Жанр: Научная фантастика
Пепел
...лову
удаву.
- У вас что, статус Пятнадцать, есть свои люди? Вы что, забыли, почему
прогресс на
нашей планете остановился и почему он застрял на Земле? У всех - и здесь и там -
появились
свои интересы, собственная задница стала дороже общества в целом. Вы забыли это?
- Вы не так поняли, статус Восемнадцать, то есть я хотел выразиться иначе,
но так
получилось... - потерянно залепетал виновный, но диктатор уже сменил гнев на
милость.
- Ладно, сейчас не время заниматься мелкими вопросами, оставим на потом.
Так о чем
вы?
- Известная разведке организация "Матома" прислала человека с требованиями.
Список
их довольно велик, но я не смею его прочитать вслух. Изволите ли ознакомиться
лично?
Самму Аргедас взял из его рук лист плотной бумаги и некоторое время изучал
его. Затем
он обвел окружающую свиту победоносным взглядом.
- Все читать не стоит - обычный бред типа требования сложить власть и
передать ее
этой самой "Матоме". Интересны их цели, главная, например: принятие условий
капитуляции,
предложенных противником. Кто-нибудь слышал условия, которые нам предлагали
земляне?
Может, о них знает наш пленник? Ну-ка, статус Ноль, изволь довести.
Теперь все взгляды обратились к Хадасу Кьюму. Тот потерянно молчал.
- Как видим, никаких требований лунная база не предъявляла, и вряд ли она
имеет
полномочия вести переговоры. Так что цели у знаменитой "Матомы" абсурдные.
Далее:
сколько наши посланцы в пути?
- Час двадцать, статус Восемнадцать, - ответил ему командующий вооруженными
силами Абдуэн-Монсар.
- Через несколько часов, господа, это агрессивное посольство параноидальной
Земли на
Мааре перестанет существовать. Дорогой Нобуёси, когда мы должны ответить на
послание?
- Вы им ничего не должны, статус Восемнадцать, но они вообще не оговаривают
время.
- Тем более. Возьмите-ка этого посла и окуните в "волшебный сосуд" секунд
на
тридцать, да так, чтобы его потом можно было опознать, и отправьте его обратно
"наложенным
платежом". Вам ясно?
- Предельно понятно, статус Восемнадцать. Разрешается мне убыть?
Аргедас кивнул и отвернулся.
Война шла на многих уровнях. Эффективнее всего действовали маленькие
ударные
группы сплоченных подготовленных бойцов. Если такой группе везло и она,
используя старые
заброшенные выработки и забытые штреки, добиралась до цели, ее появление сеяло в
рядах
противника смятение, а это означало почти победу. Однако везучих было не так уж
много.
Часто группы вторжения натыкались на умело поставленную засаду и тогда, неся
потери,
откатывались. Все малые группы были вооружены по возможности хорошо, поэтому
дело
редко доходило до рукопашной. Рвались узконаправленные осколочные мины,
выкашивая
пехоту, как тростник, били по ушам и глазам различные глушащие и слепящие
приспособления,
а многоствольные станковые пулеметы легионеров часто становились вовсе
непреодолимым
препятствием. Почти все подземелье превратилось в подобие войны двух муравьиных
кланов,
только в несколько десятков тысяч раз большего масштаба в размерном отношении и
несоизмеримо большего в эмоциональном.
Однако на некоторых направлениях война выходила из-под контроля, что в
истории
случалось всегда. Тут сталкивались далеко не самые подготовленные, гораздо хуже
вооруженные и отнюдь не самые решительные и стойкие, однако обстоятельства
главенствовали над их волей и желаниями и втягивали этих людей в бешеный
смертельный
круговорот. Здесь властвовали толпы, а они, как известно, глупее каждого по
отдельности.
