающегося с крейсерской скоростью будущего, и судьба их висела не только
на
сверхпрочном волоконном канате, но и на хрупких пальчиках молоденькой девушки
Лахути,
мечтающей о своем неизвестном стальном рыцаре.
Когда ее глаза, прилипшие к мельтешащему колесу прибора, отсчитывающего
метры,
опознали нужные цифры, что было непривычно, поскольку за свою практику она не
видела
столь быстрого вращения счетчика, она сделала серию запланированных заранее
движений
ногами, руками. Такого сочетания команд она тоже никогда не давала. И никакие
автоматические блокировки не смогли ей помешать.
Там, в темной глубине проточенного в Гаруде вертикального туннеля,
произошла новая
краткосрочная трагедия. Огромная, наполненная людьми трехэтажная повозка
внезапно
замерла, когда длиннющий канат резко остановил ее неудержимое падение. За счет
своей
гигантской длины он смог несколько скрасить отсекающее обычное время от
катастрофы
мгновение, растянувшись почти на полтора метра. Это была полная ерунда для его
длины:
толщина его при этом уменьшилась на микроны. Затем наступил обвал. Все люди,
путешествующие внутри, упали. Пол, находящийся под ногами, рванулся им
навстречу, сминая
ступни: все они как будто спрыгнули вниз с высоты шестого этажа, причем без
всякой
подготовки. Раздался многоголосый хор ужаса и многослойный стон крошащихся
голеней,
зубов и черепов, заглушающий скрежет металла, выведенного из себя варварством
людей.
Люди Цаккони, стерегущие поблизости, вздрогнули, хотя были готовы. Затем
они
врубили свои фонари и взяли наперевес оружие.
Пулемет у статусов был большой, дальнобойный, крупнокалиберный, с
электрическим
движком подачи безгильзовых патронов, с противофазным шумовиком, превращающим
его
громкую работу лишь в визуально наблюдаемую вибрацию, созданный давненько, еще в
те
славные времена, когда для войн нужны были широкие поля и дальние перспективы.
Сейчас в
этих прямых или плавно загибающихся штольнях многие его свойства стали
избыточными, в
первую очередь бешеная дальнобойность, ведь статусы просто перекрывали туннель,
а
повстанцы брали его штурмом. И нужна была только его сумасшедшая
скорострельность и
совсем не нужен прицел, ведь наведен он был все время в одном направлении. Как
только тот
из статусов, что смотрел в светоусилительный окуляр, замечал что-нибудь
неладное, или у него
в глазах темнело, он давал отрывистую команду, и его товарищ нажимал спуск.
Тогда там, за
триста метров, на повороте штрека, поднималась пыльная метель, сыпались искры и
становилось шумно, это долго-долго хранящиеся на складе пули плющились о
бетонную
преграду. Вот так они и несли службу. А вытесняемые обстоятельствами толпы
нападающих за
углом любовались их славной работой, опасаясь слишком дальнего рикошета.
Статусов было трое, и Бумеранг наблюдал за их деятельностью с неожиданного
ракурса:
он лежал выше них на пятиметровой высоте и смотрел в них одним глазом через
крепежную
щель железобетонного перекрытия. За свою долгую жизнь в этом мире, не озаряемом
луной и
солнцем, Бумеранг почти научился видеть в темноте, или его не занятое в других
сферах
воображение, интуитивно, но правдоподобно дорисовывало к предметам плохо
наблюдаемые
детали. Поэтому даже узкая щель давала ему полное представление о творящейся
внизу
истории. В сумке у Бумеранга был пистолет, большая ценность, выданная ему
накануне для
выполнения общественно полезного задания, но сквозь эту маленькую щелку он не
смог бы
стрелять. Бумеранг даже радовался такой трудности: не доверял он огнестрельному
оружию,
было оно, конечно, красиво, но не внушало ему уверенности. Однако любоваться
славными
легионерами можно было очень долго, но ведь надо было каким-то образом нанести
им вред,
ведь именно этого от него ожидало все прогрессивное человечество подземелья.
Бумеранг уже
несколько передохнул, вдоволь, належавшись на сухом бетоне. Этот туннель явно
строили
нерадивые рабочие, они пожалели цемента для заполнения всех пустот, находящихся
по ту
сторону стандартных крепящих элементов, а может, кто-то вверху намеренно
экономил
материал, тайно зная о конечной стадии существования всего подземного мира, и,
рассчитав
вероятность, решил, что и простого перекрытия без бетонной стяжки хватит для
сохранения
тоннеля в целости и сохранности. Теперь
Бумеранг легко искал пути-дороги, ему был нужен маленький-маленький лаз,
какой-нибудь давний перекос крепящих узлов, достаточный для пропуска в
официально
известное подземелье его щупленького тельца.
