Жанр: Научная фантастика
Пепел
... астероида
маленькие и не
очень кусочки, а те, что прилетели позже, просто месили пыль, не добираясь до
металлического
тела, укутанного этой пылью, как шубой. Постепенно они превратили его внешнюю
поверхность в серую, плохо отражающую свет массу, с составом породы из
бесконечного
количества каменных и железных обломков. Вся эта мелочь слетела с Даккини при
многомегатонном ударе, когда космическая зима мгновенно сменилась коротким
летом, но
этим летом стало так жарко, что астероид навеки простился со своей шубой.
Однако и жалкие ее лохмотья мешали работе. Когда пыль уносилась вдаль со
скоростью
более первой космической этого мира, мощный лазер, закрепленный на МЛП,
проделывал в
грунте аккуратное отверстие для крепления оснований якорей. Затем следующая
платформа
расширяла их более экономичным способом - бурением. На каждое основание
приходилось
по восемь гигантских крепящих болтов, которые были так тяжелы, несмотря на
мизерную силу
тяжести, что их складировали непосредственно на поверхности, лишь по инерции
мышления
связав в кучу для увеличения массы. В былые времена технического рассвета, лет
эдак сто
назад, когда вовсю применялись умные роботы, впоследствии запрещенные, люди,
возможно,
вообще бы оставались в роли наблюдателей и их бы не потребовалось столько, но
сейчас
механики и инженеры были заняты по уши: сроки поджимали. Им нужно было
установить по
шесть оснований под каждый из мощнейших "Скандов", а техники не хватало: базе не
на чем
было перебросить имеющуюся в наличии в столь короткий срок. Сами основания
требовались
для того, чтобы гиганты, начав выплескивать свою мощь, не унеслись в автономный
полет:
второй попытки спастись у базы уже не было.
Все непосредственно не участвующие в созидательном процессе с восхищением
наблюдали за волшебным действом. Наверное, даже древний сказочный джинн
поперхнулся бы
в зависти от темпов происходящего строительства. Вся нетронутая взрывом сторона
дискообразного астероида была освещена ярчайшими прожекторами, закрепленными на
парящей в звездном море космической барже. Между ней и Даккини метались малые
платформы и люди в реактивных ранцах или с аналогичными пистолетами. Рабочие
лазерные
лучи не наблюдались из-за отсутствия воздуха, только в местах столкновения с
породой
полыхали их багряные сполохи. И вся эта красивая картина совершенно не
омрачалась
чудовищными звуками, сопутствующими любой строительной деятельности в условиях
атмосферы.
Глядя на происходящее, трое отстраненных на время от деятельности людей
потихоньку
потеряли цепь рассуждений и замолчали, впитывая происходящее. Это была наглядная
лекция
о мощи разума и о тех перспективах, которые открывались ему в мире, не
подвластном
милитаристской истерии. Однако они жили в другом.
Все находящиеся в отсеке затаили дыхание, и не только они: разговор вицеадмирала
космического флота Мадейроса транслировался по общей сети. Все принявшие участие
в
грандиозном процессе имели право получить моральное поощрение, слушая доклад. Он
уже
завершался.
- Господин астро-адмирал, сейчас я переключаю управление в дальнее
дистанционное
положение.
Все явно расслышали, а может, это была коллективная галлюцинация, как
щелкнул
тумблер.
- Все! Теперь в вашем распоряжении самый тяжелый в мире управляемый
космический
аппарат!
Возникла маленькая, но все же заметная пауза, свидетельствующая об огромном
расстоянии, преодоленном сигнальным лучом по пути туда и обратно.
- Доклад принят, вице-адмирал. Объявляю благодарность всем принявшим
участие в
экспедиции! - раздалось из кварцевых динамиков. Это был голос командующего базой
Муна
Гильфердинга.
Отсек взорвался аплодисментами. Хадас не участвовал, он держал руки на
пульте
управления планетолета, однако сердце забилось чаще.
- А теперь, контр-адмирал Мадейрос, уводите в сторону свой корабль. Я даю
вам на это
десять минут. После чего я начну торможение Даккини.