Западная подземная галерея была широка, здесь даже проходила рельсовая
железная
дорога для доставки тяжелых грузов, но для такого случая этот просторный,
овальной формы
коридор оказался узковат. Здесь сошлись в рукопашной две армии. И та и другая
были
вооружены чем бог послал, а потому никто не мог поубавить силы противника до
прямого
столкновения. В основном оружие было холодное, изготовленное хап-способом, оно
лишь
чуть-чуть удлиняло действие руки. Нельзя здесь было использовать ни фалангу, ни
какое-либо
другое тактическое построение древности, да и не ожидали противостоящие
группировки
такого массового столкновения. Обе врезавшиеся друг в друга массы не
догадывались о том,
что их встреча была не случайностью, а спланированным ходом оперативного штаба,
возглавляемого Аргедасом. Правда, у многих мелькнула такая мысль, когда внезапно
погас
свет, усиливая смятение. А передовые отряды уже калечили друг друга. Во внезапно
наступившей темноте стороны попытались отхлынуть назад, но не тут-то было. Сзади
их
подпирали накатывающиеся волны новых воинов, где-то там подсвечивали фонари, и в
их
мельтешащих лучах люди продолжали резать друг друга, попадая не только по
врагам, но и по
своим. Напрасно командиры взывали к порядку, их команды тонули в предсмертных
криках
жертв и бушующей, не могущей участвовать в событиях массы. Население Джунгарии
не
отличалось особым гуманизмом, не способствовали его появлению условия жизни в
этой
подземной резервации. Возможно, влияли и мистические факторы: многие ощущали
себя в
некотором смысле людоедами, почти все верили слухам, что мясо, подаваемое на
стол,
человеческое, но точной уверенности все-таки не было.
Драка велась нешуточная, однако от плохой организации, да и невозможности
правильного управления в таких условиях, происходила свалка и ни одна из сторон
не могла
воспользоваться преимуществом в количестве или силе. Численный перевес не
оправдывал
себя, поскольку нельзя было ввести в бой все резервы и даже производить смену
передового
эшелона - пространство не позволяло этого, а сила человеческая при большом числе
уравнивается, играет роль общий боевой порядок, но здесь его не было. Резня в
кромешной
тьме продолжалась около двадцати минут, но для тех, кто в ней участвовал, они
показались
вечностью. Некоторые умирали даже не от ран, а от перенапряжения сердечной
мышцы. Азарт
боя в передних рядах быстро свелся на нет, и если бы не напирающие сзади, он бы
давно
прервался. Задыхаясь, лишь считанные минуты назад рвущиеся в сражение бойцы вяло
оборонялись, тыча в темноту остриями ножей и копий, но неумолимый напор сзади не
давал им
расслабиться, вдавливая в такую же ощетинившуюся преграду. Однако общее смятение
передалось наконец в самые задние ряды, и находящиеся посередине люди
рассредоточились в
других ответвлениях подземелья. Почти все они были тупиковые, но тем не менее
ослабили
давление на передние шеренги, ведущие поножовщину, и те смогли отступить,
прихватывая
некоторых раненых.
Рой вышел из зоны действия стационарных лазеров, хотя их мощи еще хватало
по
крайней мере на поражение ложных целей, однако на расстоянии более двенадцати
тысяч
километров начала давать частые сбои система наведения. Предвыстрелочное
прицеливание
производилось широким лучом инфракрасного лазера, но на таком расстоянии и им
стало
неудобно держать цель в фокусе. А еще, многие спутники прикончили топливный
ресурс,
некоторые были уничтожены или вышли из строя от перегрева, другие окутались
настолько
плотными облаками выбросов собственных резонаторов, что это повлияло на
оптические
системы в худшую сторону. Кинетические пушки тоже опорожнили арсеналы, выдав
напоследок в сторону уходящего роя довольно легкие, но точные атомные мины. Их
взрывы
явились завершающим аккордом в пьесе о прорыве передовой линии. Ослепительные
адские
вспышки почти не убавили число боеголовок, зато подчистили ряды отливающих
металлом
воздушных шаров.