Им некогда было церемониться: за борт полетели раненые и покалеченные, а те
из
легионеров, кому повезло отделаться испугом во время торможения, перед
сбрасыванием в
шахту получили ножевые раны. Теперь люди Цаккони были вооружены на славу и
загружены в
капсулу-клеть. Дело осталось за малым, но сие от них не зависело.
- "Шаи", как у вас дела? - спросил Цаккони, теперь он окончательно проникся
к "Шаи"
глубоким уважением.
- Что вы там возитесь, "Апис"? Давайте быстрее. - Лахути была в панике, ее
трясло
после совершенного поступка.
- Вы справились отлично, "Шаи". Нагги получили по заслугам. Давайте, герой,
вознесите нас повыше. Мы готовы. Увеличьте скорость выше нас метрах в ста или
более, там
засада.
- Ясно, начинаю подъем. Одновременно попробую подать вам клеть из
параллельного
барабана.
- Давай, дружище. - Цаккони был по-прежнему уверен, что разговаривает с
мужчиной,
поскольку рация доносила до него не живой голос собеседника, а раскодированный
импульсный код.
- Всем лечь, - проорал Цаккони.
Клеть рванулась вверх. Через несколько сот метров их действительно
обстреляли и
некоторым не повезло. Но когда капсула осторожно замерла на уровне "ноль", у
Цаккони
вырвалось:
- Мы прорвались, ребята!
И все подхватили его крик. И распахнулись створки, и их новехоньким
трофейным
автоматам сразу нашлась работа. И сам Цаккони, нарушая свои собственные правила,
бежал в
первых рядах. У него была впереди своя великая цель, помимо полученного задания
-
захватить подъемные машины: он хотел успеть спасти "Шаи".
Астро-адмирал Мун Гильфердинг вел переговоры с Додом Мадейросом, своим
непосредственным замом.
- У вас все готово, вице-адмирал?
- Да, "колотушки" подвешены, я лично проконтролировал. Как и обсуждал с
вами
Гиллеспи, всего по три. В полной готовности три машины. Выпустим их с разницей в
пять
минут, чтобы пронаблюдать эффективность, затем в дело пойдут вновь
подготовленные.
- Как думаете, сработает? Все-таки в вакууме нет ударной волны. -
Гильфердинг тут же
пожалел о сказанном и покосился на находящихся рядом подчиненных. Последним
вопросом
он выдал свою растерянность.
- Я думаю, эффект будет налицо. Уж ложные цели мы точно подстрижем
подчистую.
- Да, это будет кстати. Когда истинные останутся без этой маскирующей
вуали, можно
будет снова пустить в ход "умные" боеголовки. Вы отозвали истребители?
- Да, им передали команду.
- Теперь, наверное, вот что: нельзя полностью исключить возможности
наблюдения
вайшьями за ходом боя, либо даже его регулировкой. Поэтому желательно
использовать все
заряды сразу, одновременно или хотя бы с максимальной временной плотностью.
Будем по
возможности употреблять против наступающих фактор неожиданности. Можно это
устроить?
Собеседник на экране кивнул.
- Какая мощность? - спросил начальник базы специально, он отлично знал
ответ.
Адмирал просто надеялся, что цифра произведет на присутствующих должное
впечатление.
- Пятьдесят килотонн, адмирал! - бойко ответил первый зам.
- Итак, они прорвались? - спокойно переспросил Самму Аргедас.
- Да, статус Восемнадцать, видимо, у них был свой человек наверху.
- А у вас, значит, наверху своих людей не было, дорогой Нобуёси? Вы, так
сказать,
понадеялись на авось? И что, нельзя было перекрыть шахту напрочь?
- Статус Восемнадцать, мы не можем применять в главном стволе мощное
оружие, там
ценнейшие тросы подвески. Мы ведь так и не наладили их производство, это запас
оттуда, из
прошлого. Серьезная поломка в стволе приведет к гибели страны, по крайней мере к
огромным
сложностям.
- А сейчас у нас что, сложностей убавилось?
- Мы выбьем их оттуда, статус Восемнадцать. Разрешите вооружить седьмой
легион
оружием из арсенала "Ларец-3"?
