Жанр: Научная фантастика
Пепел
...иксируя по возможности все происходящее
в
пределах невидимого глазу горизонта, и даже далее, в огромном числе диапазонов,
недоступных человеческому восприятию, не могли сделать обобщающих выводов: что
же
происходит. И Руи Скилачче нервничал. Он уже жалел, что согласился на эту
авантюру.
Официально, конечно, он еще состоял на службе, но ведь это просто в ожидании
следующего
транспорта с Земли, который увезет его к большому капиталу, накопленному за эти
годы. Он
мог сослаться на болезнь: возраст есть возраст; мог сказать, что не уверен в
себе и пусть слетает
кто-то помоложе. Ну не могла же такая слабость перечеркнуть всю его прошлую
службу?
Конечно, не могла, или все-таки могла? Да, рисковать было опасно, по большому
счету у них
сейчас не условные, а натуральные боевые действия, к тому же за боевой вылет и
платят
по-боевому, крупный риск - крупные дивиденды. Честно говоря, он ведать не ведал,
что будет
делать на родине с этими самыми деньгами, но работать задарма - нет уж, увольте.
Но все это, Конечно, враки, он бы согласился слетать и задарма, теперь,
после гибели
стольких ребят, это стало вопросом чести. Он должен был найти этих подземных
паразитов или
же убедиться в их полном исчезновении. Пока приборы не показывали ничего,
точнее, не
показывали ничего нужного, более того, они вообще не давали даже необходимых
знаний. Он
не ведал, где находится, то есть, по старым расчетам, он был на долготе такой и
широте эдакой,
но в действительности под ним простиралась вовсе не знакомая местность и
бортовые
компьютеры не могли ее распознать, перебирая все имеющиеся варианты из своей
электронной
библиотеки радиолокационных снимков-панорам. Раньше Руи Скилачче был убежден,
что вся
поверхность планеты Гаруды отснята спутниками полностью, уж за два десятилетия
можно
было бы это как-нибудь успеть, но теперь в нем зрела уверенность, что в
картографической
службе давно не применяли военно-полевого суда, он бы с удовольствием принял в
нем
участие.
Мысли его текли неспешно, поскольку он во всем полагался на приборы:
являясь
глупыми, по большому счету, в такой мелочи, как ведение космопланетолета на
малой высоте в
условиях почти полной визуальной невидимости, они были бесценны. Если до этого
над
Гарудой были сплошные сумерки и ночью и днем: местный господь уже разделил свет
и тьму,
но еще не создал наблюдаемого солнца, то теперь он и проделанную работу свел на
нет: вокруг
была тотальная тьма. Поднятая рухнувшим Даккини пыль превысила по массе то, что
земляне
забросили в стратосферу за несколько лет. И кто теперь ведает, может быть,
атмосферу
загаживало что-то еще, выведенное из дремоты столкновением. Кто мог это знать:
спутники, те,
что смогли удержаться на орбитах, после того, как какие-то неведомые силы начали
вводить в
их траектории изменения, были совершенно сбиты с толку. Три вида ориентации:
друг по
другу, по местным созвездиям и по радиолокационному отражению снизу, вошли в
противоречие друг с другом - там, внизу, словно подменили планету.
Руи Скилачче не слишком задумывался над глобальными проблемами, он не
работал в
каком-нибудь аналитическом отделе разведки, его задачей было просто умело водить
космолет
по заданному курсу. Конечно, теперь курс ему никто не задавал - кто его теперь
ведал: те, кто
им командовал, ожидали чуда от его развитой за многие годы интуиции, но в своей
мистической уверенности и сами себе они боялись признаться.
