Жанр: Научная фантастика
Пепел
...руженную руку главаря и легко бросил его через себя, не сходя с места. Затем
он успел
схватить одну из ног, которая после нанесения удара по его бедру возвращалась в
исходное
положение. Хадас действовал очень быстро для этого мира уменьшенного веса, за
два месяца
на настоящей планете он привык к большему гравитационному сопротивлению среды.
Второй
нападающий так же, как и главный, отправился в замедленный полет на встречу со
стенкой.
Однако оба успели сгруппироваться, семикратно уменьшенная сила тяжести была в
этом случае
положительным, берегущим шейные позвонки фактором. А пилот тем временем отправил
в
полет еще одного из техников. К нему уже подскочили следующие трое, и это было
на руку, он
не хотел терять столь устойчивую оборонительную позицию. На этот раз он успел
получить
четыре чувствительных удара по ребрам, блокировав более опасные. Поскольку
сдвинуть его с
места без хорошей точки опоры было трудно, а никто из нападающих ее не имел,
каждый их
удар по законам физики получался с отдачей, и потому они тратили время,
восстанавливая
удобное положение после каждого выпада, а Хадас не терял понапрасну даже долей
секунд. Он
перехватывал все, что успевал, и отправлял в замедленный полет-падение. Совершив
воздушное путешествие, нападающие вновь набрасывались на него, но уже менее
рьяно.
Хадасу было некуда отступать, а потому вопрос жизни, а может, всего лишь недели
госпиталя,
решало ритмичное усиленное дыхание: не зря, ой не зря он проводил на
тренировочных
комплексах столько времени. Драка длилась еще очень недолго, менее нормального
раунда в
древнем боксе, однако каждый из агрессоров уже успел побывать в коротком
свободном полете
не по одному разу, и, не имея допуска к управлению, обслуживаемым ими
летательным
машинам, техники стали более близки к настоящим птицам. У них добавилось злости,
но верх
брало недоумение. К тому же, несмотря на уменьшенную по сравнению с жертвой
нападения
сердечную нагрузку, некоторые из них начали испытывать одышку, а Хадас все еще
был на
ногах. Иногда техники подбадривали себя и друг друга криками типа: "Бей шпиона!"
или еще
похуже. Однако на их стороне был явный количественный перевес, и к началу второй
минуты у
Хадаса начало сбиваться дыхание. Медленно и нерешительно по его лицу стекали
большие
капли пота, а одежда уже впитала в себя предельную для себя порцию влаги, но ему
не давали
перерыва, а ряды наступающих поредели только на двух человек. Трижды ему угодили
по
лицу: все удары пошли вскользь, однако он ощутил несколько забытый вкус крови.
Хадас не
впадал в отчаяние, вряд ли его тут собирались убивать насовсем. Попадания по
туловищу он
более не считал, а к концу долгой, сто двадцатой секунды ему припомнилось доброе
старое
регби на далекой планете Земля, и он почувствовал второе дыхание: Главное было
не сходить с
места, чем дольше он стоял, тем более микроскопических волосков коврового
покрытия
переплетались с подошвами его ботинок, наращивая его главное преимущество -
точку опоры,
ту самую вещь, которой еще Архимеду недоставало для опрокидывания планеты. Еще
через
двадцать секунд атака стала совсем вялой - выдохлись все. Она проходила скорее
по инерции,
чем по воле принимающих участие. Удары стали менее точными, к тому же Хадас
сумел
прибрать к рукам резиновую палку и сразу смог нейтрализовать слишком опасные,
снабженные
утяжелителями ноги врагов. Главарь нападающих, лишившись оружия, с вывернутой, а
может,
и переломанной рукой уже отдыхал в сторонке. В распоряжении наступающих не
имелось
булыжников или чего иного с метательными свойствами: это была не какая-нибудь
городская
подворотня на благополучной матушке-Земле, они находились на стерильной
космической
станции, выдраиваемой автоматическими роботами-пылесосами. Поэтому бой велся
только на
ближней дистанции, и Хадас, несмотря на усталость и многочисленные ссадины, уже
одержал
моральную победу.