- Понял вас, включаю отсчет. Всем занять служебные и пассажирские места.
И тогда у Хадаса наступило рабочее время.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ФИЛОСОФИЯ
Жизнь Хадаса входила в привычную, накатанную колею.
По визору что-то транслировали. Кто-то за кем-то бежал, имея в голове
преступные
замыслы. То ли монстры преследовали людей, то ли те не давали им жизни. Какие-то
бравые
парни, переколошматив человек двести голыми руками, пробрались на громадный
галактический крейсер - наверное, пиратский. Теперь он разлетался на куски,
почему-то не
затронув пристыкованный вплотную пассажирский звездолет. В последний момент из
обломков крейсера выскочили наши ребята. Хадас Кьюм явно когда-то наблюдал этот
художественный шедевр. Сейчас он его не смотрел - он думал о своем. А вообще,
передачи
начинали повторяться и уже по одному этому ощущалось, что Земля давненько не
присылала
галактовоз.
Расслабления не получилось, но любоваться данным произведением искусства
третий раз
было невыносимо, к тому же Хадасу снова хотелось есть. Привык он в подземелье
есть много в
связи с оплодотворением города, но причина была не в этом: давали там пищу в
основном
однообразную, несмотря на предполагаемые поставки из Подводного Мира, а здесь,
на Мааре,
было до жути много деликатесов. Человеческого мясца в меню, правда, не имелось,
но о нем
Хадас вспоминал с дрожью в коленях. Теперь он вновь ощутил потребность сходить в
буфет.
Хадас отстегнул привязной ремень, вскочил с дивана и с размаху ткнулся головой в
верхний
плафон освещения. - Горе мне! - вырвалось у него вслух. Про себя он подумал о
том, что
сила тяжести здесь маловата для хождения, зато удобна для запуска боевых ракет.
Он
аккуратно приземлился, прямо в свои ботинки, подошвы которых имели миллион
тонюсеньких
пластмассовых крючочков для сцепления с аналогично устроенным полом.
Возле буфета он очутился через пять минут. Все передвижения внутри базы
осуществлялись пешком не в целях экономии энергии, а для разминки персонала -
своеобразная принудительная борьба с гиподинамией. Заглянув, Хадас в первый
момент
раздумал заходить: за одним из столиков сидел Руи Скилачче - старый космический
волк,
давно отлетавший пенсионный минимум, но все еще отирающийся на "Беллоне-1".
Хадас
вообще не хотел никого видеть, так как теперь стал знаменит, и каждый встречныйпоперечный
имел склонность угостить его чем-нибудь и расспросить о житье-бытье на вражеской
планете.
А уж с Руи он тем паче не считал своим долгом говорить на его любимые
патриотические темы.
Но тот уже заметил его и просиял.
- Корвет-капитан Кьюм, я вас приветствую! - заорал он, как будто находился
рядом с
работающими соплами "Тора". - Присаживайтесь!
Хадас прилунился на сиденье рядом с ним, явственно почувствовав, как его
снабженные
ворсинками штанины приклеились к стулу.
- Что будешь есть? - Руи Скилачче общался со всеми, кроме начальника и
старшего
заместителя, на ты. Это была одна из его привилегий, присвоенная самому себе.
- А что у нас сегодня в меню?
- Да все то же резинообразное: бифштексы, водоросли из оранжереи и прочее.
- Правая
половина лица Руи Скилачче скривилась, а левая - искусственная щека - так и
осталась
неподвижной.
"Тебя бы, старик, на джунгарскую диету, - мелькнуло в голове Хадаса, -
чтобы носом
не крутил".
- Я, пожалуй, возьму салатика, а там видно будет.
- Эх, - возопил ветеран, так и не получивший звания выше "фрега" -
фрегат-капитана. - Помнится, когда начиналась эта кампания, Земля нас
снабжала... Меню
было в пять листов. Не веришь? - Он так внимательно уставился на Хадаса, словно
это был
приборный щиток.
