Жанр: Научная фантастика
Война кукол 1-2.
...табом?
— Ничего! — радостно воскликнул Чак, кожей ощущая волны
ненависти, исходящие от АТайхала. — Нам было рекомендовано не впадать в
истерику и ни на что не обращать внимания!
— Лоу, я бы на твоем месте прочел этот документ, — невыносимо
кислым голосом начал АТайхал. — В нем твои подчиненные пытаются меня уверить,
что против них умышляют КИБОРГИ. Да-да, киборги! Они составили эту бумагу на
том основании, что какие-то дефектные куклы якобы объявили им войну...
— ...а еще они якобы сняли со счета в City Bank двенадцать тысяч
бассов, — охотно прибавил Чак. — Что, между прочим, доказано нами в ходе
оперативно-следственных мероприятий. Кроме того, комиссар Дерек обвиняет
Синклера Баума по кличке Боров в том, что он субсидировал Банш, которой мы
непосредственно занимаемся.
— Лоу, названные факты никак друг к другу не относятся! —
кипятился АТайхал, пока Лоуренс бегло знакомился с запиской. — Это случайное
совпадение, не больше. А по поводу обвинений Дерека адвокаты Баума уже подали
протест...
— Уль, перестань корчить из себя невинность. — Генерал скатал
бумагу в трубочку. — Деньги куклы сняли? сняли. База разбита? вдребезги. Ты
принял меры, чтоб помочь моим ребятам? ты и ухом не повел. А ведь от тебя
требовали всего чуть — продвинуть дельце с этим окаянным счетом.
— Если бы нам тогда пошли навстречу, не было бы ни стычки на улице
Энбэйк, ни потерь в группе усиления, — заметил Чак.
— Вот! Ты слышал? И теперь ты собираешься продать телевидению и
прессе версию о маньяке-одиночке, не так ли?.. А если я сейчас передам эту
копию Дорану и прикажу старшему лейтенанту осветить события с нашей точки
зрения?.. Скажи-ка, Чак, ты не смутился бы произнести во время интервью такое
слово, как
некомпетентность
?
— Никак нет, сэр! — бодро отозвался Чак, а Ультен вдруг понял, что
чувствует йонгер, угодивший в крысоловку.
— Отлично! А слова
преступная халатность
?
— С удовольствием, сэр! Разумеется, в предположительной
формулировке.
— Само собой, сынок. Уль, так как же мы поступим? Доран ждет... он
жаждет крови. Ему, поверь мне, все равно, кого топить в дерьме.
Чак Гедеон и Тито Гердзи переглянулись понимающе и сладко, как
сообщники по удачной афере; лишь разница в звании не позволила им подмигнуть
друг другу. Да, генерал — тот еще гвоздь, иной раз он просто невыносим, но за
своих стоит горой, и подыграть ему — долг подчиненного.
Доран — сам! Это никому нельзя доверить! — наблюдал эту сцену
через телеобъектив с крыши своего флаера (после прилета тучи машин специального
назначения всем прочим было велено приземлиться или убираться прочь) и с
раздражением ругался вполголоса: и так плохо видно за высоким корпусом
эрлорда
, так еще Торт своим торсом заслонил АТайхала! И вместо звука — немая
завеса
!.. Он пытался психо-лингвистически угадать смысл разговора по позам и
телодвижениям. Волк Негели держал его за лямки сбруи, чтоб он не разбился
вместе с ценным объективом.
— Секретничать вздумали, сволочи... Ага, кажется, Горт на него
давит... Сай, что это за смуглик в чине лейтенанта? — Он дал изображение на
одноглазую видеомаску менеджера.
— А, этот... — Сайлас сдернул мембрану с баночки йогурта. — Чарлз
Гедеон, старший оперативник
Антикибера
. Тот, кого ты куда-то послал в
субботу, когда он попытался разузнать о Маске.
— Я? Послал? Этого не было. Я не грублю официальным лицам. А
впрочем — так ему и надо. Ладно, надоела мне эта немая сцена! Дик! Где он?!
Дик, я надиктую вопросы, а ты их задашь генералу. И сразу летим в театр! Надо
брать артистов тепленькими!
— Лоу, — заскрипел АТайхал, стараясь не терять лицо, — что ты
из-под меня хочешь?
