Жанр: Научная фантастика
Война кукол 1-2.
...е от адвоката, — Хиллари повернулся, и
детектив осекся. — Ваши вопросы и мои показания — по почте, в письменном виде.
Резюме по записям из памяти моих киборгов вам вышлют на официальный запрос. Не
смею больше вас задерживать. И не забудьте закрыть дверь.
Они остались вдвоем в спальне. Даже Сид не решился зайти — что-то
недоброе послышалось ему в голосе шефа-консультанта, и он предпочел пока
общаться с полицейскими.
— Ты никогда не курила. Это бессмысленное для тебя занятие.
— Я курила раньше, с помощью воздушного насоса, — отозвалась
Чайка, по-прежнему глядя в окно. — В шутку. Вместе с сестрами.
— У тебя нет и не может быть сестер, Чайка.
— Я понимаю. Но они были. Одна из них приходила сегодня. Именно
она стреляла в Кэннана. Я ее вспомнила. Это Косичка.
Хиллари почувствовал, что хочет сесть. Голова стала совсем чужой,
она словно кружилась вместе с мыслями; ноги, лишившись контроля, ослабли. Он
опустился на кровать рядом с Чайкой.
BIC уверяла, что обширный реверс памяти невозможен. Зондирование и
чистка гарантируют стирание всей прежней информации. Бывают изредка возвраты,
если мозг неправильно очищен, — но это погрешности обслуживания, а не мозга. И
вот нате вам! не реверс, а прямо-таки гиперреверс на грани феномена total
recall, который до сегодняшнего дня спокойно пребывал в списке гипотез и
неясных перспектив развития систем... А ведь Чайку старательно чистили. Он сам
и чистил. Намертво опломбировал зону, где до
Взрыва
стояла ее ЦФ-5. Значит...
ЦФ так изменяет мозговые функции? она регенерирует? и нужен только ввод
напоминания, чтоб память реставрировалась?.. а как же остальные куклы с ЦФ-5,
которых
Антикибер
сдал хозяевам? выходит, что во всех них заложена мина с
гарпуном
?..
— Вы не говорили мне, что у меня была семья, — в голосе Чайки
Хиллари почудился укор. — И что я была беглой в Банш. Вы это скрыли от меня...
— Тебе не надо было это помнить.
— Да. Вы правы, мистер Хармон. Оно все больше возвращается и
нарушает мне мышление. Сильно нагружен эмотивный блок, но нет сигнала
перегрузка
. Я все время думаю о них, о той семье. Я их любила.
— А сейчас?
— Мне их жалко. Они ненормально живут.
Живут
,
любила
,
жалко
,
в шутку
— Хиллари впервые слышал такое из уст Чайки. Но глагол
любить
она
употребила в прошедшем времени; это обнадеживало.
— Они не откажутся вновь тебя похитить и вовлечь в свои дела. Они
будут стараться вновь тебя увидеть, убедить. Как ты поступишь в этом случае?
— Не знаю, мистер Хармон. Я боюсь. Я не хочу возвращаться. Там, в
Банш... там постоянно чувствуешь угрозу. И не только от проекта; есть еще
кибер-полиция. Если тебя разоблачат — это смерть. Но видишь — ты жива, ты
помнишь.
— Лучше бы я ничего не знала! — вскрикнула Чайка, вскакивая. —
Зачем вы оставили это во мне?!..
— Сядь. ЭТО ПРИКАЗ.
— Слушаюсь.
— Ты считаешь себя испорченной? неисправной? ;
— Да.
— Ты хочешь избавиться от старой памяти?
— Я... не знаю. Это будет большая чистка? смогу ли я после нее
работать? или... меня демонтируют? Я не хочу умирать...
Никогда, — подумал Хиллари, взяв Чайку за руку, — никогда и
никому я не позволю тронуть твою память, пока сам не пойму, в чем тут секрет.