- Шли бы вы своей дорогой! - тяжело гаркнул он в промежутке между атаками.
-
Разминка окончена, сейчас начну убивать!
Однако они ему не поверили. Еще через некоторое время он получил тяжелый
удар по
голове: все поплыло перед глазами. Затем ударили по лицу, поскольку он еще не
упал:
надежное сцепление хранило его от такого казуса. Он почти перестал видеть, и не
только от
звездочек, мелькающих перед глазами, от последнего удачного удара произошло
временное
нарушение зрения: зрачки сжались, словно вокруг была ночная тьма. Пилот не
сдавался, он уже
не мог применять блоки, но сделал несколько сильных прямых ударов в выплывающие
из тьмы
пятна-лица. Наверное, это решило дело: у последних из нападающих сдали нервы. Он
еще
стоял, хотя сознание уплывало от него со скоростью фотонной ракеты, когда они
побежали,
прихватив раненых, опасаясь его и военной полиции.
Затем он упал, и микрокрючки на подошвах нехотя отпустили своих ковровых
братьев,
вырывая их с корнем.
Теперь Хадас в очередной раз сменил обстановку. Вначале это была камера для
арестованных, потом родная каюта, о которой он с умилением вспоминал там, в
подземном
мире Гаруды, а теперь это была больничная палата. Над ним последовательно
трудилась целая
группа врачей и десятки видов восстанавливающих силы и здоровье препаратов.
Похаживал к
нему и подполковник Дюбари. Вначале он выяснял подробности инцидента, а после
обычно
высказывал свои стратегические соображения. Посему Хадас наслаждался не только
отдыхом,
но и дискуссиями.
- Мы владели силой, корвет-капитан, чудовищной силой. Она была настолько
подавляющей всякое сопротивление, что мы могли просто наслаждаться ею. Как
кошка,
играющая с мышью и не доводящая дело до конца: она - для продления удовольствия,
мы -
для других, не имеющих сейчас значения, целей. Однако мы увлеклись и потеряли
бдительность. Вроде бы дохлая мышь внезапно ожила. Она ухватила нас громадными
зубами,
появление коих мы прошляпили, и едва не перегрызла горло. Нас спасла
случайность. Вы
согласны с этим, капитан?
- Может, - и так, но ведь справедливость на нашей стороне? - переметнулся
Хадас.
Клавдий Дюбари воззрился на него с некоторой долей превосходства.
- Послушайте, офицер, при чем здесь это? Справедливость,
несправедливость... Какая, к
черту, разница, друг. Мы считаем действия справедливыми, потому как мы на этой
стороне,
будь мы на той - все было бы иначе. Вы снова не согласны?
- Но ведь есть справедливые и несправедливые войны, разве не так?
- Где вы наслушались этого бреда, вы ведь старший офицер? Возможно, войны
делятся
на захватнические и оборонительные, но даже здесь все очень условно. Поверьте,
любой из
участников, вступивший в войну, имеет на это веские причины, даже если они
скрыты кучей
отвлекающих поводов. Любую войну можно назвать освободительной, если чуточку
порыться в
летописях: все там трактуется так или иначе, в зависимости от того, что искать.
С точки зрения
стороны, ведущей агрессию, она права. Она расширяет ареал обитания, либо хочет
завладеть
ресурсами, волею случая расположенных на чужой территории, либо просто должна
выплеснуть вовне отрицательные эмоции, дабы они не разрядились внутри, а может,
там
назревает революционная ситуация, ее правительство, из-за неумелого управления
общественными процессами, на грани кризиса, и есть только один путь разрешить
конфликт:
начать бойню. Ведь никто не решится впрячься в телегу войны на авось: нужна
подготовка.