— Так, пустяки. Допустить моего безопасника к следствию — ко всем
материалам, без исключений. Скажи
да
— и ты можешь врать про одиночку, пока
версия сама не развалится. Это не все — в связи с напряженной обстановкой ты
должен оказывать содействие моим ребятам на любой их запрос. И чтобы у них не
было причин на тебя жаловаться. Согласен?
— Да.
— Договорились. — Горт повернулся к Чаку и Гердзи. — Никаких
комментариев для СМИ. Чак, передай это Анталю Дарвашу. Все наши заявления по
теракту я буду визировать ЛИЧНО; Тито, позаботься об этом.
Возвращаясь к флаеру, генерал едва повел глазами в сторону
киборгов. Этикет проводил его взглядом, подумав —
Благодарность и
откровенность не входят в функции людей
. Он решил не мешать репортерам, что
кинулись наперерез Горту с криками и нацеленными микрофонами, — пусть Гердзи и
охранник отрабатывают свои деньги.
— А куда ты уезжаешь? — спрашивал Винт Гребешка, когда они
совместно пыхтели, разбирая и перенося шкаф-купе и прочие вещи. Часть мебели и
обстановки родители продали, чтобы не тащить на новое место, а часть забрали с
собой. Ну и, конечно, комп, телевизоры и прочие дорогостоящие вещички.
Кое-что из стульев, тостеров, свитеров и ботинок мать сдала в
second-hand, не забыв отметить их стоимость для налоговой декларации. Вместо
грузчиков за полцены и подрядились Гребешок с Винтом, чтобы последние часы
побыть вместе.
— Не знаю, — промычал Гребешок, — мне адреса не сказали. Я тут на
узлах на полу ночевал; куда фургон поедет — без понятия. Как все вынесем, сяду
в кабину — и прощай. Доктор, зараза, посоветовал — начать жизнь с начала и с
нуля, в другом районе, чтобы не тащить за собой старые знакомства и комплексы,
чтоб разом отрубить все концы и все забыть. Забудешь тут, как же, — он понизил
голос, — ко мне уже из кибер-полиции являлись и
политичка
наведывалась. Такие
приятели вдруг завелись, что я прям теряюсь...
Винт горестно и протяжно присвистнул.
— М-дааа... вот оно как... Сочувствую.
— Ты хоть с Котлетой помирился?
— Не до котлет мне, становлюсь вегетарианцем. Переводные экзамены
на носу и финальный чемпионат Solar Eye по играм
Kosher Trip
. Победитель
получает пятикратный ускоритель к компу и бесплатное место в колледже фирмы.
Кровь из носа — надо выиграть; всех девок гоню прочь — расслабляют.
— Сбежит твоя Котлета, пообещал Гребешок.
— Значит, — подытожил Винт, — туда ей и дорога.
Квартира была пуста; эхо гулко отдавалось от стен, звуки изменяли
тональность и раздавались громко и отрывисто.
— Родрик, — позвала мать, появляясь в дверях, — выносите последние
вещи, я запираю квартиру.
Рядом с ней стоял портье, готовый принять ключи и опечатать
дверь. Вот и все. Один период в жизни завершен, и где-то позади остаются лица,
люди, переживания, родные стены и знакомые до последнего бордюра улицы. Что-то
будет там, впереди?.. Люди исчезают в Городе, как в океане; переехал человек —
и нет его. Можешь прожить всю жизнь и никогда больше не встретиться.
— Я найду тебя, — шепнул на прощание Винт, — по Сети. В каникулы.
Ты жди.
Гребешок кивнул, захлопывая дверцу грузового фургона. Он верил,
что отъезд — не конец дружбы, и если Винт — правильный парень, то они
обязательно найдут друг друга, даже если окажутся на разных планетах.