- Возможно, возможно, - безразлично ответил тот.
- Что значит "возможно"? - рявкнул Руи Скилачче. - Фильмы крутили такие...
Пальчики оближешь.
Тут он перешел на еле слышный шепот:
- Скажу тебе по секрету, нам даже девочек привозили, понял? - Он победно
уставился
на Кьюма, но тот молчал. - Знаешь, сколько нам платили за вылет?
- Подождите, - прервал тираду Хадас, - я все-таки возьму что-нибудь поесть.
- Во-во. Стой, пилот! - голосом человека, замышляющего заговор, произнес
Руи
Скилачче. - Попроси пива, или чего покрепче, тебе дадут, ты у нас бывший
военнопленный.
Хадас подошел к стойке. Когда-то применявшийся автомат выдачи пищи
командование
давно заменило человеком, по нескольким независимым соображениям. Младший опер,
работающий по совместительству буфетчиком, дружески подмигнул ему. Он считал
корвет-капитана потенциальным кандидатом в шпионы, то есть явно интересным
объектом, но
после того как с Хадаса, как-то само собой, снялось подозрение в убийстве
сослуживца, решил,
видимо, что у пилота есть в Стратегическом министерстве своя волосатая лапа,
или, того хуже,
он находился на Га-руде по специальному заданию разведывательного центра и
должность
космопилота является лишь прикрытием большой игры: с такими людьми следовало
вести себя
осторожно. Хадас же после тесного знакомства с джунгарским ДОВИ (отделом Добычи
и
Обработки Важной Информации) считал местных оперативников детьми малыми,
недоученными, а посему не стал с ним сюсюкаться и сразу назвал заказ. Пиво ему
выдали:
большую пластиковую бутылку. Обхватив ее за горлышко, он вернулся к столику.
- За каждый вылет, капитан, - проорал Скилачче, бесцеремонно наливая в свой
стакан, - нам давали два куска. Знаешь, сколько это в современных твоих долах?
- Знаю. - Хадас посмотрел на салат, есть расхотелось.
- Во-во.
- Слушайте Руи, - внезапно встрепенулся Хадас, решив извлечь из разговора
хоть
какую-то пользу, - а как все это начиналось, ну, эта кампания?
Старый космический волк сразу оживился, как будто его включили в сеть.
- Хочешь знать, как это произошло, герой? Похвальное рвение. Так вот, эти
сволочи, там
внизу, на планете, решили отделиться от нашей мамы-Земли, не уплатили налог и
заявили о
расторжении связей. Ну, наши долго пытались это утрясти по-хорошему: прервали
поставки
оборудования, прекратили вывоз товаров. Но они все равно за свое. Устроили
геноцид с
бактериологической заразой против наших друзей - нормальных колонистов, у
которых есть
корни; пошли в ход атомные бомбы, не чета нашим, но все же. В общем, загнали нас
в угол.
Тогда прислали "первую" эскадрилью. В первый вылет вышло десять машин, они
стартовали
прямо со звездолета, базы еще не было. Я, правда, жалко очень, в этом вылете не
участвовал.
Колонисты, ну, потомки тех, кто заселил эту планетку, попытались нам помешать.
Да куда им.
Правда, они сбили все звено Коцека - этого парня я знал лично, он закончил учебу
всего за
три года до меня. Был он страшно талантлив и, наверное, стал бы адмиралом, но
его носитель
грохнулся в океан: гарудский лазер вывел из строя всю навигационную аппаратуру.
(Это
известно точно - он успел передать сообщение перед концом.) Однако наши
пощелкали все их
орбитальные станции и, можно сказать, оставили инопланетян без глаз. В следующих
налетах
мы взорвали все космопорты и крупные аэродромы, но потеряли кучу космолетов. Не
буду
говорить сколько, это сверхсекретные данные и, поверь, официальные потери всегда
занижаются. Затем начали строить эту базу. Так что я, корвет, воевал здесь,
когда этого буфета
еще не было. И ешь ты тут спокойно только потому, что тогда ребята сложили
головы, взрывая
их главный космодром. Думаешь, вайшьи иначе позволили бы нам здесь обосноваться?
