Жанр: Научная фантастика
Пепел
...его "гарудским
шпионом",
пусть сами не до конца веря в обвинение. И ведь если бы им удалось вывести его
из строя
надолго, тогда...
Если наблюдать со стороны, тренировки в принципе были одним из немногих
дел,
которые у него еще оставались. Лишь иногда Кьюма привлекали к наружным
восстановительным работам в качестве водителя МЛП. Но как-то во время вечерней
тренировки его вызвали к начальнику базы. Хадас поспешно восстановил дыхание и
начал
одеваться. "Ведь что-то ему от меня надо?" - размышлял он, напяливая комбинезон
и
оглядывая себя в зеркало. Он не любил пропускать тренировки, он к ним привык,
они
отвлекали его от давящих размышлений, а адреналин, распространяясь по телу,
повышал
настроение, и поэтому теперь Хадас злился. Да и холодело у него внутри последнее
время при
вызовах к начальству. Вдруг они догадались о его подрывных мыслях или о
недосказанных
приключениях там внизу, а может, решили возобновить следствие по делу Гюйгенца -
ведь
надо им на ком-то отыгрываться, все у них сейчас не слава богу, и когда сюда
доберется
комиссия из штаба Военной Космической Авиации или еще кто покруче, полетят
головы. Он
гнал подобные опасения, но они продолжали постоянно преследовать его, как
нарастающий
снежный ком. Этот вызов неспроста, может, он чем-то выдал себя?
Или Цар проговорился о его расспросах, превышающих уровень здоровой военной
любознательности? Или наконец-то обобщил свои выводы подполковник Клавдий
Дюбари? -
размышлял Хадас, быстро шагая по коридору. А может, ему дадут машину, что вполне
возможно, Ферикл ведь утверждал, что прибыла партия. О конкретных его
злоключениях на
планете узнать им было неоткуда - мысли читать пока не умели, и даже если
проанализировать подборку запросов в электронную почту, которые он за последнее
время
делал, то и тогда все можно объяснить и так и эдак. Ведь любопытство - это все
же не порок.
Перед дверью астро-адмирала Гильфердинга Хадас снова глянул в зеркало. Все
выглядело
вполне сносно, а поскольку форму одежды не оговаривали, повседневная была в
самый раз. Он
вспомнил, как входил в эту дверь впервые, много лет назад, когда молодым,
необстрелянным
пилотом прибыл на базу по назначению. Тогда он был в сверкающем парадном
обмундировании и полон благородных желаний громить врагов, не щадя живота
своего. С тех
пор он надевал парадку раза три, может, четыре, но наверняка не больше. Он вдруг
подумал,
как бы на ней смотрелась новая медаль, и удивился такой тривиальной
направленности
сознания. А может, сегодня ему вручат еще какую-нибудь награду? Столь нелепую
идею он
переваривал, открывая дверь.
Войдя, он застыл по стойке "смирно" и сделал доклад о прибытии. Астроадмирал
Мун
Гильфердинг сидел, откинувшись в кресле, в стороне от рабочего стола-пульта.
- Садитесь, корвет-капитан, - пробасил он.
Хадас с деревянным лицом опустился в противостоящее сиденье, пытаясь
сохранить
положение "смирно". Астро-адмирал уставился на него не мигая, по-отечески добрым
взглядом. Хадас тоже попытался не моргать, он знал, как Гильфердинг не любит,
когда
офицеры прячут глаза: наверное, таким образом он с ходу выявлял гарудских
шпионов и
дезертиров.
- Тренировались? - поинтересовался начальник.
- Так точно.
- И как настроение?
- Все в норме.
- Скучаете по работе?
- Так точно...
- Что-то вы заладили одно и то же. - Лицо адмирала начало менять цвет, и
любому
дураку было ясно, что это плохой признак.
- Ясное дело, скучаю, - поспешно пояснил Хадас, - да и время сейчас какое -
война.
- Ну-ну. - Мун Гильфердинг отвернулся в сторону и взял что-то с полки.