Театрик, управляемый киборгом, — это нонсенс, вопиющее и
непристойное недоразумение. Как это можно — чтобы кибер по-хозяйски помыкал
людьми и платил им жалованье?! Всякий, кто работал под началом кибера, — объект
идиотских расспросов, насмешек и смутного недоверия, вынужденный односложно
отнекиваться и отводить глаза. За минувшие дни, поняв, что Фанк Амара попал в
переделку, чреватую разорением, кое-кто поспешил покинуть зачумленный балаган,
чтоб побыстрей пройти мучительный этап отречения от нелепо-смешного прошлого и
устроиться в нормальном человеческом театре, где директор — злобный хам и
скаред, озабоченный только доходами, но никогда — тем, кому из лицедеев
нездоровится. Вдобавок Фанка на посту сменил другой нелюдь, что тоже не всем
было по вкусу. Например, Франческа, покидая Фанк Амара с баулом собственного
реквизита, громко обещала всем, что
под этим ихэном вы все тут загнетесь
. Хац
не присутствовал при ее страстном монологе (он как раз вызванивал на подмогу
аварийного бухгалтера
из эстрадного профсоюза) и не видел, как Киута, Кайгусь
и Мика при поддержке Наито, Коэрана и Бениты дружно лаялись с ней, отстаивая
свой театр и честь вице-директора. Без трех землячек и межвидового трио
жонглера, акробата и танцовщицы Хац бы вовсе заскучал и завял, но когда тебе
улыбаются, периодически трясут тебя за плечо, подбадривают (
Хац, все уйдут, а
мы останемся!
), называют отличным парнем — поневоле сам будешь держаться на
уровне, чтоб не разочаровать друзей. Да и общий любимец малыш Донти, вившийся
под ногами и то и дело забиравшийся на шею, не позволял расслабиться и бросить
все к чертям.
Пришлось разбить череду постоянных представлений часовыми
перерывами — некем было все время сменять устающих на сцене. Хац сросся с
телефоном, отыскивая по записной книжке и через третьих лиц тех, кто хоть
когда-то выступал у Фанка, просил, заманивал, умолял; оставшиеся в распоряжении
театра оборотные средства таяли и усыхали — пришлось пойти на снижение
гонораров, и Хац с тревогой думал, что недалеко то время, когда всем придется
выступать за полставки. А профсоюзные взносы? А непременный в Сэнтрал-Сити
рэкет, на время притихший из-за появления в театре полицейских? А текущие
расходы?.. Утренние новости
NOW
, где Доран показал захват Фанка, добавили
всем гирь на душу; щемящую тоску немного разогнал уличный певец, пришедший
наниматься из чувства актерской солидарности. Это был какой-то безалаберный и
светлый человек — другой бы сюда не явился. А может, он учуял тонким нюхом
запах нуккихи, которую Кайгусь грела для Хаца. Умяв пару тарелок, певец в
благодарность стал горланить свои политические куплеты, смело рифмуя
президент
и
импотент
, а Хац машинально придумывал к ним пантомиму,
поражаясь тому, какие пошлости могут приходить на ум в отсутствие Фанка. Затем
явился почтальон (
Заказное письмо звездной почтой для мистера Хаца;
распишитесь
); далее Хац полчаса изображал с ихэнками на сцене кошмарный сон,
полный монстров; потом Дина из кордебалета растянула связки; вместе с медиком
(
Услуга за счет профсоюза; вы, как наниматель, должны расписаться в
квитанции
) пришел аварийный бухгалтер и разложил на столе свой проект спасения
театра от финансового краха, а Донти доверчиво влез Хацу на спину и осторожно,
но неумолимо тянулся за ломтиками эрзац-ветчины, которые Хац вытягивал из
упаковки, стараясь одним глазом заглянуть и в письмо с родины, усеянное
штемпелями
ГУМАНИТАРНАЯ МИССИЯ "ОБЩЕНИЕ ДЛЯ ДРУЖБЫ"
,
ПРОСМОТРЕНО ЦЕНЗУРОЙ
ОБЪЕДИНЕННОЙ ВОЕННО-ПОЛИЦЕЙСКОЙ КОМЕНДАТУРЫ
,
РАЗРЕШЕНО К ПЕРЕСЫЛКЕ
,
НЕ
СОДЕРЖИТ НЕДОЗВОЛЕННЫХ ВЛОЖЕНИЙ
,
ДЕЗИНФИЦИРОВАНО СОГЛАСНО ПР.9521 МППУ 14
и
им подобным. Писал друг детства Шагдах, после вторжения сил правопорядка на
Аркадию устроившийся по протекции в новую администрацию; поскольку Хац уже в
международном интернате обретался по липовым документам, выглядело это как
искусственно стерилизованная переписка двух придурков, озабоченных только
культурными достижениями цивилизации ихэнов, в то время как один жестоко мается
с театром, а другой живет на планете, погрязшей в войне наркомафии с
пришельцами.
— У нас хорошо, — писал Шагдах, — и как бы не стало еще лучше.
На Аркадии дело дрянь, — переводил про себя Хац, — и чем дальше,
тем дряннее
.
