Жанр: Научная фантастика
Пепел
...а. И все-таки, несмотря на столь малое
время и
полную неожиданность атаки, развернутый в космосе автоматический бастион успел
предпринять против надвигающейся опасности некоторые действия. Он спешно вводил
в
активный режим все эшелоны давным-давно расставленной в вакууме ловушки для
подобных
казусов. Правда, в реальном бою эта система в комплексе еще ни разу не
применялась, и более
того, она не была рассчитана на такую мощную атаку. Поскольку скорости,
применяемые в
этом бою, превосходили человеческие пределы, цепь обороны применила свои методы
борьбы
еще до того, как на Маарарской базе разведчик-оператор приблизительна понял, что
происходит. Однако наступающая сторона не зря готовилась так долго. Еще до
выхода из
дымовой завесы ракеты стали делиться на части, рожая боеголовки быстрее, чем это
делают
микробы, а выскочив в совсем разреженные слои воздуха, к ним присоединились
мгновенно
надувающиеся ложные цели, имеющие форму, размер и отражающие радиоволны
свойства,
полностью имитирующие боевые части. В первом противокосмическом залпе атмосферу
пронзило четыреста ракет, и до выхода из атмосферы они представляли собой
довольно
уязвимые объекты: теперь, разделившись, они увеличили свое количество в
несколько сот раз,
одновременно снизив уязвимость за счет размеров. Основное число мишеней были
ложные
боеголовки, и если бы обороняющаяся сторона находилась поближе, проведенный
маневр мог
бы решить ситуацию однозначно, однако до местной луны было еще лететь и лететь,
а враг не
дремал. Тем не менее его следяще-решающая аппаратура была с ходу поставлена в
затруднительное положение. Не обладая интуицией опытного шахматиста-человека,
который,
имея посредственное быстродействие по сравнению с логическими схемами, тем не
менее
выбирает оптимальный ход, компьютерная система работала методом перебора, хотя и
параллельно. Активизировав после первичного сообщения все наличные собиратели
информации, в том числе висящие или пролетающие вовсе над другими районами
планеты, она
сразу перегрузила свои цепи проводки информации. Ведь кроме чистого
отслеживания,
измерения скоростей, прикидок возможных районов попаданий, определения по всем
этим
поводам приоритетного уничтожения, рационального употребления наличного
разнообразного
оружия, с учетом его собственной самообороны, сложнейшая техника еще производила
опознавание по возможности пассивным способом, боясь выдать себя, чем резко
уменьшала
дальность отделения своих от чужих. Кроме того, она должна была учитывать
заложенные в
программе ограничения на предмет неуничтожения своих собственных средств. И еще:
вмешивались причины, доступные лишь пониманию математиков. Коротко говоря, при
таком
количестве параметров программа становилась настолько длинной, что ее работа
занимала
слишком много времени. Кроме того, сильно возрастала вероятность ошибок. А
ошибки могли
привести к поистине катастрофическим последствиям. По идее, надо было бы создать
многоступенчатую иерархическую систему решения проблемы, где группа командных
станций-роботов, воспринимающих только часть происходящего, но не картину в
целом,
передавала бы полученные данные вверх в упрощенном виде, сводя к минимуму
детали. Тогда
на конечном этапе последняя ступень - некая главная станция-мозг - имела бы дело
с
ограниченным числом параметров и без особых решала бы свою задачу. Однако такая
система
станций, будучи некогда спланирована, так и не была развернута за ненадобностью.
В
результате общее стратегическое планирование со стороны обороняющихся было
поражено
еще до первого выстрела, поэтому нападающие, имея в целом более примитивное и
недорогое
оружие, моментально получили перевес, и этот перевес нарастал - в пусковые шахты
многоразового использования уже подавались новые ракеты.
Активизировалось все имеющееся на орбитах вооружение. Ничего управляемого
человеком в данный момент над планетой не находилось, и осталось до конца
неясным, к
лучшему это было или нет. Возможно, быстрое нанесение мощных ядерных ударов по
району
пусков решило бы проблему с еще не взлетевшими ракетами, однако в этом плане
силам луны
надо было быть воистину провидцами, нужно было бы держать носители вблизи
предполагаемого места залпа или осуществлять круглосуточное дежурство над всей
планетой.
А в случае незапланированного обнаружения космических истребителей в нужном
районе они
бы все равно не успели получить необходимые указания: орбитальные компьютеры не
имели
полномочий ими командовать, а люди на базе еще ровным счетом ничего не поняли.