Война - это риск, большой риск. Все здесь может повернуться так или эдак. Даже в
шахматах
нельзя перебрать все варианты, а уж тем более в жизни. Все эти годы мы были
уверены, что
наконец-то научились держать руку на пульсе войны, научились ее контролировать,
вести по
плану, не давать ей угаснуть и не позволять разгореться чрезмерно, как наши
давние предки в
скальных пещерах, поддерживающие пламя кусочками коры. Мы контролировали расходы
на
ее ведение, учитывали даже вероятностные потери в людях своей стороны, потери
противника
давно свелись в работу по площадям, в подсчет переработанной в пыль территории
суши. Мы
так свыклись с этой войнушкой, так полюбили ее.
- Вы считаете, что наше правительство не давало сражению разгореться
чрезмерно? Да я
сам лично много раз сбрасывал "колотушку": обычно это десять мегатонн, но бывает
-
пятьдесят!
- А ведь все-таки можно было бы за эти годы постараться сделать что похуже?
-
расплылся в улыбке Дюбари. Любил он улыбаться по всяким кровожадным поводам.
- Например, вариант "Квазар", - внезапно вспомнил Хадас. - Вы, кажется, о
нем
недавно упоминали.
- Так точно, корвет-капитан. Когда звезда с параметрами Солнца облучается
сверхлазером со специзлучением: и пшик... Он работает, как катализатор
термоядерной топки,
если помните. И вот вам сверхновая тут как тут. Индра достаточно далека от нашей
родной
системы, последствия не скажутся никогда, ведь правда?
- Но ведь нужна колоссальная мощность?
- Не такая уж колоссальная, если разобраться: вполне достижима, если
напрячь
экономику лет на десять - пятнадцать.
- Но земная индустрия не выдержала бы таких затрат.
- Да, это было бы очень трудно без слома политического аппарата, однако
возможно.
- Но ведь это даже более нерационально, чем из пушки по воробьям? - решился
поспорить Хадас. Оперативник расплылся в кривой усмешке.
- Зато это была бы грандиозная демонстрация силы. И разве мы не занимались
стрельбой
по воробьям все эти годы? Мы ведь просто растягивали удовольствие, не добивая
противника,
так, корвет? Нам это было выгодно, вот и все. Если бы было выгодно добить его
одним махом,
тогда бы сделали по-другому.
Кто знал, что в этот момент обоим им приоткрылась завеса будущего, и очень
скорого
будущего.
- Итак, Дод, мы способны нанести по ним удар, который гарантировано сотрет
их
подземное государство? И кроме того, сможем ли мы это проверить?
- В связи с полетами на Даккини у нас проблемы с горючим, почти прикончен
лимит
малых зарядов, большие еще есть, но их невозможно использовать в качестве
проникающих
под скальный грунт боеголовок, они слишком велики для стандартного пробивающего
корпуса.
Правда, и при наличии обычных "проникателей", способных с разгону внедриться на
двести -
триста метров, мы бы могли действовать наверняка только при точном знании
координат их
штабов и ракетных шахт. Однако это возможно сделать, только произведя высадку и
просветив
этот сектор нейтринным искателем, но ведь высадки не будет? - осведомился
Мадейрос,
заранее зная ответ.
- Так точно, господин контр-адмирал, высадки не будет, - с язвительной
улыбочкой
поддакнул начальник. - А нельзя ли обнаружить их шахты, запустив под слой
ионизационных
облаков разведчик?
- Но мы ведь уже попробовали это, в тот злополучный день, когда потеряли
еще одного
пилота. Это ничего не дало. По рассказу Кьюма, они проходили пусковые стволы
"слепым"
способом снизу, без выхода на поверхность. Это так и называется "слепой ствол".
Только перед
пуском ракеты верхний слой почвы откидывается взрывом. Мы обнаружили эти выбросы
породы, но что из этого - лишь подтверждение рассказов нашего все еще
подозреваемого в
убийстве?
- И что нам остается?