— Относительно лепной керамики в стиле северной династии Ир-Шэк я
думаю, что ты не вполне прав, полагая, будто мастера времен Ир-Шэк поддались
влиянию юго-восточной школы и даже посылали молодых на ученичество в Томахин.
Они почти безвыездно жили в столичном Кобхаре, совершенствуя свое искусство в
изоляции от мастеров юга...
Северные партизаны на переговоры не пойдут, и не надейся, —
страдая, понимал Хац. — Они там плотно окопались, и на своих базах натаскивают
молодняк ставить мины и устраивать засады
.
— ...а купечество обеспечивало обмен предметами культуры между
зеленокожими и серовато-желтыми, что способствовало взаимному обогащению школ
мастеров, но не их слиянию...
Торговля жгучей пудрой
и веселой жижей
процветает, причем
посредничают офицеры экспедиционного корпуса; навар такой, что всем хватает, но
миром и не пахнет...
— сквозил подтекст.
Войска, превратившие счастливую Аркадию в горячую точку, Хац видел
только в новостях по телевизору. Он не встретил вторжение вместе со своим
народом — корабль, на котором (впервые в жизни, кстати) летел Хац, был
арестован Галактической Полицией перед тем, как миротворцы высадились на
планету, и первое, чему он научился под арестом — молча молиться, чтоб чужие не
разнюхали подробно, кто есть кто, а то выяснится, что юнга Хац — совсем не
юнга Хац и не сирота, а сын управляющего плантацией, где выращивают то, что
нельзя выращивать. Слава гадьим богам, архивы экспортной компании пришельцам не
достались, и его признали жертвой незаконного найма со всеми вытекающими
льготами. О судьбе родных он узнавал в интернате урывками, по
черной почте
и
за деньги. Возможно, что батюшка с матушкой там, в топких джунглях,
радовались, что их сын выучился на менеджера. О своей эстрадной карьере Хац
домой не сообщал — это пристало среднеполым
шнга
, коими, собственно, и
являлись Кайгусь, Мика и Киута — эти вырвались с Аркадии по репатриации, но им
(орбитальный пилот, химик-технолог и инженер-энергетик) не польстило стать на
прародине младшими медичками, высиживать яйца или улыбаться за прилавком, и они
расплевались с отчизной, что-то крупно наврав в федеральном консульстве. Они,
середняги, и Хаца сманили из офиса в театр — что, мол, зря дискриминацию
вкушать, танцами больше заработаешь.
Пряча письмо, Хац внутренне вздохнул о жарком солнце и густом
горячем воздухе Аркадии, о квашеном мясе, которого здесь не поешь в охотку —
сразу носом засопят, наморщатся...
Донти украдкой потянулся за новым кусочком съестного. Хац
проследил за его четырехпалой лапкой — стало легче. Две расы, у которых по
восемь пальцев на все руки — как-то сродни, будто двоюродные братья, хоть одни
ящеры, а другие — ночные лемуры. Он уже ловил Донти на попытках сложить кисть
по-ихэнски; нет, братишка, не выйдет, эти клешни от рождения даются такими, что
все пальцы большие и противопоставлены ларами, Донти в этом ужасно завидовал
Хацу.
И еще почему Хац любил ньягончика — тот был по-детски теплый,
греющий. И вы бы его полюбили, имея температуру тела + 41° по Цельсию и
хронически озябнув за зиму. Каково оно было в зиму — два нагревателя парят,
комнатка закрыта наглухо, партнерши прижмутся с боков поплотней (и объясняйся,
не срываясь —
Нет, это не мои жены и вообще не женщины, а средние. У них нет
пола, понимаете?
), а в туалет идти — как из дома в промозглую ночь нагишом.
Хац слушал аварийного бухгалтера, понимал и кивал. Да, положение
аховое.
Аварийный говорил, говорил и наконец намекнул:
— Вы, может, велите ребенку уйти? Разговор не для детских ушей.
— Он не расскажет никому. Правда, кой Донти?
— Чтоб я умер от веревки, — чирикнул лупоглазый кроха.
— И все же...
— Ему велел взрослый, он будет молчать. Если он виснет на мне —
это не значит, что он не понимает слова
нельзя
.