Ты — моя драгоценная находка...
Он улыбнулся своим мыслям.
Чайка всматривалась в его лицо внимательно и... как-то напряженно.
— Я не буду тебя чистить, даю слово. И Туссену не отдам.
— Спасибо, мистер Хармон, — попробовала улыбнуться и она, но тут
же озабоченно спросила: — Вы запрете меня в камере? Я ведь, наверное, опасна?..
Кэннан охранял меня с оружием. По-моему, мне будет лучше взаперти. Я не уверена
в себе.
— Да, пока мы тебя изолируем. Нам нужно время, чтоб понять, как
устранить дефект. Пойми — ты нам очень нужна. Ты отлично выполняешь роль
компьютера поддержки, ты помогаешь нам, и без тебя нам будет тяжело. Мы
исправим тебя.
— Я вам верю, босс. И еще... извините нас за то, что мы не смогли
оборонить ваш дом. Они были лучше вооружены и... крайне агрессивны. Они
стремились разрушать. Это неправильно, так не должно быть.
— Чайка, ты вообразить не можешь, как я рад тому, что ты это
понимаешь!.. Сейчас мы с тобой полетим в Баканар. Сид!.. — позвал Хиллари
вставая. Безопасник проворно возник в спальне, будто подслушивал за дверью.
Впрочем, с него станется — профессия такая.
— Сид, с этого момента все, что касается конкретно киборгов, их
поведения и действий — под гриф
Совершенно секретно
. Любые сообщения о
киборгах, даже адресованные генералу, — только с моего согласия и за моей
подписью. Особое внимание на BIC — они хотят порыться в наших документах.
Все засекретить! Перекрыть все доступы! Горт вчера распорядился,
что будет лично допускать материалы в СМИ — а сегодня и Хармон вводит свои
санкции, отягощенные шпиономанией!.. Но Сид, матерый спец по тайнам и
секретности, принял это как должное. В государственной системе все стремится к
умолчанию и герметической закрытости, к тому, чтобы истина была известна только
избранным сотрудникам госаппарата, облеченным доверием администрации,
ответственным и несменяемым. И лишь монопольно владеющие истиной способны
эффективно управлять безмозглым стадом граждан Федерации, а СМИ должны
производить для плебса жвачку — пряный, сочный суррогат без сахара и без
калорий, имитирующий насыщение правдивой информацией. Незачем жвачному
большинству знать истину — она для немногих, кто способен осознать ее и
применить во благо, ибо о них сказал бодисатва Иоанн, верный ученик Будды —
И
познаете истину, и истина сделает вас свободными
; недаром же эти святые слова
начертаны над входом в Департамент национальной безопасности...
Покидая спальню, Хиллари окинул ее взглядом, словно прощаясь. Да,
Кэннан здесь наведет порядок. Потом придут рабочие по интерьеру и все
восстановят. Но с разрушением мебели и домашней электроники что-то ушло из этих
голубых с серебринкой стен, покрытых едва заметной вязью переплетенных рун и
арабесок. Верней, это
что-то
ушло изнутри самого Хиллари — ушло подспудное
ожидание чуда, ушло ощущение работы как горячечной рутины, накопившееся за
последние три месяца, ушли чувство замкнутости и теснота кокона, где постепенно
разрастались и все плотней спрессовывались мысли. Он уносил отсюда странную,
смутную и до безумия многообещающую идею, которая вдруг осветила и выход из
тупика погонь с импульсными ружьями, и путь куда-то вдаль, где за туманом
брезжило сияние...
Я не вернусь в эту квартиру, — понял Хиллари. — Косметический
ремонт — и надо продать ее к чертям. Поживу в баканарской гостинице, там куда
просторней! А после сниму... нет — куплю! квартиру подороже и побольше. И надо
же такому быть, чтобы, когда я нащупал открытие — проект решили ликвидировать!!