- Я лично верю, что ракеты у них кончились, информации извне они полностью
лишены,
ресурсов у них нет - они проиграли и без нашего ответного удара. Кроме того,
теперь мы в
курсе дела и сумеем более умело организовать оборону.
- Твоя вера, Мадейрос, меня мало интересует. Можешь верить в загробный мир
или в
домовых, это меня не касается, но ты прекрасно знаешь, что нам нечем
организовать оборону.
У нас осталось менее половины первого эшелона; ресурсы боевого топлива на
газовых лазерах
почти отсутствуют; "большие метатели" израсходовали свои снаряды, чтобы их
дозарядить,
необходимо время и снова горючее, и, ясное дело, сами боеприпасы; вся
космическая техника
требует обслуживания и проверки (упомянутый тобой случай со сбитым Булом
Жакларом это
подтверждает); надо сделать перепрограммирование всего комплекса космической
обороны с
учетом потерь и ресурсов; истребители у нас в норме, но летчиков на них нет,
горючки в обрез
- мы попали в гигантскую задницу.
- У нас есть "Большой лазер".
- Это единственное, что у нас есть хорошего. Но и на нем почти отсутствует
инертный
газ: несколько десятков выстрелов - вот и все. И еще, я забыл о дополнительном
факторе,
направленном против нас, - транспорт с Земли придет только через три недели:
Портал ведь
пока закрыт.
- Вы сгущаете краски, астро-адмирал. Мы сумели отразить самое серьезное
ракетное
нападение в истории, совершенно его не ожидая. Теперь мы на стреме. В крайнем
случае
можно утрамбовать их сверху самыми мощными "колотушками", которые есть на
складе. Они
выроют такие воронки, что их ракетные стволы превратятся в возвышающиеся над
окружающим пейзажем башни. Просто придется это делать последовательно, в связи с
нехваткой космосостава.
- Вот именно, "последовательно"! Послушай, Дод, по рассказу Хадаса у этих
рудокопов
были даже подвижные ракетные комплексы, ты уверен, что они выпустили все, что у
них есть?
- Я надеюсь на это.
- Если подземный монорельсовый туннель имеет ветку хотя бы миль десять
длиной и на
всем участке предусмотрен быстрый пуск, нам доведется, для гарантии, бросать по
каждой
линии пять-шесть десятимегатонных "колотушек" - это если ветка прямая, а если
нет? А
вдруг она разветвляется или длиной двадцать миль? Я согласен, мы можем
попытаться
обнаружить пустотелые туннели сверху гравитационной или нейтринной техникой, но
если мы
точно не установим местонахождение поезда с ракетами, нам придется синхронно
взрывать
боеголовки вдоль его возможного пути, иначе он успеет выпустить "птичек". А ведь
поезд у
них не один.
- Вы так говорите, как будто знаете наверняка.
- В том-то и дело, что я ничего не знаю наверняка, а нашей доблестной
разведке я не
могу более доверять. Они проспали подземный город, этого гения Аргедаса и первую
ракетную
атаку.
- Давайте рискнем произвести десантирование.
- Ты хорошо выразился: "Давайте рискнем". Но ведь всю ответственность беру
на себя
я. Да и какими силами мы произведем высадку? У нас что, есть танки?
- Танки, я думаю, под землей нам вряд ли бы помогли.
- Вот именно. У нас ведь нет десантников, кроме роты спасения экипажей,
может, ты
предлагаешь использовать для этого наших зажравшихся полицейских или, еще лучше,
техников? А ты подумал, что там сила тяжести в семь раз выше, чем у нас? А ты
подумал, что
даже если мы найдем входы в эти катакомбы, мы поляжем там все, не пройдя и
первых этажей?
У нас нет карты этого лабиринта и противника исходно больше по количеству.
- Выходит, мы поставлены в патовую ситуацию?
- Не просто в патовую, нам грозит мат в два хода в любом варианте начала,
хоть белыми,
хоть черными.
- Извините, но я повторюсь: мы исходим из досужих вымыслов, мы не знаем
наверняка.