Полет проходил тяжело, отвлекающие мысли летели сами собой, но одновременно
с этим
глаза и руки вице-пенсионера оставались в напряжении. Очень долго он вел самолет
вдоль
какой-то пологой горной гряды, неизвестно откуда явившейся, затем он перемахнул
через нее,
легко набрав высоту, однако при спуске на пятисотметровой отметке машину бросило
в
сторону внезапно проявившимся воздушным потоком. В этих условиях полет на
большой
высоте представлял опасность и, кроме того, требовал повышенного расхода топлива
на
коррекцию. Руи Скилачче снова снизился, подозрительно глядя на высотомер, и
изменил курс
на девяносто градусов: ведь никто не давал ему задания изучать здесь только
горы. Через сорок
километров, то есть всего через минуту полета, магнитометр запищал. Руи Скилачче
снизил
скорость, а затем просто завис на одном месте. Его вдавило в крепящие ремни.
- Вот это, я понимаю, демонстрация силы, - сказал при встрече подполковник
Дюбари. - И что следует заметить, мой верный "атомный ас", - это была спонтанно
спланированная операция, так сказать, экспромт. И тем не менее Даккини сделал,
наверное, в
этой планете дыру, для производства коей у нас бы не хватило всего наличного
запаса за
многие годы, разве не так? Представьте, что было бы при планировании подобной
акции
заблаговременно? В этой звездной системе, что - мало метеоритов?
Да, черт возьми, этот милитарист был прав на все сто.
Связи с базой не было, но у Руи Скилачче было достаточно топлива, его
загрузили взамен
оставленного вооружения. После катаклизма, инициированного землянами, над
планетой
постоянно грохотали громы и проносились бури, огромные воронки ураганов
двигались под
камерами спутников-шпионов. Эти процессы дополнили привычное воздействие
ионизационного слоя, и связь из некоторых районов планеты стала окончательно
невозможной.
Сейчас машина Руи находилась именно в такой местности. Но то, что он обнаружил,
являлось
чрезвычайным в его понимании. Он решил рискнуть и на время выскочить в верхние
слои
атмосферы для передачи данных. Это была страховка на случай непредвиденных
обстоятельств: под этим понятием имелось в виду невозвращение пилота на базу.
Хадасу выдали пива по первому требованию. После того как корвет-капитан
стал
водиться с Клавдием Дюбари, на взгляд окружающих, он приобрел черты
непотопляемого
авианосца, которому не страшны никакие бури и штормы, даже Эдмонд Бланш, когдато
обвинявший его на суде, при встрече вел себя растерянно, а уж младший опер,
исполняющий
обязанности бармена, вообще считал доверенным лицом своего старшего товарища по
противошпионской деятельности, он начисто оставил попытки завербовать Кьюма в
осведомители. Находясь у стойки, Хадас одним глазом поглядывал на оставленного
за
столиком в одиночестве Цара. У пилота был вид растерянного ребенка, казалось,
что, если его
не держать постоянно за руку, он сбежит и не остановится, пока его не сморит
усталость.
- Большую воронку вырыл Даккини? - спросил его Хадас, разливая напиток.
- Кьюм, только не говори никому, нам, похоже, никто не верит: командование
опрашивало нас раздельно, сверяя показания.
- Что же там такое? - сглотнул слюну Хадас.
- Мы не нашли воронки от упавшего камня, мы вообще ничего не нашли... Там
нет
Хануманского плоскогорья и нет самих гор.
- Он что, их снес? - похолодел Хадас.
- Их там вообще никогда не было, мы обшарили сотни километров: там нет гор,
там
вообще какое-то другое место.
- Как же можно спрятать горы?
- Не знаю я, капитан, я ничего не знаю и ни черта не пойму. - Цар поднял
стакан -
руки его дрожали. - Одно я знаю твердо: я больше не согласен туда лететь, пусть
ищут других
дураков.
Снова очутившись вблизи поверхности, Руи Скилачче оказался почти на пятьсот
километров от того места, где сделал свою потрясающую находку. Исходя из теории
вероятности, обнаружить повторно что-либо интересное было просто невозможно, но,
с другой
стороны, от него требовалась предварительная разведка. За ним и ребятами,
осматривающими
другие квадраты, зоны и сектора суши, придут другие, когда у базы будет
достаточно сил и
средств, и подробно исследуют его находку, потому, раз уж так сложилось при
маневре, из-за
совмещения факторов экономии топлива, а вследствие этого использования
аэродинамических
свойств машины при торможении, и взбесившейся, вышедшей из летаргии атмосферы,
почему
бы было не попытаться найти что-нибудь новенькое.