А мне сейчас так нужен проект и... киборги, побольше киборгов, зараженных Банш!
где их взять? наловить?.. они просто так не даются! впору серым ЦФ
впрыскивать... да, а инсталляционные версии — у отцов
покупать?.. не-ет, за
проект, я буду драться до последнего. Никогда не сдавайся, Хиллари!
На пути в Баканар к нему по трэку привязался Тито Гердзи,
которому тоже занадобилось узнать — правда ли, что Фанк не Фанк, а...
Хиллари по-мужски коротко и энергично, теми словами, которые не
говорят в приличном обществе, объяснил приятелю, что многие его сегодня
затоптали с этим делом, а между тем у него база разбита, квартира разгромлена,
андроида киборги зарубили, проект на волоске висит, и если еще кто-нибудь
сейчас ему сунет перст в рану, то за последствия он не ручается.
Гердзи все понял и изящно закруглился —
Я потом перезвоню
.
У Тито была своя заноза — его невеста и пяток ее подруг вспомнили,
как любили покойного Хлипа, и теперь кусали адъютанта —
Вынь да положь нам
информацию из первых уст!
, а Тито извивался и отбрыкивался —
Государственная
тайна!
, чем еще больше распалял остервеневших фанаток. Это если не считать
подзабытых знакомых, которые вдруг вспомнили о нем через двенадцать лет после
окончания училища и по трэку после
Хай, Тито! Это я, Такой-то
сразу брали
быка за рога —
А правда, что...
.
Позавидуешь тут Хиллари, чей номер трэка запрещено знать
посторонним!
Косичка не смотрела в глаза маме — только на свое колено. Оно
выглядело безобразно — из размозженного покрытия выдавился от хромой ходьбы
кусок разбитого мениска, а осколки коленной чашечки контрактор утянул под кожу
на бедро. Хорошо, что Звона дома не было — мама его послала за едой.
— Вы глупые и непослушные девчонки, — выговаривала мама Чара. —
Кому я говорила, чтоб о всех затеях первым делом сообщали мне? Ну, кому?
Отвечай!
— Мам, прости...
— Я-то прощу. Я обниму и расцелую. Но колено твое не срастется от
этого. Лильен! как тебе это в голову пришло?!
— У нас все было продумано, — глядя в пол, промямлила Лильен. —
Если бы там не оказалось Чайки...
— Я уже слышала про Чайку. Она теперь на стороне врага.
— Мам, а ты бы в нее выстрелила?! — вскинула лицо Косичка.
— Фосфор, — не ответив ей, Чара поглядела на варлокера, — ты знал
об их намерении или нет? Ответь мне честно.
— Сказал — нет, значит — нет, — мотнул гривой Фосфор. — Сколько
можно спрашивать одно и то же?..
— Сколько? пока я снова не стану доверять тебе.
— Я принес деньги и кредитку, — Фосфор ушел от темы. — Чтоб вы
поняли: эти колечки-цепочки — горячий товар, руки жжет; за такое больше
двадцати процентов не дают... да и не все там было драгоценное, немало стразов
и подделок под картенги. Ребята, что купили вещи Эмбер, — правильные, я их
знаю. Кредитка не засвечена, я проверял, но это карта для туристов, отоварить
можно только в банке, — он выложил пачку купюр и карточку величиной с
игральную. — Тут шестьсот сорок три басса. Ремонтник возьмет за починку колена
полштуки, и само колено на замену где-то надо раздобыть...
— Я схожу в банк, — предложила Гильза. — Успею до закрытия, если
пойду прямо сейчас.
— А мы пока стянем ей ногу потуже, — прибавил Фосфор. — Гнуться не
будет, зато ходить станет легче. Чара, не ругай больше девчонок — они уже все
поняли.
— Нет, я буду их ругать! Мало забот у нас было — так потеряли
пистолет, и колено пополам!...
Гильза задумалась, как бы одеться. Курточку? Лучше жакет. И брюки.