Меньше чем в полутора сотнях тысяч километров над их головой? Вот, вот. Ладно,
за наших
ребят. - Скилачче залпом опрокинул стакан.
"И чтобы оправдать постройку базы и средства, на нее угроханные, -
подытожил про
себя Хадас, - корпорации не позволили снова использовать дипломатические каналы,
и колесо
войны стало раскручиваться. И теперь, даже если на планете полностью погибнет
жизнь, и
сейчас еле-еле теплящаяся, битва все равно будет продолжаться, потому что
военные заводы
пыхтят на полную мощь и их остановка означает потерю прибыли".
Он очнулся от воя сирены и сразу привычно посмотрел на электронное табло.
На нем
светилось: "Корвет-капитан Кьюм, оставаться на месте. ЖУ. ВК № 2".
"Наверное, снова тренируются в отражении удара противника, чтоб им пусто
было!" -
подумал Хадас и послушно достал из ниши вакуумный костюм. Раньше космическая
одежда
хранилась в специальном месте, на каждом этаже, но после последней трагедии в
жилом отсеке
эти правила изменились. Через тонкую алюминиевую дверцу было слышно, как по
коридору
пробежало несколько человек. Хадас сел на кровать и стал ждать дальнейших
указаний. За все
время существования базы на нее напали, то есть обстреляли, всего однажды - это
совершил
Самму Аргедас, и тренировки мало помогли, и винить за произошедшую в Северной
галерее
трагедию одно начальство - нет оснований. Теперь, следуя наставлениям, они
отрабатывали
тактику защиты очень часто. Сегодня Хадас принимал в этом деле пассивное
участие, даже не
принимал никакого, поскольку ему не вернули допуск на управление боевой машиной.
Обычно
через десять минут он был обязан сидеть в своем пилотском кресле: руки на
рычагах. Дважды
во время учений он взлетал: сейчас такое не практиковалось - топлива было в
обрез. А в то
время ему казалось, что в эти минуты база представляет собой неприступную
крепость,
спрятанную под землей. Среди однообразного черно-красного скального, она
выдавала себя
лишь огромной квадратной дифракционной решеткой "Большого Лазера",
раскинувшегося в
старинном кратере Агамемнон. Это уникальное сверхмощное орудие разрушения
размером в
добрый километр, само состояло из скольких десятков тысяч боевых лучеметов
импульсного
излучения, хитрость была лишь в том, что все они в случае необходимости,
подчиняясь
компьютеру, могли концентрировать энергию в одной точке пространства, и тогда
там
создавалась температура сравнимая с нагревом центра белого карлика, а еще там
возникал
резонирующий, смертельный танец частотной, амплитудной и фазовой модуляции.
Почти
ничто не могло устоять перед этим камертонным ударом. До нападения, лет пять
назад, в
экспериментальных целях был расстрелян маленький астероид Apyна, самый удаленный
естественный спутник Гаруды. Правда пришлось концентрировать на нем мощь
достаточно
долго - целую минуту: Аруна имел почти сто метров диаметре и не хотел пропускать
смертельное качающееся излучение в свои внутренние области. Но и он сдался, хотя
нагрев
рабочей газовой смеси в батареях лазеров сожрал целое море энергии. Но все были
довольны
испытанием, - а Аруна разделился, подобно aмебе, на четыре орбитально
независимых
обломка.
Хадас глянул на часы. Для учебной тревоги ожидание длилось довольно долго.