А на Маарарской базе "Беллона-1" люди и техника усиленно готовились к
отражению
атаки: у них было достаточно много времени в запасе. Беспечная местная луна
продолжала
проваливаться в бесконечном падении по орбите, не ведая о своей судьбе, давнымдавно
она
привыкла к метеоритным ударам, особенно на начальном этапе своей жизни многомного
миллионов лет назад. Но рассыпавшиеся в пространстве наконечники ракет оставили
в покое не
слишком надолго. Где-то не доходя трети пути до цели с ними, встретились
управляемые
людьми летательные агрегаты. Уже с дальних подступов они выслали вперед
сверхлегкие
ракеты точного попадания. Боеголовки более не желали сопротивляться:
единственным их
оружием оставалась маскировка за спинами хитро устроенных обманных целей и
рассредоточенность. Количество и тех и других начало уменьшаться, а ведь
агрессорам нужно
было еще обогнуть Маару и свалиться на ее обратную, невидимую с Гаруды сторону.
А их били
и били. Если бы те, кто их создавал, могли наблюдать эту трагедию, они бы
вырвали на себе все
волосы.
А когда статус Шесть очнулся, первое, что впилось в его сознание, была
боль. Он смутно
помнил, где он находится и кто он есть такой. Он заставил себя приподнять
пылающие веки, но
и это не внесло ясности: мельтешащие пятна на фоне тьмы не исчезли - он попрежнему
был
слеп. Прикрыв глаза, он попытался вспомнить: ничего не получалось. Не удалось и
пошевелиться, боль во всем теле резко дернула, гася подобную попытку. Так он и
лежал,
сознавая, что умирает и в обиде от того, что не может сообразить, кто он и как
здесь оказался.
Так продолжалось долго, иногда он стонал, порой начинал что-то чувствовать:
вроде как
кровь, она выдавливалась наружу и бежала по его телу вниз, и тогда боль
усиливалась. Из
очередного потока боли его вывел луч света, а еще голоса. Теперь он видел лица,
склонившиеся
над ним, совсем незнакомые лица. Тогда он вспомнил, как рванула кумулятивная
мина, и как
она, наверное, смела всех остальных, тех, кто находился дальше. Но у него еще
рождалась
надежда, что это свои и скоро его отнесут в больничную палату, а там обученные
медицине
высокие статусы возьмутся за его лишившееся кожи тело. Он еще успел испугаться,
что одежда
тоже сгорела, а медальон сплавился, и теперь эти незнакомые люди примут его за
младшего
статуса: нужно было им сказать. Он начал что-то хрипеть, но его не слушали, над
ним уже
говорили другие, светя фонарями прямо ему в зрачки.
- Вот вам мясо. Даже уже поджаренное. Отдайте его Гроссмейстеру, путь
скоренько
сообразит похлебку. Наши люди не ели нормально с тех пор, когда мы ограбили
продовольственный склад. Ну и дурни же эти статусы - ладно мы, но как они сами
напоролись
на собственные мины? Сколько, интересно, их здесь полегло? Очень надеюсь, что не
меньше
наших.
И тогда статус Шесть ощутил невиданную боль, его уже волокли, рывком втащив
на
широкую монорельсовую колею. И где-то за горизонтом сознания тот неизвестный
распорядился:
- Прирежьте его, не будьте извергами, мы ведь революционеры.
И все кончилось.