Само
наличие собственных сил над планетой в данных обстоятельствах только бы внесло
путаницу в
и без того перегруженные аналитические системы.
В ход пошли боевые лазеры с газовой накачкой первого эшелона, висящие в
основном на
орбитах в пять - десять тысяч километров. По первоначально заложенной программе
они
начали опознавание приоритетных целей. Газовая смесь рванулась через резонаторы,
и
бортовые вычислители мгновенно увязли в проблемах стабилизации боевых станций,
так как
каждый импульсный выброс переработанной смеси мог свободно сместить спутник с
орбиты -
это было нечто сродни двигателя реактивного самолета. Поскольку в космосе любое
действие
можно было нейтрализовать только противоположным образом, каждая лазерная
платформа
включила с противоположной стороны движитель-копию, уравновешивая уводящий
импульс.
Лазерная пушка стреляла быстро, поскольку цели еще не очень рассредоточились и
поисковая
система мгновенно находила новые, однако на каждый выстрел-вспышку тратилось
более трех
тонн топлива, плюс несколько менее на уравновешивание: ведь корректировщик имел
лучшее
сопло и параметры топлива. Целей было много и топливо быстро кончалось. Это было
особо
обидно в связи с перевесом попаданий в ложные боеголовки вместо истинных.
Лазерные
станции пытались проводить селекцию, однако даже облучение тяжелыми частицами
для
уверенного отличия пустотелых целей от настоящих часто ни к чему не вело.
Теоретически
тяжелые предметы должны резко выделяться наличием ответного наведенного
излучения,
однако в происходящем ныне, внутри ложных, покрытых металлической пылью шаров,
наличествовали излучатели протонов, и по отраженному сигналу нельзя было судить
точно, а
времени не было. Поэтому лазеры били все, что попадалось под руку.
- Что случилось, Марч? - спросил Валье, направляя шлем в сторону
"Конька-Горбунка". Ответили сразу, и ответил Садао:
- Произошла внезапная активация, видимо, получена задача от верхнего
эшелона.
- Послушай, Садао. А ты там ничего ненужного не нажал? - подколол Валье,
ему было
страшно.
- Не пори чушь, Валье, - вмешался в разговор Марч. - Срочно на корабль!
Да, теперь было действительно не до шуток. Валье послал из своего пистолета
длинную-длинную струю газа, и ньютоновские законы толкнули его в противоположную
сторону. Он понесся в сторону своей ракеты, а мимо, не слишком близко, скользили
гигантские
медные сердечники, снова увеличиваясь в размерах из-за сближения. "Надо быстрее
убираться
от греха подальше", - подумал Валье. Он смотрел на свою, такую надоевшую, но
столь теперь
желанную ракету, когда внезапно весь окружающий мир крутнулся вокруг собственной
оси. Он
поспешно изменил положение пистолета и сумел остановить странное вращение.
Однако его
сносило куда-то в сторону и очень быстро, кроме того, он заполучил еще и
поперечный
крутящий момент: теперь он медленно совершал кувырки через голову. Это было
чертовски
странно. Пришлось затратить некоторое количество газа и на нейтрализацию новой
помехи. Он
не мог понять, что произошло, ведь он вроде не попадал под струю чьего-то
двигателя, а ветра в
открытом космосе доселе не наблюдалось. Он продолжал удаляться от станции,
однако теперь,
перестав вращаться, он мог обозреть ее всю. Внезапно по глазам ударило слепящее
сияние: он
зажмурился, а "умное" стекло поспешно ввело затемнение. Фиолетовая вспышка
рванулась в
сторону с недоступной человеческому зрению быстротой: он пронаблюдал не само
движение, а
его след в собственной глазнице. И тут же его снова крутануло, он ощутил
инерционность
собственной массы, и затем потащило в совсем ненужную сторону. Снова включая
реактивный
пистолет и задерживая это падение в бездну, он внезапно сообразил, что
происходит:
электромагнитная пушка стреляла! Чудовищной силы магнитное поле пыталось
раздвинуть
гигантские сердечники, но их масса было слишком велика, те, кто их делал,
рассчитали все
досконально. Зато разгонные заряды, сжатые этой невидимой мощью, мгновенно
обращались в
плазму и выталкивались прочь, туда, в дальний конец трехсотпятидесятиметровых
стержней, а
впереди себя они волокли боевые снаряды. Заодно поле воздействовало на все
окружающие
предметы, содержащие металл, наводя в них вихревые токи неизвестной мощности.