Что-то не
так, подумал Хадас. А вернулись ли боевые машины? Он снова глянул на часы. Нет,
еще рано,
они прибудут через час-два, если ничего не случилось. А может, случилось? Может,
поэтому
гудела сирена? Хадас встал и прошелся по комнате, насколько это было возможно в
маленьком
помещении. Он поймал себя на том, что волнуется за судьбу пилотов, за их
космолеты, а ведь
час назад он подсознательно желал им неудачи, тогда он жалел тех неизвестных ему
людей,
влачащих полузвериное существование в подземном мире или вообще неких эфемерных
созданий, постоянно кочующих в поисках мест, менее зараженных радиацией, на
других
материках Гаруды. Вообще-то слово "жалость" здесь не очень подходило, скорее
Хадас желал
равных шансов, он не совсем понимал тех, кто нападает на одного скопом. Каждый
вылет на
задание знакомых и приятелей сводит попытки гарудцев - этих безличностных,
образно-обобщенных, полуэфемерных людей
- к нулю. Борьба за существование переступила черту, за которой она теряет
смысл.
Тщетно сражаться с всесилием. Если био-, гео-, гидро- и прочие равновесия на
планете
необратимо нарушились, тогда хаос все равно возьмет свое. Но это все там, под
слоем воздуха,
и здесь, в извилинах мозга. Стоит ли переживать за тех, кого не знаешь, тем
более что их жизнь
зависит от благополучия окружающих тебя людей? Если кто-то из товарищей, братьев
по
оружию заболеет и если ему не найдут замену, то там внизу кто-то, помноженный на
много-много раз, проживет дольше, до той поры, пока приятель Кьюма поправится и,
сев в
кресло, воззрится в индикаторы. Формула ясна - простейший двоичный код: либо те
- либо
эти. Конечно, после неудачи Самму Аргедаса у планеты более не было шансов играть
на
равных - случилось своеобразное нарушение этики.
Словно очнувшись от коллапса, Хадас зафиксировал, что сидит, уронив голову
на руки,
уставясь в одну точку. Что же это такое? Может, стоит пожаловаться психиатру? И
что тот
сообщит? "Все в норме, - скажет он. - Просто результат перенесенного там, внизу,
вследствие аварии и всего остального потрясения". А вечером ему введут шприцем
успокоительное и назначат "промывание мозгов". Нет, увольте.
Хадас достал с полки микрокассету с учебным фильмом "Профили полета на
малых
высотах", вставил ее в визор. Надо было сосредоточиться, а работающий мозг сам
спихнет
вредные, никчемные мысли.
А на табло все еще светилось: "ЖУ. ВК № 2". То есть по-нормальному: "ждать
указаний,
вакуумный костюм в готовности номер два, что, в свою очередь, значит -
готовность к
срочному применению".
Не зря его мучили предчувствия, все-таки одна из машин не вернулась. Почему
- не
сообщили, но после посадки трех оставшихся произошло еще одно казусное событие.
Пилотами был избит до полусмерти механик-настройщик Золерд. Военная полиция
немного
запоздала, но успела предотвратить неминуемую стычку техников, которые тоже
явились к
концу расправы с пилотами. Инцидент мог завершиться совсем плохо: механиков
было,
конечно, больше, и поэтому космосостав в целях самозащиты, почти неминуемо,
применил бы
личное оружие, еще не сданное после полета на склад. Его получение стало теперь,
после
случая с Хадасом нормой.
Хадас поймал Цара возле его комнаты, когда тот возвращался из душевой.
- Что там стряслось?
- А, не до тебя. - Цар зло посмотрел на корвет-капитана и попытался открыть
дверь.
Хадас перехватил его руку, на тыльной стороне ладони краснели свежие ссадины.
- Ух ты! За что же вы его так?
- Оставь, Хадас, я сейчас вздернутый. Лучше уйди. Однако Хадас загородил
собой дверь.
- Ладно, Цар, я неминуемо сгину. Ты только скажи кто?
- Хадас, друган, все объявят перед строем, как полагается. Раз ты видишь
меня, то,
методом исключений, это кто-то из оставшихся.
- Издеваешься, Цар. И все-таки кто?
- Бул Жаклар. А теперь пусти меня. - Цар резко вырвал руку. Но сдвинуть
Хадаса он не
мог.
- Черт тебя дери, капитан. Уйдешь ты наконец?
Хадас некоторое время молчал, уставясь в пространство: теперь ему казалось,
что он
заранее знал, что это будет именно Бул. Однако сейчас он временно отогнал
чувства в
сторонку.