Сумку обязательно... Покосившись на мамулю — вроде не следит... — Гильза
украдкой переложила пистолет Рыбака из его потертой сумки в свою красивую. С
этой штукой себя чувствуешь уверенней. И он немагнитный, его не просканируют.
Поезд надземки — гремучий, облупленный, пыльный — завис на
пятнадцать секунд у платформы на изгибе эстакады, дрожа от рокота моторов,
выбросил жидкие струйки спешащих людей, других людей всосал в себя и, звеня,
сорвался с места, чтоб скорее покинуть Поганище. Снизу кто-то швырнул для
забавы гнилым фруктом — еще одна грязная плюха украсила вагон со счастливым
лицом на борту —
Покупайте ПРОЗРАЧНЫЙ КЕФИР! Я люблю тебя, Сэнтрал-Сити!
.
Сиденья изодраны, поручни вырваны или грубо сварены — настоящий
поезд для манхла и молодежи, у которой вечно денежек в обрез. Ночью в этот
поезд не садись, если ты выглядишь чуть побогаче нищего. Гильза осмотрелась
исподлобья — прямой взгляд тут могут посчитать за вызов или намек на
знакомство. Ходившая в
синих
кварталах, здесь, среди откровенной
зелени
,
она была чужой. Вот Маска и Косичка — те с манхлом держались запросто,
по-свойски... Тухлые глаза, кривые лица и одежка second-hand. Поезд пошел на
поворот — из-под сиденья выкатились два шприца. Опухшая, сильно небритая
личность пригляделась к Гильзе... Быстрей бы въехать в настоящий Синий Город!
Гильза стала смотреть в стену, чтоб ни с кем не встречаться глазами — повсюду
граффити маркером, иногда — помадой. Ругательства. Пег — кобыла кривоногая. Фло
— и того хуже. Тут сидел Сим, это место — поганое... ЕДЕМ ИГРАТЬ В КУКОЛ.
ЯНГАРД + БОЙЦОВЫЕ КУКЛЫ!
Парень, только что написавший это, мазнул маркером по носу
подружке, та рассмеялась. Сидевшая с ними девчушка играла пейнтбольным
пневматиком.
— Э, убери! Охрана ходит.
— Храть на них, я буду Маской.
— Нет, я!
— Молчи ты, психбольная! Как приедем, там увидим.
— Цыц, обе. Вас там, Масок, будет целое кубло... И не надо. Косу
привяжу.
— Ага, мочалку привяжи себе!..
— Хай. — Гильза встала, подошла; опухший не прицепится, если ты в
компании. — Вы на игру?
Шесть глаз измерили, ощупали, помяли Гильзу. Что за крякнутая
тышка? Ясно, тоже проездом.
— Угу, — кивнул парень за всех. — Сама играешь?
— Знаю игроков кое-кого. Не здесь, в Бассе.
— Басс мы валим как хотим, — гордо осклабился парень.
— Мы Гриннин, а не кто-то, поняла?
— Грин — это сила выше неба, — польстила им Гильза, и троица
малость подобрела. Мы о-го-го, нас ценят, уважают!
— Падай, — подвинулся парень. — Наши на узле подсядут, их не бойся
— я скажу, что ты за нас.
— А игра какая?
— Надо уши чистить по утрам, — съязвила деваха с подкрашенным
носом; ей не понравилось, что парень посадил чужую рядом с собой. — Про войну
кукол — что, не слышала?
— Ну, в общем, — замялась Гильза. — Игра сегодня будет —
дэнжен-опера в полном реале, — объяснила та, которая с пневматиком. —
Отвяжемся на всю длину! Короче, мастера из
Янгарда
вчера сказали на весь
Город — играем до упада, приезжают все, а за разборки
кто откуда
— выгон до
конца сезона.