И Руи Скилачче снова рулил на минимальной высоте, всматриваясь в приборы.
Под ним
опять находилась неизвестная местность, и его приборы продолжали записывать все
происходящее вокруг в свою долговременную память. Они снимали радиолокационную,
тепловую и бог его знает еще какую картинку поверхности На взгляд Руи, ничего
примечательного вокруг не появлялось. Через полчаса он начал скучать и
прикидывать не стоит
ли вернуться туда, где он произвел набор высоты, и совершить новые потрясающие
открытия?
Однако он был настойчивым человеком и не любил перекидываться с одного на другое
без
веских причин. Еще через пять минут открытие сделали приборы.
Скилачче вывел данные на экран и воззрился на них с некоторой неприязнью.
Данные,
которые существовали на снимках и в комментариях, несколько напоминали молот,
обрушившийся на хрупкую, сказочно красивую ледяную статую. Скилачче, хоть и был
космопилотом, не отличался по внутреннему устройству большой утонченностью,
романтические характеры данного вида имели мало возможностей проскочить в
хорошие
летчики, а плохие не отличались высокой продолжительностью жизни, но в настоящих
условиях даже у него внутри, подсознательно, зрела надежда на чудо, на
невероятное
происшествие: появление новой, неизведанной планеты. Но сейчас приборы наконецто
произвели идентификацию: они опознали местность. Радиолокационная картинка,
полученная
когда-то со спутника, совпала, учитывая масштаб, с пространством, расстилающимся
внизу.
Некоторый элемент чуда в принципе наличествовал: данный район должен был
находиться
гораздо севернее, ни много ни мало, но на три тысячи километров. Загадка
сохранялась, но
теперь ее разрешение лишь ждало своего объяснения.
Руи решил немного полетать, поднявшись повыше. Под ним расстилалась
равнина,
отсутствовали даже небольшие зацепки рельефа. Взлетев, он мог бы дать локатору
осмотреть
местность под другим углом и уточнить данные. Он поднялся на сто метров, теперь
визуально,
без светочувствительной техники он уже не видел земли: тьма была кромешная.
Не прошло и пары секунд, как умная техника выдала подтверждение первичному
опознаванию. Итак, местность под ним была известная, лишь сдвинутая на три
тысячи с
мелочью километров, да еще и развернутая под другим углом. Руи Скилачче снова
задумался,
не стоит ли сообщить об открытии на базу. Связи отсюда снизу снова не было. Был
повод
взлететь, что-то подмывало его к этому, может, возможность заработать лишнее
очко, утереть
нос этим молодым выскочкам, показать им, что такое старый испытанный ас - это
было бы
славное окончание военной и летной карьеры. Черт возьми, присутствовала явная
возможность
заработать новую металлическую побрякушку на китель, и не просто за военный
подвиг, но,
так сказать, за научный. На некоторое время Скилачче размечтался.
Из недолгого состояния любования собой его снова вывели приборы. Что-то
менялось в
окружающем мире: с юго-запада надвигался грозовой фронт, он перемещался ужасно
быстро,
Руи Скилачче даже побледнел, глядя на скорость, и его логичный разум какое-то
время
сопротивлялся вере в происходящее. Фронт грозы, по крайней мере Скилачче считал
его
фронтом, был очень низкий, можно сказать, он стлался по земле, но не выходил за
пределы
разумного, в отличие от обнаруженного ранее. Следующая странность заключалась в
том, что
фронт не давал новых помех в радиодиапазоне, но это можно было объяснить тем,
что их, в
этом насыщенном радиацией воздухе, и так хватало.