Хац знал больше, чем сказал, — отец Донти, Наито, да и все его
родственники во многих поколениях были членами
нао
— чего-то среднего между
дворянской фамилией, племени с общим тотемом и мафиозным кланом. Без жесткого
порядка и нерушимых традиций в нао вряд ли удалось бы столетиями соблюдать
порядок в подземных мегаполисах мира Ньяго, выжженного глобальной войной.
— Ну так вот — чтобы поддержать театр, нам придется пойти на
непопулярные меры...
И тут ворвалась Бенита — горящая, художественно встрепанная, в
черном пленчатом трико.
— Хац, ты слышал?!!
— Нет, — сознался Хац, — но я сейчас услышу от тебя. Только
быстрее — у нас разговор...
— Труха ваш разговор! О деньгах, да? Хац, деньги у тебя в шкафу!
— Неправда.
— Правда! Наш Фанк — киборг Хлипа!!
Следующие пятнадцать минут бухгалтер с Бенитой наперебой объясняли
Хацу, кто такой Хлип и что он значит для централов. Донти тщательно слушал и
понял по-своему — мотаси Фанк знал драгоценный секрет, и за это ему распилят
голову, а все кассеты, где записан мотаси Фанк, стоят много-много.
— Фанк не является юридическим лицом, — напирал бухгалтер, — он
даже сам себе не принадлежит. Поэтому записи с его участием — собственность
театра. Поймите, Хац, — с тех пор как суд и профсоюз временно утвердили вас
внешним управляющим Фанк Амара, вы вполне можете распоряжаться этими записями в
пользу предприятия.
— Сандра Вестон, сестра Хлипа, — чтоб ей Туанский Гость приснился!
— уже заявила через адвоката, что Фанк принадлежит ей как наследнице, и подает
в суд на Хармона. Мало ей, коряге, миллионов брата! Вот же тварь ненасытная! —
кипятилась Бенита, перебирая кассеты. — Хац, сколько их у нас осталось после
шмона?
— Не считал. Штук пятнадцать, наверно. Плюс фотографии Фанка.
— Хац, все в сейф! Я буду не я, если через час тут не окажется
толпа хлиперов. Они же пол выломают, по которому ходил их Файри!..
— Лучше в банковскую ячейку. — Бухгалтер знал, как хранить
ценности. — И я бы посоветовал усилить охрану здания.
— Спасибо, я вас выслушал. — Хац сгреб внезапно обретенное
богатство. — Я сделаю как лучше, только сам. Донти, коно, ты будешь ездить на
мне целый день?..
Донти неохотно слез с удобной живой вешалки; цапнув еще ветчины,
он сел на край стола, перевил длинные ноги и, закрыв глаза, заявил:
— Через восемь секунд сюда войдут Доран и человек-великан с
волосами в крапинку.
— Это у него номер такой, — пояснила Бенита ошарашенному
бухгалтеру, а наученный горьким опытом Хац тотчас же пошвырял кассеты в стол и
запер ящик.
— ...Шесть. Семь. Восемь.
На счет
восемь
дверь открылась — и все онемели.
— Нет-нет, камера не включена! — предупредил Доран; полуседой
(масти
перец с солью
) верзила Негели держал наплечную камеру объективом в
потолок и тихо гонял жвачку за щекой, наблюдая за ситуацией — он умел угадывать
желания босса по еле уловимым жестам.
— Как я рад снова вас видеть, Хац!!
— Правда? — Хац вытянул шею в знак приветствия. Да, охрану надо
усилить!
— Без записи, — сказал Доран, присаживаясь. — Сугубо по-деловому.
Сначала обговорим, потом съемка. В двух словах ваши проблемы таковы...
— Про Фанка, — кивнул Хац, — мы уже слышали — Хлип и все такое
прочее.
— Тем лучше! Но вы не знаете, какие люди присоединились к моему
протесту...
— Вы о Сандре? — спросила Бенита. Доран мимолетной гримасой дал
понять, что не имел в виду эту вульгарную выскочку, благодаря наследству
превратившуюся из трущобной крысы в великосветское чучело.
— Канк Йонгер, Рамакришна Пандхари, Гельвеция Грисволд, Эмбер — и
это только те, кто вышел на к мой трэк, пока я летел к вам. К вечеру вас
возьмут в кольцо хлиперы, и вам будет не до интервью, поэтому надо решать сию
минуту — готовы ли вы стать объектом большого шоу...
— Это наша профессия. — Хац облизнулся с самым серьезным видом.