Грегори не торопясь облачался в снаряжение. Главным его составляющим был
мини-акваланг. Закрепляемый на животе небольшой плоский футляр имел внутри себя
запас
воздуха почти на два часа работы. Это превышало, по расчетам Грегори,
необходимость раза в
три, однако другого варианта комплектации не было, да и не мешал этот запас. Вся
амуниция
была местного джунгарского происхождения и создана специально для применения в
условиях
подводных пещер, когда горы так стискивают человека, что приходится извиваться
ужом,
проскальзывая к цели. Еще у Грегори были два мощных фонаря на груди и на лбу,
прибор
тепловидения, шумоуловитель, очень длинный, но почти невесомый шнур из
мономолекулярной нити, ну и, ясное дело, оружие, целый склад - был даже
специальный
пистолет для использования в гидросфере. Он мог прошить человека насквозь с
дальности
сорок метров пятнадцатисантиметровой железной стрелой: жалко, впереди у него, в
подводных
полостях Гаруды, имелось мало таких длинных участков, но все же Грегори
сомневался в
необходимости взять его не более секунды. Закончив, статус Десять осмотрел своих
напарников, и тогда они нырнули. Холодная, не знающая жизни вода, стиснула их в
своих
объятиях: даже сквозь специальный костюм это отлично чувствовалось. Приятного
было мало,
но нужно было двигаться вниз. В искусственном свете скальные выступы
переливались,
разламывая широкий, расходящийся луч на спектральные составляющие, и камни
становились
многоцветными радужными игрушками. Темный, нежилой интерьер пещеры превратился в
сказочную страну. Вначале эти волшебные стены вокруг стали смыкаться вокруг
людей, но
затем, сдаваясь их неумолимому движению, расступились насовсем. Аквалангисты на
мгновение замерли, зависнув в самой вершине гигантского купола. Лучи мощных
фонарей
заметались, разыскивая препятствия... Их не было. Туда, в прозрачную бездну,
уходили
световые пучки и гасли в отдалении, не давая отражения, и когда они нацелились
вниз - все
повторилось. Неторопливо работая ластами, компенсируя этим выталкивающую силу
гидросферы, люди начали продвижение вдоль загибающегося к центру планеты
потолка. Они
радовались, что им не надо нырять туда, в таинственное пространство без дна и
стен, и,
возможно, уходящее в глубину на мили. Все это не укладывалось в голове, ведь
там, над ними,
находились основные этажи родного закопанного в скалы города - на чем же он
держался?
Из чистого интереса, а вовсе не для того, чтобы проверить прибор, хотя себе
он внушил
именно это, Грегори остановился и достал из футляра эхолот. Давление воды
медленно, но
неумолимо придавило человека к верхнему горизонтальному потолку. Грегори включил
прибор
и сквозь очки посмотрел на табло. Невидимый звуколуч прошил галерею насквозь
сверху вниз
и обратно, мгновенно выдав результат. В это мало верилось: всего шестьдесят
метров. Грегори
поднес прибор ближе к глазам, хотя и так видел превосходно. В некотором смысле
стало
спокойнее, но романтика ушла, все они уже поверили, что под ними ничем
неизмеримая бездна.
Он переключил единицы измерения, заменяя метры дециметрами, так цифра выглядела
внушительнее. Сделать ее еще солиднее он не мог - длина используемой эхолотом
волны не
позволяла этого. Грегори убрал прибор и нырнул, нагоняя товарищей.
- Командир, - обратился к Цаккони подскочивший из темноты Витторио. -
Оттуда,
сверху, что-то спускается.
- Саданите по ним хорошенько, и все дела.
- Возможно, вам стоит посмотреть, если, конечно, я имею право советовать.
По взгляду Витторио, которого он знал довольно давно, Цаккони понял, что
дело
неотложное, и, отодвигая нарисованные от руки разрезы подземелья, встал. Когда
он добрался
до выхода из коридора, это уже прибыло. Те, кто спускал сверху груз, не могли
точно
рассчитать длину троса, и поэтому груз продолжал опускаться. Прямо напротив
прохода
медленно, немного вращаясь и раскачиваясь от движения, вниз следовал обвешанный
лампочками подобно рождественской елке и скрепленный проволокой человеческий
скелет. Но
это было не самое страшное, самое кошмарное было то, что вместо черепа
красовалась
целехонькая голова. Когда в своем неторопливом кружении затылок несчастного
отодвинулся,
уступая место лицу, внутри живого черепа Цаккони сверкнула молния: это был
Абдуэн-Монсар, парламентер, посланный наверх руководством.