Хадас
воспользовался случаем - моргнул.
- Значит, готовы лететь?
- Всегда.
- Хорошо, корвет. - Главный стратег и тактик Земли в этом регионе галактики
задумчиво уставился в потолок. - Сегодня примете новую машину. Понимаете, Кьюм,
новую
машину. Она доработана по последнему перечню, придется немного попотеть,
осваивая, но вы,
я знаю, не ленивы в этом отношении. Детали вам доведут, поболтайте с инженером
Страбоном,
он от птички без ума. Быстренько пройдете курс обучения на тренажере. У вас
будет сложная
задача - учтите это. Мы бы не рисковали и не гнали события, но обстановка
накаляется. При
обсуждении вы были самым подходящим кандидатом с самого начала, на мой взгляд,
вы самый
уверенный в себе пилот, умеющий действовать самостоятельно. У многих из
командования
были необоснованные сомнения по поводу вас, но я настоял, так что не подведите
старика.
Между прочим, у вас, Хадас Кьюм, самый высокий индекс при освоении новой техники
из всех,
кто сохранился на сегодня, да и особый отдел о вас положительно отзывается. С
вами будет
необстрелянный пилот - "зелень", но он не просто "зелень". - Мун Гильфердинг
снова
уставился на подчиненного и приподнял указательный палец для наглядности. - У
нас
сложности с топливом, мы не сможем гонять машины туда-сюда. Ваша задача будет
вести там
автономные разведывательные и боевые действия и одновременно готовить этого
пилота к
самостоятельным деяниям. Кроме того, вам следует просто проконтролировать его
способности, проверить их в горячей обстановке, так сказать. А машина эта будет
специальная,
вы сможете, находясь на больших высотах или даже в космосе, управлять из нее
другими
бомбардировщиками. Вам ясно?
- Не все, конечно, но разберемся.
- Я надеюсь на вас, Хадас, очень надеюсь. Я думаю, мы не зря вытащили вас
из ада
внизу, правда?
- Да, адмирал, я счастлив, что вы мне доверяете и не подведу, - врать было
так просто,
он сам верил себе в этот момент. Хадас отдал честь и уже двинулся к двери.
- И никакой лишней болтовни, Кьюм, никакого этого штатского базара. Черт
знает что
последнее время творится на базе.
Хадас снова повернулся в фас.
- Вы, корвет-капитан, один из лучших пилотов, и не только базы. У нас
служат
опытнейшие военные космолетчики Земли, вы еще молоды, у вас все впереди, никогда
не
забывайте о перспективах, капитан.
Знал бы он, о каких перспективах размышлял ночами Кьюм.
Командир базы Мун Гильфердинг не ведал, за какие заслуги он взлетел на эту
должность,
по сути, самую ответственную, истинно военную ступень в иерархии землянина в
настоящее
время. Только здесь, в тысячах световых лет от Солнечной системы, проводились
активные
операции - так сказать, демонстрация силы в ее применении. Если бы не эта
серьезная война,
ведущаяся малой собственной кровью, но огромной концентрацией мощи, трудно было
бы
оправдать дальнейшее существование гигантской армии и продолжение ее
совершенствования.
Астро-адмирал Мун Гильфердинг всю жизнь был сторонником осторожных действий. В
древнейшие времена он, пожалуй, очень подошел бы для управления каким-нибудь
соединением на территории, граничащей с союзным государством. Он не слишком
долюбливал
агрессивные рискованные поступки, и Чингисхан из него бы явно не получился.
Однако он
считал себя стратегом с большой буквы и доверие верховного командования на
управление
Маарарской армией осознавал как высшее признание своих заслуг перед вооруженными
силами. Военные разрушения, ведущиеся на громадной площади суши внизу, он
планировал
методически, долго совещаясь с командирами меньшего ранга и заместителями. Целью
этих
совещаний было прямое осаживание их инициативы. Выполнение инструкций,
находящихся в
неизмеримом числе триллионов километров Земли, он считал высшей воинской
добродетелью.