Его
одежда, ясное дело, тоже содержала металл, а потому он получал ненужные
ускорения. Он
похолодел при мысли о том, что бы случилось, будь он сейчас пристегнут к этим
огромным
столбам. Пушка, по тактико-техническим характеристикам, разгоняла снаряды до
двадцати
тысяч метров в секунду, и гигантские ускорения не смогло бы выдержать никакое
известное
живое существо. Однако и сейчас судьба не очень улыбалась ему. Он потратил
неизвестное
количество газа, но так и не приблизился к ракете, а ведь на нее поле тоже
воздействовало,
отбрасывая прочь.
Он снова остановил свое вращение и вновь похолодел. Он находился вовсе в
стороне от
БКС и стремительно перемещался параллельно направлению ее наведения. Он прикинул
собственную скорость и на мгновение запаниковал, рассчитывая возможности
газового
пистолета. Он снова подумал о том, что будет, когда газ кончится. Но размышлять
было
некогда, каждую долю секунды он все дальше уносился от родного летательного
аппарата.
Валье навел пистолет, но тут циклопическое электромагнитное устройство снова
активизировалось. Похоже, стрельба шла в максимальном темпе, который позволяла
система
охлаждения оружия. Ему некогда было размышлять на темы, чем вызвана эта самая
стрельба, - он боролся со смертью. Однако, несмотря на выхлоп пистолета, его
снова понесло
не туда. Краем глаза он вновь заметил плазменный сгусток, мелькнувший, с его
точки зрения,
сверху вниз. А огромные колонны-сердечники стали хорошо видны и не только
освещенными
сторонами - они пылали багрянцем. "Видимо, перегрелись! - мелькнула в голове
обнадеживающая мысль. - Надо успеть добраться, пока они остывают". О, если бы в
этих
условиях можно было бежать или хотя бы ползти, но предательский вакуум не давал
такой
возможности. Он сделал короткий выхлоп. Скорость отдачи немного остановила
приданное
сердечниками ускорение, но этого оказалось мало и пришлось повторить выстрел. В
наушниках
он расслышал голос Садао:
- Валье, где ты подевался! Скорее!
Он ничего не ответил, ему было некогда расслабляться, а по лицу лил пот:
если бы не
специальные поглотители, он бы испытывал добавочный дискомфорт. Станция
приближалась,
однако собственная ракета была видна не четко, словно сквозь туман: это были
продукты,
выброшенные системой экстренного охлаждения станции. Валье решил немного
сместиться,
огибая это призрачное препятствие, опасаясь отдачи реактивной струи. По его
прикидкам, в
пистолете было еще достаточно смеси и он мог себе позволить некоторый маневр. Он
почти
успокоился и решился подать голос:
- Марч, что случилось, нельзя до моего прибытия остановить эту бандуру?
- Не пори чушь, Валье. Быстрее.
Он уже стремительно огибал корму электромагнитной турели, и родной
"Конек-Горбунок" был виден в свете Индры замечательно, однако он не мог
предусмотреть все
существующие факторы. Сбоку с правой стороны внезапно полыхнуло большое
корректировочное сопло: чудовищное орудие снова меняло угол прицела, отслеживая
те,
невидимые им мишени, находящиеся за тысячи километров, и упреждая их будущее
движение.
Валье отбросило в сторону, подобно пылинке, и снова начало вращать. От
неожиданности он
едва не выронил пистолет, и сердце на мгновение остановилось. Некоторое время он
перемещался, окруженный потоком быстрорассеивающейся газовой смеси. В это же
время
огромные электромагниты задирались вверх, оставляя много лет находящуюся в
прицеле
планету в покое. Его снова, как назло, тащило туда, к выходному обрыву колонн,
ближе и
ближе к тому месту, в котором снаряды и плазменные сгустки теряли контакт с
соленоидами в
процессе выстрела. Он не давал панике взять над ним верх, но холодное отчаяние
обволакивало
мозг. Когда он смог остановить вращение, точнее, сделать его более плавным, он
находился
уже в нескольких сотнях метров впереди боевой станции - прямо перед наводящими
шинами.
Расстояние он прикинул автоматически, сказывался большой стаж работы в открытом
космосе,
реально здесь не было ориентиров, позволяющих прикидывать дистанции.
- Ребята, - заорал он в микрофон, - сделайте, черт возьми, что-нибудь!