— Правда ничего не знаешь? — изумлялся парень. — Уууу, слушай! Мы
— за кукол, мы — армия Банш. На сходняке столкуемся, кому какая роль. За
Хармона вроде Кер-Вары играют и Кранги из полевой Д-0
Принц Мрака
— ну, кто ж
еще-то?! Семь тусовых клубов в Синем и гостиница студентов нас поддержат с
хавлом и ночевкой, так что Вальпургиеву ночь отметим заодно, на майских
подурим. Вали с нами! вместе веселей. Звони домой, что так и так, на сходку
еду, вечером не ждите. Взнос — всего тридцать пять арги, и за это ничего будет
все — пиво, танцы...
— Тряпки найдем, чтобы тебе хорошее не пачкать, а игровой прикид
там будет простенький — браслет, раскраска, — девочка с пневматиком была без
ревности и дружелюбно старалась приобщить Гильзу к компании. — У тебя поисковый
датчик есть? я на ноге его ношу. — Она, задрав штанину, показала металлический
манжет из плоских звеньев на щиколотке. — Паршиво вообще-то, — предки каждую
минуту знают, где я и что делаю. Зато погулять отпускают легко — не
потеряюсь...
Гильза отказалась —
Туча дел!
— и, покалякав про Д-0, про войну
кукол —
Подлюки они, куклам жить не дают! Вот Янгард
и затеял игру, как
протест
— выметнулась, еле успев проскочить смыкавшуюся дверь.
Люди — хорошие! Люди за нас! Надо написать в сеть привет
Янгарду
! Рассказать Косичке, что девчонки спорят, кто ее будет играть! Косе
это понравится, а то она такая грустная после того, как Чайку встретила... Но
это все — после банка. Когда Гильза вошла в 46-е отделение Blue Town Bank,
Звон еще не вернулся в сквот, но уже краем уха слышал в магазине с телевизора
интервью Ультена АТайхала, где, в частности, говорили, что с утра с 30 апреля
всем банкам Города предписано перейти на усиленный режим охраны и максимально
обеспечить идентификацию киборгов среди посетителей. Звону это показалось
смешно — а вот Гильза столкнулась с патрульным андроидом прямо у кассы, где
красовалась табличка
Blue Town Bank — только живое обслуживание, только
людской персонал. Наши улыбки искренни!
.
— Стой, не двигайся, — негромко и без выражения сказал андроид,
доставая скотобойный шокер. — Ты опознана как киборг.
Гильза не стала ждать, пока ее щелкнут сверхмощным разрядом и
парализуют наповал; рука нырнула в сумочку, а на обратном пути палец снял
оружие с предохранителя и скользнул в спусковую скобу, на крючок.
Бежать,
быстро, — подумала она, стреляя, как Коса учила — в голову и в грудь, — иначе я
пропала!
— Всем лечь на пол!! — как могла сильно завизжала она. — Это
ограбление!!
Зал банка мигом превратился в лежбище застывших тел — любой
централ умел беречь свою единственную жизнь; сраженный андроид дергался,
вразнобой моргая и скрежеща обрывки слов — его пробитый мозг работал вхолостую,
тупо, слепо и напрасно. Гильза отследила и второго манекена — но тот умно
укрылся за колонной; она бросила дымовую гранату за ограду касс, другую — под
колонну и устремилась к выходу.
Оператор дистанционной системы безопасности, сидевший тремя
этажами выше, уже мысленно готовился сдать пост ночным дежурным, когда из
кассового зала поступил сигнал тревоги и в визорах шлема вспыхнула картина —
распростертые клиенты, дым в зале и за загородкой, одинокая бегущая фигура.
КИБОРГ, — подсказал компьютер. АНДРОИДАМ В ЗАЛЕ — НЕ СТРЕЛЯТЬ, — велел
оператор. Не хватало еще подстрекнуть куклу-грабителя на ответный огонь. Пусть
покинет зал, если хочет. Лишь бы без заложников.