Он любил эти инструкции, они никогда не противоречили его собственным
убеждениям, но тем
не менее он ни разу не подумал о том, что виной его назначения была именно
психологическая
совместимость с подсмыслом основной военной доктрины.
Сегодня, как и все последние виртуальные дни и ночи, Мун Гильфердинг клял
тот день,
когда согласился на повышение, насколько проще было бы сейчас находиться на
матушке-Земле и в тиши кабинета, с реальным видом города из окна, тщательно
дорабатывать
плановые военные учения. Астро-адмирал боевого космического форпоста
человечества был в
панике. Это была странная паника, это была паника, вызванная сокрушительнейшей в
истории
победой. Он был просто в трансе от того, что прикончил не только орды врагов, но
и саму
экосферу планеты. Еще одно потрясение он испытывал от того, что теперь все
зависело от
инициативы и решительности военных практически самого низшего звена, он вынужден
был
обстоятельствами дать им эту власть, и от их умения зависел исход войны. Ученые
базы
доказывали, что война уже закончилась автоматически: после смещения литосферы
планеты
наведение любых баллистических ракет, сделанное до того, теряло свою ценность.
Да по
расчетам так и выходило, но он не верил в это. Ведь по трезвым, обоснованным
рассуждениям
и нанесенный по Мааре удар был неосуществим. Невозможно было существование
подземной
страны, находящейся на самообеспечении столь длительное время, но... Как он мог
теперь
доверять этим утверждениям? Как он мог вообще чему-либо доверять? Всегда он был
убежден,
что база прикрыта и замаскирована так, что уничтожить ее нельзя. Жизнь убедила в
обратном.
Еще бы чуть-чуть, наводись, к примеру, ракеты этого мифического гения Аргедаса
немножечко
точнее, и все. Да и вообще, что бы они знали сейчас о противнике, за исключением
того, что он
существует, если бы не цепь случайностей. Вначале их пилот попадает в подземный
город,
попадает абсолютно ненамеренно, ведь вайшьи не разъезжают в вездеходах по
поверхности
постоянно, их бы давно обнаружили. Исходя из логики, это было незаурядное
явление -
осмотр местности перед последней подготовкой к пуску. А далее, этот пилот
какими-то путями
умудрился сбежать, и снова невероятные обстоятельства - спасательная экспедиция
по поводу
другого космонавта. Черт возьми, это выходило за рамки обычной статистики далеко
за грань
чуда. Как можно вообще чему-то верить в этом окружающем мире? Реален ли он сам?
Был
только один путь убедиться в этом, и астро-адмирал Мун Гильфердинг думал о нем
уже не
первый раз.
Итак, что он теряет в случае, если этот мир чудес не фикция? Военно-полевой
суд? Ну,
может, досрочное увольнение на пенсию? Кто на Земле просил его укокошивать
планету? Кто
простит ему потерю кучи людей, невиданный на Земле в последнее время военный
урон? И
пусть у него есть оправдание по поводу свалившихся на базу ракет, но ведь были
пилоты,
погубленные в космосе из-за неумелого неправильного командования, его
командования. Но,
черт возьми, за свою жизнь он привык существовать в планируемом мире, в мире, в
котором
военные потери можно было уложить в какую-то вероятную статистику, где астероид
с менее
чем двухкилометровым диаметром не сдвигает планеты. Как это последнее вообще
возможно,
ведь есть же законы сохранения энергии? Если бы такое случалось ранее, сама
Земля давно
слетела бы с орбиты, в ее древней геологической истории полно метеоритных
столкновений. И
что тогда говорить о Луне, ведь она же вся в кратерах и, судя по их размерам,
туда падали не
такие мелочи, как Даккини.
Этот Мир был фантомом, как иначе можно объяснить все эти чудеса. Или
неверна сама
наука, логика, математика и все остальное прочее. Как можно жить в таком мире,
где возможно
все? Нет ограничений вовсе?