Только молчание было ему ответом: видимо, у них у самих было достаточно
неприятностей. "Так, - подумал он внезапно, глядя в темный провал пустоты между
колоннами. - А если устройства наведения примут меня за цель?" Это была довольно
здравая
мысль, поскольку индивидуальные скафандры не имели системы опознавания "свойчужой",
подобно всяким большим летающим штуковинам. С этого ракурса станция представляла
собой
компактную темную массу, и, возможно, оттуда из глубины его обозревал наводящепоисковый
телескоп. Однако инерция продолжала смещать человека дальше:
БКС медленно уменьшался в размерах. Валье взвесил в руке подозрительно
легкий
пистолет, желая угадать, сколько в нем осталось сжиженной в баллоне надежды. Он
еще верил,
что не все шансы исчерпаны. Он послал в сторону, противоположную движению,
длинную
струю топлива, тормозя снос, теперь вблизи не было ориентиров, и он
руководствовался
инстинктом, абсолютно бессмысленной тактикой, сформированной предками,
прыгающими по
деревьям. У него не было никакой возможности измерить собственную скорость,
только
ускорения были доступны его органам чувств, но они действовали столь
непродолжительное
время, что и здесь надежды не было.
Станция вроде бы перестала уменьшаться. Он никак не мог разыскать среди
звезд
красный маячковый сигнал родной ракеты. В этот момент в глаза снова полыхнуло:
это
испарилась разгонная ступень очередного снаряда. Все продолжалось доли
микросекунды.
Совсем рядом с ним прошмыгнул невидимый из-за гигантской скорости снарядперехватчик.
Его сверхчувствительные системы наведения были остронаправленными, а потому
совсем не
заметили проскочившего мимо человека, хотя их сверхохлажденные линзы, даже
прикрытые,
пока еще не сброшенной защитной оболочкой, испытали всплеск температурного
перепада от
близкой цели. Возле Валье снаряд выплюнул из маленького чрева струю пламени,
отрываясь от
плазменного разгонного сгустка, который никак не желал отставать, хотя выполнил
свою
функцию. Испытав дестабилизирующее воздействие, эта искусственная шаровая молния
распалась, однако не изменила своего направления движения. Валье ощутил тепловой
удар,
хотя воздействие температуры было несказанно коротко, но ее значение превышало
десятитысячную отметку по Цельсию. Скафандр не очень помог, однако выдержал.
Валье
получил многочисленные ожоги от перегрева металлических частей, наведенного
вихревыми
токами. Он потерял сознание на полчаса, а газовый пистолет навсегда, хотя их
путь пролегал не
более чем в сотне метров друг от друга. Кроме того, он снова приобрел ускоряющий
импульс,
уносящий его в неведомые дали. Это был конец, а дальше была агония.
Между тем когерентные излучатели имелись теперь не только у занявшей
позицию в
космосе стороны. На окраинах стремящегося во Вселенную роя набрали высоту очень
легкие в
сравнении со своими противниками лазеры одноразового действия, зато
рентгеновского
спектра. Их системы уже наводились на висящие над ними и температурноконтрастные,
сравнительно с галактической бездной, вражеские станции. Некоторые излучатели
были
поражены до выстрела, но таковых были единицы. Основное количество развернулось
в боевом
порядке. Внутри этих небольших хитрых боеголовок произошли атомно-водородные
взрывы
средней мощности. В неизмеримо малые доли секунды они испарили тысячи
металлических
струн-стержней, опоясывающих их по кругу. Стержни, в свою очередь, родили
излучение. Оно
понеслось вперед с предельной для этой Вселенной скоростью и поразило цели. В
нескольких
случаях произошло дублирование систем наведения. Это было немудрено, так как
лазеры
действовали несогласованно. Мы знаем, почему это происходило: находящийся под
землей
штаб перестал управлять боевыми действиями с момента запуска ракет-монстров,
потому как
не имел никаких сил и средств для этого и даже для наблюдения за боем. Все
происходило по
заранее созданному плану, заключающемуся в полной автономности каждого носителя.
Эта
схема имела много положительных сторон в ведении боя. Однако повторы в выборе
незапланированных заранее мишеней были в этом случае неизбежны. В двух эпизодах
поражения вражеских станций произошла даже накладка попаданий, что по-своему
представляло некоторое замечательное отклонение в теории вероятности. Ведь лазер
попадал в
цель практически мгновенно даже на расстоянии в пять тысяч километров. После
удара
рентгеновского луча цель обычно уничтожалась, иногда взрывалось двигательное
топливо,
иногда реактор, поэтому мишень сразу исчезала с систем наведения других станций,
и они
начинали поиск новых объектов. Бывало, через некоторое время системы наведения
вновь
засекали уже несколько остывший, пораженный излучателем корпус большого спутника
и
снова стреляли по нему, хотя это было лишнее. Защищающаяся сторона почти не
делала таких
ошибок, ее средства все-таки пусть кое-как, но управлялись согласованно. Поэтому
несмотря на
то, что диктатор Аргедас вывел в космос почти двести устройств с ядерной
накачкой, они
действовали не очень эффективно. У обороняющихся не было подобных лазеров, столь
высокодиапазонные системы считались ненужными: ведь рентгеновские лучи не
проникают
через атмосферу, а земляне давно считали космические силы планеты уничтоженными.