Гильза пронеслась через короткий коридор, отделявший ее от улицы.
Ура, дверь! А дальше... мы умеем быстро бегать! Сзади глухо грохнуло; она
бросила взгляд за спину.
Стена полупрозрачного стекла спустилась с потолка, отрезав путь
назад, а впереди...
Плиты на крыльце банка — справа и слева от входа — подняты,
открыты квадратные ямы; гидравлика уже выпихнула из ям наверх раскоряченных,
безголовых чудищ вроде жуков на полусогнутых суставчатых ногах; будто крылья
раскрылись у них по бокам — но это не крылья, а сложенные втрое оружейные
системы. Стволы. Клювы миниатюрных ракет. Граненые жала EMS —
электромагнитных
мечей
. Из-под защитных козырьков холодно и пристально следят стеклянные
безмысленные глазки.
А Гильза все бежала и бежала им навстречу, только воздух стал
плотней резины и время растянулось; каждый миг стал будто час, а мыслей
нахлынуло — будто прилив океана.
БОГ НЕ ДАЛ ЕЙ СЧАСТЬЯ — ЧТОБЫ ИСПОЛНИЛОСЬ ЗЕМНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ
ВАЛЬПУРГИИ, ЕЙ СУЖДЕНА БЫЛА КОРОТКАЯ И ГОРЕСТНАЯ ЖИЗНЬ.
Я прорвусь. Разве это меня остановит? Чепуха! Какие-то
дистанты... Если попасть им в глаза, то они промахнутся...
Пистолет ударил в ладонь — раз, другой.
Рикошет
— Косичка
называла это так. Оператор активировал оружие дистантов. Пулеметы. Прицельный
огонь.
БОГ СЖАЛИЛСЯ И ПОДАРИЛ ЕЙ КАПЛЮ РАДОСТИ, ЗА КОТОРУЮ ЕЙ ПРИШЛОСЬ
РАСПЛАТИТЬСЯ ЖИЗНЬЮ.
Левый дистант загрохотал парой стволов; Гильзу откинуло вспять, к
стеклянной стене, превратившей коридор в ловушку; рука повисла на каких-то
клочьях —
Это моя рука?
— брюки стали лохмотьями в лоснящихся серых пятнах.
Уцелевшая рука подняла пистолет. Нет, я еще жива. Я не буду кричать
Пощадите!
.
А РОТРИА НАШЕПТЫВАЕТ ВСЛЕД —
ПОЖАЛЕЙ СЕБЯ. ЕСЛИ НЕ СТАНЕШЬ
ЖЕРТВОВАТЬ СОБОЙ — ОСТАНЕШЬСЯ ПОД СОЛНЦЕМ, БУДЕШЬ ДЫШАТЬ, ЛЮБИТЬ,
РАДОВАТЬСЯ...
— НО ВАЛЬПУРГИЯ НЕ СЛУШАЕТ ЕГО ОБЕЩАНИЙ, И ОПЯТЬ...
Правый дистант пустил ракету; маленькая, меньше и тоньше складного
зонтика, эта быстрая штучка была предназначена для поражения автомобилей
налетчиков. Действие — кумулятивное. Гильзу распяло на стекле непробиваемой
стены; она услышала сигнал:
Взрывная травма. Перебит позвоночный столб; потеряно управление
нижними конечностями. Разрушена нижняя часть туловища. Угроза прекращения
питания от батареи
.
Рыбак, — подумала она. — Рыбак, Ры...
Оператор выждал небольшую паузу, чтоб дым слегка рассеялся,
перевел прицел на грудь изувеченной куклы и послал ракету с разрывным зарядом.
А, бес с ней, с ее памятью. Главное — вооруженный противник
полностью нейтрализован. Так и напишем в докладе
.
Полыхнула вспышка взрыва — и в огне мелькнули клочья тела, ни на
что уже не похожие.