Астро-адмирал охватил свою голову с жгуче-черными, коротко подстриженными
волосами. Когда-то люди его возраста обязательно имели седину или залысины,
адмирал же не
владел ничем этим благодаря научному прогрессу, но это чудо он как-то не учел в
своих
рассуждениях.
В ночь перед вылетом Хадас лежал в своей каюте в темноте. Однако он не
спал: глаза его
были открыты и устремлены в невидимое, короткое пространство впереди. Он
взвешивал на
своих внутренних весах последствия своего будущего поступка. Более всего его
душила
раздвоенность своего поведения в последнее время. В настоящий момент он понимал,
что
единственный путь остановить это продолжающееся военное безумие - уничтожить
базу
начисто. Он давно сделал такой вывод, но не прочувствовал его до конца. И чем
больше в
дальнейшем он будет над этим размышлять, тем труднее будет решиться, а главное,
будет ли
возможность? Было бы, наверное, легче если бы "Белонну-1" просто накрыл, тихо
подкравшись
за пылевыми шлейфами, никем не управляемый Даккини: не пришлось бы ничего решать
и
ничего выдумывать. Хадас тяжело перевернулся на бок, но не для того, чтобы
заснуть, а дабы
хоть что-то предпринять в жизни, в текущий момент. Решил ли он все окончательно
или еще
нет? Расставил ли он все точки над "i" сейчас? Была обида на свое одиночество в
подведении
рокового итога. Но может ли он ошибиться в главном, и могут ли здесь у него
иметься
сообщники? Никто не пойдет на убийство товарищей и, что греха таить, на
самоубийство.
Стоят ли эти люди внизу того, чтобы за них умирать? Имеют ли цену эти варварские
подземные
города, управляемые полоумными придурками, идущие к неизвестной цели, скорее
всего
недостижимой по сути? Возможно, все они вымрут через несколько лет или скорее
всего уже
вымерли вследствие творящегося внизу катаклизма. Может ли полет его
бомбардировочного
звена или любого другого звена повлиять на ситуацию, или он ошибается? Кто может
это
знать? И использует ли чудом сохранившийся разум планеты шанс, который он ему
предоставит? И если использует, то во благо ли? Не создаст ли он своим поступком
очаг новой
смертельной напряженности, но уже в Солнечной системе? Кто гарантирует, что со
временем
поднявшаяся из руин или даже пепла местная цивилизация не поставит своей задачей
отомстить Земле? Он не ведал этого, и никто не ведал, но у него был шанс
остановить безумие,
остановить надолго, может быть, насовсем. Сегодня Хадас устал, очень долго он
работал на
тренажере, имитирующем полет, очевидно, превысил допустимое: ощущалась дрожь в
суставах. А может, оставить все эти вредные, только ему нужные мысли и просто
добросовестно выполнить задание? Через несколько дней, когда он найдет
выметенный
катаклизмом на сушу Подводный Мир и его радиоуправляемое звено ляжет на обратный
курс,
разгоняясь до второй местной космической скорости, там, позади, под
тысячекилометровым
слоем воздуха, наверное, успеет опуститься, лечь ровным не потревоженным слоем
поднятая
взрывами пыль и то, что стало пылью: металл, убежища, люди. Эта мягкая, похожая
на пепел
пыль, растечется тонкой пленкой по местности, и вкрапленные в нее радиоизотопы
еще долгие
тысячелетия будут разлагаться на составные части с предсказанной вероятностью. А
скоро
будут новые взлеты, на новых машинах, и поверх слоя пепла ляжет новый,
перемешанный с
вывернутыми наизнанку реликтами прошлого. После "погремушки" остается воронка
глубиной
двести пятьдесят метров, а радиусом полтора километра. Как-то, пролетая над
каменистым, без
растительности, плато, он видел три идентичных, идеально круглых озера.
Сомнительно, что
там водится рыба. Эти озера - напоминание о первом годе войны, они существуют
сами по
себе, никто в них не купается, периодически их спасают от высыхания отравленные
дожди.