- Когда мы узнаем наверняка, будет уже поздно! - гаркнул Гильфердинг и
тяжело
опустился в кресло. Затем он грохнул кулаком по столу так, что вице-адмирал
вздрогнул. -
Однако у нас есть выход. Только сейчас мы имеем возможность нарушить правила:
прервать
эту затянувшуюся партию и опрокинуть противнику на голову доску.
- Астероид? - во внезапном озарении прошептал контр-адмирал, сразу
вспомнив, как
сам недавно предлагал такое решение и как тогда оно не прошло. Пахло плагиатом,
но
заверенного патента Мадейрос не имел.
Его начальник кивнул:
- Просчитайте, каковы будут последствия применения такого оружия.
Постарайтесь
прикинуть вариант гарантированного уничтожения неприятеля. И посвятите в это
мероприятие
как можно меньше народу. Можете идти. Времени у нас в обрез. Ни в коем случае не
оповещайте никого из наших астрономов, по штатской привычке у них очень длинные
языки.
Хадас Кьюм был на поверхности Луны, когда это случилось, более того, он
случайно
смотрел в ту сторону. Оторвавшись от проверки летающей платформы, он любовался
Гарудой.
Она давно уже не была прекрасным голубоватым шаром, известным по рассказам Руи
Скилачче. Возможно, именно из-за своего сильного сходства с Землей планета и
претерпела
такие метаморфозы за последние десятилетия. Эти изменения были сравнимы с
несколькими
геологическими эпохами, раскрученными в обратную сторону в режиме быстрой
перемотки. Из
цветущей и привлекательной обители жизни планета превратилась в опаснейшую для
живого
ловушку. Однако то, что случилось, в текущие секунды оставило далеко за
пределами и эти
изменения.
Внезапно, совершенно беззвучно, освещенная местным солнцем сторона
атмосферы
подернулась пеленой. По темно-оранжевой поверхности пошло черное расходящееся
кольцо,
быстро расширяясь от возникшего из ничего центра. Казалось, нарушился основной
закон
Вселенной об ее анизотропии: в этой точке родились новые таинственные
реальности.
Поскольку планетный диск не являл собой плоской поверхности, кольцо
представилось
эллипсом, но по мере его расширения он выгибался к наблюдателю приближающейся
стороной.
Одновременно в районе центра взметнулся бугор-выпуклость, и бесцветную черноту
космоса
проткнули языки серо-оранжевого тумана. Хадас не поверил собственным глазам, он
механически попытался протереть перчаткой защитное стекло и сразу подумал о
масштабах
происходящего действа. Представить это было нельзя, а рассчитывать некогда:
хотелось
смотреть. От него до планеты по прямой было сто сорок тысяч километров
безвоздушного
пространства и ничто не давало искажений случившегося. По атмосфере бежали новые
кольца-изменения, сталкивая и сминая друг друга, а рядом с первым уже росли
новые
уродливые горы, обозреваемые отсюда, но немыслимые исполины там. Происходило
что-то
глобально-невероятное. "Черт возьми!
Что же это рвануло?" - растерянно подумал пилот, не отрывая взгляда от
происходящего. Много-много раз он сам сбрасывал "колотушки" на эту несчастную
планету,
однако с такой дали самая грозная из них просто полыхнула бы слепящим
размазанным
отблеском и, возможно, потемнением места подрыва при контактном срабатывании,
когда
снизу в верхние слои тропосферы перепадом давления отсосало бы измельченный до
пыли
грунт. Простой циклон на этой дальности представлял гораздо более занимательную
картинку.