Пилот начал разворачивать "Тор" к грозному явлению. Он напряженно
всмотрелся
вперед, точнее, в преобразование расстилающейся впереди картинки. В
раскинувшейся там
тьме он не увидел почти ничего. По локатору странное явление надвигалось стеной,
отвесной
стеной высотой метров семьсот, со скоростью девятьсот восемьдесят километров в
час. Это
было почти одно "М" - скорость звука в данной плотности среды. Скилачче
убедился, что
приборы старательно фиксируют происходящее. В этот момент он окончательно решил
взлететь и, несмотря на болтанку наверху, исследовать местность с большей
высоты. Затем
Скилачче заметил на экране светлую, размытую полосу, она отделяла грозу от
остального мира,
охватывая все, от горизонта до горизонта впереди. Ему стало страшно, но инерция
еще не
навалившегося ужаса, впервые за годы службы, помешала ему быстро принять
решение. Там, в
вершине грозового фронта, не сверкали молнии и не клубились черные тучи, хотя
должно было
быть так. Это был вовсе не грозовой фронт: валящееся на него явление давало на
локаторе
четкое отражение сплошного зеркального фона. А на венце этого лжеурагана пенился
ослепительный белый гребень. В черепе Руи уже полыхнула зарница нового открытия,
его
оцепеневшие руки включили форсаж, но надо было еще поставить машину на дыбы,
провернув
поворотные сопла, а он все никак не мог отвести взора от страшного зрелища по
курсу. Он уже
понял, что это.
Он не успел чуть-чуть, всего сотни метров форы - долей секунды ему
недоставало для
взлета, когда днище "Тора" ударилось о вертикально катящуюся водную преграду. И
тогда
человека завертело внутри разваливающегося на части технологического чуда.
Единственное,
что успела автоматика, когда соленый поток закипел в выхлопе двигателя, это
заглушить
ядерное устройство внутри космолета, предотвращая взрыв.
- Что же он обнаружил, вице-адмирал?
- Взгляните сами, адмирал. - Мадейрос протянул кипу снимков. - Связь была
ненадежная - это дешифровка и компьютерная доводка отсутствующих деталей.
- То есть, возможно, это артефакт?
- Вряд ли, господин адмирал, и, кроме того, нет дыма без огня.
Мун Гильфердинг долго изучал снимки.
- Что это, как вы думаете, Дод?
- Подводные лодки, если я не ошибаюсь.
- Но они же на суше, черт возьми. Сколько с этого места, где их сняли, до
моря?
- Мы не имеем понятия, сколько оттуда до океана, мы теперь, к сожалению,
вообще
ничего не понимаем.
- Скилачче больше не выходил на связь?
- Нет, боюсь, мы его потеряли.
- Может, снова организовать спасательную экспедицию?
- У нас нет на это сил и средств, и еще, по некоторым соображениям, у нас
есть
косвенные доказательства, или, скорее, интерпретации событий, утверждающие, что
пилот
мертв.
- Ладно, оставим пока этот второстепенный вопрос. Так что мы здесь
наблюдаем?
- Две лодки, врытые в грунт или присыпанные, одна на боку, вторая в
нормальном
положении. Обе выглядят очень старыми, такое ощущение, что они обросли
ракушками, но они
на суше.
- Ладно, не тяните, что еще я не заметил на этих фото?
Дод Мадейрос, как всегда, удивился интуиции адмирала: тот читал его мысли.
- Вот здесь, с левой стороны. - Заместитель провел пальцем по снимку.
- Видите изменение детали: на втором ее нет.
- Но она так мала, и ведь это все домыслы нашего атомного мозга, так?
Может, он
чего-нибудь не учел в этом освещении?
- Допустимо, но уверенности нет.
- И что это может быть?
- Это человек. На втором снимке он спрятался за корпусом.
Астро-адмирал Гильфердинг внимательно глянул на помощника:
- Отчего погиб Скилачче?
- Об этом вам лучше поговорить со специалистами, мне самому не верится.