- Втащите его, - хрипло распорядился Цаккони. - Только осторожно, на нем
могут
быть мины.
Его кулаки сжались, а костяшки побелели. Он бросил взгляд вверх, хотя не
мог пронзить
зрением туманное марево гигантской шахты и увидеть тех зверей наверху. Как он
хотел их
крови.
- Гиллеспи, мы можем как-нибудь использовать бомбардировщики?
- Да, мы с фрегат-инженером Страбоном кое-что прикинули. Время у нас есть.
Можно
быстренько снять с готовых к полету машин дополнительные ускорители. Им ведь не
надо
будет подруливать к планете. Нацепляем на них все наличные противоракеты и пусть
идут на
перехват. Вы даете добро? Учтите, наши асы давненько не перехватывали
космические, да и
воздушные цели.
- Меньше лишних слов, Гиллеспи. Сколько у нас ракет?
- Не очень много. Несколько сотен штук. Кто мог думать?
- Так цепляйте все, что есть. Хорошенько проинструктируйте летчиков, чтобы
они, не
дай бог, не посбивали друг друга. Далее. Сможем мы использовать атомные заряды:
"Фурии-8",
например?
- "Колотушки"? Они предназначены для атмосферы, но сейчас что-нибудь
сообразим,
посоветуемся со Страбоном. Важно ведь техническое решение исполнимое по времени?
- Ясное дело. Давайте шевелитесь. Эти сволочи прут напропалую.
Командир базы отключился и вновь уставился на дисплей сообщений. Сюда
сходилась
вся оперативная обстановка. Он вместе с несколькими помощниками находился в
большом
помещении высшей защиты, самом укрепленном местечке подлунного мира. Даже в
случае
разгерметизации всей Маарарской военной колонии здесь должны были сохраниться
комфортные условия существования на долгое время. Капсула-штаб была также по
возможности защищена от ударных сейсмических волн, проникающих боеголовок и
прочих
прелестей ядерной войны. Если бы задача астро-адмирала Гильфердинга была только
в
собственном выживании, то, закупорившись в этой сложной скорлупе он бы уже мог
ни о чем
не беспокоиться. Однако сейчас он продолжал наблюдение и отслеживание
поступающей
информации. Ныне его работа в основном сводилась к положению внимательного
наблюдателя:
космические автоматизированные эшелоны обороны не нуждались в коррекции
человеческими
мозгами. Его задача сводилась к оценке их эффективности и той работе, которую
они оставят
людям.
Все, кто его знал близко, звали его Бумеранг. И кроме того, все знакомые
его побаивались:
он очень хорошо это чувствовал, а ведь ему было всего тринадцать лет по земному
летосчислению. За эти годы он не получил ровным счетом никакого образования,
хорошее на
этой планете перестали давать давно - лет двадцать назад, плохенькое, -
муравьиное давали
и ныне, но он умудрился не получить и его. Зато он прошел хорошую школу жизни,
или вернее,
выживания и почти регулярно хорошо питался. Он любил мясо, еще больше печень и
предпочитал сырую. Сегодня Бумеранг стал очень горд: сам Заудиту Тит - Святой
Освободитель, отправлял его в дело - вот как он прославился за свою короткую
жизнь. Дело,
которое ему поручили, было очень ответственное, но нравилось Бумерангу не только
этим: оно
не связывало ему рук и давало возможность без отрыва от его выполнения
насытиться, а сейчас
он был очень голодный, вот уже две недели он питался вареными брикетиками из
водорослей,
как и все. То, что сейчас его терзал голод, тоже очень нравилось Бумерангу -
ведь чем дольше
длилась его нездоровая диета, тем приятнее будет покушать печень. А скоро, очень
скоро, у
него в руках будет свежая теплая печень, мясо тоже будет, но, видимо, теперь он
сможет себе
позволить питаться исключительно печенью. На некоторое время сознание Бумеранга
удалилось в сложные дебри предсказания будущего, что вообще-то с ним не
случалось,
наверное, на мозги давила эта долгая нездоровая диета: он вдруг представил, что
в награду за
его подвиги глава повстанцев станет с ним дружить и вместе питаться, Бумеранг
будет
приносить ему еду, и они вместе будут дегустировать добытое. Интересно, станет
Заудиту Тит
есть сырое, да еще руками, как любит Бумеранг? Но даже если не станет, Бумеранг
не будет
обижаться на вождя всех угнетенных, ведь Бумеранг умеет хорошо готовить печень,
вкусно
готовить. Бумеранг будет носить своему старшему брату самую лучшую печень, ведь
после
победы никто не будет запрещать Бумерангу охотиться на эксплуататоров рода
человеческого
когда угодно. Самая лучшая жирная печень была у старших статусов, как знал
Бумеранг: чем
выше был статус, тем вкуснее и больше был у него этот полезный Бумерангу орган.