Каждое событие во Вселенной связано со всеми остальными, единственное, что
их
несколько разделяет, - это расстояние и как следствие время. Со стартом
баллистических
ракет в подземном мире как будто нарушилось статическое равновесие, и теперь
независимые
на первый взгляд события, схлопывались в большущий, увлекаемый неведомыми силами
снежный ком.
- Наивные простаки! - с закипающей злобой изрек Самму Аргедас, глядя на
разложенную перед ним схему-план города. Достижение землеройной мысли
красовалось в
разных ракурсах, поэтажно в вертикальной и горизонтальной проекции. Хадас стоял
не в
первом ряду, но благодаря росту мог обозревать то, что делалось на оперативном
столе.
Пожалуй, это напоминало детские представления Хадаса о стратегическом
планировании
древности. Отсутствовали зависающие в воздухе виртуальные изображения, не было
подсказчиков с приятными механическими голосами: здесь все происходящие события
отображались в человеческих головах, там же связывались воедино и оттуда же
выходили
решения. Хадас впервые видел перед собой всю многолистовую карту города и думал
о том,
что ее доставка на Луну принесла бы ему лавры непревзойденного гения разведки.
- Значит, они захватили всю восточную галерею на уровне "пять"? - спросил
Аргедас,
почесывая подбородок.
Ему поддакнул розовощекий, по здешним меркам, крепыш ростом метр пятьдесят,
но зато
имеющий на себе много одежды, а посему явно не слабый статус.
- И наступление, как я понимаю, они ведут в шести направлениях?
- Да, статус Восемнадцать, - снова почтительно отозвался коротышка.
- Ладно, придется преподать им урок. Пора вскрывать арсенал. Вооружите
автоматическим оружием третий легион и бросьте пару когорт на прикрытие главной
шахты на
уровне три. Пусть постоят там насмерть, пока мы немножечко поколдуем вот здесь.
- Самму
Аргедас обвел на плане большую площадь.
- Шен-Тао, - обратился он к другому подчиненному, - подготовьте уничтожение
газодиффузионного завода, он все равно нам более не нужен.
- Разрешите уточнить, статус Восемнадцать, удалять ли с объекта малые
статусы,
ведущие там работы?
- Не доставайте меня мелкими вопросами, статус Четырнадцать, это ваша
прерогатива.
Итак, когда под мятежниками рванет, они будут вынуждены двигаться, уходя от
пожаров и
радиации, и двигаться все, без оставления резервов. Шахту мы перекрыли, и у них
пока будет
не так много направлений прорыва. Ну-ка, дайте мне на связь наших ракетчиков.
Конкретно
объект "Куколку-3".
Местному императору подали массивную телефонную трубку, способную,
наверное,
выдержать мощнейшую ударную волну, с аналогичных габаритов проводом, волокущимся
за
ней. Все почтительно отодвинулись, боясь задеть этот провод и навлечь на себя
гнев Аргедаса.
- Статус Восемнадцать, - представился диктатор.
Затем возникла пауза, видимо, с объекта "Куколка" выдали положенный доклад.
- Да,
Абулхаир, я рад, что все ваши "птички" стартовали и сбоев не было. Сегодня же я
повышу вас
в статусе на два пункта. Теперь вот что: мы взорвем ведущие к вам туннели, дабы
не
пропустить туда к вам мятежников. Отодвиньте блокировочные посты подальше, чтобы
их не
зацепило. Дня через два откопаем вас, я уверен, вы продержитесь этот срок:
запасов у вас
достаточно. Еще раз благодарю за службу, статус Одиннадцать. - Аргедас не глядя
отдал
трубку и снова завис над картами, перебирая листы. - Вот теперь у людей Заудиту
только две
возможности, так? А где там наши милые шурале? Надо бы направить их вот в этом
направлении, уровня на два ниже. Можно это сделать, Гуттузо?