— ...и использовать поддержку канала V, — изящно закончил Доран
почти без паузы. — Эксклюзивные интервью, показ через канал всяких рабочих
записей с Фанком... не станете же вы уверять меня, что не записывали репетиций!
все артисты это делают — значит, и у вас...
— Мы, — бухгалтер посмотрел на Хаца, тот кивнул, — как раз
уточняем рыночную стоимость этих материалов.
— Я дам по тысяче за полную кассету.
— Во, жмот! — вырвалось у Бениты.
— Тысячу двести.
— Просите больше, он даст, — внезапно подал голос стихший Донти;
до этого он исподлобья всматривался в Дорана.
— Да, малыш? — Бенита примостилась рядом с ним. — А почему?
— Легко торгуется. — Донти забрался на стол с ногами и обнял
танцовщицу за шею. — Набавляет очень легко.
— Это ваш эксперт по маркетингу? — Доран с удивлением и слабой
неприязнью обратил внимание на остроухого мальца.
— Вы ему назовите цену страшную и потом сбавляйте понемножку, —
щекотно зашептал Донти на ухо Бените, — а я скажу, где он пугаться перестанет.
Считывает с лица, — догадался бухгалтер, удивляясь все больше. —
Он видит иначе, чем мы... что-то в глазах, в голосе, в мимике... Надо иметь в
виду — с ньягонцами быть осторожней
.
— Поиграем? — Хац с удовольствием почувствовал, как Доран
колеблется, глядя на Донти — что это, блеф? Или какая-то инопланетная штучка, с
которой он пока что не встречался?.. — Вы очень правильно предположили, что
сегодня это ходкий товар...
— Я намерен поддержать ваш театр ради того, чтобы поднять интерес
к Фанку, — попробовал Доран намекнуть на свой исключительный альтруизм; Донти
на вопросительный взгляд Бениты помотал головой:
Врет
.
— Или вы примете наши условия? — Хац начал нажимать; без
полицейского киборга за спиной он ощущал себя куда смелее и решительнее, и
сейчас вполне обозначилось, что школу менеджеров он кончал не зря.
— У вас большие трудности, — Доран противно улыбнулся. — На вашем
месте я бы взял наличные, чем...
— Донти, проводи мистера Дорана к выходу.
— Так, — повернулся Хац к бухгалтеру, — мы собирались позвонить на
канал III?
— Нет, сначала в
AudioStar
, — подлыгнул бухгалтер; как это
упоительно — поиграть на нервах у ведущего TV, который деньги ест, пьет, курит
и спит на матрасе, набитом деньгами.
— Ваши условия? — без колебаний и какого-либо перехода спросил
Доран.
— Мы дадим вам одну кассету. И кое-какие фотографии. А вы даете в
NOW
рекламу театра — скажем, пять раз по десять секунд в течение суток, и
надо три раза в прайм-тайм...
— Да вы знаете, сколько стоит секунда рекламного времени?!
— Нет, откуда мне знать, какие у вас цены?
— То, что вы назвали, обойдется тысяч в двадцать. Кассета не
стоит таких денег!
Все невольно взглянули на Донти; ребенок смутился и спрятал
лицо в кудрях Бениты; уловив его жаркий шепот, Бенита незаметно подмигнула
Хацу —
Жми, напирай! Доран и не столько отдаст, лишь бы первым показать Фанка
в работе!..
— Я оговорился — четыре раза в прайм-тайм и два — в иное время, —
поправился Хац. — Мы... мы организуем показ записей Фанка через проектор, в
зале. И восстановим на сцене поставленные им программы. Съемка в зале будет
запрещена для всех... кроме, быть может, канала V.
— Исключительное право освещать происходящее в театре, две
кассеты, — предложил Доран, — и я вас рекламирую три дня.
— Мы вам не дадим использовать кассеты целиком.
— 0'кей, но я сделаю ролик для TV на пять минут, дайджест на
четверть часа для фанатов и — по моему выбору — часовую некоммерческую нарезку
для акций
Союза защиты наследия
.
— Зовите адвоката, — Хац наклонил свою гибкую шею, — надо это
оформить сейчас же.
Фанк, — подумал он, оглядываясь на фото экс-директора в гриме, —
извини, если я думал о тебе гадко. Ты опять спасаешь нас, а мы...
О том, как он сам подставил Фанка и навел на него серых, Хац дума
...Закладка в соц.сетях