Хадас продолжал смотреть, и двое техников, находящихся рядом, наконец
обратили
внимание на его застывшую позу и тоже повернули головы к небу. Таинственное
кольцо-потемнение уже расплескалось, маскируясь на общем туманном фоне, однако
на смену
ему выросли три неровные кляксы, сливаясь в неаккуратную блямбу-озеро. Ступор в
голове
никак не мог связать воедино известные извилинам факты. Сознание было в полной
растерянности. Все происходящее было так далеко, так мизерно и так стремительно,
что,
несмотря на огромную закалку в ведении тотальной войны, он начал перебирать в
голове
возможные причины этого видения, происходить в реальности такое не могло, даже
если в
недрах планеты бабахнули какие-то тайные склады боеголовок - это было слишком
мизерно
для вершащегося. Странные горбатые пузыри замедлили рост, но все еще пухли,
борясь с
одолевающей силой тяготения. Для увеличения радиуса уничтожения до таких
пределов нужен
был бы боеприпас невероятной силы, уж это он знал точно. Может, это иллюзия -
просто по
лучу зрения взорвался движок высокоорбитального спутника, ранее не видимого изза
своих
размеров? Совпадение маловероятное, однако... Его рациональный, опытный мозг
критически
оценил выдвинутую гипотезу, изъяны выпирали слишком явно, и тут ее окончательно
прикончил новый феномен. По дневному полушарию пробежало свечение, затухающее
вдали
от темных грибов-пятен, затем в разных точках начали рождаться небольшие подобия
первого
кольца. Это было уже слишком для вымышленного спутника. Новые пятна
концентрировались
вокруг первичных, еще не рухнувших пузырей. Может, извержение в вулканической
гряде?
Бывают ли такие мощные? Хадас похолодел: он вспомнил про астероид. Теперь все
происшедшее вставало на место, словно красиво расставленные на полке
многотомники,
когда-то он видел таковые в музее. Хадас покосился на техников, однако скафандры
не лица, и
он не смог уловить, догадались ли они. Когда он вновь перевел взгляд в вершину,
последствия
катастрофы уже рассасывались. Он шевельнул пальцем, и на стекле шлема
высветилось
текущее базовое время. Теперь Хадас включил переговорное устройство. Надо ли
сообщить о
происходящем? Как это случилось? Вышли из строя двигатели? И сразу три? В
принципе он не
знал: возможно, выведение из строя одного было достаточно для аварии. А если...
Он
помертвел: "Командование совершило эту акцию намеренно. Искусственно
реализовалось
событие, происходящее в природе один раз в сто или двести миллионов лет. Мы
прикончили
планету. Поздравляю всех участвующих с выдающимся достижением! Ура!".
Астероид Даккини ворвался в атмосферу с гигантской скоростью около
пятидесяти тысяч
метров в секунду. Верхние слои воздуха представляли собой разряженную массу
свободных
молекул, почти не взаимодействующих друг с другом. Для стремительно летящего
Даккини
даже разреженные верхние слои атмосферы оказались серьезной преградой. Железный
камень
ударился плоской стороной, и поскольку внутренняя изначальная структура его была
нарушена
еще первыми взрывами, это стало решительным поворотным событием.
Астероид распался на два несимметричных больших фрагмента и теперь каждый
из них
следовал своей дорогой. Разойтись далеко они, естественно, не могли, но на
каждом из них
продолжали работать гигантские
"Сканды" и рассчитанная заранее траектория сбилась.
Атмосфера представляла собой тысячекилометровую подушку, метеориты прошили
ее за
считанные секунды, однако ни один из них не рухнул непосредственно на
Хануманское
предгорье. Один обрушился на горы, смяв своей массой гигантскую вершину Тшитрия.
Сейсмические и ударные волны всколыхнули всю окружающую гряду. Гигантские куски
породы, целые скалы разлетелись по округе, роя наклонные кратеры в десятки
метров
глубиной. Даже с очень удаленных мест сошли все лавины, а ближайшие к Тшитрии -
взрыв
испарил начисто. Изрядно грязная атмосфера Гаруды получила гигантскую добавку
пыли на
всей протяженности.