- Вы хотите, чтобы они прикончили повстанцев, статус Восемнадцать? Но там
узковатые
коридоры. И еще, осмелюсь предложить, может, стоит тоже вооружить их чем-то
серьезным,
как и легионеров, они ведь наши добровольные союзники. Будет гораздо меньше
потерь.
Самму Аргедас вскинул голову:
- Перестаньте мне советовать, статус Пятнадцать. Нам надо просто выиграть
время, пока
заминируют все остальные проходы. Какое вам дело до потерь среди членов
"Шурале"?
Может, вы тайно состоите в их партии? Вы что, забыли приказ о неучастии членов
правительства в политических организациях?
Статус Пятнадцать стал что-то лепетать в свое оправдание, однако Аргедаса
это
совершенно не интересовало, он перебирал схемы.
- Вот здесь мы их и столкнем, правда, статус Ноль? - внезапно подмигнул он
Хадасу,
голова коего возвышалась над передними рядами, и обвел на плане частицу
лабиринта. - Ну а
потом... Вызвать сюда Грегори, статуса Десять.
Самму Аргедас явно переборщил с начальной маскировкой. Земляне еще ни разу
не
пытались захватывать планету и даже высаживаться на ней, поэтому его мания
сверхпредусмотрительности в этом случае привела к лишней затрате сил. Возможно,
он ожидал
после первого залпа моментального применения ответных мер против суши, а потому
имел в
наличии не только неподвижные шахты, местоположение которых можно было сразу
засечь, но
еще и пятьдесят маневренных ракетных комплексов. Эти самодвижущиеся рельсовые
платформы могли стартовать с любой точки десятикилометровых путей, и у каждой
была своя
железнодорожная ветвь. Получив команду, боевые платформы замерли, а над ними:
мощные
заряды рванули, выбрасывая вовне десятки кубометров скального грунта. Затем ушли
в сторону
защитные стальные пилоны, и внутрь туннелей впервые попал зараженный радиацией
воздух с
поверхности. Однако светлее не стало: там, наверху, было темно от
многокилометрового слоя
дыма. Мощные домкраты со знанием дела подняли ракетные контейнеры и толстые
цилиндры,
впервые за много лет нарушив однообразие здешнего пейзажа. Затем лопнули
мембраны,
неслышно прошел контроль функционирования систем, и фиолетовое пламя, рванув из
сопел,
осветило картину здешнего запустения. Освободившись от груза, подвижные
комплексы сразу
же тронулись с места, словно поезда, торопящиеся по расписанию, но дел у них
больше не
было - они выполнили свое предназначение до конца.
Шахта представляла собой широченную трубу двадцатиметрового диаметра,
уходящую в
недра Гаруды на добрые два километра. Однако никогда, даже в своем появлении,
этот
гигантский ствол не доходил до поверхности планеты: его строили с промежуточного
уровня
уже с глубины более сотни метров. Вначале он не планировался столь глубоким,
однако с
ходом местного исторического процесса появились новые потребности. Но затем -
относительно недавно - работы по углублению ствола были остановлены, ибо жизнь
доказала
преимущество рассредоточения государства вширь, а не вглубь. Добыча полезных
ископаемых
с больших глубин тоже обходилась слишком дорого, а потому экспансия вниз
несколько
ослабла, хотя на некоторых участках отдельные зоны добычи уходили еще ближе к
мантии
планеты.
Отряд членов народной организации "Матома" добрался до соединения
горизонтального
коридора с этой огромной вертикальной трубой. На подходах они смели заслон
легионеров,
разметав их в куски тайно изготовленной взрывчаткой. Теперь командир отряда по
имени
Цаккони, бывший статус Восемь, подсвечивая себе мощным фонарем, оценивал размеры
открывшейся ему в обе стороны пропасти. Согласно поставленной задаче его
интересовало
движение вверх, однако из чистого интереса он долго рассматривал темноту под
ногами: туда
уходили бесконечные крепления центрального стержня, пронизывающего шахту
навылет.
Трудно было представить весь гигантизм проделанной когда-то монтажниками работы,
наверняка они использовали металлические детали, накопленные заранее, до начала
планетарного катаклизма. Луч мощного фонаря терял в этих просторах свою
магическую силу
и окончательно таял в тумане окружающей водяной взвеси метрах в ста или более,
но и эта
видимая высота производила ошеломляющее впечатление на людей, привыкших в
замкнутому
миру подземных лабиринтов. Однако Цаккони не зря был послан именно сюда,
...Закладка в соц.сетях