Бумеранг
никогда не анализировал, почему это так, вообще-то он еще и никогда не пробовал
печени
самых высоких статусов, он не был силен в теоретической анатомии и даже не знал,
что такая
наука есть, он не связывал тонким гипотетическим построением более высокое
служебное
положение с более изысканным питанием: столь далеко идущие выводы были для него
чрезмерно сложны, и он бы наверняка потерял нить рассуждений, растолкуй ему ктонибудь
такое, но он был уверен в этом всегда, как и в том, что Гаруда состоит из нор.
Правда, были в
этом правиле исключения
- самая наивкуснейшая печень находилась, конечно, внутри женщин. Тут, строя
нить
рассуждений далее, можно было прийти к выводу, что опять же чем выше статус
другого пола,
тем вкуснее его внутренности, но тут Бумеранг снова сбивался на более
прозаические вещи -
он начинал терзаться воспоминаниями, он видел перед собой кусочки старых, еще с
Земли
вывезенных стереофильмов, в которых было множество женщин. Таких женщин, как в
этих
фильмах, Бумеранг не видел никогда: он был убежден, только никому об этом не
говорил, что
внутри этих суперженщин находится самая вкусная печень во Вселенной, просто
сладкая, как
легендарный и никем не виданный земной мед. Еще он знал, что этих женщин
разводят на
далекой заоблачной Земле для получения этого вожделенного продукта, и возможно,
когда они
одержат победу и когда Святой Освободитель снова помирит их планету с Землей,
тогда
земляне подарят им несколько таких женщин для разведения. Как их там будут
разводить, в
этом Бумеранг не очень разбирался, но он верил, что найдутся умные люди, которые
смогут это
сделать.
Запах печени уже начал щекотать раздувшиеся ноздри Бумеранга, когда он
уперся лбом в
очередное препятствие. Покидая трепетные мысли, Бумеранг наклонил голову и,
напрягая
пальцы (использовать всю просунутую вперед руку он не мог, поскольку не было
места ее
распрямить) протиснулся еще чуточку вперед. Еще в течение примерно десяти метров
горизонтального движения он полз, словно уж, сделав себя максимально плоским и
узким:
скальная ниша сдавливала его со всех сторон. Вот уже более четверти километра
Бумеранг
продирался через этот проточенный за миллионы лет подземный водяной канал. Вода
давно не
струилась по нему, видимо, после того, как в дело землекопания вмешался человек,
что-то в
распределении жидкости в недрах изменилось, она ушла по другим, проторенным
человеком
рукавам. Умение передвигаться по самым непроходимым местностям - внутренним
пространствам этого мира - являлось достоинством Бумеранга, и за это его тоже
уважали, но
не за это боялись. Бумеранг мог пройти туда, куда добраться считалось вовсе
невозможным, он
всегда добирался: иногда для этого нужно было сделать крюк в вертикальной или
горизонтальной плоскости, много раз вернуться туда или сюда, то, что по прямой
составляло,
возможно, метров десять, здесь, в его мире, могло вычисляться километрами: вода
была глупой,
она точила пути не по кратчайшему расстоянию, а по пути наименьшего
сопротивления
горного материала. Она была очень слабоумной, эта вода, сотни тысяч лет назад,
но она всегда
добиралась до цели, как река в верхнем мире достигает моря, никто ведь никогда
не видел
заблудившейся реки, правда? Вот и Бумеранг был точно таким. Он не был Евклидом,
он не
умел соединять точки по прямой, не знаком он был и с Лобачевским, который делал
это
по-другому, но он всегда находил путь к цели, за это eе ценили, но не за это
боялись.