- Не тяните резину, Дод. Его сбили вайшьи?
- Нет, он исчез далеко от этого места, "Тор" вошел в плотные слои после
сеанса связи на
пятьсот километров далее. Дело в том, что спутник зафиксировал какое-то огромное
движение
внизу, словно изменение высоты грунта на километр-полтора, а местами менее. Эта
аномалия
быстро перемещалась. Спутник автоматически выдал на базу данные, и оператор тут
же послал
пилоту предупреждение... Наверное, он его не получил.
- Что значит изменение высоты грунта?
- Я не так выразился. Можно предположить, что это было гигантское цунами,
движущееся по суше. Оно накрыло его, он ведь вел машину низко, ведь там темно.
- Как может возникнуть такое цунами? - спросил астро-адмирал, бледнея. -
Наш
камень упал неделю назад, там что, еще до сих пор плещут такие волны, это же
невозможно по
закону сохранения энергии?
- Я не физик, господин адмирал. Вы спросили, отчего погиб пилот, я выдал
вам
соображения, причем не мои.
- Хорошо, Дод, оставьте меня, мне надо подумать. Когда Дод Мадейрос покинул
командующего базой, тот был в панике.
Пот лился градом, но стекал он медленно, скапливаясь в районе подмышек,
хотя
пропитанная, как губка, майка не могла ему помешать, это давала о себе знать
уменьшенная
сила тяжести. Как ни странно, он испытывал от этого удовольствие - удовольствие
усталости.
Датчики перед глазами фиксировали пульс, давление и прочие медицинские
характеристики.
Одновременно они показывали изменения внешней среды. Сейчас началось понижение
окружающей температуры. Важно было не сбрасывать темп вращения педалей. Когда
стрелка
электрического градусника перескочила отрицательную область, Хадас покрылся
испариной,
но это было явно лучше пятидесятиградусной жары, которая отмечала середину
запланированной дистанции. Если бы это был натуральный велосипед, он бы за время
тренировки отмахал километров пятьдесят, а перед этим была центрифуга. Но
близок, близок
был конец этому самоистязанию.
Когда прозвенел звонок, отмечающий окончание упражнения, Хадас соскочил с
тренажера и выбрался из термокамеры. Тело сразу покрылось гусиной кожей, здесь,
в основном
зале, было тепло. Хадас произвел несколько движений, успокаивая сердце, стянул
майку,
обычную, без всяких технических вывертов. В этом была своя прелесть: в ней он
имел
возможность ощущать свой собственный пот, а не поглощающие его пластины.
Возле душевой Хадас столкнулся с Фериклом, только на днях вернувшимся с
матушки-Земли. Тот сидел в кресле, запрокинув голову, и, похоже, умирал. Хадас
тронул его за
плечо.
- Что, тяжко после отпуска, а? Ферикл открыл глаза, они были красные от
прилива
крови, скорее всего после центрифуги.
- Сдохнуть хочется, друг, ей-богу?
- Как там в цивилизации?
- Там-то? Вам расскажи, так все рванете, ищи потом.
- Ну, насчет всех ты не прав. Пойдем ополоснемся. Ты, наверное, закончил?
Ферикл
тяжелоподнялся.
- Думаю, для первого раза довольно, а то сильно жить хочется.
Когда они, раздевшись, встали под струи воды, Хадас продолжил беседу:
- Так вот, например, Руи Скилачче твоя цивилизация даром была не нужна.
Пенсию он
отвоевал, но, как видишь, даже не стал ее получать: мне кажется, даже если бы не
трагедия, он
бы все равно остался здесь.
- Да, у вас тут столько всего случилось, пока меня не было. Но скажу
откровенно:
Скилачче был кретин старой закваски. Я бы на его месте не полетел. Пусть бы
молодые
рисковали. Вот Цар, например, отказался наотрез и что ему сделали? Даже на
гауптвахту не сел
пока. Тем более ты у нас теперь знаменитость, тебе надо бы знать: похоже, дело
идет к тому,
что нас всех тут очень скоро спишут, не глядя на заслуги и стаж невесомости.