- Цар, только что я нечаянно видел, как к тебе в комнату поставили "ушную
раковину".
Так что ты там сильно не ругай начальство. - Хадас сам не ожидал от себя такого
наглого
вранья: вот что значит долгая стажировка на Гаруде.
- Какого черта, я же дал подписку? - Пилот вскипел.
- Вот видишь, тебе не верят, пират. Так что поболтаем.
- Я спать хочу.
- Вряд ли сейчас уснешь без хорошей дозы успокоительного. - Хадас ухватил
Цара за
локоть и повлек прочь от двери. - Клянусь, что я буду нем как рыба и никому не
вякну о
нашей беседе. Мне просто хочется знать: что сломалось у Була? Ты ведь помнишь, я
сам
недавно выделывал пируэты без крыльев. Сам знаешь, что сообщит начальство, в
лучшем
случае: "при невыясненных обстоятельствах над территорией противника и т.д.".
- Постой, постой. - Лицо Цара приняло сосредоточенное выражение. - Тебя
разве не
сбила их ракета?
Хадас оглянулся и перешел на шепот:
- Естественно, нет, у меня просто отказал ускоритель.
- И с тебя тоже взяли подписку о неразглашении? Хадас кивнул.
- Ну а что случилось у Була? Теперь Цар, в свою очередь, внимательно
осмотрел
коридор.
- Только ты никому не ляпни. Похоже, у него разладился ответчик, их
настраивал этот
пухлый Зо-лерд. Последнее время, скажу тебе честно, опознава-тели
государственной
принадлежности стали нашим слабым местом, тебе так не кажется?
- Да, может быть.
- Мы уже вышли из атмосферы, шли развернутым походным, скорость двенадцать
в
секунду, как положено. Он нарушил радиомолчание, сказал: "Мигает лампочка "выход
из строя
ответчика", - предупредил нас, значит, ну и базу тоже, разумеется. А потом мы
напоролись на
"молчаливый спутник". Помнишь, что это?
- Спутник-ловушка марки "Алад".
- Да. Конкретнее, "Алад-2". Ну, тут, сам понимаешь, никто не успел
среагировать. Его
аппаратура послала запросный сигнал, наша - закодированный ответный, а машина
Жаклара
- искаженный ответный, с ошибкой в коде, или что-то не так там было с
модуляцией. И все.
Несколько микросекунд: "вопрос", "ответ", "нет ответа" - "получи"! Попробуй в
любом
маневре уйти от когерентного луча. Все в пепел.
Цар замолк, глядя в пол.
- Потом мы хотели расстрелять этот спутник, чиркнули по нему лазерами.
Больше
ничего не успели, представляешь скорость сближения? Бомб у нас не было, да даже
если бы
были? Взрыва не случилось, значит, "Алад" целый - что наши чиркалки против его
стационара. Старший группы приказал прекратить все маневры и ускоренно идти к
базе. Ну и
дураки же мы, представляешь, что бы было, если бы он работал в режиме
"самооборона"?
- Наверное, я бы с тобой не беседовал?
- Ага.
- Так я все же не пойму, у вас "хлопушек" вообще не было, потому что там
всему
пришли кранты, или вы сбросили их и шли порожние?
Цар внезапно поднял голову, и выражение его глаз очень не понравилось
Хадасу: волна
страха словно перекатилась к нему через эти уставшие зрачки.
- Мы просто делали визуальную разведку, мы, наверное, проверяли твои
показания -
так я понимаю. Ведь когда спасали Гюйгенца, а спасли тебя, на рекогносцировку
времени не
было. А мы нашли места, с которых взлетали эти чертовы ракеты: там вся земля
разворочена
изнутри.
- Ладно, успокойся, лейтенант. Я пойду, покуда нас не засекли вместе. Пока.
- Чертова автоматика, - с досадой высказался напоследок Цар. - Ведь Бул был
не
новичок, надо же, так не повезло, но старшего техника мы здорово за это
отделали.