- Нет, там слишком мощные прибамбасы для нашего маленького домика.
Постарайтесь
продержаться так. И вообще, поменьше болтайте о "Ларце", - отрезал Аргедас,
отсылая
статуса Шестнадцать, и повернулся, разыскивая глазами Хадаса.
- Статус Ноль, ко мне.
Хадас знал, чем заканчивают нерасторопные подчиненные в этом подземном
королевстве
равноправия, и рванулся вперед, как будто состоял на этой почетной службе лет
двадцать.
Диктатор не стал его ждать, а двинулся в сторону двери. Два охранника молча
следовали
позади. Они продефилировали не очень далеко, и, когда оказались в небольшом
помещении,
Аргедас жестом велел страже отодвинуться подальше. Он, видимо, включил свою
"глушилку",
потому как обратился к собеседнику по имени:
- Хадас, вы, случайно, не разучились водить летающие машины? Как помнится,
вы
хвастали, что способны оседлать любую?
Хадас молчал, не зная, куда он клонит.
- Вот, ознакомьтесь, - сказал диктатор, подавая ему массивную папку.
- Из помещения не выходить. За вами присмотрят. Напрягите извилины,
засиделись вы
без дела. Даю на все про все полтора часа.
Хадас открыл папку: это была подробнейшая инструкция по управлению
летательной
машиной неизвестного ему типа.
Он появился позади них, маленький, босой и бесшумный, словно привидение. Он
всегда
так материализовывался около своих жертв, правда, теперь их было трое, но велика
ли разница,
если ты не ведаешь страха, а после начала нападения в каждую секунду врагов
будет
становиться меньше и меньше, но зато количество деликатесов возрастет. Он был
очень
голоден, но сейчас думал о деле, это была не простая охота - это была опасная
охота, самая
опасная в его жизни. Он достал из специального крепления на поясе свое
изобретение -
острую как бритва, изогнутую и плоскую стальную пластину. Это была его гордость,
он звал ее
"бумеранг", хотя она совсем не походила на свой австралийский прототип, но от
нее пошла его
кличка: за умелое, волшебное мастерство метать его и боялись окружающие. Он
бесшумно
приблизил ее к лицу и поцеловал, благословляя на подвиг. Люди были уже близко и
их
вооруженные приборами глаза засмотрелись в противоположную от него сторону.
Статусы-легионеры ровным счетом ничего там не видели, но задача нападающих с
той,
перекрываемой пулеметом стороны, была привлекать внимание пулеметчиков, что они
и
делали. Периодически за поворотом штрека слышался подозрительный шум, как будто
там
таскали с места на место что-то тяжелое, и тогда солдаты открывали бешеный
огонь: они все
время боялись, что противник успеет до их очереди разместить, в противовес им,
какую-нибудь
пушку, тогда им станет некуда прятаться, потому как рядом не было никаких
ответвлений и
ниш.
Смерть, выбравшая своим посланником тщедушное тельце недокормленного в
младенчестве подростка, была уже рядом, а они все еще не чувствовали ее. Когда
импровизированный бумеранг родил музыку, от стремительного скольжения по
газообразной
среде обитания человека, один из них - первая жертва - повернул голову на
непривычный
звук. Малолетний убийца, метнувший оружие, знал, что так бывает всегда, он не
ведал, почему
так происходит, но жертва-цель безошибочно угадывала момент и оборачивалась к
вертящемуся лезвию вовремя. Это было колдовство, как и ориентация в катакомбах,
и оно
происходило вновь. Бумеранг легко вошел в горло, обрывая свою песнь: он
мгновенно резал
кадык, аорту, жилы и нервы на своем пути. Он застрял только в позвонках, почти
срубив
голову. Статус с неизвестным, но не очень высоким, судя по одежде, номером упал,
а руки еще
хотели двигаться и делали это. Бумеранг был уже рядом, он уже вынул свое оружие
из
поверженного и успел метнуть вновь, когда до людей дошло, что на них происходит
нападение
с тыла. Но один из них уже падал, скрючиваясь и загибаясь вокруг распоротого
живота, и роняя
свою электрическую дубинку, а другой никак не мог увидеть происходящего, он
только
секунду назад оторвался от окуляра, и сейчас его глаза никак не хотели
перестроиться в этой
сплошной тьме. А Бумерангу было некогда доставать свое грозное оружие, тот,
второй,
извиваясь, завалился куда-то вперед, через груду мешков с песком и там шумно
умирал, визжа
как свинья. И тогда пришлось пользоваться тяжелым, древним, совершенно ему
непривычным
пистолетом. Не зря он не любил эти штучки-дрючки: с четырех шагов он смог
попасть в
пулеметчика только с пятого выстрела. Оба они, и жертва и палач, чуть не оглохли
с
непривычки, так громко стреляла эта древняя штуковина.