Хотя наверняка созданные им в голове картины неправильны: ведь теперь на планете
резко
изменился климат, фаза спокойного и неторопливого накопления пепла завершилась.
Прокручивая в мозгах эти веселые истории, Хадас не заметил, как уснул, - это
было такое
благо после одолевающей его в последнее время бессонницы.
Астро-вице-адмирал космофлота Дод Мадейрос находился за пультом боевого
управления
базой. Отсюда он контролировал запуск армады Хадаса Кьюма. Честно говоря, затея
астро-адмирала не нравилась его заместителю. Во-первых, он не считал повторение
нападения с
планеты возможным, во-вторых, он боялся потерять еще кучу техники из-за
творящихся на
планете природных катаклизмов, история с Руи Скилачче многому научила, ну и
самое главное,
последнее время он почему-то не доверял Хадасу Кьюму и не считал возможным
поручить ему
такую мощь.
Находясь на рабочем месте, Дод Мадейрос мог оставаться только наблюдателем,
всю
работу проделывали его многочисленные подчиненные. Она шла по плану.
Сбой планируемого наблюдения-контроля произошел внезапно и совсем с
неожиданного
направления. Вначале на аппарате внутренней связи засветился сигнал вызова. Дод
Мадейрос
скривился, не любил он внеплановых беспокойств в ответственные минуты. Это был
не вызов
от начальства и не экстренная связь касательно какого-нибудь ЧП, это был обычный
звонок, и
не время было сейчас, в период выполнения важного задания, заниматься ерундой. С
другой
стороны, они все служили в космосе, и никто не знает, с какой стороны природа и
технические
сбои побеспокоят тебя в следующий раз, да и не станут его подчиненные без
причины
волновать начальство - не так воспитаны.
- Слушаю, - отозвался вице-адмирал.
На линии был Зогу - адъютант астро-адмирала. Мадейросу стало даже
неинтересно,
внутренне он ожидал чего-то значительного.
- Господин вице-адмирал, я беспокою вас из кабинета главного, -
взволнованно
сообщил сержант. - Батя, то есть, прошу прощения, астро-адмирал Гильфердинг... -
в трубке
замолчали, тяжело дыша.
Ну, - ожесточился Дод Мадейрос.
- Он мертв! Господин адмирал, он совершено мертв.
Дод Мадейрос молчал ровно три секунды, переваривая услышанное. Его мозг уже
все
понял, однако окончательно не мог принять полученное известие.
- Вы вызвали врача, Зогу? - сухо спросил oн наконец.
- Да, врач уже здесь.
- Полицейские прибыли?
- Нет, - растерялся адъютант, - а зачем они? "Тупица", - подвел итог
Мадейрос.
- Кто будет задерживать убийцу, дурак?
- Но его не убили... Адмирал, тут некого ловить
- Да, - маскируясь, бесстрастным тоном вымолвил зам. - Реанимационную
камеру
готовят? Что вообще с адмиралом? Врач занят?
- Передаю трубку, - пролепетал адъютант.
- Астро-вице-адмирал, докладывает мед-лейтенант Лаваль. Сейчас прибудет
передвижная "оживлялка", однако я сомневаюсь, что будет эффект. Рано что-либо
высказывать
и не знаю, стоит ли говорить об этом по открытой линии. Вы не могли бы прибыть
сюда?
- Пока нет, но что там вкратце, офицер?
- Похоже, самоубийство, тут и записка имеется. Зачитать?
- Нет, потом. Как он это сделал, ну, как осуществил, вы понимаете?
Мадейрос представил себе окровавленную голову начальника с громадным
выходным
пулевым отверстием в затылке: картина была ясная, словно наяву.
- Если бы не его нагрудный датчик, господин заместитель командующего, я бы
вообще
ничего не понял, я имею в виду с ходу, - продолжал докладывать врач, - но он
весь красный.
Я подразумеваю индикатор. Там верхний предел двести, как вы помните. Вокруг весь
кабинет в
рвоте, это один из признаков лучевого поражения, как вы знаете. Видимо, он
получил смерть
"под лучом" или что-то близкое.