- Это почему? - Хадас заинтересовался.
- Ходят слухи, - Ферикл снизил голос, - "яйце-головые" вывели каких-то
мутантов, с
помощью облучения генов или какого-то специального режима воспитания. Эти
получеловеки
сразу с пеленок готовятся в пилоты, они выносливее роботов, в них какие-то
укороченные
нервные связи или вовсе искусственные нервы, в общем, реакция моментальная, ты
вот видишь
в переднем экране то, чего там уже нет, а он истинную картину. Вот такие пироги
с котятами.
- А откуда ты знаешь?
- Не важно. Ты лучше подумай, куда податься без пенсии.
- Ерунда все это, кто этих мутантов пробовал в бою?
- Не знаю, может, их вообще нет, я за что купил, за то и продаю.
- Ладно, не злись, лучше скажи, что там приволок "Тесей", не из-за тебя же
одного его
пригнали с Земли?
- Я в контейнеры не заглядывал, знаю, привезли несколько новых людей,
может, даже
пилотов.
- Ну вот, а ты говоришь нас спишут. Ну, пока.
Хадас застегнул комбинезон и направился к себе. В коридоре ему попался
незнакомый
парень с пилотскими нашивками военно-космических сил. "Если привезли пилотов, -
подумал
Хадас, - значит, прибыли и боевые машины, ведь не знали же в ВКА, что здесь
теперь
переизбыток техники и нехватка людей". Хотя и "Торов" в последнее время
поубавилось. И как
они почувствовали, что базе это позарез нужно, ведь до последних недель все на
Мааре было в
норме: никто не задыхался без подмоги, бомбили себе незащищенную территорию,
перемалывая песок в пыль. Может, теперь и ему дадут космолет? После возвращения
он еще ни
разу не участвовал в боевых вылетах: полеты вблизи астероида и у Портала - не в
счет. Он не
жалел об этом, за время плена он привык думать об отвлеченных вещах и относиться
к жизни
несколько по-философски. Правда, последние дни его одолевали мрачные мысли, но
ведь было
от чего. Кроме всего, юридическое обвинение в шпионаже до сих пор официально не
снято, и
он опасался, что с обратным рейсом "Тесея" его возьмут за белы рученьки и
отправят на Землю
для уточненных разбирательств по поводу пребывания в стане врага. Чтобы как-то
отвлечься,
он увеличил нагрузку на тренировках и дольше обычной нормы корпел над
учебниками. Но и
это не помогало.
- На планете вершится что-то страшное. Проснулось, видимо, большинство
вулканов,
хотя до этого Гаруда считалась очень спокойным в геодезическом плане небесным
телом.
Предполагалось, что все стадии активной планетарной фазы развития она давно
миновала. Тут
мы явно ошиблись.
Астро-адмирал Гильфердинг слушал доклад астро-лейтенанта Жака Гуго молча.
Он
понимал, что ученые ни в чем не просчитались, они просто вообще не участвовали в
прогнозировании последствий падения астероида. То, что они говорят сейчас, это
только
завеса, более интересно, что они скажут на Земле во время разборки событий
последнего
времени. Он снова посмотрел на докладчика. И ведь изменить ничего нельзя, даже
если
каким-то чудом сделать Гуго своим другом: придут другие эксперты и все равно
припрут к
стенке.
- Однако события, происходящие на планете, выходят далеко за рамки
известных нам
явлений природы. Обнаружено явное перемещение некоторых местностей на тысячи
километров в сторону. Этому можно верить или не верить, но радиолокационные
картинки
поверхности полностью совпадают. Не вдаваясь в дебри расчетов, перейду к
выводам.
Допустимо, что падение злосчастного Даккини послужило катализатором давно
готовящегося
природой процесса. Мы наблюдаем резкий сдвиг литосферных плит или, более того,
стремительное смещение всей литосферы.