И только теперь Бумеранг смог достать свое любимое оружие, а заодно и
диетическое
питание.
Космос - большое поле для битвы. Здесь есть где развернуться армадам любого
масштаба. Но их, к сожалению, было только тридцать шесть. Их машины были
серьезно
облегчены от обычных составляющих полетного снаряжения, однако вместо него
имелись
громадные грозди упакованных внутри и подвешенных к внешней стороне небольших
самонаводящихся ракет. Пилоты и волновались, и радовались предстоящему заданию.
Некоторые из них даже чувствовали облегчение от происходящих событий. Они не
располагали
никакой информацией о потерях, нанесенных автоматической системе обороны, пока
еще
плохо представляли себе масштабы совершающегося происшествия, однако то, что
враг
показал оскал, сомневаться не приходилось. Эти наблюдаемые на радарах драконьи
зубы
оправдывали все их прошлые грехи в виде потерянных над сушей планеты
неисчислимых
эквивалентов обычного тротила.
Их рассредоточенное построение с прорехами между машинами в десять
километров
было не каким-то заранее спланированным, отработанным маневром, а простой мерой
предосторожности, назначенной перед взлетом в приказной форме. Командование базы
находилось в растерянности, и все пилоты это чувствовали. Им было запрещено
вести
радиопереговоры и потому нечем снять накапливающееся внутри возбуждение. Они
выполняли
то, за что им начисляли бешеные деньги: ставили на кон собственную жизнь, и в
случае
неудачи умирать им пришлось бы, имея собеседников только внутри себя.
На встречу с ними с относительной скоростью более двадцати километров в
секунду
спешил многотысячный рой боеголовок и ложных целей. У космических истребителей
отсутствовало специальное прицельное оборудование, могущее отделить одни от
других,
потому особо напрягаться не приходилось. На взаимном расстоянии от целей в пять
тысяч
километров истребители выпустили в свободный полет подвешенные ракеты. Обогнав
носители, они полыхнули заревом первой ступени, словно желая ослепить напоследок
расставшихся с ними пилотов. Чувствительные передние линзы хищно мигнули,
насовсем
сбрасывая защитные кожуха, и впились в приближающиеся, отливающие разницей
температурного нагрева, невидимые глазу стремительные точки.
Малый отряд из восемнадцати машин, причем каждая самостоятельно, совершил
небольшой поворот на считанные градусы. Все истребители вновь выпустили впереди
себя
короткий радиоимпульс, не желая рожать очередных умных детенышей без наличия
целей.
После получения ответа-отражения от тысяч потенциальных жертв летчики снова
тронули
кнопки и тогда новая порция противоракет покинула убежище. Перед очередным
повторением
трюка все "Торы" получили закодированное сообщение с базы. Им предписывалось
выйти из
боя. Пилоты были удивлены и нехотя подчинились. Нужно было гасить гигантские
скорости и
разворачиваться обратно. Эта операция требовала некоторого времени.
- В крайнем случае, статус Восемнадцать, можно пересидеть здесь. Этот
бункер
выдержит даже атомный удар, он для того и делался, - неуверенно пояснил ситуацию
глава
ВГО (Внутренней Государственной Обороны), - а тут и наша гвардия подоспеет. Как
вы
думаете?
- Нобуёси, вы смотрели картинку с пятого уровня? Вы понимаете последствия,
статус
Шестнадцать? - вопросом на вопрос ответил Самму Аргедас. - Они взяли под
контроль
главный ствол. Теперь они выбили наши заслоны на всех его уровнях и смогут
нападать с
любого направления. Вы слышали доклад нашего человека с сектора "Четыре"? Они
собираются использовать автономные комбайны. Если они перебросят их наверх, а,
как я
понимаю, они это сделают, тогда они прорежут новые коридоры и обойдут с тыла
любой наш
опорный пункт. Вы согласны?
Нобуёси покрылся потом: тон правителя не предвещал ничего хорошего, но
снова
попытался оправдаться:
- Но "Рудры" роют очень шумно, мы засечем их работу и сможем
...Закладка в соц.сетях