"Да, Бул Жаклар имел солидный стаж", - подумал Хадас. Пожалуй, погиб именно
тот
единственный, с которым можно было попробовать поделиться своими мыслями и
сомнениями
по поводу рациональности ведения этой войны, возможно, он бы понял.
И теперь кандидатов точно не осталось. Как извилисто и с опозданием
работает мозг,
почти всегда мы осознаем потерю, когда уже окончательно поздно. Ведь когда-то
они даже
дружили с Жакларом. Бул был не из тех, кто закладывает сослуживцев, - с ним
можно было
поделиться сокровенным. За время плена Кьюм привык говорить о главном только с
самим
собой, теперь эта привычка сделала ему плохую услугу - он остался один насовсем.
Хадас лежал на кровати с закрытыми глазами, но не спал. Он беседовал сам с
собой.
Итак, зачем нужна эта война? Можно задать встречный вопрос: а зачем нужна
любая
война? Война - достижение политических или экономических целей радикальными
средствами, разве не так? Когда войны были выгодны? Когда племена захватывали у
соседей
плодородную землю, женщин, рабов. До очень развитого времени рабы оставались
выгодным
средством производства, даже двадцатый век показал, что использование рабов -
еще не
умершее явление. Он даже обнаружил, что самого человека, как расходный материал,
можно
утилизировать как макулатуру: перед поступлением в газовую камеру нужно
заставить жертву
снять одежду, а вот золотые зубы можно вытащить потом, но если нужна кровь для
собственных раненых, ее тоже желательно выцедить заблаговременно, тогда и газ
сэкономится.
Потом оружие дошло до такого уровня развития, что его применение вело лишь к
экономии
боеприпасов, но захватить уже ничего было нельзя: не слишком вкусно есть
радиоактивную
пищу и использовать отравленную землю, да и нравы изменились. Или это только
кажется?
Просто преобразилась оболочка вооруженного интеллектом мозга?
Но и она, и сам интеллект - просто защитная маска для дикаря внутри,
единственное
желание которого - самозащита через обладание властью. Ладно, мы сильно ушли от
темы.
Значит, война должна быть выгодна? Чем же выгодна высокотехнологическая бойня,
которая
превращает цветущую планету в пепел? Почему остается неубыточным сражение, при
котором
однозначно уничтоженный, разоруженный противник продолжает истребляться? Все
упирается
в технологии. Ратное дело достигло таких вершин, что его применение на Земле, в
полном
объеме, ведет к гарантированному самоуничтожению. Бои еще ведутся, но самые
разрушительные и даже приближенные к ним арсеналы не используются, более того,
некоторые
из них даже не делаются, они столь могучи, что их разработка не находит спроса.
Взять, к
примеру, кобальтовые бомбы или просто очень мощные водородные боеприпасы. Их
сила
превысила пределы. Это все равно как если бы древний Атлант вместо того, чтобы
держать
твердь неба на месте, вздумал забросить его куда подальше, обнажая Землю. Но
ведь
производство вооружений выгодно. Убыточно цивилизации человека в целом, но ведь
управляют цивилизацией, или думают, что управляют, только избранные, маленькое
число от
всего количества. Вся власть у них. Не всем, но некоторым из них выгодно
производить оружие
и иметь рынки сбыта. Но на Земле нет сбыта для термоядерных бомб, их там более
даже не
испытывают, нет сбыта для ракет и космических истребителей: их имеется
определенное число
и более их не надо. Космос, предположительно, открыл большие перспективы, однако
его
освоение вносило в структуру цивилизации радикальные изменения. Но это другая
тема, а
сейчас мы об этой долгой-долгой войне, никак не желающей заканчиваться. Здесь, в
чужой
солнечной системе, можно вовсю резвиться атомными бомбами, можно вести атаки по
площадям, а не по конкретным целям, которых давно нет. Можно травить смертельным
газом
целые реки и в конечном счете моря, до тебя никогда не дойдет отголосок этой
бури. Нужно
только чуть-чуть изобрести повод, а когда прыснет первая кровь своих, желательно
не очень
густым пото
...Закладка в соц.сетях