Сегодня у Бумеранга была цель, поставленная другими, а не им самим, и это
было ново и
волнующе - помочь другим, в нем нуждались, это было просто здорово, и нуждались
в нем не
абы кто, а сильные мира сего, полубоги, ведущие за собой всех. Дело в том, что
Верховный
статус перекрыл нормальные коммуникации, и если Бумеранг не сможет добраться
куда надо,
то старшие статусы смогут перестать давать воздух вниз или сделать еще какуюнибудь
гадость: ведь очень удобно действовать сверху вниз, Бумеранг это хорошо знал. Не
зря у
некоторых народов вертикальные и горизонтальные меры измерения различны:
двадцать
метров вверх гораздо сложнее преодолеть, чем двадцать метров вперед, потому футы
не равны
ярдам. Правда, о таких тонкостях Бумеранг не думал, он просто двигался. Для него
самого
оставалось загадкой, как он не теряет направление, действовал ли он по нюху, по
слуху
улавливая тончайшие шумы и запахи, а может, его редкие волосы ощущали малейшее
движение воздуха? Он не знал этого, но и не мучался загадкой. Вот сейчас он
почувствовал, что
до цели очень недалеко.
- Внимание, "Апис", начинаю спуск десантников вниз, - неслышно доложил
"Шаи". В
действительности это была девушка семнадцати лет от роду, звали ее Лахути, она
являлась
статусом Пять, но ей это не нравилось. Она родилась и всю свою жизнь провела в
подземном
мире, ей не с чем было его реально сравнить, однако ей много чего не нравилось,
наверное,
поэтому она и примкнула в свое время к движению Заудиту Тита. Она восседала на
пульте
управления гигантским барабаном, назначение коего было двигать по стволу шахты
клети и
прочие подвесные грузы. Работа, которую она делала, была явно по силам
простейшему
электронному автомату, однако это была очень ответственная работа и до конца
машинам ее не
доверяли. А вот ей власти доверяли. О том, что она связана с оппозиционной и
запрещенной
партией "Матома", они ведать не ведали, зато знали, что ранее она состояла в
"Шурале" и это
учитывалось. Беспроволочный радиопередатчик был вживлен ей в челюсть, потому она
могла
говорить почти беззвучно, даже не открывая рта. Слабенький сигнал его
ретранслировался в
замаскированный в тягловом механизме более массивный прибор, а из него со
скоростью,
близкой к скорости света, сигнал бежал по виткам каната прямо вниз на
дешифратор,
установленный Цаккони. Сигнал был донельзя слаб, кодировался особым образом и
почти
сплошь терялся в окружающих электромагнитных полях находящегося в зале подъемных
машин оборудования. Девушка никогда не видела своего теперешнего собеседника,
она даже не
знала его имени и представляла его стальным рыцарем, идущим на ее спасение
оттуда из
нижерасположенной преисподней. Она впервые участвовала в настоящем серьезном
деле
подполья, и на кон была поставлена ее голова. Однако те, кто втянул ее в
операцию, были
уверены в ней: в свое время она прошла испытание.
- Сколько десантников, "Шаи"? - спросили снизу. Она удивилась, неужели они
не
могут знать простой вещи: отсюда из зала она абсолютно не имеет возможности
наблюдать
посадку в клеть-капсулу.
- Я не знаю, - честно ответила Лахути и пояснила ситуацию. - Я слышала, что
несколько десятков. Я после
...Закладка в соц.сетях