- А ваш датчик сейчас что-нибудь показывает?
- Да, вблизи трупа, извиняюсь, вблизи командира базы повышенный фон.
"Где же можно получить внутри Маары "смерть под лучом"?" - подумал Дод
Мадейрос.
Он знал три места: открытый космос с губительным космическим фоном; склад бомб
при
аварии и, наконец, любой из реакторов, в первую очередь главный термоядерный
реактор базы.
Во все помещения у начальника был доступ и были спецключи.
Внезапно Дод Мадейрос осознал, что отныне он является самым главным - это
повышение случилось автоматически. Врач еще что-то говорил, но он уже не слушал,
он
внезапно постиг, что несет за все события, происходящие с настоящего момента на
луне,
полную ответственность, как старший по должности. Он стал лихорадочно
анализировать все
протекающие параллельно события.
- Прибыла скорая", - доложил ему мед-лейтенант.
Тут первый заместитель, исполняющий отныне обязанности главнокомандующего в
системе Индры, вспомнил о самом главном, почему-то эта мысль шевельнулась в нем
только
сейчас, хотя события происходили прямо перед ним, на большом экране.
- Старт "девять", - заорал он, как будто его голос мог остановить время. -
Отмените
отсчет для эскадры! Не выпускайте Кьюма!
Но было уже поздно. Он видел, как от стапелей оторвался последний ковчег.
"Надо дать команду Хадасу на возвращение, - решил вновь испеченный
верховный
полководец, успокаивая сам себя. - Но не будет ли это выглядеть слишком глупо?"
- Он
растерянно задумался. Что ни говори, но у него не было серьезных оснований
возвращать
эскадру назад.
Он четко отдавал команды, и ничто в его голосе не выдавало то, что он
вынашивал в
голове в течение долгих-долгих ночей, а планировал в последние несколько дней. И
руки его
тоже работали как хорошо налаженные машины. Там, внутри черепа, он раздвоился.
Один
руководил началом военной операции, а другой следил за окружающими факторами на
случай
появления непредвиденных обстоятельств и выбирал удобный момент для начала.
- Даю ведомым кораблям команду на повторение моих действий, - пояснил он
второму
пилоту и скосил в его сторону глаза. Однако его мало интересовало лицо под
поднятым
стеклом шлем-маски: он измерял расстояние и рассчитывал внезапный удар, а пальцы
его в это
время умело бегали по маленькому пульту.
Подчиняясь его движениям, бомбардировщик воткнул нос в черные, усыпанные
звездами
небеса и то же сделали четыре его близнеца, ведомые компьютерами, связанными с
его
машиной невидимыми нитями. Со стороны это выглядело грандиозно, но то, что
готовилось
случиться дальше, было еще более захватывающе, особенно в плане удаленного
внешнего
наблюдения. Однако наблюдателей такого класса в наличии на сегодня не было.
Единственный
возможный кандидат - галактолет "Тесей", на свое счастье, трое суток назад
ускоренно
закончил разгрузку и спешно нырнул в Портал, торопясь сообщить на Землю новости.
Его
отсутствие, заочно, снимало с Хадаса Кьюма хотя бы часть будущих грехов, просто
чуточку
меньше пролитой или испарившейся крови - вот и все. Хадас повернулся к
лейтенанту:
- Хочешь повести?
Тот сразу кивнул, хотя несколько растерялся от такого предложения. Реакция
на внешние
события у него и правда была отменная. Подобная передача управления не
планировалась
вовсе, однако за вершащимся в корабле никто не мог наблюдать: существовали
записывающие
устройства, однако возможность прямого подсматривания отсутствовала - операция
проводилась автономно и в режиме радиомолчания по отношению к базе.
- Давай, стажер, дерзай! - подбодрил Хадас и переключил управление. В это
время вся
группа улучшенных "Торов" уже набирала высоту.