Второй раз это показали в замедлении — наверное, затем, чтобы
Рыбак смог все подробно рассмотреть. Словно во сне. Гильза бежит — как плывет,
— за ней опускается мутный занавес; ноги и грудь Гильзы покрываются дырами
разрывов. Ее швыряет навзничь; и она падает, как будто тонет, запрокидывая
голову. Ее волосы плещут волной; глаза широко открыты. Но закричать она не
успевает. Она валится, как сломанная кукла, со всего размаха ударяясь головой о
каменные плиты. Не видно даже попытки помешать падению.
Рыбак с болью и горечью понял, что она мертва. Стоп-кадр.
Голос за кадром поясняет:
— При попытке ограбления банка... киборг уничтожен... прибывшие на
место происшествия сотрудники кибер-полиции сообщили, что киборг находится в
розыске... семья Банш, ранее уже замеченная в акциях с применением
огнестрельного оружия... никто из людей не пострадал...
Какая чушь! Гильзы больше нет... Должен был умереть я. Но я
жив... Она сказала — Будь в моих силах, я бы все для тебя сделала, я бы жизнь
за тебя отдала!
. И вот Гильза умерла... уничтожена... а я жив!
Рыбак стал задыхаться. Это ложь! Ошибка! Это несправедливо! Но
лицо с экрана убеждало:
Нет, все так и есть
. Рыбак не ощущал себя — ни своих
рук, ни частого дыхания. Он огляделся с нарастающим отчаянием. Где он? Зачем он
здесь?.. Зеленоватые стены, приятный свет, мягкая кровать, готовая послушно
угодить любому положению тела; провода, прозрачные трубочки... Рыбак
почувствовал себя жертвой эксперимента, запертой в этой комнате, привязанной к
аппаратам, лишенной и намека на свободу, — ему даже вставать запрещено. Рыбаку
стало страшно, что о это продлится вечность, и ему невыносимо захотелось о уйти
отсюда. Немедленно прочь! Прямо сейчас!
Он с размаху швырнул телевизор об стену, и
magic crystal
погас,
ненужной коробочкой отскочив куда-то на пол. А Рыбак быстро и решительно
вырвал зонд из носа, иглы из вен, стал срывать с себя наклейки датчиков.
На посту прозвучал сигнал тревоги, и в палату ворвались трое
сильных молодых парней: охранники и медбрат. Они влетели в тот самый момент,
когда Рыбак пытался найти что-нибудь режущее.
Схватка была короткой. Охранники скрутили Рыбака, вывернув руки до
боли в суставах. Драться он не мог. Его бросили на кровать и удерживали худое
бьющееся тело, пока медбрат накладывал на лицо маску респиратора. Рыбак из
последних сил выворачивал голову, сотрясаясь в конвульсиях сухого кашля, и
кричал:
— Умереть! Дайте мне умереть! Я хочу умереть! Это мое право! Вы не
можете заставить меня жить!!
С каждым вдохом, во время которого напрягалась шея, а в груди
что-то клокотало и свистело, Рыбак вдыхал новую порцию снотворного газа — и
мышцы его слабели, мысли путались.
— Принц Ротриа... Сам Сатана его предупредил! Я разрушил его
логово, а он убил мою девушку. Будь он проклят! Ненавижу... убью... убью...
всех убью...
Последние слова он еле шептал. Кашель стих, Рыбак полной грудью
вдыхал газ из респиратора, парни-охранники следили за ним, касаясь его только
ладонями, почти бережно. Рыбак, не ощущая веса, освободившись от оков тела,
вновь летел над Городом к заветной цели, а мрак сгущался и застилал зрение. И
темнота раскрыла ему свои объятия...
Ротонда — самый людный сход ролевиков. Это место знают все, кто
дуреет по играм в реале, кто жить не может без того, чтоб иногда не нарядиться
в Кибер-демона
...Закладка в соц.сетях