Одновременно с этим в море, словно раскаленный нож, врезался второй
обломок,
получивший волею судеб наибольшее ускорение, благодаря двум умело закрепленным
"Скандам" и большей из двух массе. Он нырнул поблизости от окончания
материкового
подводного шельфа и, несмотря на чудовищный удар о плотную многокилометровую
жидкую
преграду, прошел ее всю. Затем, лишь чуть погасив скорость, он пронзил, не
замечая, весь слой
отходов жизнедеятельности подземного города-государства, накопленных здесь за
двадцать
лет, и впился в кору планеты. В этом месте кора представляла собой довольно
тонкую
структуру, не более десяти километров в толщину. Сочетания массы и скорости
обломка не
позволили пробуравить ее насквозь, но метеорит не дошел до мантии относительно
немного,
когда встречное безумно высокое давление заставило его почти полностью
испариться.
Все происходящее вершилось так быстро, что обычные химические процессы не
успевали
за событиями. Еще вначале, когда верхние слои железа уже сдувались встречным
потоком
воздуха, мгновенно раскалившись до тысяч градусов, внутренности небесного
странника все
еще оставались холодными, как космос; когда его развернутая к Гаруде сторона
начала
вдавливаться внутрь, расслаиваясь словно кожура лука, внутренняя кристаллическая
решетка
металлических связей еще даже не думала дрогнуть, но когда "самый тяжелый из
управляемых
человеком кораблей" прошил несколько километров скального грунта, его внутренние
слои
впрессовались друг в друга и самая дальняя и холодная сторона, двигаясь по
инерции, обогнала
заторможенную лобовую поверхность. За мгновение астероид вывернулся наизнанку,
пройдя
через себя самого. Пользуясь привычными вещами, мы редко вспоминаем, что все они
состоят
в основном из пустоты, по настоящему плотные вещи, типа атомных ядер, до
бесконечности
малы. Здесь, в не считано малую долю единиц измерения привычного времени, все
законы
обыденного мира нарушались. Получалось, что с корой планеты все время
сталкивалось новое,
абсолютно холодное космическое тело, и за мгновение, покуда оно успевало
нагреться,
исчезнуть и замедлить свой порыв, его обходили, обгоняли на вираже новые
вывороченные
слои. И астероид, ломая сопротивление, все еще двигался вперед. И хотя взрыв,
случившийся в
недрах, имел химическую природу, он не зашел в область ядерных преобразований -
массы,
вовлеченные в него, стали гигантской силой.
Первый из обломков отдал всю энергию преобразованию поверхности - второй
стал
инициатором нового, невиданного в геологии процесса, он всколыхнул всю литосферу
целиком, и тогда древние, доселе дремлющие в ней демоны ожили.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЗАНАВЕС
Руи Скилачче был осторожным человеком: он всегда понимал, что его работа
опасна, и
остаться на этом свете либо нет, зависит полностью от него самого, но сегодня
перед полетом
он был даже доволен: уже месяц он считал, что пилотское кресло осталось там, в
прошлом, в
воспоминаниях, и вот он снова у пульта. Однако когда из темного, враждебного, но
столь
привычного ему космоса, он ворвался в атмосферу, ему пришлось собрать всю волю в
кулак.
Что-то изменилось в самой планете. Раньше он считал ее мертвой, декорацией под
крыльями,
живым был только воздух: он обладал плотностью, он имел течения, в нем были
невидимые
ловушки и статическое электричество, а на самой Гаруде не было ничего. Мертвые
безжизненные ландшафты с вкраплениями остатков некогда возомнившей о себе
цивилизации.
Теперь все изменилось, эта мертвая космическая глыба диаметром чуть менее
пятнадцати
тысяч километров ожила Она очнулась от сна, сравнимого по длительности с ее
размерами.
Все, все изменилось там внизу под крыльями. Пришельцы с другой звезды долго
издевались
над этим небесным телом, и, похоже, теперь оно желало им отплатить.
У Скилачче был разведывательный "Тор", напичканный электроникой, как
хороший сыр
дырами, однако эти сложные побрякушки, ф
...Закладка в соц.сетях