"Тебе бы романы писать, - думал Гильфердинг, разглядывая лейтенанта:
"злосчастного
Даккини", - надо же додуматься".
- Этим предположением можно объяснить многое, например, гигантское цунами,
наблюдаемое внизу. Кора планеты сдвигается, а тысячи кубических километров воды
по
инерции остаются на месте. Тогда приливные волны заливают низменности, и не
только
низменности.
Докладчик говорил еще долго, живописуя подробности, и слушать было
интересно, кроме
того, это было хоть какое-то объяснение происходящего взамен полной
неизвестности. После
пошли вопросы. Капитан-лейтенанта Криспуса интересовали военные аспекты. Этим он
предвосхитил то, что хотелось уточнить Гильфердингу.
- Есть некоторые вопросы, которые я хочу уточнить. Например, что произошло
на
Хануманском предгорье после падения астероида?
Ответил Теод Шассерио - главная шишка теоретического научного отдела:
- В связи с непредусмотренным распадом метеорит развалился и ни один из
больших
обломков непосредственно в предгорье не попал. Нас, ясное дело, волнует
возможность
выживания или, скорее, невыживания оплота агрессии. Можно предположить все что
угодно.
Если они пользуются в основном системой прочных природных пещер, выстоявших в
свое
время десятки тысяч лет, и хорошо обустроенными в противоядерном отношении
новыми
искусственными коридорами, может быть, они и выжили. Хотя, на мой взгляд, это
чистая
мистика, после такого сотрясения, тем более что сейчас на планете,
предположительно,
свирепствуют землетрясения. Но, честно говоря, выживание столь сложного
конгломерата, как
подземная колония, вряд ли возможно.
- Нас интересует не только их выживание, но возможность нанесения
последующих
ударов по нам. У вас, Теод, есть мысли по этому поводу?
- Если верна гипотеза моего младшего коллеги, - Шассерио кивнул в сторону
Жака
Гуго, - насчет смещения литосферы, то это сводит на нет любой удар, сходный с
произведенным ранее. Баллистические ракеты нужно полностью перепрограммировать,
вероятно, доливать горючее - оказавшись в совсем новом месте, они просто никогда
не
попадут в цель, если их вообще удастся запустить, разумеется.
Шассерио обвел взглядом лица командного состава базы.
- Есть еще вопросы к временному ученому совету?
- Да, Теод, - произнес астро-адмирал. - Что вы думаете по поводу снимков
подводных
лодок, обнаруженных нашим разведчиком?
- Пусть это доложат те, кто занимался анализом, адмирал, если вы не против.
Мун Гильфердинг был не против. И не успели ученые сесть, как бойкий
маленький
капитан-лейтенант Криспус вскочил.
- Мы тщательно изучили снимки. Лодки, представленные там, явно давно не
плавали, но
они находились в воде очень много лет. В кадре наблюдается живой человек. Делая
обобщающие, но, скорее, гипотетические выводы из всего сегодня сказанного, я
берусь
утверждать, что это то самое мифическое поселение Водного Мира, то есть одно из
его
поселений. В результате отступления океанской воды оно оказалось на суше.
- Эти поселения могут представлять для нас какую-либо опасность, господин
капитан-лейтенант?
- Здесь мы уходим от научного анализа очень далеко. У нас нет никаких
данных по
этому вопросу. Нам совершенно не на чем базировать свои предположения.
- Я понял вас, спасибо, - поблагодарил Гильфердинг. - Если у ученых все и
нет
встречных вопросов к командованию, вы свободны.
У них были вопросы и снова по поводу организации экспедиции к планете.
Астро-адмирал отложил этот вопрос на неопределенный срок. Затем в помещении
остались
только настоящие военные.
После инцидента с техниками Хадас стал тренироваться особо добросовестно. А
ведь они
были правы, эти злые механики из технической службы. Интуитивно только они
распознали в
нем врага. Клавдий Дюбари ни черта не уловил, а они называли
...Закладка в соц.сетях