Лейтенант впился глазами в дисплеи, словно желая познать в них сущность
мироздания. В
лице его сияло торжество, и только напряженное внимание не давало полностью
насладиться
неожиданной удачей. Он сразу проникся громадным уважением к сидящему рядом
корвет-капитану. И тут Хадас Кьюм, не глядя в его сторону, нанес долго
отрабатываемый удар.
Все получилось так просто, гораздо проще, чем на тренировке, он даже удивился. А
лейтенант
уже повис на ремнях, упираясь подбородком в нижнюю часть шлема. Хадас совершил
обратную операцию с переключением управления, времени было в обрез. Затем он
одной рукой
освободил второго пилота от шлема и стукнул его этим головным убором по голове,
для
верности. А уже после его руки легли на пульт. Он приказал окружающим его умным
инструментам готовить ракеты с проникающей головной частью и одновременно бросил
машину вниз. Получилось вовремя: даже не довершив полный разворот, ему удалось
вывести
кратер Агамемнон на траверз. Затем он дал команду ведомым кораблям на ожидание,
а сам
приобрел бешеное ускорение. Его вдавило в кресло, но он уже видел в перекрестии,
как в
прицеле игрушечного пулемета, "Большой лазер", все его тысячи ячеек
одновременно. Под
таким углом глубина проникновения боеголовок, не являлась предельной, но
управляющие
лунным лазером электромагнитноквантовые мозги не были закопаны чрезмерно
глубоко. Но
даже первоначально нанесенный урон был не так важен - главным сейчас являлась
скорость
нападения: при удаче потом можно было действовать в расторопном темпе. Хадас
поставил
задержку подрыва на пятьдесят метров для скального грунта. Затем пилот произвел
пуск сразу
двумя "хлопушками" и тут же ушел космолетом вверх.
Заряды были просто смешные по сравнению с любой из "колотушек", но
"Большой" не
являлся громадной по площади целью - это был не какой-нибудь мегаполис, ему
хватило, и он
ничего не успел. Бомбы пылающими точками от работы ускорителей воткнулись
недалеко от
геометрического центра ромба и, полыхнув носовым кумулятивным зарядом, вгрызлись
в его
структуру. А в далекой невидимой глубине они рванули сами, вполне допустимо,
всего одна из
пущенных, опередив подругу и уничтожив ее. Оттуда, из спрессованной миллионами
лет
безжизненности почвы, полыхнуло стокилотонным обухом. Сейсмическая волна качнула
древний кратер, перемешивая все внутри него, как в стаканчике для игральных
костей.
Когда Хадас завершил новый разворот, у него больше не было достойных
противников на
всей Мааре и в ее окрестностях. Однако он поднялся на четырнадцать километров и
оттуда в
пикировании сбросил в еще не остывший ад внизу новую двойку с задержкой подрыва
в сто
пятьдесят метров. Он хотел наверняка прихлопнуть накопители энергии. Затем он
подрулил к
беззащитной, зарытой в луну, родимой базе, вызвав из ожидания четыре космолетапомощника.
Может быть, здесь его уже ждали, а может, и нет. Он действовал, подобно машине,
и вся
техника, которой он правил, чувствуя в нем своего, с радостью подчинялась. Он не
торопясь
затратил на испепеление базы более десяти минут. Дважды он пикировал, и дважды
за ним
повторял маневр очередной бомбардировщик-автомат. Повторял до того славного
момента,
когда оставался в одиночестве: в истинном падении. А там, внутри, лежали рядком
заранее
взведенные мощные десятимегатонные бомбы, роющие воронки четырехсотметровой
глубины,
даже действуя в одиночку. Здесь они взрывались сообща, испаряя несущие их
корабли и
вырывая у несчастной Маары целые кубические километры целиком. От родимой базы
не
осталось даже следа, а окружающий ландшафт невероятно изменился. Правда, Кьюм не
наблюдал это непосредственно, а использовал локатор: видно ничего не было.
Наконец, он
вырулил из пылевой радиоактивной взвеси, выброшенной на кил
Закладка в соц.сетях
